Пёс в каменном мешке (джен)

Когда Сириус был подростком, он рос так быстро, что боялся развалиться на части. Это началось летом между вторым и третьим курсом: он уехал в Хогвартс обычным мальчишкой, а вернулся нескладным существом с длинными руками, которые не знали, куда себя деть, и ногами, как у цапли, и постоянно обо всё спотыкался. Мать смотрела на него с отвращением и говорила, что он похож на жердь в мантии.

К пятому курсу он вырос, раздался в плечах и перестал спотыкаться на ровном месте, и даже МакГонагалл однажды заметила, что из него вышел бы неплохой аврор, если бы он не был таким оболтусом.

Теперь, лёжа на холодном полу Азкабана, Сириус вспоминал то лето.

Он вытянул ноги и посмотрел на них. Они стали худыми и длинными, как в четырнадцать, колени торчали, ступни казались чужими, и Сириус пошевелил пальцами — они слушались, но с трудом.

Он снова стал долговязым, только теперь не от роста, а от голода.

В четырнадцать он часами разглядывал себя в зеркале и ненавидел свои локти, колени и дурацкую шею, а сейчас лежал в темноте и думал, что длинные руки — это не так уж плохо. Ими можно дотянуться до решётки, достать до трещины в стене, куда он прятал косточку яблока, обхватить колени и свернуться в клубок.

Он вспомнил, как Джеймс однажды сказал ему: «Ты, Блэк, когда вырастешь, будешь как башня, из тебя можно будет маяк делать». Сириус тогда швырнул в него подушкой.

Он сел, вытянул руки перед собой и сцепил пальцы в замок. Суставы хрустнули, плечи отозвались тупой болью, но он всё равно потянулся, насколько хватало сил.

— Ну и ладно, — пробормотал он и лёг обратно.