Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Резкая боль в плечах ударила по нервам, едва не заставив по-волчьи взвыть. Теперь заклинание Инкарцеро не просто связывало, но заламывало руки за спину. Римус смолчал. Он ждал, что живущий в состоянии вечной войны Аластор устроит ему допрос по законам военного времени.

Небольшое расстояние до пугающего дома аврора Римус проделал с помощью наложенного Аластором Мобиликорпуса. У крыльца Гром кинул его на грязную землю с островками прелой листвы и принялся снимать с двери слои защитных заклятий.

— Ты чокнулся, парень, — не переставал он рычать при этом, то и дело целя палочкой Римусу в затылок. — Как твой дружок Блэк… раз защищаешь предателя такой величины. Молчи! Говорить будешь потом.

Наконец Римус оказался в полупустой комнате без окон, освещенной ярко горящим факелом. Грюм освободил пленника от магических пут, рывком стянул с него промокший плащ, толкая при этом в жесткое кресло.

— Одно лишнее движение — пригрозил аврор, — и от тебя не останется даже пальца. Левую руку.

Римус послушно закатал рукав, обнажая предплечье.

Грюм, что-то шепча себе под нос, поводил палочкой над шрамами, ища метку Пожирателя смерти.

— Чисто, — буркнул он. — Где ты, щенок, взял палочку отца? Неужели старый Люпин в сговоре с тобой?

— Нет. Я действовал один.

— Не двигайся. Открой рот. Шире.

Три капли Веритасерума — одна за другой, скатились по горлу, вызывая отвратительную сухость. Но всего мучительней — уплывающее сознание. Слабеющая воля… потеря себя… «Хорошо, что нечего скрывать», — последняя осознанная мысль Люпина перед тем, как его взгляд остекленел.

Видя, что сыворотка правды подействовала, Грюм, глядя юноше прямо в глаза, задал первый вопрос:

— Полное имя, место и дата рождения.

— Римус Джон Люпин. Уэльс, Кардиганшир, тысяча девятьсот шестидесятый год, десятое марта.

— Ты Пожиратель смерти?

— Нет.

— Сотрудничал когда-либо с Пожирателями или, может, собираешься?

— Нет, никогда. Нет.

— Твоя цель — вытащить Блэка из Азкабана любой ценой?

— Моя цель — узнать правду, какой бы она ни была.

— За этим ты вломился в Министерство?

— Да.

— Кто тебе помогал?

— Никто.

— А палочка Лайалла?

— Отец отдал ее, потому что я попросил. Но я не сказал, для чего она мне понадобилась.

— С чего ты взял, что Блэк невиновен?

— Я уверен, что Питер Петтигрю жив. Это он выдал Темному лорду расположение дома Поттеров, а не Сириус. Джеймс сделал его Хранителем тайны, не поставив в известность даже Дамблдора. Я предполагаю, что Петтигрю был шпионом и собирал сведения для Волдеморта в обличье крысы.

Грюм нахмурил кустистые брови.

— Крыса? Что ты там плел об анимаге?

— Питер Петтигрю — анимаг. Незарегистрированный.

— Откуда знаешь?

— Это идет с Хогвартса. Мои друзья стали тайными анимагами, чтобы поддерживать меня в полнолунье.

— Имена?

— Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Питер Петтигрю.

— И все это под носом Дамблдора?

— Да.

Наступило короткое молчание. Кажется, сам Грозный Глаз был ошеломлен услышанным. Наконец он пробурчал:

— И как это связано с делом Блэка?

— Я считаю, что Питер заманил Сириуса в ловушку и инсценировал собственную смерть. Это он взорвал Хиткот-стрит, отрезал себе палец и ускользнул в крысином обличье, забрав с собой свою палочку. В деле нет ни слова об ее обнаружении.

Аластор призадумался.

— Да… Пожалуй, интересно, — пробормотал он. — Парень, ты готов показать мне в думоотводе то, что увидел в деле Блэка?

— Я пришел к вам именно за тем, чтобы попросить об этом.

— Ладно.

Грозный Глаз что-то пробормотал, наставив палочку на Римуса. Потом с помощью «акцио» призвал стакан с ледяной водой и плеснул юноше в лицо, выводя из транса.

Первое, что Римус почувствовал — резкая головная боль. Сухость во рту. В глазах все расплывалось, а низкий голос Грюма словно забивал гвозди в мозг.

— Люпин, приходи в себя. Я пока приготовлю думоотвод. Без глупостей! Ты не дурак и понимаешь... Все понимаешь.

— Я не враг вам, Аластор, — серьезно заявил Римус, с трудом ворочая языком. — Ни вам, ни...

— Это все слова, — сурово перебил Грюм. — Но я помню, как отчаянно юный Блэк сражался против Пожирателей. Если Барти и правда бросил к дементорам ни в чем неповинного парня ради очередной ступеньки в карьерной лестнице…

Он показал головой и вышел из холодной сумрачной комнаты, напоминающей камеру пыток.