Эвелин (джен)

Сплавив Гарри Гермионе, чтобы та проводила буйного непоседу до положенных ему рун с нумерологией, Эвелин сбежал с обеда чуть раньше и направился к Хагриду. Зная его характер, стоило обсудить некоторые моменты до того, как начнётся занятие, иначе урок рискует сорваться.

Хагрид нашелся около совятни. Неудивительно, уроки ухода за магическими существами включали в себя не только гиппогрифов, но также лекции и подготовку животных: сов, жаб и мышей — для трансфигурации. Во всяком случае, пока Харгид не придумает, чем весь год заниматься.

Он раскинул руки, заключив Эвелина в объятия:

— Гарри! — и тут же замялся. — Я… как мне тебя звать теперь? Я понимаю, если…

— Эвелин или Лин, как нравится.

Хагрид пожевал щеку:

— Оно тебе нравится? Твое имя?

— Да, очень, — он порой до сих пор иногда пребывал в эйфории, когда его правильно окликали. Слышать свое собственное имя оказалось весьма приятно.

Хагрид замялся:

— Я… прости меня, пожалуйста. Я не знал, — он оправдывался и оправдывался. — Я не видел Гарри до того дня, меня в дом Поттеров не пускали. Лишь когда все случалось, Дамблдор попросил меня… — он всплакнул. — Я не знаю, как так получилось. Если бы я тогда остановил Блэка, он бы узнал, что ты не Гарри, но он так побежал, только мотоцикл от него и остался.

Это Хагрид принес Эвелина в дом Дурслей. И хотя, честно, это были не лучшие годы в его жизни, но винить в них добродушного великана — страшный грех:

— Ты не виноват. Гарри нашелся. Разве это не к лучшему?

Хагрид вытер нос платком:

— Да, несомненно да, но все же… Тебе, скорее всего, было ужасно узнать такое.

Эвелин признал:

— Было. Но зато у меня теперь есть брат.

— Да, это отлично! Я рад! — Хагрид чуть повеселел. — И я хотел у тебя спросить о василиске. — Эвелин прыснул от столь резкой смены темы разговора. — Я это… помогал с разделкой туши: магия ее не берет, а волшебники пришли все хиленькие, вот я и… Страшная зверюга! Это была самка. Яд мы весь слили, шкуру сняли. Они еще и кровь с печенью забрали… Почему ты рассказал им о василиске, Лин? Ты даже мне не говорил.

— Я не специально. Там было все и так странно; не хотел об этом вспоминать лишний раз.

Хагрид снова перескочил с темы:

— И рот! Они столько шипели, чтобы открыть статуе рот!

Эвелин помнил: большая каменная голова Слизерина, из которой вылез василиск — он рассказал Орсону Холлу все, что видел тогда, кроме Волдеморта, и про «рот» тоже сообщил.

Хагрид продолжал восклицать:

— Два дня шипели! И сами потом выглядели не приветливее гадюк! Там внутри оказалось логово. Больше ничего. Выгребли все рыбные кости, водоросли. Василиск водоплавующий был.

Эвелин вздохнул:

— Хорошо, что он никем не закусил. Особенно первокурсниками. — Теперь традиция катания на лодках ставилась им под сомнение.

— Так василиск пугливый был: ни зрения, ни слуха — такой, кроме моллюсков, ничего поймать не сможет.

Эвелин нахмурился:

— Когда я оказался в Отделе Наследования, меня истерика накрыла, очнулся в местном госпитале, и там сообщили, что в моей крови яд. Сейчас все в порядке, яд василиска не такой уж смертельный, как оказалось… Вот я им и сказал.

Хагрид похлопал его по спине:

— Молодец! Даже представлять не хочу, что было бы с замком, начни вся туша гнить.

— Что-то довольно мерзкое, да?

Уроки прошли без происшествий: на уходе Эвелин ремонтировал совам маховые перья, на прорицании откровенно спал. После пригласил Гарри в башню Гриффиндора. Они хорошо поиграли с Роном в шахматы, Гарри даже выиграл пару раз. После ужина они разбежались по своим делам. Гиппиус прислал вырезки из старых выпусков данбартонширской газеты с научно-фантастическими рассказами, чем Эвелин себя и занял до ночи.

* * *

Северус прошел мимо притихшего Адриана. Что во сне, что наяву мерещился — достал! Но Северусу было о чем беспокоиться помимо иллюзии мертвеца. Первая пара в пятницу стояла у четвёртого курса, группа Гриффиндор — Рейвенкло. Оба Поттера, настоящий и фальшивый в одном зале. Северус уже был готов начинать рыдать. Все было бы не так плохо, если бы Поттера не втянули в идиотскую компанию с Гонтом-младшим во главе. Этот так и остался идиотом, несмотря на громкое имя отца. Одна только история с «теорией» чего стоила!

Северус слегка замедлил шаг перед поворотом в лабораторию и прислушался. У дверей уже толкались студенты, и главными звездами, естественно, были эти двое. Поттер был одет в белую мантию с узкими рукавами, его волосы были собраны в хвост, а на носу мотались очки с цепочкой.

Гонта-младший оглядел его и фыркнул:

— Я знал, что ты — сорока, но чтоб настолько!.. Мне прятать блестяшки? — Что за дурь!

Но Поттер оказался ему подстать:

— Зачем? У нас в сейфе столько золота, что как раз хватит на две ванны.

Все, больше терпеть подобный идиотизм Северус не собирался. Он ворвался в толпу резко притихших студентов и распахнул двери:

— Входите.

Эти двое, естественно, сели рядом. Естественно, они шушукались всю лекцию. Лишь к практике их удалось разделить.

— Мистер Поттер, подойдите сюда.

Мальчик, ничего не взявший от внешности своих родителей, немного неуверенно подошел к столу Северуса. Хорошо, с этим можно работать:

— Вы учились в Левенской школе ремесел, у кого?

— Мастера Цвена, сэр.

— По вам видно.

Только этот старик мог обязать своих студентов носить белые мантии на маггловский манер. Да, от магглорожденного многого ожидать не стоило.

Северус протянул мальчику список:

— Отметьте те, которые вы уже прошли. И попробуйте приготовить Напиток живой смерти. Хочу оценить ваши навыки смешивания.

Поттер кивнул и вернулся за парту, что-то сразу начав писать, глядя в книгу. Пускай и с причудами, но сдержанный, спокойный. Северусу понравился его характер.

Лишь спустя пятнадцать минут Поттер подошел к котлу. У остальных уже вовсю бурчало смешное подобие умиротворяющего бальзама, но Северусу было даже лень комментировать. Все равно из зельеваров в аудитории сейчас наблюдалась только Мораг Макдугал, но и ее таланту придет конец, как только выйдет замуж. Домохозяйкам зелья без надобности.

Поттер ткнул в Гонта своими записями:

— Смотри, — говорил, не сбавляя громкости.

Фальшивка бессмысленным взглядом осмотрел записи и вопросительно уставился на Поттера.

— Вот так вас учат, — утвердил он, метко бросая в котел первые ингредиенты.

Северус с радостью наблюдал, как Поттер аккуратно разминал дремоносные бобы и осторожно, легко, закапывал настойку полыни:

— Ты уверен, что сам дурак? — внезапно он сказал Гонту. — Или тебя просто не хотели учить?

В аудитории затихли все звуки: стук ножей, тихие ругания, шелест бумаги — наступила мертвая тишина. Только Поттер-фальшивый бросил на Северуса взгляд и ответил:

— Я знаю, из какого рассказа ты это вычитал.

— Но это правда! — Поттер заглянул в чужой котел. — Сейчас добавь рог единорога, а уже потом черемицу. Реакция пойдет медленнее и паров будет меньше.

— С-спасибо…

— Двадцать пятая стандартная реакция, — бодро продолжил Поттер. — А, прости, я закуртился и забыл их дописать. Я отдам тебе сегодня.

— Да, забудь.

— Нет уж, я обещал! И это необходимо! — Он покрутил учебник. — За какой это курс?

— За шестой.

— Неудивительно, что ибис унес всех зельеваров Хогвартса: учебник липа — что этот, что тот. Составы неверные, надоело пересчитывать, реакции перепутаны, а потом ты мне говоришь, что котлы взрываются! Совсем не удивлен!

Гонт-младший скосил на Северуса глаза:

— Гарри…

— Что? — фыркнул Поттер. — Буду учить тебя зельеварению сам, как и рунам — все, как договаривались. Не то, чтобы я хоть на что-то рассчитывал.

Северус просто пытался понять, что именно сейчас услышал. Конечно, что в учебниках ерунда, он прекрасно знал. Он давал на лекциях подсказки к исправлению, но мозги работали у единиц. А тут…

— Мистер Поттер, как ваше зелье?

Мальчик облокотился на чужой стол, совсем забросив свой котел:

— Через десять минут будет готово, хоть горелка у вас рабочая. Клеймо на ней знакомое. Наверно, Шарпы оборудование закупали.

Северус сжал кулаки. Да, Шарпы в качестве благотворительности предоставили новое оборудование для класса зельеварения. Да, у Поттера в котле кипел пристойный Напиток живой смерти из программы шестого курса. У фальшивого Поттера умиротворяющих бальзам сиял мягким молочным цветом, как и должно быть. Но это все не то!

— Мистер Гонт, задержитесь после урока, — как же Северуса тяготили эти обязательства!

— Я что-то не так сделал?

— Минус двадцать баллов с Гриффиндора за разговоры на уроке.

Поттер сощурился:

— И минус пятьдесят с Рейвенкло за пререкание с преподавателем и саботирование занятия, — он пристально смотрел на Северуса.

Он заскрипел зубами:

— Минус пятьдесят с Рейвенкло… — он произносил слова, стараясь не думать об их содержании.

Это был сын Лили. Настоящий сын, а не фальшивка! У него не было глаз матери, ее каштановых волос или мягкого овала лица. Он унаследовал нрав своего невежественного отца, но это был ее сын: талантливый, немного глупый, наивный! Но откуда столько провокационности, холодности и предвзятости, Северус не понимал.

И Поттер решил его добить:

— Мне тоже следует остаться после урока, профессор. — Это был не вопрос.

— Как пожелаете, — Северус совсем обессил. Он лишь хотел, чтобы пара поскорее закончилась.

— Жаль, что я не попал на ваш факультет, — мальчик раззадорился. — Мы бы с вами… Ай! — Гонт-младший резко схватил его за ухо. — Лин! Лин!

Гонт приблизился к Поттеру, отчеканил каждую букву:

— Еще раз будешь себя так вести, и сундук с Бетти окажется у твоей постели, понял?

Северуса прошиб холодный пот. Как он раньше не замечал этого тона и интонаций? Остальные студенты были шокированы не меньше его.

— Да! Да!

Только после заверений Гонт отпустил Поттера, прикрывавшего ладонью алое ухо, выпрямился и, едва мазнув взглядом по Северусу, сказал:

— Простите, сэр. Не бойтесь на него жаловаться. Характер дурной.

Северус надеялся, что ему померещилось.

* * *

После звонка фальшивый Поттер выставил настоящего за дверь:

— Вы мне должны кое-что передать, сэр.

Северус скрипнул зубами. Этот мальчишка продолжал выводить его из себя, но хотя бы немного облегчал задачу: объяснять, от кого записка, Северус не собирался.

— И еще я должен узнать у вас, какие предметы может хранить Дамблдор после ваших рандеву с философским камнем и василиском.

Гонт-младший нахмурился, но ничего не сказал. Северуса и так по полной нагрузил Лестрейндж, еще и этот идиот!

— Я не скажу вам, сэр, пока не узнаю, что именно вам поручили сделать.

— Вам нужно все-все на свете знать?! — Северус увидел в чужих глазах абсолютное спокойствие и сдался, выкинул на стол амулет, который ему дал старик. Поттер-фальшивый поглядел на него да приложил к уху: — Я должен проникнуть в кабинет директора, найти в нем те две вещи, проверить реакцию амулета и передать реакцию Лестрейнджу.

— Почему это поручили именно вам, а не Свену?

Северус сжал кулаки:

— Поттер! — Ему прям не терпится устроить настоящий скандал?!

Он положил амулет на стол:

— Дневник в кожаной обложке, пронзенный клыком василиска. Насчет второго предмета: я его не видел, может, его и не существует. Но если он есть, Дамблдор держит его где-то поблизости с дневником. Возможно, в письменном столе.

— Что это за предметы?

— Об этом не принято говорить вслух.

— Сейчас не время играть в шарады!

— Я не знаю, спрашивайте у Лестрейнджа!

Северус понял, что больше ничего не добьётся:

— Свободен.

— Что?

— Наш разговор окончен, мистер Гонт, — как же ему надоела эта фамилия. Даже хуже, чем «Поттер».

Мальчишка глотал ртом воздух:

— И никакого элементарного «спасибо»?

Северус ухмыльнулся:

— Я нашел бы предметы и без вас, но вы чуть-чуть облегчили мою задачу, спасибо.

— Зачем вы все это делаете?

— Вас это не касается.

— Гарри вы так же скажете? — Северус застыл. — Я правильно понимаю, все дело в «Гарри Поттере»!

— Вы не имеете права указывать мне или попрекать!

Он смотрел Гонту прямо в глаза, из научного интереса стараясь нащупать мысли в чужой голове, но натыкался на стену. Точно, кольцо от легименции. А прикладывать больше сил, чтобы пробиться через барьер, Северус не видел смысла:

— В вас слишком много самомнения. В вас нет ничего особенного или просто хорошего. Вы ценны для других лишь потому, что Он — ваш отец.

Фальшивый Поттер сглотнул, отвел взгляд в сторону:

— Так всегда было?

— Вы не скромный, не умный, безалаберный идиот, которому нужно подарить хорошие розги на день рождения, пока вас еще можно исправить. — Северус ярился от гнева на этого мальчишку, на его отца, на Лестрейнджа, Дамблдора, на самого себя, что все эти годы смотрел не на того ребенка. — Ваш отец таких, как вы, на дух не переносил.

Гонт вздохнул и на грани слышимости проговорил:

— Всегда дело в отце…

— Что?

— Я все понял. Нам больше не о чем разговаривать.

Северуса прошиб холодный пот. Точно такими же фразами Темный лорд!.. Северус не сразу заметил уходящего мальчишку:

— Поттер! — его всего трясло: только не второй Темный лорд. — Гонт!

Дверь захлопнулась. Северус рухнул на стул, ощущая дрожь во всем теле. Адриан, мутным мерцанием паров от зелий стоявший у двери, разочарованно покачал головой и исчез.

* * *

— Лин! — Гарри несся за Лином по коридорам и никак не мог догнать. Ловец, ибис его поклевал, натренировался!

Что-то произошло в кабинете зельеварения между Снейпом и Лином. Ведь он вылетел оттуда, ничего не сказал и понесся куда-то.

— Лин!

Гарри был на грани отчаяния. Ухо болело. Он получил за дело, он был виноват! Он начал ссору со Снейпом неосознанно, он правда был возмущен его преподаванием и просто решил довести до конца, но он не желал, чтобы из-за его действий пострадал Лин!

Они оказались на берегу огромного озера, больше напоминающего зеркальное, выпуклое к небу море, когда Лин остановился:

— Ты сейчас должен быть на рунах!

Гарри пытался оправдаться:

— Меня освободили от обычных уроков. И принудительно запишут в кружок по высшим рунам для шестого курса. У меня окно! — Чистая правда!

Мастер Бабблинг столько охала и ахала, когда Гарри сдал ей «оценочный тест», а потом заявила, что среди четвертого курса ему делать нечего. Для Гарри это было в пределах ожидаемого, ведь он просмотрел учебник заранее и оценил уровень.

Лин пнул прибрежные камни:

— Урод!

Гарри оцепенел от ужаса и потом закричал:

— Лин, прости, я больше так не буду! Я не хотел! Меня возмутило отношение к вам преподавателя. Он называл бездарностями тех, у кого было хорошее зелье. Он накинулся на тебя, когда ссору затеял я! И этот Напиток… он сказал мне сварить зелье шестого курса! Если бы тогда мастер Цвен не заболел и мы не попали на урок к старшим классам, я ни за что бы Живую Смерть не сварил бы! В ней столько нюансов! — Гарри чувствовал себя на грани слез. — Прости, Лин, я больше так не буду! Я исправлюсь! Лин!..

— Я знаю, — Лин ответил спокойно. — Просто не делай так больше. Договорились?

— Да, обещаю. — Гарри закрыл глаза и выровнял дыхание. Он все еще чувствовал себя отвратительно, но осторожно спросил: — Я могу узнать, что тебе сказал Снейп?

Ведь очевидно, из-за кого Лин пребывал в таком бешенстве. У него заходили жвалки:

— Лестрейндж поручил ему проверить состояние дневника.

— Какого такого дневника? Ты о нем ничего не рассказывал.

Лин кивнул:

— Конечно, ведь он напрямую связан с Волдемортом.

Гарри задумался. Артефакт отца Лина в Тайной комнате. Что-то не сходилось или наоборот:

— Этот дневник затащил тебя в Тайную комнату и управлял василиском? — Только так можно было заткнуть все дыры в рассказе о древнем подземелье.

— Отчасти. Комнату открыл я из-за Джинни.

Гарри вспомнил сестру Уизли на курс младше:

— Ее в подземелье утащил дневник… — Или василиск по приказу дневника. — Что за артефакт это такой? У него псевдоразум?

— Не знаю. Но он той же природы, что и мой шрам. — Знаменитый шрам «Гарри Поттера» — недоделанный темный ритуал. — Скорее всего Лестрейндж хочет убедиться, что дневник уничтожен.

— Но откуда он узнал про него, если ты ничего не говорил?

— Малфой. Все началось из-за Люциуса Малфоя, а он — Пожиратель.

— Значит, у Лестрейнджа под колпаком.

Картина потихоньку складывалась. — А что со Снейпом-то?

— Ничего. Он ненавидит все, что не касается «Гарри Поттера». Он ненавидит Джеймса Поттера, Волдеморта, Лестрейнджа, возможно, Дамблдора — всех, кроме…

До Гарри начало доходить. Он с отвращением процедил:

— «Восхитительно». Только сумасшедшего зельевара мне и не хватало.

Взгляд Лина бегал:

— Он мне помогал: на первом курсе против Квирелла, на втором — варил зелье из мандрагоры, на третьем — предупреждал о сущности Римуса. Я не понимал, почему он так суров со мной на занятиях, но в другое время он делал много хорошего, так что я терпел. Я долго терпел.

Наконец-то Гарри понял весь масштаб катастрофы. Лин доверял Снейпу, даже несмотря на жестокое обращение. Он верил, что зельевар хоть и имеет скрытые мотивы, но поможет в самые трудные времена, как и любой настоящий взрослый, но с каждым следующим уроком призрачное доверие таяло — теперь от него не осталось ни следа, особенно после правды о ненависти.

— Я ненавижу зелья, — тихо прошептал Лин. — Меня тошнит при виде котлов и ингредиентов. Я не хочу ничего знать о них.

Гарри сейчас больше всего хотел поговорить с отцом о том, как быть. Лин вдруг вскрикнул:

— Точно, записка! — Он развернул сложенный в шесть раз листок.

— Это то, что должны были передать?

— Да.

Гарри не мешал Лину прохаживаться по берегу, давая необходимое пространство. Если в записке есть что-то, чем он сочтет нужным поделиться, то так и скажет.

Лин заулыбался:

— Холл пишет, что они поймали Хвоста и теперь Сириуса освободят. Пока будут идти оправдательные суды, он будет недоступен для писем.

Гарри улыбнулся в ответ:

— Видишь, а ты не доверял, — и тут же прикусил свой распущенный язык. Сейчас вообще нельзя заводить такие разговоры.

Но Лин, к счастью, внимания не обратил:

— Пишет… что где-то с середины сентября восемьдесят первого Поттеры, Джеймс и Лили, перестали пускать в дом никого. Примерно тогда Сириус предложил заменить хранителя тайны, и Петтигрю был единственным, кто смог переговорить об этом с ними… — Лин приминал записку в руках, не отрываясь взглядом от послания. — Он увидел, что в доме Поттеров двое детей. — Гарри так же пребывал в шоке. — Хвост быстро сложил два и два и помчался к Волдеморту, а тот, чтобы не слушать стенания Хвоста, просто выпотрошил ему мозги да и оставил, а сам направился в дом Поттеров. На этом все?.. — Хоть пазл хорошо складывался, сразу такое принять было тяжеловато. — Все произошло из-за меня.

Гарри не понравился настрой Лина:

— Нет-нет, все произошло из-за того, кто убил твоего брата и украл тебя! Во всяком случае, отец искал тебя. Он пришел к Поттерам за тобой. Что они там не поделили, это уже совсем другой вопрос и нас не касается.

— Но твои родители…

— Да плевать на них! — Если еще и Лин подключится к всеобщим причитаниям, Гарри точно не выдержит. — Ибис их унес, если они не вернули тебя твоему родному отцу по-хорошему! Надо быть полным идиотом, чтобы желать смерти собственному ребёнку, а Волдеморт не идиот; мы это уже выяснили.

— Ты правда думаешь?..

— Я не думаю, я знаю! Доверимся Холлу, хоть я ему не доверяю, Лестрейнджу — пускай разберутся, что тогда случилось. А мы пока будем спокойно жить! И кстати, — Гарри развеселился, что не смог скрыть улыбку. — Вчера я заборол-таки декана и достал разрешение на использование общественного камина в Хогсмите на выходные. Для меня и для тебя.

Лин выпучил глаза:

— Как?

— С разрешения декана ученики имеют право возвращаться домой на выходные и праздники — это прописано очень мелким шрифтом в школьном уставе. Ты правда думал, что я приеду на чужую территорию неподготовленный? — У Лина на лице начала появляться улыбка, наконец-то! — И я рассуждал о данных формулировках достаточно громко, чтобы меня услышал весь факультет. Так что готовься; если после защиты в субботу не поспеем быстро, придётся отстоять очередь.

— Гарри, ты просто великолепен!

* * *

Северус едва дождался обеда и тут же понесся в кабинет директора. Гонт! В голове Северуса смешались старший и младший, их слова перетекали из уст одного в уста другого. Слово в слово, тон в тон. Даже паузы были одинаковые!

Северус влетел к Дамблдору:

— Этот мальчишка опасен!

Директор посмотрел на него с недоумением:

— Я так не думаю. Вы слишком предвзяты к мальчику.

— Вы знаете, кто его отец! Он — вылитая копия!

— Еще в прошлом году вы уверяли, что он — второй Джеймс.

Северус взвыл:

— Я ошибся. Настоящего Поттера сразу видно, но я не понимаю!..

— Вас гложет страх, Северус. Страх перед Мароном Гонтом, Волдемортом.

— Не произносите этого имени!

— Живой человек вам ничего не сделает. Тем более в Азкабане. Вы все еще видите Адриана?

Северуса пробила дрожь:

— Откуда вы?.. — он никому не рассказывал о своих галлюцинациях.

— Я только начинал свое становление преподавателем, когда в Хогвартс поступил ваш дядя, Зеферин Принц. Он был крайне принципиальным и преданным человеком. И искренне любил свою семью. — Северус не хотел слышать об этом существе. — Его очень беспокоило, как вы отнеслись к гибели своего друга, Адриана. И просил других, включая меня, помочь вам.

И про этого тоже не желал:

— Адриан не был моим другом.

— Разве? — Дамблдор раздражал своей улыбкой. — Я ошибался насчет всех, и в частности, насчет Тома. Возможно, мы все ошибались.

Северуса трясло от истерики:

— Насчет Темного лорда?! Вы это серьезно?!

Марон Гонт был беспощадным и жестоким. Северус не мог вспоминать о Темном лорде без содрогания.

Лицо директора стало очень сосредоточенным:

— «Гонты не способны на любовь» — я так думал и о Томе. Моя ошибка навлекла на меня гнев его старшего сына и ненависть его последователей. Я не доверял своим глазам и ушам, что стоило дорого нам всем. Они же все знали и поэтому искали, даже когда Эвелина объявили мертвым. Гонты, считавшиеся неспособными на проявление эмоций, плачут и смеются у меня на глазах. Они немного иные, чем мы, но они такие же живые. Почему-то я осознал это только сейчас. Ужасающая ошибка.

— Гонты меня не волнуют, — настаивал Северус. — Меня беспокоит, что они могут навредить Поттеру, которого я поклялся защищать.

— Никому никто не навредит. По Магии мальчики друг другу родные братья. И если Том попытается что-то сделать, он тут же почувствует откат. У Марона Гонта сейчас два сына, хочет он того или нет.

Северус помнил, что мальчишки друг другу дальние родственники, но сейчас они единственные в Роду, и как с этим всем связан Темный лорд…

— Это какой-то абсурд!

— Магия запутана, Северус.

— А как же пророчество?

Это мордредово пророчество, что сломало жизнь и ему, и Лили, и Гарри Поттеру.

Дамблдор сложил руки за спиной:

— В том-то и проблема. Я размышляю об этом несколько дней непрерывно: кто такой «Темный лорд»?

Северус хватал воздух ртом:

— Не Том Реддл?..

— Кто приказал украсть Эвелина из дома Гонтов на Пути Волхов?

Неужели они ошиблись в самом начале?

— Это уже гадание в самом плохом смысле слова, директор.

Том Реддл, Темный лорд, идеально подходил под пророчество.

— Теперь мы знаем, зачем Том пришел в дом Поттеров. С этого можно начать, — Дамблдор снова весело улыбнулся. — Вы ведь пришли ко мне по просьбе Солвета Лестрейнджа, я прав?

До чего же пронырливый старик, но отпираться Северус не видел смысла:

— Ему нужно проверить некий дневник и еще что-то. — Словам Гонта-младшего, что тот ничего не видел, Северус не верил.

Дамблдор легко отворил ящик своего письменного стола, из потайного отделения (Северус тут же понял, что в жизни бы его не нашел) извлек перекорёженную тетрадь и сломанную диадему.

— Что это? — уточнил Северус, поднося к предметам амулет Лестрейнджа, который тут же загорелся ярко-синим цветом.

— А что вы слышали?

Северус усмехнулся, вспоминая фразу фальшивого Поттера:

— «Об этом не говорят вслух».

Но вместо того, чтобы улыбнуться, Дамблдор задумчиво кивнул:

— Пусть будет так. Не теряйте связь с Собранием. Сейчас оно важнее любых иных задач.

Директор быстро убрал предметы, запер ящик и покинул свой кабинет, оставив Северуса в недоумении с амулетом, который уже потух, в руках.