Дафна Гринграсс и важность намерения (гет)

Три недели прошли с официального утверждения проекта, и Дафна с головой ушла в исследования всего, что могла найти о жертве Лили Поттер.

Флитвик не преувеличивал: кроме спекулятивных статей «Ежедневного пророка» тех лет, академических работ о произошедшем почти не существовало. Либо никто всерьез не пытался разобраться, что именно сделала Лили, либо те, кто пытался, держали результаты при себе.

Даже отец и его таинственная библиотека почти не помогли. После двух недель бесплодных поисков Дафна переключилась на похожие виды магии. Должно же быть что-то.

Лили Поттер наверняка не была первой матерью, готовой пожертвовать жизнью ради ребенка. Почему же именно ее жертва защитила Гарри?

У Дафны появилась теория. Оставалось надеяться, что Флитвик позволит развивать ее дальше. Она была логичной. И, если все разыграть правильно, позволяла вплетать вопросы о проблеме Гарри с лбом.

Дафна невольно улыбалась, подходя к кабинету профессора. Его жизнерадостность и любовь к знаниям были приятным контрастом с вечной мрачностью декана Слизерина.

Снейп был монотонностью и тоской. Флитвик — писком и восторгом. И чай у него намного лучше.

Дафна иногда подозревала, что Снейп специально заваривает отвратительный чай, чтобы посетители быстрее уходили.

— Здравствуйте! — радостно встретил Флитвик и протянул уже привычную чашку. — Боюсь, знаю ответ, но удалось найти что-нибудь новое?

— Почти ничего, — призналась Дафна. — Именно как вы предупреждали. Кроме старых статей «Пророка» — пустота. Но после нашей прошлой встречи у меня появилась мысль, и я изучала другую магию.

Она разложила заметки.

— Я смотрела на Непреложные обеты и кровные клятвы. На виды магии, где возможна жертва. Нарушение Непреложного обета или кровной клятвы приводит к смерти. И я задумалась почему.

Дафна отпила чай, собираясь с мыслями. Флитвик уже подался вперед.

— Нельзя обманом или силой заставить человека дать настоящий обет или клятву. Он должен согласиться с конкретными условиями. Гарри не выбирал участие в Турнире трех волшебников, потому что магию Кубка Огня обманули снаружи. А в клятвах магия исходит исключительно от людей, которые их дают.

— И что это вам говорит? — с явным интересом спросил Флитвик.

— Думаю, ключ — намерение. Осознанное, заранее принятое действие, которое предполагает настоящую жертву. В пределе — жизнь. Ты должен понимать последствия и добровольно соглашаться.

Флитвик почти подпрыгивал в кресле.

— Очень хорошо! Я всегда считал намерение основой магии. Как это связано с жертвой Лили Поттер?

Вот здесь теория становилась страннее.

Дафна мысленно ставила себя на место Лили. Если Волдеморт пришел убивать ее ребенка, любая любящая мать инстинктивно встанет между ними и будет умолять пощадить сына. Но это не осознанная жертва в магическом смысле. Это естественный поступок.

Ее собственные родители сделали бы то же самое не задумываясь. Если бы одной спонтанной готовности умереть было достаточно, подобная защита возникала бы постоянно. Кроме того, создание крестража требовало намеренного убийства ради сохранения собственной души.

Жизнь за жизнь. Осознанно. Заранее. С принятием последствий.

Этого Дафна Флитвику не рассказала.

— Думаю, Лили — а возможно, и Джеймс — магически пожертвовали жизнью задолго до той ночи. Возможно, даже если бы Волдеморт никогда не пришел, Лили умерла бы раньше срока из-за того, что сделала для защиты Гарри. Может быть, уже умирала в момент нападения, а Волдеморт лишь ускорил процесс. Если Джеймс сделал то же, защита стала сильнее.

Дафна замолчала. Оставалась еще одна часть, о которой говорить особенно не хотелось. Хотя преподаватели знали о болезни Астории, признавать ее вслух Дафна ненавидела.

Флитвик терпеливо ждал.

— Есть еще одна причина. Вы знаете о состоянии моей сестры?

Он печально кивнул.

— Я не знаю, что именно сделали предки, чтобы вызвать такое проклятие. Но родители ясно дали понять: поступок был чудовищным и непростительным. Чтобы наказание преследовало потомков поколениями, исходная магия должна была быть очень сильной, очень окончательной.

— Жизнь за жизнь. Или, в случае вашей семьи, жизни, — тихо сказал Флитвик.

— Именно. Я думаю, Поттеры могли сделать похожее, только наоборот. Добровольно наложить на себя нечто, напоминающее проклятие Астории, но с целью сохранить жизнь Гарри. Сократить собственный срок ради его защиты.

Флитвик медленно кивнул.

— То есть механизм похож, но намерение и эмоция противоположны. В обоих случаях результат — сокращенная жизнь, но один акт рожден желанием отнять жизнь, другой — спасти.

— Да.

Дафна нервно посмотрела на профессора.

— Что вы думаете?

Он сложил пальцы домиком. Тишина затянулась.

— Думаю, это самая логичная теория, которую я слышал по этому вопросу. Она может оказаться неверной, но из нее получится чрезвычайно интересная работа.

Дафна облегченно выдохнула.

Флитвик продолжил:

— Я заметил: вы много говорили о логике и планировании и почти не говорили об эмоции. Считаете ее менее важной?

Вопрос удивил. Для Дафны было очевидно, что эмоция необходима, но дальше она об этом почти не думала.

— Конечно, эмоция нужна. Но мне кажется, она либо есть, либо нет.

Флитвик откинулся назад.

— Вы говорили, что мистер Поттер учит вас и сестру Экспекто Патронум. Как успехи?

Дафна не понимала связи, но доверяла, что вопрос не случайный. Признаваться не хотелось.

— Плохо. У меня, по крайней мере.

Она нехотя продолжила:

— Астория уже создает очень сильный щит. Гарри считает, она близка к телесному Патронусу. Я максимум получаю туман.

Трейси тоже продвинулась дальше. Это бесило.

— Если не возражаете, какое воспоминание используете?

Дафна внутренне сказала себе: «Ты доверяешь ему. Это важно».

— День распределения Астории. Я боялась, что она попадет в Слизерин просто из-за семьи и желания быть со мной. Ей там было бы плохо. Мы, слизеринцы, в среднем слишком циничные и расчетливые для нее. Она бы сошла с ума.

Флитвик уточнил:

— Хорошее воспоминание. Но было ли это всепоглощающее счастье? Если бы она попала в Слизерин, вы были бы уничтожены?

— Нет. Расстроилась бы. Но Астория умеет выживать, справилась бы.

Профессор понимающе кивнул.

— Зная ваш характер, рискну предположить: теорию заклинания вы изучили гораздо глубже, чем сестра или мистер Поттер.

Дафна кивнула.

— Помните наш разговор об намерении, Дафна? Я считаю, что намерение почти полностью строится на эмоции. Для Патронуса вам придется позволить себе чувствовать больше. Нужно что-то гораздо сильнее и жизненно важнее для вашего счастья. Без этого мистер Поттер может учить вас год — и прогресс почти остановится.

Он назвал ее по имени. Дафна поняла: намеренно. Разговор стал личным.

— Есть одна мысль. Она делает меня счастливее всего. Но это не память. Просто то, что я хочу, чтобы произошло.

Флитвик улыбнулся, мягко приглашая продолжить.

— Я представляю, что Астория вылечилась и проживет долгую жизнь. Счастливее этого не может быть ничего. Но это только мечта.

— Гарри говорил: Патронусу не обязательно нужна реальная память. Важна эмоция. Воспоминание — просто самый удобный путь к ней. Я уже пыталась думать об исцелении Астории. Результат был даже хуже.

— Потому что вы не верите, что это возможно, — просто сказал Флитвик. — Сколько бы радости ни давала мысль, внутри остается безнадежность. Она тянет магию назад.

Дафна уставилась в чай. Это было точно. Она ненавидела разговоры об этом.

— Вы знаете, что я частично гоблин? — неожиданно спросил Флитвик.

Дафна подняла голову.

— Да. Рост и уши немного выдают.

— Действительно, скрывать трудно, — улыбнулся он. — Я был уверен, что из-за происхождения не смогу учиться в Хогвартсе. На таких, как я, всегда смотрели сверху вниз. Родители считали поступление почти невозможным — прежде никого с гоблинской кровью школа не принимала.

Он замолчал ненадолго.

— Денег было мало, но они каким-то образом договорились о частных учителях. Я даже написал директору письмо, умоляя принять меня. Шансов не видел, но хотел этого сильнее всего на свете. Для себя и семьи.

Голос смягчился.

— Письмо о зачислении — воспоминание, которое использую для Патронуса. Крик счастья матери. Отец, плачущий от радости. Даже сейчас это чувство захватывает полностью.

Он улыбнулся.

— Если бы меня обучали дома, пришлось бы искать другое воспоминание. Мечта о Хогвартсе не сработала бы до ее исполнения — как бы сильны ни были чувства. Потому что я сам до конца не верил.

Профессор снова посерьезнел.

— Я рассказываю это потому, что ваша теория о Поттерах похожа. Лили Поттер была блестящей ведьмой. Уверен, она провела сотни часов в исследованиях. Но одной логики мало. Чтобы ее магия сработала, желание спасти сына должно было поглотить ее полностью. Любая мысль о собственной безопасности могла разрушить эффект.

— Спасибо, сэр. Вы дали мне много пищи для размышлений.

Дафна уже думала о Гарри и последствиях для Туусо Патронум.

* * *

Следующие несколько дней она безуспешно искала новое чувство для Патронуса. К следующему занятию не продвинулась ни на шаг.

Раздражение росло. Дафна знала: в таком состоянии сегодня ничего не получится. Трейси предупредила, что не придет. По крайней мере, свидетелей очередного провала будет меньше. Дафна открыла дверь кабинета.

Там был только Гарри.

— Где Астория?

Тревога вспыхнула мгновенно.

— Решил сегодня позаниматься с тобой один на один. На прошлой неделе ты начала злиться, а видеть прогресс Астории только мешало.

— Астория согласилась?

Та была в шаге от телесного Патронуса. Дафна не верила, что сама пропустила бы урок.

— Сказал, что перед последним рывком полезно неделю отдохнуть. Что мне однажды помогло «перезарядить батарейки».

— Гарри, это…

— Ложь, — закончил он. — Я знаю. Ты знаешь. Но Астория не знает. Это лучший вариант, который придумал. И хуже ей точно не станет.

— Хорошая идея. Если бы ты сказал ей, что перерыв ради меня, она бы рассмеялась. А если бы предупредил меня заранее, я из упрямства не согласилась бы.

Гарри улыбнулся — искренне довольный похвалой. Часть раздражения Дафны растаяла.

— Только вряд ли поможет. Флитвик ясно сказал, что мне нужно другое воспоминание. Я ничего не придумала. Это лишь раздражает сильнее.

Она устало плюхнулась на стул.

— Никакого давления, — сказал Гарри. — Просто попробуем разные вещи и посмотрим, что работает.

И они пробовали.

Час. Дафна перебрала все возможные воспоминания, теперь сосредотачиваясь больше на эмоциях, чем на событиях. Сначала стало лучше.

Потом снова хуже. Разочарование росло.

— Все. Хватит.

Она положила палочку на стол и опустилась на стул.

— Сдаюсь на сегодня.

— Нет, — твердо сказал Гарри.

— Бесполезно. Я становлюсь хуже.

— Если когда-нибудь придется использовать заклинание по-настоящему, это будет не в тихом классе рядом с другом. Ты будешь напугана, отчаянна и чувствовать себя совсем одна. Слова Флитвика работали. Теперь мешаешь себе сама. Не делай этого.

Он сказал так, будто все просто.

— Знаю, — раздраженно ответила Дафна и закрыла лицо руками.

Она ненавидела проигрывать. А когда результат настолько важен, ненавидела вдвойне.

— Помни: никакого давления, — тихо повторил Гарри и положил ладонь ей на плечо.

Удивительно, но это сразу успокоило. Дафна кивнула и несколько минут сидела молча.

В какой-то момент поняла: раздражение ушло. Она поверила ему и снова готова попробовать. И тогда пришла идея.

Дафна взяла палочку, закрыла глаза и произнесла заклинание, сосредоточившись только на том, что почувствовала от его поддержки.

Она еще не открыла глаза, но сразу поняла — сработало. Перед ней стоял серебряный щит, не слабее лучших попыток Астории.

— Как, черт возьми, ты это сделала? — выдохнул Гарри.

Ответ звучал ужасно слащаво, но был правдой.

— Меньше думала. Больше чувствовала. Как постоянно говорит Астория. И ты только что повторил. Я слишком живу в собственной голове.

— Что бы это ни было, сработало. И Гермиона с радостью подтвердит: я всегда сторонник не думать слишком много.

Дафна рассмеялась. Окрыленная, она настояла на продолжении.

Еще час.

Тело уже уставало от повторных попыток, но сила щита не падала.

— Великолепно, Дафна! Ты вымотана, но Патронус такой же сильный. Правда замечательно.

Она благодарно кивнула и снова рухнула на стул — на этот раз довольная. И все-таки хотелось последнего шага. Дафна закрыла глаза и вспомнила совет Флитвика.

Шестнадцать лет она училась не позволять эмоциям захватывать себя. А сейчас именно это было нужно. И вдруг картинка возникла сама.

Дом.

Кухня.

Дафна сидит за столом и делает летние задания. Гарри стоит у столешницы, что-то размешивает в миске и хмуро сверяется с книгой.

Домовики Гринграссов из соседней комнаты с ужасом смотрят на беспорядок. Винки изо всех сил заставляет себя не помогать.

Смешное, маленькое будущее. И оно казалось реальным. Дафна верила, что это произойдет. Они с Гарри заставят это произойти.

Она не открывая глаз произнесла:

— Экспекто Патронум.

Заклинание словно заполнило ее целиком.

— Твою мать, — услышала она Гарри. — Вот это Патронус!

Дафна еще секунду наслаждалась теплом.

Потом открыла глаза.

— Бабочка? — ошеломленно сказала она.

Серебряная бабочка парила перед Гарри и с величайшей серьезностью охраняла его от всех возможных угроз.

— Ты понимаешь, Астория никогда не даст тебе забыть, что твой Патронус — сверкающая бабочка?

Гарри протянул руку к существу. Бабочка сразу успокоилась рядом с ним.

— Ничего. Просто напомню ей, что я была первой.