Гайдзин в Хогвартсе (джен)

Коридоры Хогвартса превратились в полосу препятствий, пропитанную ядом. Куда бы Гермиона ни посмотрела, она натыкалась на эти ужасные, мерцающие значки.

«ПОДДЕРЖИ СЕДРИКА ДИГГОРИ — НАСТОЯЩЕГО ЧЕМПИОНА ХОГВАРТСА!» — гласила надпись на груди у большинства пуффендуйцев и слизеринцев. Но стоило подойти ближе, как буквы вспыхивали ядовито-зеленым светом, складываясь в оскорбительное: «ПОТТЕР — ВОНЮЧКА».

Гермиону трясло от негодования каждый раз, когда она видела, как кто-то демонстративно нажимает на значок при виде Гарри. Это было так низко, так по-детски глупо и жестоко.

Гарри держался. Он нацепил маску безразличия, ту самую, с которой, вероятно, выживал у Дурслей годами.

— Мне все равно, Гермиона, — сказал он ей сегодня в библиотеке, даже не поднимая глаз от свитка по травологии. — Пусть носят что хотят.

Но Гермиона видела, как белеют его костяшки пальцев, сжимающие перо. Видела, как он ссутулился, стараясь стать меньше, незаметнее. Он закрылся в себе, отвечая односложно и сворачивая любые попытки поговорить по душам.

— Это невыносимо! — воскликнула она, пиная попавшийся под ногу камушек.

Они с Кираном шли по дорожке вокруг озера. День был ветреный, но ясный, небо блестело холодной синевой, но красота пейзажа Гермиону не трогала.

— Они ведут себя как стадо баранов! — продолжала она бушевать, плотнее кутаясь в шарф. — Малфой придумал эту гадость, а остальные радостно подхватили. Даже пуффендуйцы!

Киран шел рядом. Ветер трепал его волосы, выбившиеся из хвоста, но лицо оставалось спокойным. Слишком спокойным.

— Толпа всегда ищет, кого бы поклевать, — пожал он плечами. — Гарри выделился. Стал «выскочкой». Естественная реакция общества на нарушение правил иерархии.

Гермиона резко остановилась, глядя на него с возмущением.

— «Естественная реакция»? Киран, ты говоришь так, будто это закон физики! Это несправедливость! Травля! А ты просто пожимаешь плечами, как будто так и надо. Это бесит меня даже больше, чем значки Малфоя!

Киран остановился тоже. В его темных глазах не было ни капли насмешки, только усталое понимание.

— Я не говорю, что это правильно, Гермиона. Я говорю, что это предсказуемо. Я не знаю, как это остановить. Магией здесь не поможешь, проклятия только раззадорят их.

Гермиона тяжело вздохнула, выпуская пар. Злость на Кирана улеглась так же быстро, как вспыхнула. Она знала, что он на её стороне, просто... у него был другой опыт. Более горький.

— Прости, — буркнула она, возобновляя шаг. — Я просто не знаю, что делать. Гарри закрылся. Рон... Рон вообще ведет себя как идиот. Они не разговаривают уже три дня. Три дня! Я пытаюсь разорваться между ними, но Рон даже слушать не хочет, а Гарри делает вид, что Рона не существует. Как мне их помирить?

Она посмотрела на Кирана с надеждой, словно у него в кармане была инструкция по ремонту сломанной дружбы.

Морган криво усмехнулся и покачал головой.

— Ты спрашиваешь не того человека, Гермиона. Я в дружбе понимаю мало. Мой опыт общения — это либо вежливые поклоны, либо жизнь одиночки. Я плохой советчик в делах сердечных и дружеских.

Гермиона мягко улыбнулась, вспомнив рассказ о «ронинах». Ей стало грустно за него, но в то же время тепло от того, что он так честен с ней.

— Зря ты себя недооцениваешь, — тихо сказала она. — Ты забываешь наше детство. Когда мне было семь, и все соседские дети дразнили меня «зубрилой» и смеялись над передними зубами, ты был единственным, кто этого не делал. Ты приносил мне интересные книги и слушал пересказы энциклопедий. Ты был моим лучшим другом, Киран. И, по-моему, отлично справлялся.

Киран посмотрел на неё с удивлением, словно впервые услышал об этом с такой стороны. Его лицо смягчилось.

— Ну... тогда это было проще. Просто сидеть на ковре и читать.

— Может, и сейчас все не так сложно, — вздохнула она.

Вдруг сзади послышался хруст гравия под быстрыми шагами. Кто-то явно торопился их догнать.

Гермиона обернулась и замерла.

По дорожке, запыхавшись, к ним бежал Рон. Его рыжие волосы растрепались, мантия была расстегнута, а лицо выражало сложную гамму чувств — от решимости до глубочайшей неловкости.

Он замедлил шаг, когда приблизился к ним, и остановился на расстоянии пары метров, словно не решаясь подойти ближе. Он не смотрел на Гермиону, его взгляд бегал где-то между ботинками Кирана и деревом за их спинами.

— Эм... привет, — выдавил он, переминаясь с ноги на ногу.

Гермиона переглянулась с Кираном. Тот едва заметно приподнял бровь, но промолчал.

— Привет, Рон, — осторожно ответила она, стараясь, чтобы голос не звучал ни слишком радостно, ни обвиняюще.

Рон шумно втянул носом холодный воздух, сунул руки глубоко в карманы и, наконец, поднял на них глаза. В них не было привычной злости или обиды, только усталость и какая-то виноватая неуверенность.

— Слушайте... — начал он и запнулся, подбирая слова. — Ребят, мне надо с вами поговорить.

Он бросил быстрый, опасливый взгляд на Кирана, потом на Гермиону, и добавил совсем тихо:

— Это насчет Гарри.

Ветер у озера стал пронизывающим, забираясь под мантии ледяными пальцами, но никто из троих не спешил уходить. Рон стоял перед ними, ссутулившись и пряча покрасневшие от холода руки в карманы мантии.

— Я знаю, что вел себя как придурок, — буркнул он, глядя на свои ботинки, которые пинали гравий. — Но он... он сейчас и слушать меня не станет. Я пытался подойти утром, но вы видели его лицо.

— Рон, — Гермиона скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь. — Если ты понимаешь, что был неправ, просто скажи ему об этом. Прямо. Без посредников.

— Не могу, — Рон мотнул головой, и его уши вспыхнули еще ярче. — Не сейчас. Но дело не в этом. Дело в том, что... в общем, мой брат Чарли здесь.

Гермиона нахмурилась.

— Чарли? Из Румынии?

— Ага. Он приехал тайно, с командой. Я видел его вчера вечером, когда ходил... ну, проветриться. Он меня заметил, отвел в сторону. Сказал, что мне лучше знать, во что вляпался мой друг.

Рон поднял глаза, и в них плескался неподдельный страх.

— Первое задание, Гермиона. Чарли.

Гермиона ахнула, прижав ладонь ко рту. Пазл мгновенно сложился в голове.

— Драконы? — прошептала она. — Но это же безумие! Гарри всего четырнадцать!

— Вот именно, — мрачно кивнул Рон. — Чарли сказал, что они привезли четырех. По одному на чемпиона. И они... ну, не в духе.

Он перевел дыхание, словно собираясь с духом.

— Гарри должен узнать. Чарли сказал, что Хагрид сможет показать их сегодня ночью. Он хочет помочь Гарри, но не может сказать ему прямо в замке. Гарри нужно пойти к нему сегодня. Под мантией-невидимкой.

— Так скажи ему! — воскликнула Гермиона.

— Я же говорю, он меня пошлет! — в отчаянии взмахнул руками Рон. — Подумает, что я снова издеваюсь или пытаюсь его разыграть. Гермиона, пожалуйста. Ты должна ему передать. Прямо сейчас. Времени мало.

Гермиона посмотрела на Рона, на молчаливого Кирана, который слушал этот диалог с легким недоумением на лице, и издала стон, полный отчаяния.

— Это так глупо, Рон! Это детский сад! "Передай Гарри, что я сказал..."

— Пожалуйста, — тихо повторил Рон. — Я не хочу, чтобы его сожрал дракон из-за того, что мы в ссоре.

Гермиона закатила глаза к небу, молясь о терпении.

— Ладно. Идем.

Найти Гарри оказалось непросто. Замок был огромен, а Поттер в последние дни стал мастером исчезновения. Они опросили пару третьекурсников в коридоре, которые испуганно указали в сторону внутреннего двора, затем наткнулись на Невилла, который видел Гарри у теплиц.

В итоге они нагнали его у каменной арки, ведущей к мосту. Гарри стоял, облокотившись на перила, и смотрел куда-то вдаль, явно наслаждаясь одиночеством.

Услышав шаги, он резко обернулся. Увидев всю троицу — решительную Гермиону, спокойного Кирана и мнущегося позади всех Рона — он тут же напрягся, его лицо стало спокойным и непроницаемым.

Гермиона остановилась в паре шагов от него. Ей вдруг стало невыносимо неловко. Вся абсурдность ситуации навалилась невероятно тяжелым грузом.

— Гарри, — начала она, чувствуя себя полной идиоткой.

— Да? — Гарри перевел взгляд на Рона, который старательно смотрел в небо, словно искал там снитч, затем на Кирана, и снова на неё.

— Рон... — Гермиона запнулась. — Рон просил передать тебе... что ему передали...

Она набрала в грудь побольше воздуха.

— В общем, Рон сказал, что Симус сказал ему... то есть, нет, что Дин слышал от Парвати... что Хагрид тебя ищет.

Гарри моргнул.

— Что?

— Хагрид, — повторила Гермиона, чувствуя, как горят щеки. — Он хочет, чтобы ты пришел к нему сегодня ночью. В полночь. И надел мантию-невидимку.

Повисла звенящая тишина.

Гарри посмотрел на Рона, который теперь изучал носки своих ботинок с таким интересом, будто видел их впервые. Затем перевел взгляд на Моргана, который сохранял нейтралитет почище Швейцарии. И наконец, уставился на Гермиону взглядом, в котором читалось: «Вы сейчас серьезно? Вы правда тратите мое время на этот бред?».

— Вы что, прикалываетесь? — холодно спросил он. — Это такая новая шутка? «Пойди ночью в лес, Гарри, там весело»?

Рон дернулся, словно хотел что-то сказать, открыл рот, но тут же захлопнул его, снова уставившись в пол.

Гермиона почувствовала, что терпение лопнуло. Это уже выше её сил. Она — лучшая ученица курса, разумный человек, а занимается передачей записочек между двумя упрямыми баранами, когда одному из них грозит смертельная опасность!

— О, ради Мерлина! — всплеснула она руками. — Гарри, просто сходи к Хагриду! Пожалуйста! Это важно!

И, не в силах больше выносить этот театр абсурда и тяжелый взгляд Поттера, она развернулась на каблуках и почти побежала прочь по коридору, оставив парней разбираться с этой немой сценой самостоятельно. Ей нужно было в библиотеку. К книгам. Книги хотя бы не вели себя так глупо.