




| Название: | Sacred Fire |
| Автор: | Chris Pierson |
| Ссылка: | https://dragonlance.fandom.com/wiki/Sacred_Fire |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Едва край солнца показался над озером Истар, зазвонили храмовые колокола. Их нежная, прекрасная мелодия на миг заставила сердце Катана сжаться от страха. Он замер на полушаге и оглянулся на хрустальный купол, возвышавшийся над крышами Стольного города. Сейчас Бельдинас наверняка стоял в базилике и вёл утреннюю молитву. Там же собрались духовенство и городская знать. В прежние, спокойные времена Катан тоже пришёл бы на службу. Теперь сама мысль об этом была невыносима. Колокольный звон резал слух, а прекрасный Храм отталкивал, словно гробница.
Он вспомнил ночное видение в саду — огненный молот, падающий на город. Теперь Катан понимал его смысл. Это был гнев бога. В этом Король-Жрец оказался прав. Но ошибся в том, на кого этот гнев обрушится. Они все ошибались. И времени почти не осталось.
Катан отвернулся от Храма и посмотрел вдоль улицы. Он стоял в северной части города, на Холме Лордов. Здесь широкие, прямые, словно копья, улицы тянулись между огромными владениями истарских богачей, утопая в цветущих деревьях. Дома окружали стены, у ворот дежурили вооружённые стражники, за оградами раскинулись просторные роскошные дворы. Каждый хозяин старался превзойти соседей: пристраивал ещё одно крыло, расширял внутренний двор, возводил перед входом колонны повыше. Конечно, ни один особняк не мог соперничать с императорским дворцом, но в других странах некоторые из этих домов вполне сошли бы за королевские.
Вента была не самой богатой женщиной Истара, но недалеко от этого ушла. Её особняк стоял почти на вершине холма, на скальном выступе, откуда открывался великолепный вид на город, Храм и озеро. В ясную погоду отсюда можно было разглядеть дальний берег и огромные литейные Бронзовой Каутильи. Сегодня над водой лежал туман, скрывая всё за волноломом. Стражники заметили Катана, кивнули бритыми головами и молча расступились. Это были селджукские воины с обнажёнными торсами; каждый мог бы поднять его одной рукой. Их причудливо изогнутые сабли длиной почти не уступали лодочным шестам. Серебряные ворота открылись, и Катан вошёл в прохладный сад Плачущей Госпожи.
Вента полюбила фонтаны и потратила на них целое состояние. Куда ни взгляни — повсюду струи, брызги, сверкающие завесы воды. Посреди чаш стояли воины и девушки, дельфины и морские драконы, пляшущие сатиры и прекрасные нимфы. А вон там — здесь, подумать только! — возвышался сам Светоносец, высокий и красивый, каким был когда-то. Ни следа безумия, ни тени страха на лице. При виде статуи Катану стало грустно.
Семь широких ступеней вели к дверям из валлина с красивым рисунком древесных волокон и вставками из золота и оникса. Одни только эти двери стоили больше, чем вся их с Вентой родная деревня в Таоле. В другое время Катан порадовался бы успехам сестры. Но сейчас лишь ненадолго задержался на верхней ступени, омыл руки в золотой чаше и потянулся к дверям.
Едва он коснулся их, створки распахнулись. В прохладной тени внутреннего двора стояла Вента; за её спиной журчал ещё один фонтан. Она уже оделась к новому дню — в платье из плотного алого шёлка. На шее лежало ожерелье из кроваво-красной яшмы, защищавшее от Чтецов Мыслей. Увидев брата, Вента улыбнулась, но даже её улыбка не смогла развеять мрак у него на душе.
— Что случилось? — спросила она, нахмурившись. — Что-то… А, понимаю. — Вента склонила голову. — Ты его увидел? Фан-ка-цо?
Катан кивнул.
— Бельдинас показал мне. Почему ты сама не сказала, что он ополчился на богов света?
— А ты бы поверил?
Катан задумался и покачал головой.
— Значит, поможешь нам?
— Да, — ответил он и оглянулся.
Вокруг никого не было. Даже стражников скрывали деревья. И всё же Катан чувствовал себя здесь слишком открытым, словно за ним могли наблюдать из любого окна. Не место для разговоров о мятеже.
— Пусти меня в дом, Цветочек. Сначала я должен рассказать тебе кое-что ещё.
* * *
Танкред пришёл последним. Семья ждала его в открытой столовой посреди особняка Венты. Над бассейном в углу жужжали яркие, словно драгоценные камни, стрекозы. Воздух был наполнен ароматом цветущих лимонных деревьев. Катан сидел за столом из полированного серо-голубого мрамора, Вента — по одну сторону от него, Рат — по другую. Все трое мрачно посмотрели на вошедшего.
— Закрой дверь, — велела Вента.
Танкред подчинился.
— Простите, что так долго, — сказал он, поправляя облачение. — Утренняя служба сегодня затянулась. Его Святейшество был особенно благочестив.
Рат тихонько усмехнулся, но мать тут же осадила его взглядом.
— Садись, — сказала она. — Дядя хочет кое-что рассказать.
Сначала Танкред налил в украшенный камнями кубок вина с водой. Затем сел, отпил и посмотрел на Катана — вернее, постарался посмотреть, не встречаясь с его обжигающими глазами.
— Значит, ты решился. Давно пора.
— Помолчи, — сказал Рат.
Удивлённый серьёзностью брата, Танкред поднял брови.
— Что произошло?
— Расскажи им то же, что мне, — попросила Вента, взглянув на Катана.
Он глубоко вздохнул.
— Прошлой ночью я говорил с Бельдинасом в Зале Святотатства. Он рассказал мне всё. О том, что собирается сделать, чтобы навсегда избавить мир от зла.
Братья тревожно переглянулись. Катан опустил взгляд на сложенные на столе руки. Вента закрыла глаза, словно от боли. Рат и Танкред подались вперёд. На их лицах появилось одинаковое беспокойство, и в другой момент это могло бы показаться забавным.
— Его Святейшество, — произнёс Катан, — собирается приказывать богам.
— Что? — переспросил Танкред. — Приказывать? Наверное, ты хотел сказать…
— Именно приказывать. Он просил их избавить мир от тьмы. Уговаривал, молил, умолял. Ничего не помогло. Куда ни посмотрит — везде видит зло. Отсюда Чтецы Мыслей. Отсюда Фан-ка-цо. Теперь он намерен потребовать. Заставить богов исполнить его волю.
Рат рассмеялся.
— Безумие! Никто никогда не приказывал богам. Это невозможно.
Катан промолчал. Вента прижала ладонь ко лбу.
— Или возможно? — уже серьёзнее спросил Рат.
— Однажды ему это уже удалось, — ответил Катан. — Когда он вернул меня из мёртвых. Теперь хочет попробовать снова.
— Но как? — спросил Танкред. — И если он на это способен, почему до сих пор не попробовал?
— Пока не способен. Во всяком случае, он и сам не знает наверняка, как у него получилось в первый раз. Но думает, что нашёл способ раскрыть эту тайну. Перипас Мишакас.
Рат развёл руками.
— Диски Мишакаль? Их списки есть повсюду. Монахи в Священной Канцелярии постоянно делают новые. Если ему нужно только это, почему…
— Ты исходишь из того, что в списках есть весь текст, — сказал Танкред.
Все посмотрели на него. Рат — удивлённо, Вента — с гордостью за его знания, Катан — с печалью.
— Верно, Танкред. Бельдинас считает, что ответ скрыт в утраченных главах. Что именно там он найдёт способ повторить то, что сделал, когда воскресил меня. Поэтому хочет, чтобы я отправился с ним в Хранилище Королей-Жрецов за подлинными Дисками — теми, на которых писали сами боги.
— Но Хранилище запечатано, — возразил Танкред. — Никто не может войти туда и остаться в живых. Так сказано в запрете.
— Не совсем так, — тихо заметила Вента.
Катан невесело улыбнулся.
— Там сказано, что войти не может ни один живой человек. Вот тут я ему и понадобился.
* * *
Никто не знал, как Диски Мишакаль появились в мире. Их происхождение потерялось в глубине веков. Мудрецам было известно лишь одно: Диски были невероятно древними — намного старше Истара и Королей-Жрецов. Уже во времена Хумы, Погибели Драконов, тысячу лет назад, они считались древностью. Упоминания о них встречались в летописях первых императоров Эргота. По преданию, текст на Диски нанесли сами боги — или, по крайней мере, Мишакаль, Исцеляющая Рука, — а затем передали их первым людям, освободившимся от рабства у огров. По ним человечество училось читать и писать. Но ни подтвердить, ни опровергнуть это было невозможно: от тех далёких времён остались лишь истории и легенды, которые передавались из поколения в поколение тысячи лет.
Точно учёным было известно другое: Диски, на церковном языке — Перипас, считались утраченными со времён Второй Драконьей войны. Их захватили в битве при Слезах Богов, когда силы зла почти полностью уничтожили защитников света. Даже после поражения Королевы Тьмы Диски вернуть не удалось. Со временем церкви Эргота и Соламнии прекратили поиски.
Именно в те мрачные времена Дарио, третий сын короля ещё независимого города-государства Истара, обнаружил древнюю пещеру в холмах к северо-востоку от города. Судя по всем рассказам, Дарио был негодяем и плутом: без особых надежд на будущее и почти без совести. Его жизнь состояла из вина, женщин и сомнительных затей. В пещеру он вошёл один, уверенный, что нашёл древнюю гробницу, которую можно разграбить. Но вместо захоронения обнаружил старое гоблинское логово. Оно опустело ещё до тех времён, когда Истар был всего лишь деревушкой из крытых шкурами хижин на берегу озера. Позднее Дарио рассказывал, что в самой глубине логова нашёл пещеру с останками полусотни гоблинов. Кости почернели от страшного огня.
Среди них лежали Диски.
Поначалу Дарио не понял, что нашёл, и думал только о сокровищах. Сами по себе Перипас Мишакас стоили целое состояние: сотни тонко выкованных кругов из чистой платины, каждый больше ладони взрослого мужчины. На них были выбиты клинописные знаки — настолько мелкие и искусные, что даже гномьи кузнецы лишь качали головами. Язык был Дарио незнаком. И всё же, стоило ему попытаться прочесть один из Дисков, как слова стали понятны, будто были написаны по-истарски. Забыв обо всём, он сел среди гоблинских костей и начал читать.
В пещере Дарио провёл месяц. Всё это время он не ел, не пил и не спал. Он прочёл каждый Диск, пока отец и братья безуспешно обыскивали холмы. Наконец, когда король уже прекратил поиски, Дарио вышел из пещеры. Исхудавший, с безумным взглядом; отросшие чёрные волосы и борода стали белыми. В руках он нёс Перипас. До Истара Дарио шёл босиком. Когда миновал городские ворота, ноги были в крови. Во дворец отца он вошёл посреди собственных похорон.
— Ни сарудо, партун оурфо, э барбас прам доборо иудун донбулас пидио, усас сод оп тис балфо, — объявил он потрясённым скорбящим.
Не скорбите, ибо я жив и несу весть о свете за звёздами — об истинных богах этого мира.
До того дня Истар был языческим царством: его жители почитали предков как богов. Находка Дарио изменила их веру так же, как Диски изменили его самого. Слова богов полностью его преобразили, и он оставил прежнюю порочную жизнь. Назвав себя Первым Сыном Паладайна, Дарио основал святую церковь Истара. Перипас стали её первой реликвией. За следующие сто лет соседние города-государства один за другим склонились перед её силой. Так родилась Истарская империя.
В первые годы империи существовали только подлинные Диски. Первые Сыны хранили их в императорском дворце и читали народу, который верил: через них говорят боги света. Но мир в Истаре царил не всегда. Враги державы — варвары равнин, лесов и гор — стремились сокрушить её и завладеть богатствами. Трижды варварские орды нападали на сам Стольный город. В третий раз они прорвались за стены, убили императора и Первого Сына и едва не разграбили дворец. В конце концов истарская армия отбросила их и уничтожила. Но страх потерять Диски заставил церковь пересмотреть свои правила.
Новый Первый Сын, Амиад, объявил, что слово богов предназначено не только для него: его должны узнать все народы мира.
Так начался Абенфо Мигель — Великий перевод. По приказу Амиада двенадцать лучших писцов и учёных империи взялись перевести текст Перипас на язык истарской церкви. Работа была долгой и кропотливой. Она продолжалась больше двадцати лет и могла бы занять ещё столько же, если бы накануне своего шестидесятилетия Амиад не умер во сне. Его преемник, пожилой жрец Регидан, не одобрял Абенфо и остановил перевод. В результате осталось семь неполных списков, каждый из которых содержал не больше шестисот глав из тысячи.
Регидан был жадным и властолюбивым человеком — пожалуй, самым порочным из Первых Сынов до времён Курноса Обманщика. Он боялся переводов, считая, что они ослабят его власть, и приказал уничтожить их все. Шесть списков сожгли. Седьмой писцы Амиада ценой собственных жизней успели тайно вынести из дворца и переправить за городские стены, прежде чем люди Регидана добрались до него. Первый Сын приказал искать пропавшую рукопись по всей империи. Всякого, кто осмелится её спрятать, ждало отлучение от бога, а затем смерть.
И всё же перевод уцелел. Его тайно передавали из одного монастыря в другой. Всюду, где он появлялся, монахи спешно переписывали страницы, прежде чем отправить рукопись дальше. Люди Первого Сына сожгли немало обителей, в которых побывал перевод, но уничтожить все копии не смогли. Со временем поиски Регидана привели именно к тому, чего он боялся больше всего: текст распространился по всему Истару. К тому времени, когда императору надоело терпеть поджоги непокорных монастырей и он приказал арестовать и казнить Регидана, по империи разошлось уже больше сотни списков Перипас. В последующие годы жрецы начали читать их своим общинам, а некоторые миряне даже обзавелись собственными экземплярами. Монахи перевели текст на древнесоламнийский, а также на языки Харолиса и Эргота. Свои списки получили эльфы и гномы — в ту пору бородатый народ ещё дружил с Истаром.
Но спор о четырёхстах главах, которые писцы Амиада не успели перевести, едва не расколол церковь. Сторонники полного перевода утверждали, что Диски нельзя считать полностью открытым смертным словом богов, пока не переведены все главы. Их противники возражали: сами боги послали Амиаду преждевременную смерть и тем самым показали, что людям дозволено знать не всё, что содержится в Перипас. В конце концов победили сторонники неполного перевода. В книгах и свитках осталось лишь то, что уже успели записать.
Но их соперники не смирились. Они попытались похитить Диски, надеясь всё же переписать их целиком. Замысел почти удался: реликвию даже вывезли из Стольного города, прежде чем Скатасы выследили похитителей и перебили.
Первый Сын Симеон, возглавлявший противников полного перевода, пришёл в ярость. Он объявил, что Перипас никогда не будут в безопасности, пока остаются в человеческих руках. Затем отправился в паломничество к пещере в холмах, где Дарио нашёл священные тексты, и объявил её святым местом. Скатасы убрали гоблинские кости, жрецы очистили пещеру молитвами и святой водой. Целая армия каменщиков, скульпторов, мастеров по металлу и мозаичистов взялась строить над ней величественное святилище. Работа заняла пять лет. Когда всё было готово, Симеон принёс Диски внутрь, помолился Паладайну и запечатал двери золотой печатью.
— Тос цир кунанпур соидинт, онморнлиг фи сите сифас бронинт. Ни бомо ат ифесо гомит э нисит. Сифат.
Пусть покоятся здесь вечно, недоступные всякому, кто пожелает причинить им вред. Ни один живой мужчина и ни одна живая женщина не войдут сюда и не останутся в живых. Да будет так.
Так по воле Симеона, который вскоре свергнет императора, наденет Корону Власти и объявит себя первым Королём-Жрецом Истара, Перипас Мишакас снова покинули человеческие руки. Пещеру Дарио и святилище над ней стали называть Форино Бабасом — Хранилищем Королей-Жрецов. Многие пытались проникнуть внутрь и похитить Диски — и сторонники полного перевода, и обычные грабители. Больше их никто не видел. Не находили даже тел. Место приобрело дурную славу, и люди перестали туда ходить. Дорога к Хранилищу постепенно разрушилась и исчезла. Остался лишь запрет Симеона, который удерживал всех, кто мог бы приблизиться, — даже будущих Королей-Жрецов.
Диски по-прежнему лежали внутри — единственный полный свод слов, обращённых богами к смертным Кринна.
И ждали.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |