↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Бабочка в изумруде (гет)



Автор:
Бета:
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Повседневность, Юмор, Романтика
Размер:
Миди | 293 131 знак
Статус:
В процессе
Предупреждения:
Инцест, AU
 
Не проверялось на грамотность
Грузовик-сан? Нет! Автобус-Чива "Кокетка" должен был врезаться в Мирабель, но каким-то загадочным образом Чудо распорядилось иначе и отправило Мирабель в прошлое, а конкретней - в 1925 год. Прямиком на свадьбу тети Пепы и дяди Феликса. И да. Они действительно женились в ураган, но не совсем из-за Бруно...
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑

16.

Проснувшись, Мирабель почти минуту не могла понять, где она находится: это не ее гамак у тети Розауры, это не ее детская в Касите, куда она вообще попала и кто дышит рядом?! В сонном разуме заворочались воспоминания о вчерашнем дне: церковь, свеча, Бруно, свадьба — и Мирабель села в кровати, часто моргая и растирая глаза.

Они с Бруно женаты. На самом деле женаты, и пусть одному Богу ведомо, сколько еще она проживет в этом времени, но сейчас она — жена Бруно, а он ее муж.

Мирабель со слабым чувством вины уставилась на Бруно: судя по тому, как он свернулся на самом краю постели, это она во сне пиналась как взбесившийся тапир, да еще и одеяло себе забрала. Опустившись обратно на кровать, Мирабель придвинулась к нему, набрасывая одеяло на плечи — Бруно лежал к ней спиной, съежившись, будто пытаясь казаться меньше и незаметней. Она прижалась лбом к его спине между лопаток, наслаждаясь ощущением тепла, разглядывая пару родинок на темной коже.

В ее бывшем будущем она даже не знала, что у Бруно на спине были родинки… но теперь могла их увидеть своими глазами.

Ритм его дыхания чуть изменился, и Мирабель почувствовала, как напряглись мышцы.

— Ты проснулся? — тихим шепотом спросила она, и Бруно так же тихо отозвался:

— Я крепко сплю.

Мирабель беззвучно рассмеялась, осторожно проводя ладонью по его спине и Бруно подпрыгнул:

— Только не щекотать!

— Я знаю, — машинально отозвалась Мирабель и ойкнула, когда Бруно, поворачиваясь ней лицом, случайно прижал локтем волосы к подушке.

— Прости. Я… до сих пор не могу свыкнуться с тем, что ты про меня знаешь всё, а я о тебе — почти ничего, — серьезно произнес он, бережно отодвигая ее волосы.

— Ну, теперь ты можешь узнать меня лучше, — Мирабель улыбнулась, разглядывая его лицо. Бруно не убрал руки, и теперь осторожно скользил пальцами по ее волосам, стараясь не зацепить ни одну из перепутанных прядей.

— Тогда… самый главный вопрос: что ты пьешь утром? Кофе? Агуапанелу? Горячий шоколад? — он провел тыльной стороной пальца по ее щеке, и Мирабель на мгновение зажмурилась от счастья.

— Кофе. С панелой. А иногда — агуапанелу.

— Тогда, хочешь, я для тебя сварю кофе? — Бруно проводил кончиком пальца по ее бровям, по переносице, по губам, и Мирабель задержала дыхание.

— Очень хочу.

Бруно просиял, выбираясь из постели, и Мирабель, потянувшись всем телом, снова села, тряхнув головой. Он остановился с рубашкой в руках, глядя на нее с таким видом, словно сейчас лопнет:

— Мирабель… прости… но твои волосы…

Мирабель вяло прикинула, не швырнуть ли в него подушкой, пока Бруно смеялся, но вместо этого лишь философски пожала плечами, пытаясь пригладить стоящие дыбом кудри:

— На себя бы посмотрел, — ворчливо отозвалась она, но Бруно только махнул рукой. Правда его смех захлебнулся сдавленным кашлем, когда она вылезла из кровати — побагровев, Бруно торопливо натянул рубашку и выскочил из спальни. Мирабель непонимающе проводила его взглядом и сообразила, что хоть ночная рубашка у нее была приличной длины до лодыжек, но подол задрался — а панталоны она носила укороченными, до середины бедра.

Хмыкнув, она надела простое платье, с нежностью погладив свадебный наряд, перекинутый через спинку стула. Кое-как расчесавшись и надев очки, Мирабель спустилась вниз — они проснулись так рано, что еще даже солнце не встало, и в Касите все спали. Дом не стал шуметь при ее появлении, но свечки засияли ярче обычного. Мирабель привычно коснулась рамки портрета Педро, шепнув: «С добрым утром, абуэло», и Касита еле слышно шелестнула черепицей. Умывшись и приведя себя в порядок, Мирабель зашагала к кухне и остановилась на полдороги, уставившись на семейное панно. Рядом с портретом Бруно появился ее собственный — где она стояла с аккордеоном в руках.

Мирабель наклонилась ближе, чуть ли не уткнувшись носом в шершавое дерево: между их портретами протянулась лоза в виде «сердечка», как между портретами Альмы и Педро, Хульеты и Агустина, Пепы и Феликса… И не было никаких других побегов.

— Ох, — тихо прошептала Мирабель и вздрогнула — Бруно подошел к ней, молча глядя на семейное древо.

— Я думал, я всегда буду один, — очень тихо сказал он, обнимая ее со спины и пристраивая подбородок на плече. — Но… если ты будущая дочь Хульеты и Агустина, то… Почему нет лозы?

Касита пожала полкой, умудрившись не уронить фигурки святых. Мирабель непонимающе покачала головой: она еще не была их дочерью… или уже не была? Господи, это слишком сложные вопросы для утра после свадьбы.

— Кофе, — решительно произнес Бруно, и, не удержавшись, быстро поцеловал ее в щеку. — Я смогу думать только после чашки кофе.

Мирабель согласно кивнула, идя за ним на кухню. Стол был уставлен тарелками и блюдами с остатками вчерашнего пира и на секунду внутри шевельнулись угрызения совести: она не помогла все убрать!.. Но тут же были подавлены здравым размышлением, что если бы новобрачная принялась сновать туда-сюда со стопками грязных тарелок, то это бы стало лишнем камнем в репутацию Бруно — хорош муж, если от него жена готова сбежать на кухню к грязной посуде, лишь бы не на брачное ложе.

— Я даже есть не хочу, — произнесла Мирабель, посмотрев на блюдо с арепами, прикрытое полотенцем.

— Угу. Я тоже, — Бруно поставил на огонь кофейную кастрюльку и бросил в нее несколько кусочков панелы. — Тебе столько? Или слаще?

— Так отлично, — Мирабель заглянула ему через плечо и кивнула. Сбоку, на краю тумбы, она заметила пиалу с дульче де папайуэло и поняла, что хоть и не голодная, но от чего-то сладкого не откажется. — Хочешь поделюсь?

Бруно кивнул, и Мирабель протянула ему ложечку с золотистыми, почти прозрачными, кусочками андской папайи в сладком сиропе, а потом зачерпнула для себя. Сладкая, с пряным коричным ароматом — Мирабель даже зажмурилась, наслаждаясь вкусом, а когда открыла глаза, то увидела абсолютно ошеломленного Бруно.

— Что?..

Мирабель даже не успела удивиться — он качнулся вперед, обхватывая ее лицо ладонями, осторожно сдвигая очки и целуя в губы. В голове словно взорвалась шутиха, оглушая и выгоняя все прочие мысли — Мирабель лишь торопливо поставила пиалу, надеясь, что не уронит на пол, обхватывая Бруно руками.

Губы у него действительно были сладкими, пьяняще, невыносимо сладкими, и внутри шевельнулось чувство, похожее на голод и жажду одновременно.

— Я хочу пить тебя, словно воду. Дышать тобой, как воздухом, — пробормотал Бруно на секунду отрываясь от ее губ, и Мирабель улыбнулась, зарываясь в его волосы, царапая кончиками ногтей затылок.

— Мы можем обойтись без кофе? — спросила она, и Бруно замер… а потом кивнул.

— Да. Я думаю, кофе может подождать.

Он чуть не схватился за кастрюльку голыми руками, если бы не Касита, встревоженно замахавшая дверцами шкафчика. Использовав подол руану в качестве прихватки, Бруно отставил кастрюльку с огня, вопросительно глянув на Мирабель, и она кивнула, чувствуя, как внутри все дрожит и сжимается от волнения и какого-то странного предвкушения. Рассказы сестер о своей супружеской жизни (шепотом на ушко и с хихиканьем) сейчас вообще не помогали, а ощущались назойливым пчелиным жужжанием где-то в голове, и она усилием воли отодвинула их в сторону, взяв Бруно за руку.

Так и держась за руки, они поднялись на второй этаж, к его комнате, и Мирабель мысленно упрашивала всех святых, чтобы никто не проснулся — потому что, и она понимала это, если они столкнутся с Хульетой, Пепой или, упаси Боже, с Альмой, вся решимость улетучится быстрее, чем дымок от погасшей свечки. В комнате Бруно, кажется, прибавилось папоротников, но ручаться бы за это Мирабель не стала. Если вчера она шагала по пустыне с твердой уверенностью и почти беззаботностью, то сейчас каждый шаг отдавался дрожью в животе. Любить мужа не грех, целовать мужа — не грех, но… как вообще это действительно произойдет?! Уж явно не как у коз и ослов…

— Так светло, — услышала она нервный шепот Бруно, и очнулась от размышлений. Они уже были в спальне (когда успели дойти?!) и сейчас он осторожно закрывал ставни чуть дрожащими руками. Мирабель остановила его, дотронувшись до локтя, и Бруно бездумно обнял ее, прижав так крепко, что Мирабель чувствовала крест на его груди через одежду.

— Все хорошо, — прошептала она, погладив его по голове, и чувствуя, как напряжение, стянувшее внутренности узлом, растворяется. — При свете тоже можно.

Бруно кивнул, не размыкая объятий, словно боясь ее отпустить, но Мирабель слышала, что его дыхание выровнялось. Наконец, он отстранился, выглядя одновременно решительно и растерянно, и Мирабель захлестнуло умилением. Она обвела его лицо кончиками пальцев, и на его губах проступила улыбка. Бруно повторил ее движение, осторожно снимая ее очки и откладывая их на стол.

«Швейную машинку нужно переставить… Потом!» — пронеслось у Мирабель в голове, когда она случайно задела ногой деревянный короб. Не размыкая рук, они как-то боком, неуклюже, перебрались ближе к кровати и Мирабель поняла, что теперь надо ведь снять платье… а в спальне и правда было слишком светло!

Бруно снова ее поцеловал, осторожно и невесомо, словно отогревая губы своим дыханием, и Мирабель вздрогнула, подаваясь вперед, водя кончиками пальцев по его затылку, опускаясь на спину, проходя по плечам. Бруно еле слышно рассмеялся, и Мирабель улыбнулась. Расшнуровав лиф платья, она торопливо стянула его с плеч, и у Бруно вырвался короткий, потрясенный вздох. Настороженно вскинув голову, Мирабель задохнулась от восхищения, граничившего с благоговением в его взгляде. Он робко протянул руку, но остановил подрагивающие пальцы над ее плечом, боясь коснуться.

— Ты можешь ко мне прикасаться, — сдавленным голосом произнесла Мирабель, и на счастье, в голове всплыло послание Павла коринфянам. — Мое тело принадлежит тебе, а твое мне…

Кажется, апостол Павел говорил иначе, но вспомнить точную формулировку немного мешали обстоятельства.

— Я… спрашивал совета у падре Хосе, как проявлять почтение к супруге, — сипло произнес Бруно, все-таки касаясь ее плеча, и сквозь тонкую ткань нижней рубашки Мирабель чувствовала, насколько горячие у него руки. — Он… дал мне прочитать Песнь Песней, сказав, что это… поэтическое описание любви к Церкви, которую нужно проявлять и к своей жене… И… мне кажется, что в Песне Песней не только о духовном говорится.

Он провел подрагивающим пальцем по ее плечу к горлу, касаясь кожи, и Мирабель кивнула.

— Не только о духовном.

Бруно неуверенно улыбнулся, а затем торопливо и дергано снял руану, застряв в горловине. Мирабель не стала хихикать, несмотря на то, что ее буквально душило нервным смехом, а помогла выпутаться из коварной руаны. Следом в сторону отправилась рубашка, и Бруно замер, когда Мирабель провела руками по его спине и груди уже без одежды.

Что-то новое, что-то кружащее голову вспыхнуло в его взгляде, и Мирабель с улыбкой сняла нижнюю рубашку. У Бруно вырвался короткий, почти панический вопль, и он зажмурился, часто дыша.

— Что случилось? — Мирабель настороженно замерла, чувствуя кожей слишком свежий воздух, и Бруно помотал головой, не решаясь открыть глаза:

— Все сразу. Это как на солнце посмотреть, слепит. Ты — ослепительная.

Мирабель все-таки захихикала — ее смущала собственная нагота, но ей было приятно, что Бруно даже не может на нее посмотреть, и стало еще приятней, когда он чуть-чуть приоткрыл веки, любуясь ей.

Она неуверенно шагнула к нему ближе, заключая в объятия, и в голове словно пронеслась молния: чувствовать Бруно без одежды было слишком… странно. Прекрасно. Непривычно. Волшебно.

Его знобило, а может, Бруно передалась ее собственная дрожь — Мирабель не знала, и сейчас ей не хотелось об этом думать. Бруно дышал глубже и чаще, его ладони, лежавшие на плечах, дрогнули, сдвигаясь в сторону, обхватывая спину, и Мирабель повернула голову, снова целуя его в губы. Вновь это странное чувство, похожее на голод и жажду одновременно, но острее, сильнее, невыносимей…

Мирабель с трудом отступила назад, чувствуя коленом край кровати, и стыдливо опустила голову, понимая, что ведет себя глупо.

— Ты… можешь ненадолго зажмуриться, пока я лягу? — прошептала она и Бруно, зачарованного глядя на нее, часто заморгал и, кивнув, даже ладонями закрыл лицо, поворачиваясь к ней спиной. Она торопливо сняла панталоны и нырнула под спасительное одеяло, натягивая его под подбородок. Мирабель понимала, что глупо стесняться собственного мужа — и еще глупее стесняться Бруно, но ничего не могла с собой поделать: последним человеком, который ее видел без панталон, была ее мама, в те незапамятные времена, когда Мирабель была совсем маленькой.

— А ты… тоже можешь не смотреть на меня? — шепотом попросил Бруно, и Мирабель, прищурившись, увидела его сведенные чуть ли не в судороге лопатки.

— Конечно, — она не стала хитрить и честно натянула одеяло себе на голову, понимая, что внутри туго заворачивается пружина из смущения и нового, острого предвкушения, предчувствия чего-то абсолютно небывалого. Кровать дрогнула под его весом и Мирабель хихикнула — Бруно забрался к ней под одеяло, взъерошенный и смущенный. Они оба бездумно потянулись навстречу, обнимая друг друга, и Мирабель ойкнула, почувствовав бедром… Ну, да, тот самый «клык» о котором говорили накануне свадьбы. Почти истерический смешок затрепетал где-то в горле, и она часто задышала, уткнувшись лицом в шею Бруно, надеясь, что не начнет смеяться в голос.

— Тебе страшно? — спросил он, пытаясь отодвинуться, и Мирабель машинально остановила его, положив ладонь на бок.

— Нет. Только смеяться хочется. И я волнуюсь, у меня опять руки вспотели… ох, — она прикусила язык, понимая, что можно было бы обойтись и без этой информации, но Бруно улыбнулся, вновь обводя ладонью ее лицо.

— Мирабель, — тихо произнес он, и у Мирабель оборвалось дыхание: он один мог сказать ее имя так, словно оно было частью молитвы, идущей от сердца. Сглотнув, она дотронулась до его лица, на краткий миг видя Бруно полностью: каким он был когда-то в детстве, какой он есть сейчас, каким он будет потом… Внутри бушевало слишком много чувств, и никаких слов в испанском языке бы не хватило чтобы их передать, но Мирабель все-таки попыталась:

— Я люблю тебя, — выдохнула она, и Бруно склонился к ее губам.

Мирабель наконец-то перестала думать и нервничать… почти. Они были близки, и должны стать еще ближе, одной плотью, как говорил в своей проповеди падре Хосе, и сейчас она от всего сердца желала этого мига. Бруно чуть сдвинулся, и Мирабель дернулась:

— Ай, волосы придавил!

— Прости, пожалуйста, — он торопливо сдвинул руку и Мирабель, слишком резво мотнув головой, стукнула его лбом в нос. — Ох.

— Бруно! Сильно больно? Прости… — Мирабель осеклась, потому что он начал смеяться. До нее дошло, насколько глупо они выглядят, возясь под одеялом в этой душной тесноте, и она сама расхохоталась. Бруно сдернул с их голов одеяло, впуская свежий воздух, и Мирабель почувствовала, как его крест скользнул по ее коже от этого движения.

— Я так люблю тебя, — вдруг произнес Бруно с убийственной искренностью и растерянностью. — Я так сильно люблю тебя, что просто не знаю, как это сказать.

— Уже сказал, — Мирабель улыбнулась, понимая, что волнение и слабый страх в ее душе растворяются, оставляя лишь звенящее, ослепительное счастье. — Будь со мной.

— До конца времени, — отозвался он, наклоняясь к ней.

И на этот раз Бруно не придавил ей волосы.

Когда они во второй раз вышли из спальни, вся семья уже, разумеется, проснулась, и Мирабель старалась не замечать веселые искорки во взгляде Хульеты. Игнорировать ослепительную радугу над головой Пепы было куда сложнее, и краем глаза она заметила, как у Бруно покраснели уши. Они заняли своим места за столом — правда, Мирабель, все еще пребывая в некоторой растерянности после всего что произошло в спальне, чуть не двинулась к стулу возле Хульеты и Агустина, но Бруно осторожно дотронулся до ее запястья, вовремя остановив. Альма с довольным видом обвела всех взглядом:

— Мы рады, что наша семья стала больше… и, надеюсь, скоро она станет еще больше. Мирабель, я рада, что теперь ты стала частью семьи Мадригаль.

Мирабель чуть натянуто улыбнулась, и Бруно осторожно, под прикрытием стола, погладил большим пальцем ее запястье. Альма на долю секунды смолкла, рассеянно касаясь медальона, а затем расправила плечи:

— Конечно, мы не можем позволить себе слишком долгий отдых. Энканто нужны наши дары и наша помощь, и мы не можем их подвести. Пепа, постарайся сегодня не волноваться и не расстраиваться, скоро снимать кукурузу, а если захочется поплакать, то лучше загляни в банановую рощу. Хульета…

— Я могу выставить угощения со свадьбы, уверена, что суп и арепы не пропали и пригодятся, — отозвалась она. — Если будет что-то серьезное, то я конечно, приготовлю свежее. Тарелки мне поможет отнести Тин…

— Главное, чтобы снова не разбил их, — весело согласился Агустин, и Альма устало вздохнула:

— Это был мой любимый сервиз… Ну да пустое, посуда бьется к счастью. Бруно, Освальдо хочет отправиться за горы, проверь, удачно ли пройдет поездка. Феликс, Мирабель…

— Я могу помочь с уборкой и готовкой! — выпалила Мирабель, и Альма осеклась, а затем благосклонно кивнула:

— Очень хорошо. Я рада, что мне будет с кем переброситься парой слов на кухне.

— Донья Альма… простите, а когда я закончу с делами в Касите, я смогу заглянуть к тете Розауре? — Мирабель действительно не могла бросить сеньору Розауру на произвол судьбы. В конце концов, ее не так воспитывали! Альма, помедлив, кивнула:

— Конечно. Мы всегда помогаем жителям… и конечно, ты можешь помочь сеньоре Розауре.

После завтрака Мирабель привычно собрала грязную посуду, отправляясь на кухню. Знакомая с детства работа по дому словно вернула ее назад в будущее — перемыть тарелки и аккуратно их расставить по заведенному порядку, вытряхнуть скатерть, протереть столешницу, ппоросить Каситу передать метлу и совок и подмести патио — Мирабель мимоходом порадовалась, что пока что нужно выметать только пыль, а не бесконечные лепестки от цветов Исабелы… Очнулась она только от слов Альмы:

— Ты и правда очень трудолюбивая девушка, Мирабель. Не надрывайся так, ты же не одна в доме, — мягко попеняла она, забрав метлу. — Второй этаж я сама уберу, а ты можешь идти к сеньоре Розауре.

— Спасибо, аб…донья Альма! — Мирабель успела прикусить язык, но брови у Альмы чуть дрогнули, и она с интересом взглянула на Мирабель.

— Ну, даст Бог, я скоро и стану абуэлой, — наконец, произнесла она, и Мирабель, издав нервный смешок, выбежала из Каситы, помахав ей на прощание.

Тетя Розаура только руками всплеснула, увидев ее на пороге:

— Деточка, ну что ты! Ты же теперь сеньора де Мадригаль.

— И как часть семьи Мадригаль я всегда приду на помощь! — почти пропела Мирабель, занимая место у плиты. — И вообще, я же не могу бросить мою любимую тетю и моего кузена Освальдо?

Тетя Розаура рассмеялась, ласково обняв ее поцеловав в щеку.

Мирабель удивилась, когда Освальдо обедать явился не один, а в компании с Бруно — и, что самое удивительное, эта парочка в кои-то веки не пыталась друг друга поддеть, а вполне мирно беседовала.

— Сеньора Розаура, — Бруно вежливо кивнул, останавливаясь возле кухни. — Я тут пришел вернуть свою трудолюбивую жену, если вы не против.

— Не против, не против, сеньор Бруно, — тетя Розаура весело рассмеялась, подталкивая Мирабель к выходу. — А поездка Освальдо…?

— Пока все туманно, — Бруно на долю секунды отвел глаза в сторону и суетливо стукнул по деревянному столу. — Я сказал, что пока ему лучше остаться в Энканто.

— И то славно, — тетя Розаура быстро налила своему сыну тарелку супа и умиленно погладила его по голове. — Нам пока всего и так хватает.

— Да, а нового козла купить? — проворчал Освальдо, но исключительно себе под нос. Мирабель, попрощавшись с ними, зашагала рядом с Бруно. Солнце шпарило с неба в полную силу, и она рассеянно собрала волосы в пучок, подставляя затылок еле ощутимому ветерку. Краем глаза Мирабель заметила, как Бруно торопливо отвернулся, но кончики ушей у него потемнели от смущения.

— Река все еще взбаламучена? — спросила Мирабель, сообразив, что она сама начинает смотреть на его шею со слишком… пристальным вниманием, а в голове ярко оживают воспоминания о первом брачном утре.

— Вроде того. Там действительно невозможно понять, Освальдо будто одновременно и уехал, и остался до Рождества… — Бруно, тряхнув головой, решительно взял ее за руку. — Я думал, что у меня глаза лопнут от этого мельтешения.

— Давай все-таки в следующий раз попробуем вместе? — предложила Мирабель. — Две головы лучше чем одна, к тому же, тебе и правда иногда нужна… хм, другая точка зрения на свои пророчества.

Бруно с сомнением кивнул:

— Если ты хочешь… но только не сегодня, я больше не могу.

Мирабель, остановившись, требовательно развернула его лицо к себе, мягко обхватив ладонями щеки:

— У тебя опять голова болит?

— Нет. То есть… капельку. Самую малость, правда, — признался он, и Мирабель, вздохнув, осторожно поцеловала его в лоб.

— Лечи-лечи, лягушачий хвостик, — пробормотала она торопливо, и Бруно улыбнулся, подхватывая детский стишок:

— А если не вылечишь сегодня — то вылечишь завтра.

— Срам сплошной развели, — раздался сердитый голос сеньора Переса, и Мирабель нелюбезно зыркнула в его сторону. — Дома такими вещами заниматься надо, а не средь бела дня…

— А у вас полка на кухне скоро обвалится, и все горшки побьются, — бесстрастно сообщил Бруно, и сеньор Перес побагровел от злости:

— Ты! Вечно ты…

— И значит, если вы ее укрепите заранее, то горшки будут целы, — перебила его Мирабель, и сеньор Перес прикусил язык.

 

Обращение к читателям:

Граждане-товарищи, с учетом всего происходящего вокруг меня, я понятия не имею, когда будет написана 17 глава и как скоро выйдет обновление. Простите.

Глава опубликована: 21.11.2026
И это еще не конец...
Отключить рекламу

Предыдущая глава
20 комментариев из 23
miledinecromant
надеюсь х))) спасибо!
Ох! Ничего-ничего, Мирабель ещё всех постоит, как тот сержант по строевой подготовке.
И кузена, и дядю, и горожан, и коз. Железных и простых )))
miledinecromant
еще и как построит! Она их научит как правильно воспринимать пророчества))
bloody_storyteller
А Альма бдит )))
Что же она услышала и что же думает ))
miledinecromant
что-что... "Хорошая сеньорита, надо брать!")))
bloody_storyteller
miledinecromant
что-что... "Хорошая сеньорита, надо брать!")))
Брать! А может там ещё и не всем сеньорит дают )))
Но видимо если Альма обратила внимание, значит там и дома разговоры ходят.
Например Бруно на кого-то слишком громко ворчит )))
Осталось 3...2...1... когда Альма перестанет жить в стране отрицания по поводу помолвки с Озмой и переключит внимание на умную трудолюбивую девушку которая не шарахается от Бруно и о которой он слишком много ворчит.

И осталось намного меньше, прежде чем это заметят сёстры и начнут его дразнить )))
- Пепа, ты глянь, у Бруно снова видение для Ортисов!
- Да-да, он даже руану чистую надел чтобы рассказать как у них куры убегут из курятника.
miledinecromant
Да-да))) побрился, расчесался - что, опять для Ортисов предсказания есть?)))
Чудесная коза Бланка! Чудесный Бруно, и чудесные женские ножки в ночной темноте наедине)))
И это после массажа головы-то!
Я думаю что ТАКОГО запаса дров у Мадригалов ещё не было.
А потом священникам пришлось снимать его с колокольни )))
miledinecromant
а вот вы думаете, откуда в стене образовалась та дыра, а, а???))) СВЯЗЬ С КАНОНОМ!))) грыз ночью, бедный, скрежеща зубами, а утром сестры жаловались на крыс)))
bloody_storyteller
А потом Хульета выдала ему решето.
Песок по лестнице носить )))
miledinecromant
всяко больше пользы... и не так разрушительно)))
bloody_storyteller
miledinecromant
всяко больше пользы... и не так разрушительно)))
Да да, и какие потом у Бруно были роскошные накаченные икры )))
И задница ))) Которые он прячет под руаной )))
- Кто вы, мистер Андерсон?

Вот, на самом интересном месте! Как теперь дожить до новой главы!
Как всё-таки Миребаль повезло с тётей Розаурой.
Как многое она ей всё-таки додала, не будучи перегружена работой.
miledinecromant
тетя Розаура всегда мечтала о девочке, чтоб у ее Освальдито была сестра, так что сейчас ее душа поет)))
bloody_storyteller
О такой девочке грех не мечтать.
Этому Мадригалу придётся в лепёшку расшибиться )))

Но мне конечно жутко интересно что там в голове у доньи Альмы )))
О чудесная глава! О как я помню это состояние!
- Деньги считаем утром?
- Утром! Моя твоя спаааать!
miledinecromant
Дааааа!!!! Что ещё делают нормальные люди в первую брачную ночь?? СПЯТ!!! 😁
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх