Керосин (гет)

Утро Римуса всегда было похоже на другие. Он вставал, раздвигал шторы, щурился независимо от погоды и поправлял клетчатую пижамную рубашку. Еще минут пять сидел, глядя в одну точку, и лишь потом просовывал ноги в тапки. Открывал дверь и шел за чашкой ароматного чая.

Еще в коридоре третьего этажа услышал крики внизу. Медленно спустился по лестнице до второго. В конце коридора Сальма и Сириус что-то выясняли.

— Ты можешь вести себя тише? Я дописываю отчет!

— Это мой дом! Что хочу, то и делаю, — стараясь перекричать разрывающееся в мастерской радио, кричал Сириус.

Римус остановился. Нога зависла над ступенью.

— Пиздец! Ты невыносим!

— Сама такая!

Нога все-таки опустилась. Даже портреты на стенах не шипели, а лишь возмущенно переглядывались. На кухне он достал свою любимую кружку, налил в нее кипятка и сделал глоток. Затем несколько медленных поворотов шеи и развернулся к заварному чайнику. Мимо, заворачиваясь в холщевое тряпье, ковылял Кикимер.

— Мастер Сириус все утро кричит. У Кикимера уши сворачиваются.

— Угу… — Римус размешивал сахар.

— Госпожа бы наказала его, как раньше. Совершенно невозможно. Совершенно…

— Угу…

— Сколько можно тебе повторять? Ты ведешь себя как ребенок!

— Я за то не ухожу от ответственности!

Люпин отпил чая, откусил печенье, спокойно прожевал и, тяжело вздохнув, пошел наверх. Сириус все орал, как и радио.

— …Ты себя вообще слышишь?

— Ооо, я прекрасно тебя слышу! Только не свои мысли!

— Так о чем кричим сегодня? — наконец вмешался он, подходя к ним с кружкой.

— Не сейчас, Римус! — бросил Сириус, не оборачиваясь, и раздраженно махнул рукой.

Римус привычно отклонился назад и сделал глоток чая. Ладонь Блэка просвистела в паре дюймов от его кружки. Он поднял бровь, сделал еще глоток с невозмутимым видом.

— Я еще подожду, — он окинул взглядом Сальму. — Классные штаны.

Она посмотрела вниз на леопардовые брюки.

— Спасибо, Римус!

— Всегда пожалуйста!

— Вы оба издеваетесь надо мной? — выпалил Сириус, возмущенно глядя то на него, то на Сальму.

— Нет. Я абсолютно серьезен. И абсолютно серьезно прошу тебя зайти в мастерскую.

От его спокойствия Блэк замялся, только резко мотнул головой в сторону. Радио стихло. Сальма стояла на пороге комнаты, не готовая сдаться.

— Доброе утро вам обоим, кстати, — сказала она и захлопнула дверь.

— Тебе самому не надоело? — тихо спросил Римус.

— Что?

— Выводить ее на конфликт, а потом возмущаться почему она с тобой не говорит? — Люпин похлопал его по плечу, заводя в мастерскую. — Не первом курсе же, во имя Мерлина…

— Во-первых, я так не делаю. Она первая начала кричать…

— Во-вторых, именно это ты и делаешь. Я знаю тебя двадцать пять лет и мне ты можешь не врать. Хотя бы не мне…

— Что ж, ты такой правильный и понимающий, Римус, — Блэк поднял голову наверх и расслабил плечи. — Я не могу… Она не пробиваемая, понимаешь?

И он плюхнулся в кресло у окна.

— Ты хоть можешь сказать из-за чего все началось?

— Нет.

Римус продолжал стоять, облокотившись на дверной косяк.

— Это какая-то тайна?

— Нет.

— Тогда… — он сделал новый глоток.

Друг замолчал. Римус с интересом наклонил голову, отчего Блэк вскинул руки и гаркнул:

— Я просто не хочу говорить!

— Ну как хочешь. Тебе захватить печенье? — Блэк ничего не ответил. — Все-таки в новой кондитерской оно изумительное.

Сириус посмотрел на него с укором. Римус же цыкнул и пошел вниз. Он забрал с кухни коробку с печеньем, долил чай и нашел в чулане плитку шоколада. Сладкие завтраки действовали на него, как успокоительное. Лучше сигарет.

Уже в мастерской он с удовольствием умял шоколад, глядя на грязные крыши и голые деревья площади Гриммо. Сириус с мрачным видом стоял над почти доделанными картами для Ордена.

— Этот идиот еще ходит на работу, как ни в чем не бывало.

Римус мельком глянул в одну из карт отдела Тайн. Точка с подписью Бродерик Боуд двигалась около стеллажа №97, а затем рванула между стеллажами к выходу. Крошки от печенья упали на карту.

— Римус, твою мать, я только ее закончил.

Он автоматически стряхнул бумагу. На карте возле мечущейся точки Боуда собрались другие.

— Бесит меня сегодня все. Давай покурим…

— У меня кончились.

Римус задержал взгляд на карте и обернулся к другу, который уже протянул ему пачку сигарет.

— Не знаю, — продолжил он, затягиваясь. — Меня сегодня только ты бесишь…

— Спасибо, мой милый друг, — подхватил Сириус. — Я всегда знал, что ты меня поддержишь.

Они не смотрели на карту. Там, где только что была точка Боуда, теперь было пусто.

Одна кружка чая сменила другую, за ней еще одна. В пепельнице все также лежали утренние окурки. Они без спешки вносили последние штрихи. По площади подкрались сумерки, когда они наконец смогли сесть. Только они сделали первую затяжку, как дверь в дом хлопнула. Римус вскочил.

— Сиди, — произнес Сириус, вставая. — Я сам посмотрю.

— Это Молли, я сама, — будто в ответ раздался голос Сальмы из коридора.

Блэк обернулся с недовольным видом и пожал плечами.

— Какая инициативная…

Римус только с шумом выдохнул.

— Не завидуй…

Сириус вскинул волосы. Через пару минут они уже спускались на кухню. Сальма, стоя на пороге, что-то объясняла Молли.

— Я скоро приду, мне прям быстро доделать.

— Все в порядке, не торопись…

Обернувшись, Локвуд подняла подбородок и сделала пару шагов назад. Сириус с невозмутимым видом прошел мимо. Римус только покачал головой.

— Я тебе, что сказала… — хлопнула полотенцем Молли, когда Блэк стащил со стола кекс. — После собрания хоть все.

Сириус слишком широко улыбнулся, прежде чем откусил.

— Мы все сделали, кстати! А ты ворчишь на нас. Сейчас принесу покажу. — и трансгрессировал наверх, не дав ей ответить.

Молли только закатила глаза и принялась что-то переставлять в буфете. Римус спокойно сел на стул и тоже взял кекс.

— Да ты-то куда?

— Знаешь, Молли, иногда мне хочется не пить «Волкобой» и сожрать их.

Молли застыла в воздухе с металлическим противнем.

— Надо очень постараться, чтобы ты такое сказал.

— Вот и я об этом.

— Хочешь я с ними поговорю?

— Бесполезно… — Римус меланхолично глядел в потолок. — Им это нравится. Это их способ говорить, — и протянул руку за вторым кексом.

— Да что ж такое! — и Молли хлопнула его полотенцем.

* * *

Ножки стульев заунывно заскрипели по полу. Десяток мантий шелестел в коридоре. Сальма сидела у самого выхода и смотрела на заусенец доски, будто он чем-то ей нагрубил. Тонкс подскочила сзади и начала щебетать о рабочем дне.

— Ты оказывается бродила по пустоши Тифсей-Мосс, — говорила она, положив руки ей на плечи. — А на другой день напала на маггла в Бродстэрсе. А уже через пару часов загадочно пила пиво в Гудриче.

— Я не пью пиво, — запрокинула голову Сальма.

— И не знаешь где Гудрич.

— И это тоже.

— Слава Мерлину, я не одна такая, — Тонкс уселась рядом. — Когда мы туда пришли, то нашли только старуху с кудрявыми волосами. Идиоты, на такую херню время тратим.

Молли вмешалась.

— Ты деньги получаешь?

— Ну да.

— Кофточки покупаешь?

— Да, — обреченно ответила девушка, уводя взгляд.

— Ну и молчи тогда, — Молли с деловитым видом оглядывала кухню. Через секунду ее лицо перекосило от неприятного запаха — быстрый вдох — и неловкая улыбка.

Наземникус Флетчер прыгающей походкой вошел в кухню. Сальма смогла только быстро кивнуть и уткнутся в ладонь. Тонкс натянула шарф и сжала пальцы крестиком. От этого Локвуд усмехнулась. Мужчина прошел мимо них и оставил свой рюкзак у другого края стола. Женщины выдохнули.

— Наземникус, иди кури эту дрянь в другом месте, — с отвращением сказал Сириус. Она упорно игнорировала его присутствие в комнате. — Что тебе надо? Я не буду у тебя это покупать… Где ты вообще это взял? Что?

Это «что?» ей не понравилось. Она быстро выглянула из-за Тонкс. Сириус стоял, наклонившись к Наземникусу и внимательно слушал. Нахмурился, потом резко выпрямился.

— Ты уверен?

Мужчина быстро кивал. Сириус поднял на Сальму взгляд исподлобья. Она выдержала его, чуть наклонила голову — и с вызовом кивнула. Он опустил глаза и обратился к Наземникусу:

— Подожди, а почему…

Но задать вопрос он не успел. Деревянная нога Грюма трижды ударила об пол. Собрание началось. Скрипели перья, задавались глупые вопросы. Сальма читала свой вымученный сухой отчет, словно окоченевшая.

— За последние две недели у нас было шесть эпизодов. Первый: десятого ноября в Косом переулке в районе одиннадцати вечера. Люциус Малфой, Кребб-старший и Гойл-старший двигались в сторону…

Она подняла взгляд от пергамента. Римус едва заметно обратился к Сириусу.

— Лютного переулка. По мнению Гестии Джонс, в магазин «Горбин и Бэркес»…

Сириус не обращал на него внимания и будто вообще не слушал, о чем она говорит. Все смотрел на стопку карт и разглаживал складку между бровей. Одно зависание — и она потеряла текст. Сальма моргнула и он превратился в кашу. Пауза затянулась на секунду дольше, чем надо.

— Так, ааа… Да, далее двенадцатого ноября…

Этот отчет утомил не только слушателей, но и ее. Она кипела с раннего утра, пытаясь разобраться в собственноручно созданной системе информации. И справилась с усилием. А теперь ее даже не слушали. Только Дамблдор и Грюм задумчиво кивали и вносили какие-то пометки. Виновник же падения ее системы — отсиживался и мысленно был не здесь.

— Сириус, Римус, будьте добры, раздайте карты, — проведя рукой по седой бороде, сказал Дамблдор.

Римус вскочил и смущенно улыбнулся. Взмахнул палочкой и из-под ладони Блэка ровными рядами взлетели листы пергамента.

— Все должно работать. Мы трижды проверяли. Если что-то не так — обращайтесь к нам, — громко объяснял Люпин.

Члены Ордена с почти детским восторгом рассматривали точки, надписи, коридоры, отмеченные чистым почерком. Блэк же медленно, не поднимая головы, водил взглядом по близ сидящим. Сальма смотрела на кусок пергамента в руках Тонкс.

— Ты вот в этом подразделении работала? — спросила девушка, указывая на комнату пространства.

Локвуд кивнула.

— И что ты там делала?

— Много чего.

— Да Сальма!

— Да что?

— О, пришел, — обернувшись, сказала Тонкс.

На пороге кухни Кингсли быстро кивнул всем. Затем, без промедления, подошел в Дамблдору и нагнулся. От его шепота взгляд профессора изменился. Усталость сменилась тревогой. Он проскользил по столу и задержался на Сальме.

Локвуд сделала быстрый вдох, мысленно отсчитала до трех и наклонила голову. Пальцы сжали край рукава.

— Собрание окончено, благодарю вас, — отчеканил Дамблдор. — И будьте благоразумны и аккуратны на дежурствах.

Стулья вновь заскрипели. Сальма поморщилась.

— Не как в тот раз, поняла, Тонкс? — с теплотой в голосе сказал Грюм.

Девушка только ухмыльнулась.

— Ты идешь?

— Пока нет. У меня тут, видимо, что-то новенькое, — ответила Сальма.

Дамблдор, Кингсли и Грюм остались на местах. На секунду ей захотелось позвать на помощь. Но спина Сириуса удалялась, и она обреченно закинула голову наверх.

— Сальма, думаю тебе нужно узнать первой, — начал Дамблдор.

— Это о Гарри? — перебила она.

— Нет, с ним все в порядке.

— Это о моем розыске?

— Локвуд, перестань перебивать, — осек ее Грюм. — Что за выпады такие?

— Извините, — неискренне ответила Сальма, продолжая рассматривать потолок.

— Бродерик Боуд в больнице, — подал голос Кингсли.

Она опустила голову и сжала челюсть. Ей понадобилась вся выдержка.

— Почему?

Дамблдор снял очки и протер их рукавом мантии.

— Судя по всему, он коснулся пророчества. А ты знаешь, что бывает, когда это происходит.

Она смогла только кивнуть и закрыть глаза. Тяжелая рука похлопала ее по плечу. Послышались шаги и на кухне воцарилась тишина. Гвалт в коридоре стал далеким эхо.

Сальма сидела так несколько минут. Затем уткнулась в ладонь и начала быстро тереть глаза. Шмыгнула носом и вышла из кухни. Молли перехватила ее в коридоре, пока натягивала свою вязанную косынку.

— В чулане лежит корзинка с кексами, еще…

Она кивала и совсем не слушала. Слова сливались. Пальцы сами ковыряли прожилки палочки. Римус стоял на ступенях, Сириус поправлял куртку перед зеркалом.

— Ты готова? — спросил Артур, приобнимая на прощание Сальму. Блэк держал дверь.

— Да, да, — Молли провела рукой по мантии. — Все запомнила?

Сальма кивнула на выдохе и осталась стоять на месте. Как только чета Уизли вышла, она сделала первый шаг на лестницу.

— Сальма! — неожиданно позвал Сириус. Голос был хриплым.

Она закатила глаза и не захотела поворачиваться. Только остановилась.

— Он собрал, — сказал он и тут же замолчал. Локвуд наконец повернулась. Шея и плечи напряглись, а в скулах начало колоть. Он старался смотреть ровно, но едва заметно мотнул головой и быстро вышел, хлопнув дверью.

— Вы о чем? — спросил Римус.

— Я к себе, — сказала она и шаркнула ногой по ступени.

Римус замотал головой.

— Да как же я от вас устал… — пробормотал он, поднимая чью-то кружку с комода.

— Не переживай, я тоже, — крикнула она и крепче схватилась за перила.

* * *

Улица тонула в сырости и холод липко въедался в землю. Ветер гудел между электрических столбов. Черный пес лежал в тени костлявого дуба, прижав уши к голове. Перед ним, через дорогу, стоял дом — высокий, непропорциональный, будто верхний этаж растягивался над нижним. В одном из маленьких окон горел свет и оттуда слышался режущий визг металла.

Мимо уже несколько раз прошла сухая старуха, закутанная в платки. Пес только фыркал на нее. Затем свет погас и он царапнул землю когтями. Так прошло несколько часов — пустота. Кто-то свистнул с другого конца улицы.

Пес поднялся и пошел на звук. Старуха стояла на перекрестке в компании Кингсли.

— Я подготовлю отчет, отдохните, — сухо сказал он и ушел в темный переулок. Старуха проводила его взглядом, улыбнулась и пошла к краю деревни.

Долгое время она молчала, пес плелся рядом с ней, обходя полузамерзшие лужи. Дойдя до кромки небольшого леса, она обернулась и нагнулась к нему.

— Я недавно нашла свою коллекцию карточек.

Пес сел, готовый слушать.

— Которые ты привозил из разных стран, — она замолчала и сняла платок. Розовые волосы заблестели в холодном свете. — Это ведь не от твоей любви к путешествиям, да?

Он мотнул головой.

— Да уж, — сказала она и потрепала его за ухом. Несколько секунд он терпеливо сидел под ее рукой. Потом мягко высвободился и исчез в темноте.

Его фигура выросла, и он ударился головой о мокрую ветку. Отряхнулся и поднял брезент, который укрывал мотоцикл.

— Тебя подвезти? — спросил он, щелкнув ключом. Ровный гул мотора разбудил спящих птиц.

— Нет, спасибо. Мне тут недалеко, — ответила она. — Похожу еще старушкой.

Он устало рассмеялся.

— Только не перестарайся.

— А ты не выдавай себя, Сириус.

— Это я умею.

— Я заметила, — сказала Тонкс и с тихим хлопком исчезла.

Сириус долго смотрел на то место, где она только что была. Мокрый брезент намочил его одежду. Он вывез мотоцикл, сел и рванул по тени деревьев. Через несколько секунд земля была позади. Деревня быстро исчезла.

Лондон виден издалека. Огромная разноцветная пасть. Он кружил над ним, распугивая птиц и откладывая возвращение домой. Холод резал щеки. Звезды были затянуты дымкой. Как он не старался вглядываться — каждый раз сбивался. Мысли снова уводили его вниз.

Когда пальцы окончательно замерзли, он пошел на понижение над полосами вокзала. Желтые окна тянулись вдоль платформ. И резко повернул руль, нырнул в темную улицу. Крысы разбегались в свете фары. Несколько поворотов — и вот он у круглосуточного магазина.

Индус, сидевший за прилавком, поднял на него изрытое оспинами лицо.

— «Мальборо» красное и… — он усмехнулся. — И «Лаки Страйк», пожалуйста.

— Красный? — спросил продавец.

— Да, — взгляд Блэка метнулся к упаковке бисквитных пирожных на соседнем стеллаже. Несколько секунд он смотрел на нее. — И это еще.

Спустя десять минут он стоял перед домами 11 и 13 на площади Гриммо. Мотоцикл взмахом палочки уменьшился и стал похож на детский.

— Да что за херня? — раздался его голос сквозь ветер.

Опять взмах и мотоцикл стал еще меньше. Сириус громко выругался и сделал выдох. Взмах — и перед ним стоит будто игрушечная копия.

— Позорище…

Он взял ее и вошел в дом, прижимая к себе упаковку пирожных. Пробежал по темной лестнице, залез на чердак и аккуратно поставил мотоцикл. Тот уже начал расползаться и увеличиваться. Постепенно он вернулся в привычные размеры.

— Фух, бля… Что бы еще раз, — и сел на корточки перед мотоциклом. Затем провел рукой по лицу, посмотрел на пирожные. Коробка была чуть помята и нелепого розового цвета.

Он поднялся и спустился на второй этаж. Быстрым шагом дошел до комнаты Сальмы. Оттуда тянулся запах только табака. Тихо постучал в дверь.

— Спишь?

Он был почти уверен, что за дверью цыкнули и закатили глаза. Чуть приоткрыл дверь. Она сидела в кресле у окна. В комнате было холодно.

— Войду?

— Уже.

Он медленно подошел ближе. На ее лице блестели полосы от слез.

— Ты что плачешь?

— Нет, блять, я не плачу! — и отвернула голову к темноте. Сириус протянул ей пирожные. Но она даже не взглянула. — Не трогай меня.

Затем достала салфетку и громко, противно высморкалась. Сириус отвернулся, пытаясь сдержать улыбку. Но не смог. Сальма бросила на него взгляд и тут же отвела. Он заметил, как она едва заметно усмехнулась.

— Не смешно, — пытаясь сдержать смех, говорила она. — Зачем ты пришел?

— Поговорить.

— О чем? — неожиданно мягко сказала она.

У него дрогнули ресницы.

— О чем хочешь.

Сальма сделала паузу.

— Мне жаль. И я виновата.

— С чего?

— Потому что это случилось из-за меня.

Сириус отшатнулся.

— Он сам сделал это.

— С чего? Сам подошел и сам взял пророчество.

Плечи Блэка резко опустились.

— Мы о ком говорим?

— О Бродерике.

— Твою мать, — выдохнул он. — Я думал о Гарри.

Сальма закрыла лицо ладонью. Он уставился в пол и стоял так несколько секунд, затем вспомнил о коробке и положил ее на кровать.

— Я почему-то думала, что ты знаешь, — внимательно следя за его движениями, говорила она. — Он сейчас в больнице.

— Что с ним?

— К пророчеству может прикоснутся только тот, о ком пророчество. Другие сходят с ума.

Сириус сел на край кровати и провел рукой по усам.

— Черт, — поставил локти на колени и закрыл лицо ладонями. И надолго замолчал.

— Прости, я правда думал, что мы говорим о Гарри.

— А я думала, что ты знаешь про Боуда.

Воцарились тишина. Они почти синхронно усмехнулись. Сальма покачала головой.

— Как мы вообще сошлись?

Сириус посмотрел на нее сквозь пальцы.

— Не знаю. Это не я первый начал.

Она подняла бровь. В опухших глазах пробежала искорка.

— То есть я. Ага. В какой момент? — он молчал. — Когда по большой любви разбила тебе нос?

— Скорее всего.

— Или когда танцевала и развлекалась, а ты загадочно на меня смотрел.

— Думаю, все-таки на моменте с носом, — раскрыл он лицо и внимательно на нее посмотрел.

Сальма смотрела на него, наклонив голову. Сириус прикусил язык.

— Ты неисправим, — сказала она и отвернулась. Достала мятую пачку и закурила.

Он нырнул рукой в карман и положил рядом с коробкой пирожных пачку «Лаки Страйк».

— Сколько я тебе должна? — спросила она, выдыхая дым.

— Не нужны мне твои деньги.

— Я серьезно.

— И я.

Сальма сжала губы.

— Спасибо.

Он улыбнулся широко и по-мальчишески.

— А вот пирожные мы должны съесть вместе.

— Хорошо, давай, — и по-деловому протянула руку.

Он медленно открыл пачку, достал квадратное маленькое розовое пирожное и закинул в рот. Она закатила глаза.

— Возьми.

И протянул ей второй бисквит. Сальма аккуратно поставила его себе на колено.

— А с Гарри, ты виноват.

Он долго жевал и скомкал в руке бумажку, в которой было пирожное. Затем посмотрел наверх.

— Согласен. Но клянусь. Я говорил ему подождать и все обдумать. Мне кажется, он еще летом что-то задумал.

Она глубоко вздохнула.

— Теперь только нужно вовремя подхватить, — продолжал он. — И прости…

— За что?

— За то, что вел себя как мудак.

Он заметил, как ее брови чуть дрогнули.

— И ты прости. Я тоже не лучше.

Сириус начал тихо смеяться.

— Бедный Римус…

Сальма фыркнула дымом.

— Он сказал, что устал от нас.

— Еще бы, — он медленно поднялся, сунул руки в карманы и пошел к двери. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, — ответила она ему в спину.

Он кивнул, задержался в проходе и вышел.