Идущий Вокс: Информатор в альтернативном мире (джен)

Скрепя сердце, Калесса Шаль показала Стражам, стоящим по обе стороны от ворот, свой значок, и сказала, что идёт на важную встречу. Её пропустили без вопросов.

Нельзя было сказать, что ответа для Амбеллы Калесса не подготовила: она скорее пока что была не уверена, на каких тонах будет идти разговор, и как ей обозначить вежливый отказ от вступления в Золотую Стражу под эгидой дома Асселин. Речи советницы были сладки, как мёд, и обещали только преимущества от новой должности… но, заглядывая чуть дальше, Калесса понимала, чем это грозит.

В Бронзовой Страже, Калесса Шаль отдавала приказы, ставя во главу угла безопасность жителей Эбботимии. В Золотой Страже она будет ставить превыше всего интересы спонсоров, которые её обеспечивают. Она так же будет поддерживать порядок, но теперь оберегать не простых граждан, а советников и знать. Быть верной марионеткой в руках Асселин, и не сметь слова сказать против этого.

Входя в здание Золотого Дома, обставленное гораздо богаче и солиднее, чем два других Дома Стражи, Калесса чувствовала, какой мелкой и незначительной она здесь становится. Каждый метр Золотого Дома будто бы излучал тысячи вложенных в него эбби, лёгкие изящные латы и оружие местных Стражей было отполировано до блеска, чёрно-белый пол блестел золотистыми выемками между плитами, и даже ручки и косяки дверей были в позолоте.

В таком месте, подумалось Калессе, уверенно ступавшей вперёд, бронзовый значок ощущается как грязное пятно на полу.

— Лейтенант Шаль! — поприветствовала её Амбелла Асселин, восседающая в огромном просторном кабинете, когда за спиной Калессы с мягким стуком закрылись двойные двери. — Как я рада вас видеть.

Формально это был даже не кабинет, а почти зал: светлое и просторное круглое помещение с высоким потолком могло вместить десяток человек. В центре стоял резной светлый стол в таком же оформлении, как пол и стены, с такими же золотистыми вставками и выемками. У изящного чёрного кожаного кресла за ним была такая высокая спинка, что, положи её горизонтально — и Калесса уместилась бы на ней, вытянув ноги.

Шагая вдоль стола, Амбелла Асселин, сегодня одетая в серое с золотом лёгкое платье, скользила по гладкой столешнице длинными пальцами, не сводя взгляда с Калессы.

— Здравствуйте, советница, — склонила она голову в коротком кивке.

— Прошу, не стойте в дверях, — пригласила Амбелла. — Проходите, нам есть, о чём поговорить.

Калесса, расстёгивая на ходу плащ, слегка влажный от снега, прошагала к ней, всё ещё ощущая смутный дискомфорт от того, насколько маленькой и незначительной она казалась себе в этом огромном светлом зале.

— Как вам? — улыбнулась Амбелла, водя рукой вокруг себя. — Внушает, верно?

— Да… пожалуй, — согласилась Калесса, поднимая глаза к потолку, сквозь узорные окна в котором сюда проникали солнечные лучи. Её собственный кабинет в Бронзовом Доме мог бы весь сюда уместиться — и ещё бы осталось место.

— Хотя, — добавила она, — по-моему, слишком много пустого пространства.

— А мне это наоборот по душе, — сказала Амбелла. — Всегда можно использовать свободное место, как ты захочешь. Отодвинуть стол или стул, или вообще выбросить их, если надоедят. Поставить ещё два или три стола, чтобы провести собрание — и тут же вынести их прочь, когда оно закончится. Свобода действий вдохновляет меня.

Она лёгкой походкой обошла Калессу (тонкий высокий каблук издавал мягкое «цок!» по мраморному полу), и положила ладонь на плечо её плаща, под которым её пальцы, вероятно, нащупали холодный металл.

— А я напротив ценю функциональность, — сказала Калесса, разворачиваясь к советнице лицом. — Когда я могу дотянуться рукой или мечом до того, с кем говорю, — мне намного проще работается.

— В таком случае вы сможете занять зал поменьше, на ваше усмотрение, — не стала возражать Амбелла. — Но и этот может стать вашим, чтобы подчеркнуть ваш статус. Если вы примете моё предложение, разумеется.

Калесса посмотрела на советницу, а затем — вокруг себя.

«Всё это… моё?»

Окинув взглядом кабинет, Калесса на миг представила, как восседает за столом в этом кресле, встречая входящих людей в золотой броне. Она бы украсила оружием дальние стены, наполнила бы зал скромной мебелью, возможно, повесила бы несколько картин. Возле того окна можно было бы поставить кресло и в минуты редкого отдыха читать книги, иногда поглядывая вниз, на район Третьей Башни.

Калесса представила, как закованный в наручники гильдмейстер Гарон прямо здесь, перед этим огромным столом, стоя на коленях, выслушивает обвинения в подрыве лавки пряностей и махинациях на рынке, и как однажды сюда заводят самого Инграма Гурра, который смотрит на неё с ненавистью и презрением, но ещё со страхом.

Калесса представила, как покупает матери уютный особняк вдали от Эбботимии, и как ездит навещать её, покупая на рынке самые свежие фрукты. Возможно, Анпина — её мама — организует небольшую ферму. Возможно, со временем Калесса даже будет отправлять к ней внуков, чтобы она с ними нянчилась, пока их мать занята на службе.

Какая бы прекрасная это была жизнь.

— Боюсь, что я не смогу принять ваше предложение, — произнесла Калесса, почти сомневаясь, себя ли она сейчас слышит.

— И что вам мешает? — голос Амбеллы не выдал ни недовольства, ни удивления, звучал мягко и участливо. Она как будто прекрасно знала наперёд, что Калесса так ответит.

— Во-первых, на моей службе в Бронзовой Страже у меня есть неоконченные дела, которые мне пока что некому передать. Если я соберусь занять более высокую должность, то я должна подготовить преемника, который удовлетворит моим высоким требованиям.

— Этот вопрос всегда можно решить за пару-тройку месяцев, готовясь к переходу, — сказала Амбелла. — Многие так поступают, и это похвально, что вы не хотите оставлять место лейтенанта Бронзовой Стражи абы кому.

— Во-вторых, — Калесса набрала воздуха в грудь, опасаясь того, что намеревается сказать, — я позволю себе говорить с вами откровенно: мне кажется, что некие личные мотивы толкают вас на то, чтобы я заняла этот пост. И это ещё больше отталкивает меня от того, чтобы согласиться.

Амбелла вновь не разозлилась, хотя могла бы.

— Разумеется, они у меня есть. В Эбботимии мотивов нет разве что у крыс. У всех остальных они так или иначе присутствуют.

Мягко двигаясь на своих каблуках, советница встала перед Калессой Шаль в полный рост. Из-за каблуков и высокого пучка волос она казалась выше лейтенанта, поэтому смотрела немного сверху вниз.

— Глядя на вас, Калесса, — сказала Асселин, — я вижу не просто девушку, выбившуюся наверх: я вижу в вас человека крайне принципиального, упорного, с чистым сердцем, но твёрдой рукой, которая не боится брать меч за нужную сторону. Я уважаю ваши решения, даже поспешные и необдуманные, потому что они продиктованы вашим искренним желанием сделать город лучше, чище и безопаснее. Но ещё я вижу, как такой человек вынужден выживать в Бронзовой Страже: каждый день тонуть в грязи, пыли и вони района Пятой Башни, ловить мелких преступников и карманников.

— Кто-то должен это делать… — сказала Калесса.

— Кто-то — да. Но вы достойны большего, — горячо настаивала Асселин. — В Золотой Страже я дам вам больше полномочий, отряд верных и профессиональных бойцов. Перед вами откроются все двери, какие захотите.

— И условием будет всего лишь всегда и во всём слушаться вас? — в голосе Калессы скользнули холодные нотки. Взглянув в глаза Асселин, она, однако, увидела, что взгляд советницы в ответ блеснул ещё более жестоким и пронизывающим холодом.

— А в чём вы видите недостатки? — спросила Асселин, и от её ровного тона по спине Калессы побежали мурашки. В зале будто бы стало холоднее на несколько градусов.

Но отступать было некуда. Калесса сжала кулак. Если уж она взялась откровенничать с Асселин на таком опасном поле — видимо, придётся идти до конца.

— В том, что я желаю беспристрастного правосудия, — сказала лейтенант напряжённо. — Я хочу выносить справедливый вердикт, а не представлять интересы ваши или дома Совра, или Октавира, или кого-либо из Совета. Я всегда видела назначение Стражи именно в этом: соблюдать порядок. Именно этим Бронзовая Стража и занимается, и если однажды я захочу сменить значок, то…

— То вы всё равно сделаете так, как я скажу, — в голосе Амбеллы зазвучал металл, от которого Калессе стало не по себе. От притворного тепла не осталось и следа: Асселин смотрела надменно, бесстрастно и отчуждённо. От одного её взгляда Калесса Шаль, вот уже много лет почти ежедневно встречающая преступников самого разного пошиба, похолодела от страха, не в силах двинуться с места.