Шаг назад (гет)

Гарри почувствовал, как между лопаток сбегает капля пота: он отбил два режущих заклятия и снова перешёл в наступление. Поединок начинался неторопливо — оба противника достаточно уважали мастерство друг друга, чтобы довольствоваться размеренным обменом ударами и парированием выпадов. Однако такой темп неизбежно был лишь временным, и не прошло и пары мгновений, как схватка переросла в разрушительную битву, какой она стала теперь.

Младший охотно обращал себе на пользу ловкость и скорость, обрушивая мощные залпы самых разных заклинаний, чтобы заставить противника пятиться. Старший же вёл бой именно так, как Гарри и ожидал: щедро применял контрзаклятия, щиты и своё безусловно безупречное мастерство трансфигурации, пытаясь подчинить юношу или сбить его с ног.

Зеленоглазому юноше до сих пор удавалось сводить на нет всё, что летело в его сторону, но изобретательность глубоко уважаемого директора искренне восхищала — пару раз Гарри едва не попался на его уловки. Какую бы личную неприязнь он ни питал к Дамблдору прежде, невозможно было отрицать: Альбус Дамблдор оставался необычайно одарённым и могущественным волшебником. Гарри, конечно, уже имел удовольствие наблюдать его поединок с собственным врагом, Волдемортом, и боевой стиль директора, похоже, был точно таким же даже в более молодые годы.

Взмахом палочки Гарри уничтожил сотворённых льва и быка потоком чёрного пламени и выпустил цепочку изнуряющих заклятий, вынудив старика закрыться щитом — ровно как и рассчитывал. Едва директора скрыл пульсирующий купол, юноша исторг из палочки внушительный поток воды, продемонстрировав не менее впечатляющее мастерство трансфигурации.

Дамблдор опустил щит, когда на нём развеялось последнее из заклятий Гарри, готовый встретить следующий выпад. Его глаза потрясённо расширились при виде исполинского водяного фестрала, рвущегося прямо на него с явным намерением поглотить в своём ледяном чреве. Инстинктивно, широким жестом палочки наотмашь, Дамблдор отшвырнул тварь обратно к создателю, попутно превратив зверя во что-то более подобающее самому себе.

Хоть Гарри и не был готов к такому повороту, он среагировал мгновенно и метнул шар молнии в надвигающегося феникса: тот взорвался, обратившись проливным дождём прямо посреди комнаты. Тут же перехватив преимущество, Гарри притянул к себе изрядную часть капель, напитал их магией и швырнул в главного колдуна; на губах юноши заиграла уверенная усмешка, и он начал обратный отсчёт в уме.

Дамблдор, понятия не имея, что несётся на него, выставил мощный щит и сдавленно ахнул, когда вода врезалась в защиту: по всему его существу прокатились дробящие кости ударные волны, а в ушах от оглушительных взрывов болезненно зазвенело. Мгновением позже он с удивлением обнаружил, что лежит на спине: в защитную преграду ударила вторая волна той же магии, и сила с напором всего, что сотворил Гарри, окончательно сбили его с ног. Глубоко вздохнув, Дамблдор забормотал заклинания, направив все силы на укрепление обороны.

И снова его ждало потрясение: над ним возник юноша — оседлав щит верхом, он победно ухмылялся. Директор поспешно влил в защиту ещё немного магии и с облегчением выдохнул, когда та запульсировала, вновь ограждая его от любого удара. Ему требовалось лишь мгновение, чтобы перевести дух, и он верил, что в своём убежище успеет прийти в себя. Дамблдор опешил, когда мальчик лишь с одобрением кивнул на его мощную конструкцию, снова улыбнулся и занёс палочку, словно для колющего удара.

Раздался оглушительный гул, похожий на удар в гонг: пурпурно-чёрная палочка врезалась в щит и словно погрузилась в него. Дамблдор нахмурился — прямо над ним появилась вмятина, и он уставился в кончик палочки. Морщины на его лбу стали глубже, когда он понял, что насквозь дерево не прошло, но брови взметнулись вверх: из палочки начала сочиться чёрная масса, растекаясь по почти непроницаемому куполу и оставляя за собой глубокие трещины.

К этому времени директор уже достаточно восстановил силы и приготовился к неизбежному крушению защиты, готовый перейти в наступление при первой же возможности. Едва показалась первая брешь, он ударил по противнику отбрасывающим заклинанием, и Гарри отлетел прочь, заскользив по всё ещё мокрому полу.

Ничуть не смутившись этой неудачей, Гарри перекатом вскочил на ноги и ринулся к поднявшемуся директору, стремясь покончить с поединком как можно скорее. Дамблдор, однако, больше не желал лишь отбивать чужие удары: прицелившись, он сам перешёл в атаку. И юноша вновь удивил его: проскользнул с разворота между первыми двумя заклинаниями и распался клубами дыма за миг до того, как в него врезалось третье.

Альбус остался в комнате будто бы один; слышался лишь зловещий стук водяных капель со всех сторон. Он крепче сжал палочку, пытаясь ощутить присутствие юноши, и предельно обострил чувства, не уловив ничего. Секундой позже, чем следовало, он почувствовал мягкий прилив чужой магии вокруг: дыхательные пути намертво перекрыло, и он забился, пытаясь вдохнуть сквозь нахлынувшее удушье. С подобным колдовством он прежде не сталкивался, и это не на шутку встревожило его. Он не верил, что Гарри пойдёт на убийство, но чувствовать себя настолько беззащитным было крайне неуютно. Захрипев, Альбус направил палочку на себя и выпустил луч собственной магии — поступок, на который он пошёл бы с крайней неохотой в любых обстоятельствах, но сейчас выбора не оставалось.

Раздался вскрик боли, отозвавшийся эхом его собственного, и душащее наваждение спало, позволив Альбусу снова дышать, пусть воздух и вырывался из груди прерывистыми хрипами. И всё же он был готов продолжать, о чём красноречиво свидетельствовала занятая им защитная стойка.

Он наблюдал, как Гарри, стоя поодаль и баюкая опалённое плечо, отвесил ему уважительный поклон — похоже, боль, причинённая стариком, юношу ничуть не заботила. Напротив, глаза того жутковато вспыхнули, и он с нечеловеческой скоростью рванул вперёд, на бегу метая заклинания.

Всегда сохранявший выдержку, Альбус взмахнул палочкой перед собой, воздвигнув стену белого пламени в надежде помешать мальчику снова сойтись с ним в ближнем бою. Но стоило тому невредимым выпрыгнуть из огня с большим бронзовым щитом, украшенным змеем, как директор потрясённо замер с приоткрытым ртом. С неожиданной для своих лет стремительностью он взметнул палочку вверх, выдрав из пола изрядный пласт между ними и перегородив прямую дорогу, по которой так упорно мчался противник.

Ожидая неминуемого прорыва преграды, он крутанул палочку, как дирижёр вращает свою, и едва слышно зашептал. Вокруг него вырос золотой Щит мага, способный укрыть от чего угодно, кроме непростительных заклятий, до которых, как ожидал Альбус, Гарри не опустится. Но вскоре ему предстояло узнать, что почти неприступную крепость можно сокрушить и другими путями.

Он поморщился, когда комнату сотряс ещё один сокрушительный взрыв, а обломки возведённой стены с громким стуком, но совершенно безвредно отскочили от его магического барьера. Юноша встретил его понимающим и в то же время уважительным кивком, небрежным, лёгким жестом сметая каменные обломки в сторону.

Альбус ответил собственным кивком. Щит, который он избрал, встречался крайне редко. Не то чтобы это было неведомое заклинание — просто сотворить его было дьявольски трудно. Оно требовало не только исключительной мощи мага и выносливости для его поддержания, но и сосредоточенности, недоступной большинству. Мало того, чары чудовищно истощали силы, и удерживать их бесконечно не смог бы никто.

Гарри не удивляло, что Дамблдор способен на такое. Удивляла та видимая лёгкость, с которой директор применил заклинание, особенно без Бузинной палочки. Сам Гарри тоже умел его накладывать, но прибегать к нему без крайней нужды не стал бы. Существовало достаточно других надёжных щитов, а этот возводили лишь тогда, когда не были до конца уверены в способности защитить себя иначе. Гарри не думал, что директором двигало именно это. Он не сомневался: тот выбрал щит исключительно для проверки.

С усмешкой качнув головой, Гарри вскинул бровь, глядя на озадаченного директора. Он нарочито медленно пошёл по кругу вдоль идеально сформированного круга магии, то и дело тыкая и постукивая по ней палочкой из фиолетового дерева.

Убедившись, что слабых мест нет, Гарри полоснул палочкой по ладони, оставив довольно глубокий порез. Дамблдор вопросительно нахмурился. Взмахом палочки юноша поднял в воздух немного крови и перенёс её на мерцающую преграду, заставив старика на этот раз ахнуть — особенно когда принялся выписывать замысловатые фигуры и бормотать на малоизвестном наречии, с которым директор, по всей видимости, был знаком.

Альбусу оставалось лишь смотреть, как кровь растекается по преграде, затягивая золотистый блеск багровой плёнкой. Когда жуткая влага целиком покрыла щит, он приготовился к удару. Раздался глухой рокот, и щит взорвался с силой куда большей, чем ожидал Дамблдор; его отшвырнуло в противоположный конец комнаты, а из лёгких вышибло весь воздух.

Он успел наспех смягчить падение, но ноющее от удара тело всё равно пронзила боль. Хрипло закашлявшись в попытке вдохнуть, Дамблдор уловил движение справа и тут же повернулся, вскинув палочку и приготовившись при необходимости ударить.

Гарри, судя по всему, тоже задело взрывом: он лежал на полу рядом. Почувствовали они друг друга, видимо, одновременно, потому что теперь палочки обоих — со светящимися кончиками — были направлены противнику прямо между глаз, и каждый ошеломлённо смотрел в лицо напротив.

Гарри тепло улыбнулся, убрал палочку в кобуру и, слегка пошатываясь, поднялся на ноги. Дамблдор тоже спрятал свою и с улыбкой позволил юноше помочь себе встать.

— Думаю, можно сойтись на ничьей, — тяжело переводя дух, выдохнул Гарри.

Дамблдор тихо рассмеялся и снова закашлялся.

— Согласен, — прохрипел он. — Должен сказать, мальчик мой, я уже не одно десятилетие не встречал столь упорного сопротивления. Похоже, я совсем растерял форму.

Гарри с усмешкой покачал головой и протянул старику руку; тот без колебаний пожал её, с готовностью принимая этот знак уважения.

— Весьма впечатляющая магия, Гарри. Откуда такая мысль?

— Это был продуманный эксперимент, — ответил юноша, доставая из кармана уменьшенный сундук и возвращая ему прежний размер. — А идею мне, вообще-то, подали вы, — добавил он, откинув крышку и принявшись перебирать свои вещи.

— Я? — нахмурился Дамблдор.

Гарри кивнул, протягивая ему несколько флаконов из своих запасов.

— Ну, точнее, другой вы, — ответил он, смазывая пострадавшее плечо мазью от ожогов и залпом выпивая обезболивающее. — Здесь обезболивающее, восстанавливающее зелье и перечное, — пояснил он, заметив, что директор разглядывает вручённые флаконы.

Дамблдор с благодарностью кивнул, осушил все три и с облегчением выдохнул.

— В детстве вы поместили меня под кровавые защитные чары. Говорили, что это одна из лучших возможных защит. Вот я и рассудил, что то же самое можно как-то применить для нападения, — пожал плечами Гарри.

— Мне такое и в голову не приходило, — задумчиво пробормотал директор, поглаживая бороду. — И, пожалуй, ты вполне наглядно доказал, что это действует.

Гарри качнул головой и негромко хмыкнул.

— В следующий раз не стану стоять столбом и любоваться своей работой.

— Да уж, идея была не из лучших, — от души согласился Дамблдор.

Между ними повисло уютное молчание, пока оба обрабатывали оставшиеся раны: невредимым из схватки выйти не удалось никому.

— Я хочу попросить у тебя прощения, Гарри, — заговорил Дамблдор спустя несколько минут. — Какую бы роль ни сыграл мой двойник во всех бедах, что тебе довелось пережить, мне искренне жаль.

Гарри отмахнулся.

— Я не могу винить в этом вас, сэр. Как бы мне ни хотелось этого, когда я только прибыл сюда, это нечестно. Я дал шанс другим людям, причинившим мне боль, и вы заслуживаете того же. Мне не по душе многое из того, что вы совершили, но я перешагнул через это, всё в прошлом. Просто винить вас в некоторых вещах было куда проще, никогда на самом деле не побывав на вашем месте.

— Благодарю тебя за великодушие, Гарри, — ответил Дамблдор с легким поклоном.

— К тому же всё былое уже не имеет значения. Сейчас главное — сделать так, чтобы это не повторилось, а значит, нужно покончить с Томом.

Директор с пониманием кивнул, находя отраду в наступившем молчании. На этот раз тишину нарушил Гарри.

— Что бы вы сделали на моём месте, сэр?

Дамблдор нахмурился, почесывая подбородок.

— На этот вопрос очень нелегко ответить. Судя по тому, что я видел в твоих воспоминаниях, я понимаю, почему ты избрал именно эту дорогу. Полагаю, мы просто два очень разных человека с совершенно разным жизненным опытом. В конце концов, твою жизнь превратил в сплошное мучение именно он, и почти всё пережитое тобой зло — на его совести, в его поступках по отношению к тебе. Не сочти за бессердечие, но моя участь не была столь тяжела, чтобы я мог сравнивать свою жизнь с твоей. Я познал и утраты, и душевную боль, но ничто из этого не сравнится с тем, через что прошёл ты, мальчик мой, — сочувственно признал он. — И всё же я понимаю твоё желание и эту внутреннюю необходимость. И не могу категорически утверждать, что на твоём месте, пережив то же самое, не захотел бы ровно того же.

Гарри молча кивнул, немного удивлённый таким признанием.

— А на ваш взгляд, что мне делать дальше?

Дамблдор задумчиво кивнул, обдумывая ответ.

— Зная Тома, могу сказать: он не станет искать встречи с тобой, пока не будет готов, — протянул он. — Таким же он был и в школьные годы, — со вздохом добавил директор.

— Что вы имеете в виду? — спросил Гарри; в нём проснулось любопытство.

— Первые годы в Хогвартсе дались Тому тяжело. Впрочем, сироте-полукровке на Слизерине иначе и быть не могло. Я решил не спускать с него глаз с самой первой встречи: уж слишком тревожные наклонности он проявлял, — пояснил Дамблдор.

— Тревожные?

— Именно. Было очевидно, что он уже встал на путь, который сделал его тем, кто он есть сейчас. Ему доставляло удовольствие причинять другим боль, и он не гнушался ничем, если считал это необходимым для достижения желаемого.

Гарри покачал головой: мысль о том, что Волдеморт когда-то был ребёнком, прежде просто не укладывалась у него в голове.

— Впрочем, я отвлёкся, — снова заговорил Дамблдор. — Первые годы здесь были для мальчика безотрадными. Он то и дело становился мишенью для тех, кто мнил себя выше из-за чистоты крови и его незнания наших порядков. Однако всё переменилось, когда он вернулся в замок на четвёртый год обучения.

— Что произошло?

— Том изменился. По какой-то причине он перестал робеть в стычках, и все обратили внимание на его силу. В учёбе он проявлял исключительную одарённость, но окружающих поразили именно его физические способности. Полагаю, примерно тогда он и узнал о своём истинном происхождении — и уж точно обратил его себе на пользу.

— Он стал задирой? — нахмурился Гарри.

Дамблдор решительно покачал головой.

— Нет, мальчик мой. Том был кем угодно, но только не школьным задирой в этих стенах. Скорее уж, на него смотрели снизу вверх: одно его присутствие внушало уважение. Впрочем, стычки с его участием не прекратились, вот только невредимым из них выходил уже сам Том, — устало пояснил он.

— Он мстил, — понимающе произнёс Гарри.

— Именно так, — подтвердил Дамблдор. — Все до единого, кто хоть раз обидел его в прошлом, вскоре столкнулись с его гневом, но лишь тогда, когда он уверился, что победа останется за ним.

Гарри со вздохом запустил руку в волосы.

— Всё так, как я и думал, — пробормотал он. — Значит, я был прав: его придётся вынудить к прямому столкновению.

— И какие варианты ты обдумывал?

Гарри глубоко выдохнул и встретил вопросительный взгляд собеседника.

— Я думал, для начала неплохо бы вывести из игры его ключевых сторонников.

Дамблдор кивнул и задумчиво погладил бороду.

— Это может сработать, — пробормотал он скорее себе под нос. — Но Том ни к кому из них не привязан, и я не думаю, что этого будет достаточно.

— Ну а вы что бы сделали? — с легким раздражением отозвался Гарри.

— Полагаю, здесь мог бы помочь более официальный подход. Твой взгляд на вещи уникален, а знания бесценны — было бы расточительством ими не воспользоваться. Приходит ли тебе на ум что-то, способное привлечь внимание министра и вынудить её действовать?

Гарри, нахмурившись, кивнул.

— Можно использовать Тёмную метку. Скажем, найти способ добиться, чтобы её объявили вне закона, — предложил он.

— Каким образом?

— Ну, в моё время в конце первой войны почти вся верхушка Пожирателей смерти ушла от правосудия, утверждая, будто всё это время находилась под действием проклятия Империус. Но метку нельзя получить против воли. Чтобы её заслужить, нужно совершить нечто поистине чудовищное.

— Пожалуй, ты нащупал верную мысль, Гарри, — похвалил директор. — Единственная загвоздка в том, что широкой публике о ней знать не положено.

— Тогда привлечём Грюма и устроим встречу с Бэгнолд. Она у меня в долгу за тот фарс с турниром.

Дамблдор тихо рассмеялся.

— Ты никогда не задумывался о карьере политика, мальчик мой?

Гарри скривился от одной этой мысли.

— Нет уж, спасибо, — ответил он с явным отвращением в голосе.

— А ведь я искренне верю, что тебя ждал бы немалый успех, — совершенно серьезно заметил старик.

Гарри лишь покачал головой. Связываться с политикой ему не хотелось ни в каком виде.

— Могу я поинтересоваться, как твои друзья справляются теперь, когда знают, кто ты на самом деле?

— Кажется, понемногу свыкаются, — неуверенно отозвался Гарри. — Почти всё как прежде, но вот с Лили — совсем иначе.

С тех пор как они посмотрели воспоминания в омуте памяти, прошло чуть больше двух недель, и в целом мало что изменилось. Фрэнк и Элис отнеслись к его положению с гораздо большим пониманием, как и Сириус, Римус, Марлин и Питер. Сильнее всего случившееся, что неудивительно, задело двоих — Джеймса и Лили.

Первый, казалось, вознамерился поминутно знать, где Гарри находится: прямо выспрашивал, куда тот идёт и чем занят. Гарри отчасти его понимал, но подобные расспросы уже начинали действовать на нервы. Другой Поттер, похоже, это уловил и перестал быть столь назойливым.

С Лили, впрочем, всё обстояло совершенно иначе.

Гарри ожидал от рыжеволосой расспросов — да и без серьёзных разговоров обойтись было нельзя. Однако к такому их количеству он оказался не готов. Он чувствовал вину за то, что с самого начала не был с ней настолько откровенен, насколько мог бы, но эти беседы обычно лишь расстраивали её ещё сильнее и порождали новые разговоры в том же духе.

Он понимал, что это временно, и был готов терпеть столько, сколько потребуется. Ему просто хотелось, чтобы девушка перестала винить себя за то, на что никак не могла повлиять.

— Потребуется время, — вмешался Дамблдор. — К такому непросто привыкнуть.

— Знаю, — простонал Гарри.

— А что мисс Блэк? — поинтересовался директор. — Не хочу лезть не в своё дело, я лишь беспокоюсь о ней как об ученице.

— Ей лучше, но предстоит ещё через многое пройти. Сегодня вечером я начну помогать ей с окклюменцией.

Услышав эту новость, Дамблдор искренне улыбнулся.

— Она молодец, — заметил он. — Не стану больше тебя задерживать, но вскоре дам знать, когда Аластор сможет встретиться.

Гарри уменьшил свой сундук, убрал его в карман и благодарно кивнул.

— В то же время на следующей неделе? — с усмешкой спросил он.

Дамблдор слегка склонил голову, улыбка тронула его губы.

— Непременно, мальчик мой. Но, быть может, в следующий раз обойдёмся без дуэли?

Гарри рассмеялся.

— Если мне не изменяет память, это была ваша идея, — заметил он.

— О чём я нисколько не жалею, но, если ты не против, повторять подобное слишком часто не планирую. В конце концов, я уже старик.

Гарри усмехнулся, но согласно кивнул.

— До следующего раза, Гарри.

— Буду ждать, сэр.

* * *

Гарри принял душ, ещё раз обработал раны и только потом отправился в дом Поллукса и Друэллы Блэк. Поллукс почему-то сам настоял на том, чтобы привязать парня к защитным чарам поместья — так тот мог приходить и уходить когда вздумается, навещая его среднюю дочь, и Гарри был за это благодарен. Вражды между ними больше не было, но Поллукс явно держался настороже, и по его обращению с Гарри это сквозило во всём. Он проявлял уважение — такое, какое питают к тому, кто однажды взял верх. И всё же после их первой встречи остался осадок. Гарри так до конца и не простил его поступка, а Поллукс был слишком горд, и Гарри эту гордость уязвил.

О Друэлле такого сказать было нельзя. Обычно строгая, она встречала его с теплотой и всякий раз улыбалась, стоило ему переступить порог: предлагала угощение и участливо расспрашивала о делах. Гарри и сам проникся к ней симпатией. Её общество и неподдельная забота о дочери приятно выделяли её на фоне остальных Блэков.

Когда он вошёл, супруги сидели за полированным кухонным столом и пили чай. Поллукс, как всегда, ограничился кивком и вновь уткнулся в «Вечерний пророк».

— Хочешь чаю, Гарри? — предложила Друэлла.

Гарри покачал головой.

— Спасибо, миссис Блэк, не стоит, я только что выпил зелья, нужно подождать, пока подействуют, — объяснил он.

— Ты ведь не заболел? — обеспокоенно спросила она.

Гарри усмехнулся.

— Нет, ничего такого, — заверил он её. — На тренировке получил пару травм.

Он чуть сдвинул ворот, показав обожжённое плечо, густо смазанное оранжевой мазью от ожогов.

Друэлла сочувственно поморщилась, а Поллукс неожиданно для себя хохотнул.

— Наконец-то и тебе досталось, — констатировал он.

В его голосе сквозила лёгкая усмешка, но без всякой злобы, хотя жена и смерила его недовольным взглядом.

Гарри тоже не сдержал смешка, приняв подколку так, как она и задумывалась, и взъерошил волосы.

— Да уж, Дамблдор бывает весьма безжалостен, когда захочет, — с невозмутимым видом отозвался он.

— Ты теперь и с Дамблдором не в ладах? — слегка нахмурился Поллукс.

— Нет, он сам предложил помощь, — пожал плечами Гарри. — При всех своих странностях он великолепный волшебник.

Поллукс нехотя кивнул и умолк.

— Как она сегодня? — спросил Гарри.

Друэлла вздохнула, и взгляд её затуманился грустью.

— Не находит себе места. Не выходит из комнаты и всё время просит палочку.

Гарри понимающе кивнул.

— Вряд ли она теперь на кого-то нападёт, так что, наверное, стоит её отдать.

Друэлла взглянула на Поллукса, и тот согласно кивнул:

— Нельзя вечно прятать от неё палочку. Ей нужно возвращаться к нормальной жизни, Дру.

С тех пор как дочь вернулась домой, Друэлла никак не соглашалась отдать ей палочку. Её можно было понять: Беллатриса вела себя слишком непредсказуемо. Но теперь причин отказывать вроде бы не осталось. До полного выздоровления было ещё далеко, однако даже целители разума из больницы Святого Мунго признали: повторение столь тяжёлого приступа маловероятно.

Друэлла заколебалась, когда Гарри протянул руку, прося отдать палочку ему. Лишь мгновение поколебавшись, она передала её; парень благодарно улыбнулся и убрал палочку в кобуру.

— Спасибо, — негромко сказал он.

Друэлла слабо улыбнулась ему, а Поллукс сдержанно кивнул в ответ.

— Пойду проведаю её, — сказал Гарри, выходя из кухни, и направился туда, где провёл большую часть последних двух недель.

Как обычно, он негромко постучал в массивную дубовую дверь и стал ждать разрешения войти. Почти сразу за дверью послышались шаги, и мгновение спустя перед ним предстала нахмуренная Беллатриса Блэк. Впрочем, стоило ей увидеть Гарри, как лицо её озарилось, и лишь на самом дне глаз осталась лёгкая тень тревоги.

— Я думала, ты сегодня не придёшь. Уже позже, чем обычно.

Гарри прижал девушку к себе и искренне шепнул ей на ухо извинение. Он не следил за временем, но пришёл сразу, как только освободился от директора.

— Я задержался у Дамблдора, — объяснил он. — Надо было предупредить.

Девушка лишь отмахнулась, присела на кровать и подождала, пока он сядет рядом.

— Не нужно извиняться, я просто волнуюсь за тебя, — ответила она и нервно прикусила губу.

И волновалась искренне — Гарри прекрасно это понимал.

Всякий раз, когда он уходил, её одолевали страхи и мысли о том, что он просто не вернётся: вдруг она проснётся, и всё окажется лишь жестоким сном, или он снова попадёт в беду и его опять у неё отнимут.

Он взял её за руку и ободряюще сжал пальцы, хотя не находил слов, чтобы по-настоящему развеять её тревогу. Гарри не мог обещать, что с ним ничего не случится, а лгать не хотел: если ложь вскроется, это окончательно разобьёт её.

— Прости, Белла, — тихо сказал он.

Она покачала головой и слабо ему улыбнулась.

— Тебе не за что извиняться передо мной, Гарри, — ответила она, и глаза её блеснули слезами.

— Есть за что, если я делаю тебе больно и чувствую, что виноват, — возразил он.

Беллатриса высвободила руку и резко поднялась на ноги.

— Нет, не должен, — с раздражением бросила она. — Ты мне ничего не должен!

Гарри озадаченно нахмурился, не понимая такой вспышки.

Беллатриса вздохнула, снова села рядом и взяла его за руку.

— Я сломлена, Гарри, — выдавила она сдавленным голосом. — Я уже не та, что прежде, и вряд ли когда-нибудь стану прежней. Ты мне ничем не обязан, ты не должен здесь сидеть.

Гарри хмурился, и сердце у него сжалось от мысли, что он снова потеряет её, как однажды уже потерял.

— Нет, дай мне договорить, — не дала она ему вставить слова. — Ты вернулся, чтобы покончить с ним, и ты сделаешь это, чего бы оно ни стоило. А я… я просто не смогу потерять тебя снова. Не так.

Она судорожно сглотнула и продолжила дрожащим голосом:

— Сейчас я только мешаю тебе и отвлекаю. Меня уже не починить, прежней мне не стать — слишком многое произошло. И когда ты со всем покончишь, рядом с тобой должен быть кто-то цельный, кто-то не сломленный… и ты заслуживаешь чего-то цельного, — закончила она с горечью.

От её слов в груди у Гарри всколыхнулись злость и боль, но он подавил их, глубоко и тяжело вздохнув. Он понимал её чувства — сам проходил через такое в самые тёмные времена, когда его заставляли чувствовать себя ничтожеством и когда он был совершенно беспомощен.

— Прежде чем ты продолжишь, я должен кое-что тебе показать и кое-что сказать. Пожалуйста, просто выслушай меня.

Беллатриса пристально всматривалась в его лицо с минуту, затем кивнула.

— Надень что-нибудь тёплое, на улице холодно, — посоветовал он; голос его сделался глухим и отрешённым.

— Я не могу… не без палочки, — робко отозвалась она, бросив взгляд в окно на почерневшее небо.

Гарри слабо улыбнулся, достал её палочку и протянул ей.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, Белла, — твёрдо пообещал он.

Девушка кивнула, вышла из комнаты и через пару мгновений вернулась, уже застёгивая пуговицы плотной чёрной куртки.

— Я готова.

Гарри кивнул и предложил ей руку, и они беззвучно исчезли. Куда именно они отправляются, он так и не объяснил.

Они появились позади большой каменной церкви, по виду — магловской. Вокруг стояла тишина, и даже шум проезжающих машин не нарушал покоя этого места. По знаку Гарри они вышли за церковную ограду и ступили на вытоптанную тропинку, выводившую к мощёной дороге.

— Где мы? — прошептала Беллатриса, невольно понизив голос под стать царившему вокруг безмолвию.

— Это Годрикова впадина, — ответил парень; он казался бледнее обычного. — Здесь, насколько мне известно, я родился.

Беллатриса промолчала. Гарри не привёл бы её сюда без причины. Ещё минут пять они шли в полной тишине, и она просто позволила вести себя к тому, что он хотел ей показать.

— Вот он, — сказал Гарри, указав на небольшой коттедж.

— Дом, в котором ты родился?

Гарри безмолвно кивнул: в памяти снова ожил кошмар той хэллоуинской ночи, застыв в его взгляде застарелой мукой и тенью страха.

— Гарри? — мягко позвала Беллатриса; у неё сжалось сердце при виде этого чуждого ему выражения.

Он тряхнул головой, отгоняя мысли, и печально улыбнулся:

— Здесь всё и началось.

— Хэллоуин тысяча девятьсот восемьдесят первого, — поняла Беллатриса и еле слышно пробормотала: — Ночь, когда погибли твои родители.

Гарри медленно кивнул и запустил руку в волосы.

— Закрой глаза. Пожалуйста, — мягко попросил он.

Беллатриса вопросительно взглянула на него, но послушалась.

— Ты ведь немало знаешь о Джеймсе и Лили. Я хочу, чтобы ты представила, как бы они меня воспитали, если бы той ночи не случилось и они оба остались живы. Пожалуйста, представь по-настоящему. И подумай, каким человеком я бы тогда стал.

Беллатриса прикусила губу, размышляя о том, какого мальчика вырастили бы Джеймс и Лили, и с усмешкой покачала головой. Сорванец наверняка имел бы редкий талант докучать всем вокруг на каждом шагу, но был бы несомненно одарённым. И Джеймс, и Лили были исключительными людьми, и их ребёнок оказался бы им под стать — а то и превзошёл бы их.

— Открой глаза и скажи мне, похож ли тот, кто стоит перед тобой, на то, что ты представила.

Беллатриса открыла глаза и сглотнула подступивший к горлу ком. Юноша, стоявший перед ней, не имел ничего общего с тем, что она себе вообразила. Он был ожесточённым, закалённым — ни тени того выдуманного образа, но в то же время кем-то неизмеримо большим. В нём сквозили холодность и отстранённость. Совсем мало душевного тепла, какого ждёшь от сына таких родителей. Ведь Джеймс Поттер и Лили Эванс были людьми тёплыми, пылкими, и ни в чём не походили на юношу, на которого она сейчас смотрела.

Она снова закрыла глаза, когда их взгляды встретились: в его глазах отразилось нечто слишком знакомое — то самое выражение, которое она видела в зеркале с той ночи, как вернулась домой.

— Я хочу показать тебе ещё одно место, — мягко попросил Гарри, предлагая ей руку, чтобы завершить их путь.

Беллатриса кивнула, пытаясь прогнать холод, что, казалось, успел поселиться у неё внутри за эти считаные мгновения.

Они вновь исчезли без лишнего шума и появились в магловском парке. Гарри тут же снова взял на себя роль проводника и повёл её к цели.

Возвращаться сюда было странно. Он ни при каких обстоятельствах не рассчитывал оказаться здесь снова, а теперь, очутившись на этой улице, понимал: избегать этого места было единственно верным решением.

На короткое мгновение ему показалось, будто ему снова девять лет и он плетётся домой после очередной «охоты на Гарри» — чтобы своими ногами шагнуть в собственное персональное чистилище.

Он вздрогнул от нахлынувших воспоминаний, со злостью думая о том, что такое вообще когда-то допустили, и злясь ещё сильнее на то, что это всё ещё не отпускало его.

Беллатриса заметила это, но расспрашивать не стала. Гарри заговорит сам, когда будет готов, а ей не хотелось лезть в душу и ворошить то, что явно оставило в нём неизгладимый след.

Она огляделась по сторонам: любопытство взяло верх. С магловским миром она почти не сталкивалась, и увиденное искренне её завораживало. Дома, палисадники — почти всё на каждой улице было совершенно одинаковым, вплоть до аккуратно подстриженной травы перед домами.

Такое зрелище вызывало у неё недоумение. Волшебники гордились своими различиями, а у этих людей, казалось, существовали странные общественные устои относительно того, как положено жить.

Она покачала головой, когда Гарри остановился возле дома, непостижимым образом в точности повторявшего остальные, — разве что на белой входной двери красовалась цифра 4.

— Той же ночью на Хэллоуин меня принесли сюда, в дом тёти. Оставили на пороге в корзинке с запиской, где объяснялось почему, — сам заговорил Гарри, не дожидаясь расспросов.

Беллатриса осмелилась взглянуть на него и снова увидела в его глазах то же самое затравленное выражение, отчего её невольно пробрала дрожь.

— Я прожил здесь до одиннадцати лет. Ничего не знал о родителях, не знал о магии, и меня наказывали за то, что я ненормальный, — выплюнул он.

Он шагнул вперёд, достал палочку, взмахнул ею и что-то негромко пробормотал. Единственным знаком того, что он сотворил заклинание, стал мягкий голубоватый отблеск, окутавший дом. Гарри взмахнул палочкой ещё раз, и дверь с щелчком отворилась.

— Гарри, это же чужой дом, — зашипела Беллатриса.

Мальчик пожал плечами и вошёл внутрь, оставив девушку у входной двери; помедлив мгновение, она последовала за ним. Она нашла его в прихожей в паре шагов от входа: он неотрывно смотрел на маленькую дверцу под лестницей, ведущей на верхний этаж.

— Почти десять лет я прожил там, — усмехнулся он, кивнув на неё.

Беллатриса нахмурилась, протянула руку и открыла дверцу; её глаза в ужасе расширились, когда взгляду открылась тесная каморка.

— Десять лет? — слабо переспросила она.

Гарри, конечно, упоминал чулан, но такого она никак не ожидала. Даже домовым эльфам полагались условия получше.

Гарри кивнул.

— Когда я не убирал, не готовил и не отбывал наказание, меня запирали здесь, — ответил он с отвращением. — Нам нужно уходить, пока я не спалил тут всё дотла.

Беллатриса кивнула. Гарри снял наложенные им чары заглушения и отталкивания маглов, взял её за руку и перенёс прочь с Тисовой улицы — на этот раз прямо в спальню Беллатрисы.

— Что ты из этого поняла? — спросил Гарри, присаживаясь на её кровать.

Беллатриса покачала головой и тихо хмыкнула.

— Что жизнь у тебя была совершенно конченая, — не задумываясь, ответила она.

Гарри мрачно хмыкнул и улыбнулся её непониманию.

— Это правда, — признал он. — Но я показывал не ради этого.

— Зачем тогда ты мне всё показал?

— Вспомни, о чём ты думала в Годриковой впадине. Каким ты представляла себе сына Джеймса и Лили.

Беллатриса промолчала: ведь именно это она себе и представляла.

— Это совсем не я, верно?

Беллатриса тяжело сглотнула.

— Нет, — с грустью согласилась она. — Совсем не ты, Гарри.

Гарри вздохнул, притянул её к себе и успокаивающе обнял за плечи.

— Правда в том, Белла, что я был сломлен ещё до того, как у меня появился шанс стать тем, кем я должен был быть. А с годами я ломался только сильнее. Я вытерпел жизнь с родственниками, а потом узнал, что знаменит в магическом мире, где полоумный Тёмный Лорд одержим мыслью уничтожить меня до основания.

Он перевёл дыхание, прежде чем продолжить:

— Каждый год в школе со мной что-то происходило и ломало меня дальше. Я терял друзей по чьей-то прихоти: одного убили прямо на моих глазах, когда мне было четырнадцать, а в пятнадцать я смотрел, как та же участь постигла моего крёстного — и всё лишь потому, что он хотел защитить меня.

Он помолчал минуту, собираясь с силами, затем коснулся ладонью её щеки и пристально посмотрел ей в глаза.

— Прости меня, Белла.

Он поднял руку, не давая ей перебить.

— За то, что ничего не объяснил о том, что собираюсь сделать, и заставил тебя пережить то же самое, через что прошёл сам. Я любил Сириуса из своего времени больше всех на свете, и когда он погиб, то забрал с собой последние остатки моей невинности и сострадания. А я своим поступком поставил тебя в то же самое положение, в каком был тогда сам.

Девушка растерянно нахмурилась, но ответить не успела.

— У меня очень циничный взгляд на любовь: я ведь толком и не помню, чтобы когда-то знал её, пока не попал сюда. Она была для меня чем-то чуждым и в чём-то остаётся до сих пор. Я люблю всех своих здешних друзей, по-особенному люблю Джеймса и Лили. Но с тобой всё совершенно иначе.

— Как именно? — шепнула она.

— Потому что их всех я уже терял — и выжил. Я не был счастлив, я безумно тосковал по ним, но я выжил и стал от этого гораздо сильнее. Хотя и совсем не тем человеком, каким когда-либо хотел стать, — добавил он себе под нос.

Беллатриса вопросительно посмотрела на него, и Гарри тяжело вздохнул.

— Я никогда не стремился стать тем, кто я есть, но стал им по необходимости. Я не смогу смотреть, как ещё один дорогой мне человек умирает из-за меня, во мне просто нет сил пережить такое снова. Я был эгоистом, теперь я это понимаю. Не мне запрещать кому-то сражаться, если человек сам сделал выбор, а я держал всех в стороне, насколько мог, исключительно из собственного эгоизма. Я и подумать не мог, что мне придётся переживать из-за тех, кто готов сражаться — не говоря уже о том, чтобы умереть, — рядом со мной ради всего этого. Но я ошибался. Сейчас в моей жизни как никогда много таких людей.

— Да, много, — тихо согласилась Беллатриса.

— И вот за это я прошу прощения, — вздохнул Гарри. — Не за то, что я сделал, а за то, почему я так поступил.

Девушка немного помолчала, осмысливая услышанное, и мягко ему улыбнулась.

— Я всё понимаю и прощаю тебя, Гарри, — искренне произнесла она.

Он с благодарностью кивнул.

— Почему ты захотела быть со мной? — спросил он.

— Потому что я полюбила тебя, Гарри. Всего тебя, без остатка, — с уверенностью ответила она.

— Даже такого сломанного?

Беллатриса нахмурилась: Гарри поднялся и взял с её прикроватного столика фарфоровую вазу. Несколько лет назад её подарил дедушка, когда они с бабушкой ездили на континент, и Беллатриса ею очень дорожила.

— Джеминио, — пробормотал Гарри, создав точную копию вещицы, и вернул оригинал на место.

Он бросил копию на пол, разбив её на несколько черепков, отчего Беллатриса вопросительно вскинула бровь. Взмах палочки — и осколки срослись воедино, но на местах стыков протянулись трещины.

— Я не понимаю, — произнесла Беллатриса.

Гарри кивнул, поднял вазу с пола и держал её перед собой.

— До того как я её уронил, она была точь-в-точь как твоя, — заметил он, указывая на заметные трещины. — И пусть я собрал её заново, она всё равно повреждена. Даже сломана. И что бы я с ней ни делал, прежней ей уже никогда не быть.

— Допустим, — неуверенно отозвалась Беллатриса.

Она понимала его слова, но так и не уловила, к чему он клонит.

Он вздохнул и продолжил:

— Это я, — пробормотал он, кивнув на склеенную вещицу. — С тех пор как я попал сюда, всё то, чего меня лишили, заполнило трещины, но под этим слоем они никуда не делись и останутся навсегда. То, что со мной случилось, покалечило меня точно так же, как падение эту вазу. И пусть меня собрали обратно, трещины всё равно на месте.

Беллатриса понимающе кивнула, поднялась и крепко его обняла.

— Но я не вижу этих трещин, Гарри. Я люблю тебя — несмотря на всё то, через что тебе пришлось пройти, хоть нам обоим и хотелось бы, чтобы этого не было.

Гарри улыбнулся и мягко отстранил её.

— Я тоже их не вижу, — тихо сказал он. — Я не силён в таких вещах, но знаю одно: я люблю тебя сильнее, чем когда-либо мог представить. И пусть ты считаешь себя сломленной, я этого не вижу. Для меня ты всё та же девушка, в которую я влюбился, что бы тебе ни пришлось пережить.

Беллатриса позволила одинокой слезе скатиться по щеке и прижалась головой к его груди. В такие моменты, когда он говорил от всего сердца, всё пережитое ею казалось ненапрасным.

— Я не идеален и никогда не стану делать вид, что это так. Я сломлен, может быть, мы оба в чём-то сломлены. Но я лучше буду сломлен вместе с тобой, чем потеряю тебя. Снова я этого не вынесу, Белла, — прошептал он.

Беллатриса кивнула.

— Но что будет, когда ты снова пойдёшь против этого чудовища? И что будет, когда всё закончится?

Гарри вздохнул и тяжело сглотнул.

— Ты будешь рядом со мной — ровно так, как потребовал бы я сам, окажись на твоём месте. Не могу обещать, что не совершу какого-нибудь безрассудства, если это спасёт тебе жизнь, но ты заслуживаешь шанса, которого не было у меня. Быть рядом с теми, кто тебе дорог, когда ты нужнее всего.

— Только этого я и хочу, — прошептала она в ответ. — Что бы ни случилось, мы встретим это вместе, как и должно быть.

Эта мысль ему не нравилась, но он кивнул в знак согласия. Если эти люди действительно дорожили им так же, как он ими, они имели полное право сами решать, сражаться им или нет. Как бы ни претила ему эта правда, не ему было отнимать у них свободу выбора.

— Как твои успехи с окклюменцией? — спросил он, желая перевести разговор на другое и не думать о том, что грядёт.

— Я пока не могу, — со страхом призналась Беллатриса. — Боюсь возвращаться туда одна.

— Тогда я пойду с тобой. Раз уж мы решили встречать всё вместе, позволь мне помочь тебе и с этим, — с усмешкой настоял он.

Она прищурилась и шутливо шлёпнула его по плечу.

— Сама напросилась, — проворчала она, вызвав у парня смешок. — Спасибо, Гарри. Я правда очень это ценю.

— Я знаю. И просто чтобы ты знала: я здесь не из чувства долга и не потому, что так правильно. Я здесь потому, что больше нигде на свете быть не хочу. Просто быть рядом с тобой — от этого уже становится намного легче.

— И у меня так же. И мне всё равно страшно, что однажды ты не вернёшься.

— Значит, мне и доказывать тебе обратное, — просто ответил Гарри и нежно поцеловал её в губы.

Стук в дверь нарушил их уединение.

— Гарри, Беллатриса, спуститесь в столовую через пять минут, будьте добры, — раздался за дверью голос Арктуруса.

— Входи, дедушка, — вздохнула Беллатриса.

— Покорнейше благодарю, но нет. Знаю я нынешнюю молодёжь и не горю желанием застать внучку в столь щекотливом положении, — невозмутимо отозвался старик.

— Дедушка! — возмутилась Беллатриса столь скандальному намёку.

Ответом ей стал лишь лукавый смешок: старик уже удалялся по коридору в сторону лестницы.

— Поверить не могу, что он мог такое подумать! — в крайнем смущении воскликнула Беллатриса.

— Полагаю, твоя сестра с Тедом основательно подпортили его мнение о нашем поколении, — сухо заметил Гарри.

Беллатриса фыркнула и поднялась на ноги.

— Пойдём сейчас же. Не хочу, чтобы он хоть на секунду решил, будто его подозрения имеют под собой почву.

— Пусть думает что хочет, — предложил Гарри, притянул девушку вплотную к себе и снова поцеловал, отчего она непривычно взвизгнула.

— Гарри, — с укоризной выдохнула она, но поцелуй всё же приняла, довольно улыбнувшись.

Вскоре они всё же выпустили друг друга из объятий и, как было велено, отправились в столовую на внезапное собрание.

— А-а, как любезно с вашей стороны наконец-то к нам присоединиться, — с ухмылкой встретил их Арктурус.

Беллатриса не удостоила его ответом, опустилась на своё место и улыбнулась матери.

— У дедушки новости, — сообщила молодым людям Друэлла, которая и сама явно ждала, когда глава семьи объяснит причину своего визита.

— В канун Рождества Андромеда и её жених женятся, — без предисловий объявил Арктурус. — Знаю, что никто из вас двоих не в восторге от её выбора, но она хотела бы видеть вас там, — добавил он, обращаясь к старшим.

Друэлла посмотрела на мужа почти с мольбой. Тот крепко стиснул челюсти и покачал головой, но, поймав взгляд жены, обречённо вздохнул.

— Я не в восторге, но не могу лишить тебя возможности увидеть, как выходит замуж наша старшая. Да и она мне вовек не простит, если я пропущу свадьбу, — с горечью закончил он.

— Я тоже не в восторге от её выбора, Поллукс, — заверил сына Арктурус. — Но это её выбор. Точно так же, как твоим выбором было жениться вот на этой замечательной даме.

Поллукс покачал головой и против воли улыбнулся, взяв жену за руку.

— Мы придём, — уступил он.

Арктурус искренне улыбнулся сыну и сжал его плечо.

— А ты и впрямь человек куда лучший, чем я о тебе думаю, мальчик мой, — пробормотал он. — Спасибо. Для девочки и твоей матери это очень много значит.

Поллукс с благодарностью кивнул, а его отец застегнул мантию, готовясь уходить.

— Вы двое тоже будете? — спросил он молодых людей.

— Разумеется, — ответил Гарри.

— Хорошо.

— Вы будете свободны на следующей неделе? — спросил Гарри у старшего Блэка.

— Уверен, что смогу выкроить время, — ответил Арктурус, почесав подбородок.

— Я свяжусь с вами. Намечается встреча, на которой мне стоит присутствовать. Как и всем остальным семьям.

Арктурус нахмурился, но с пониманием кивнул.

— Я извещу их, как только получу от тебя весть.

— Всё пройдёт в Хогвартсе, и Дамблдор тоже будет там, — добавил Гарри.

При упоминании директора левый глаз старика едва заметно дёрнулся, но он ничего о нём не сказал и, уважительно кивнув парню, удалился.

— Если бы кто-нибудь другой попросил отца прийти на встречу с Дамблдором, он бы проклял его до седьмого колена, — задумчиво произнёс вслух Поллукс, пока Арктурус исчезал через каминную сеть.

— Можете тоже прийти, если хотите, мистер Блэк, — предложил Гарри.

В ответ тот лишь поморщился и с отвращением покачал головой.

— Он куда больше похож на Арктуруса, чем я думал, — съязвил парень, заставив обеих женщин рассмеяться за его счёт.

— Что за встречу вы устраиваете? — спросила Беллатриса, и в её голосе явственно прозвучала тревога.

— Встреча чисто политическая, беспокоиться не о чем, — пообещал он. — Мы всего лишь обсудим, как разобраться с его сторонниками законным путём.

— Я хочу быть там, — немедленно настояла она.

— Разумеется, — согласился он. — Но до тех пор у нас есть время позаниматься твоей окклюменцией.

Беллатриса вздохнула и кивнула.

— Полагаю, лучшего момента всё равно не найти, — пробормотала она, но заметно оживилась, когда Гарри взял её за руку и повёл из комнаты.

— Хороший он мальчик, — с теплотой сказала Друэлла.

— Не самый плохой, — согласился Поллукс, обняв жену за плечи. — Может, стоит договориться о встрече с Андромедой и лично познакомиться с парнем, за которого она выходит? — предложил он.

Друэлла подозрительно прищурилась, но Поллукс едва заметно покачал головой.

— Ничего дурного, — пообещал он. — Но глядя на то, что случилось с этими двумя, на многое начинаешь смотреть иначе, — продолжил он, указав на потолок над головой. — Не хочу оставлять никаких недомолвок, если вдруг с кем-то из нас что-нибудь случится.

Друэлла тепло улыбнулась и поцеловала его в щёку.

— Вот за такого мужчину я и выходила замуж, — счастливо прошептала она.

* * *

Спустя четыре дня после дуэли с директором Гарри получил от него весть: встреча назначена на этот самый вечер. Это известие принесло ему облегчение. Все эти дни по вечерам он без устали занимался с Беллатрисой окклюменцией, и девушке явно требовалась передышка. Их первое погружение в её сознание ожидаемо далось тяжело обоим, а для самой девушки обернулось невероятно суровым испытанием. И всё же Гарри очень гордился тем, как стойко она держалась — особенно учитывая, как глубоко в кроличью нору она провалилась. В её разуме царил сущий хаос, и на то, чтобы упорядочить всё и вернуть к прежнему состоянию, уйдёт немало времени.

Их успехи отнюдь не были скромными. Хотя многое из того, с чем Беллатрисе пришлось смириться, иначе как мучительным назвать было нельзя, благодаря помощи юноши и его поддержке она справлялась на удивление хорошо. Впереди, конечно, оставалось ещё много работы, но Гарри был уверен, что они доведут начатое до конца.

Узнав, что встреча подтверждена, Гарри отправил Патронуса Арктурусу, чтобы известить его, и ещё одного — директору, подтвердив, что непременно будет: в конце концов, им предстояло многое обсудить и спланировать.

Он был искренне рад, что единственным уроком на сегодня оставалась Защита от тёмных искусств. Это позволяло провести большую часть дня за размышлениями о предстоящей встрече со сравнительно свежей головой, не забивая её пустяками об уроках, на которых он всё равно не смог бы сосредоточиться. К тому же вела предмет Дорея — к вящей радости как самого Гарри, так и большинства его сокурсников. Поначалу её назначение встретили с некоторой тревогой, но женщина оказалась справедлива ко всем, даже к тем, кого небезосновательно подозревали в определённых взглядах на некоторых однокашников.

С самого начала она взяла за правило не терпеть никаких глупостей и ясно дала понять, что не потерпит предрассудков ни с чьей стороны. Это снискало ей уважение всех, кому довелось у неё учиться, и Гарри охотно признавал, что знаниями по предмету она обладала колоссальными. Её осведомлённость в Тёмных искусствах удивляла даже его; к тому же она всегда непременно демонстрировала любое обсуждаемое проклятие.

Гарри сильно подозревал, что таким образом она пыталась вдолбить им всем, чем грозит легкомысленное обращение с подобной магией, хотя и сомневался, что отдельные личности примут этот урок близко к сердцу.

Впрочем, всё это нисколько не умаляло того факта, что преподавателем она была потрясающим, и судя по тому, что Гарри довелось повидать, он искренне сочувствовал любому, кто рискнул бы навлечь на себя её гнев.

Когда урок подошёл к концу, Дорея бросила на юношу выразительный взгляд, попросив остаться после того, как все выйдут. Он ответил простым коротким кивком и подождал, пока остальные ученики покинут класс.

Едва они остались одни, Дорея взмахнула палочкой, наложила мощные чары приватности и встала перед партой, за которой сидел Гарри.

— Что до этой сегодняшней встречи... ты уверен, что так уж разумно столь сильно втягивать Альбуса?

Гарри усмехнулся и слегка покачал головой.

— Мы с Дамблдором, прямо скажем, не разделяем идеалов друг друга и во многом расходимся во взглядах, но я считаю, что это необходимо, — вздохнул он. — Конечная цель у нас одна, к тому же он обладает немалым политическим влиянием, которое нам сейчас нужно.

Дорея понимающе кивнула.

— Я с тобой согласна, Гарри, — мягко произнесла она. — Но, прошу, будь осторожен: у этого человека всегда свои планы.

Подросток тихо хмыкнул.

— Знаю, но сейчас он нужен нам с точки зрения политики. Министр его хотя бы выслушает. Попытайся я провернуть задуманное в одиночку, меня, скорее всего, упекли бы в Азкабан — просто чтобы заткнуть мне рот.

— Ты же знаешь, мы бы этого не допустили.

Гарри улыбнулся.

— Знаю, но я хочу исключить любые неприятные неожиданности. Министр всё замалчивает, и если бы не Грюм, никто из нас вообще ни о чём бы не догадывался. Этому пора положить конец, министр обязан начать действовать, пока не стало слишком поздно. Уничтожить его — это, конечно, прекрасно, но всех проблем одним этим не решить.

Дорея притянула мальчика к себе и обняла, чувствуя, как тяжесть возложенной на него задачи ложится и на её плечи. Порой трудно было осознать, что Гарри всего семнадцать, а он уже взвалил на себя исправление целого мира.

— Как бы то ни было, нам остаётся лишь посмотреть, как пройдёт эта встреча, и решить, каким будет следующий шаг. Как бы я ни презирал политику, мы должны хотя бы отчасти играть по правилам.

Дорея кивнула и разжала объятия.

— Беллатрису возьмёшь с собой?

— Возьму, она сама настояла, — усмехнулся он. — Собственно говоря, мне уже пора за ней идти.

— Что ж, мы с Чарлусом придём вместе с Арктурусом и, кажется, ещё несколькими людьми. Любопытно будет посмотреть, кого позвал Дамблдор, — задумчиво заметила она.

— Грюм там будет, а вот насчёт остальных понятия не имею.

— Скоро сами всё увидим.

Гарри мягко обнял женщину на прощание и отправился за Беллатрисой, чтобы вместе вернуться в школу — место, где девушка не появлялась с той самой ночи, когда её забрали домой.

— Странно снова оказаться здесь, — пробормотала она, когда они переступили границу школьных владений и направились к замку.

— Ты в порядке?

В ответ девушка ободряюще сжала ладонь, которую держала в своей руке.

— Никогда бы не подумала, что буду скучать по этому месту, но я скучаю, — вздохнула она. — Скучаю по нашим встречам после уроков, по времени в нашей комнате... Просто скучаю по всему этому.

— Знаешь, ты можешь вернуться в любой момент, как только почувствуешь, что готова, — заметил Гарри.

— Вернусь. Скоро, — ответила она с едва заметной тревогой.

Пока они шли по коридорам, в её взгляде читалась тоска. Ужин был в самом разгаре, так что в замке было довольно пусто. Поднявшись на второй этаж, неподалёку от кабинета директора они столкнулись с Джеймсом и Лили, которые как раз направлялись в Большой зал.

Лили замешкалась лишь на мгновение, а затем преодолела разделявшее их расстояние, крепко обняла Беллатрису и принялась горячо осыпать её благодарностями.

Беллатриса явно не ожидала такого порыва, но несмело обняла её в ответ, пусть и была немного смущена и ошеломлена этим жестом.

— Спасибо, — шепнула Лили. — За то, что помогла нам.

Беллатриса предпочла ничего не отвечать. Она поступила так вовсе не ради признания или награды. Она просто сделала то, что сделал бы Гарри, и то, что считала правильным.

Джеймс и Гарри обменялись понимающими взглядами. Отношения между ними всегда были несколько натянутыми, порою даже неловкими. Теперь же оба надеялись, что всякой неприязни пришёл конец, хотя оба по-своему отличались редкостным упрямством.

— Вы к Дамблдору? — спросил Джеймс, оглядевшись по сторонам и убедившись, что их никто не подслушивает.

Гарри кивнул.

— Загляни в гостиную факультета, как закончишь: Питер придумал план для девятого номера, — заговорщически шепнул Джеймс.

Гарри покачал головой и усмехнулся.

— О чём это вы тут шепчетесь? — вмешалась Лили, и в её голосе зазвучало подозрение.

— Ни о чём, — тут же отперся Джеймс, чем вызвал у девушки ещё больше подозрений.

Лили лишь покачала головой и вздохнула.

— Зайдёшь к Марлин и Элис, когда освободишься? — обратилась она к Беллатрисе. — Они тоже хотят сказать тебе спасибо.

Беллатриса слегка поморщилась, но всё же кивнула. Обе девочки происходили из чистокровных семей, как и она сама, и наверняка захотят выразить свою благодарность более чинно и подобающе.

Лили улыбнулась и увела Джеймса, но перед этим всё же одарила обоих парней ещё одним подозрительным взглядом.

— Розыгрыш? — приподняв бровь, спросила Беллатриса.

Гарри пожал плечами, но озорной огонёк в его глазах от неё не укрылся.

— Сдаётся мне, твой отец дурно на тебя влияет, — со смешком вздохнула она.

Остаток пути до кабинета Дамблдора они преодолели без помех; при их приближении горгулья отскочила в сторону. Поднимаясь по винтовой лестнице, Беллатриса нервно взяла его за руку. Они вошли в кабинет прямо посреди нескольких оживлённых бесед, и далеко не все из них носили дружелюбный характер.

Чарлус и Арктурус ожесточённо спорили с Бенджи Фенвиком и патриархом Лонгботтомов — все четверо мужчин были изрядно раздражены. Дорея сидела в углу, причём с кем бы вы думали — с Аластором Грюмом; эти двое, похоже, вели куда более приятную беседу. Сам директор разговаривал с каким-то рыжеволосым мужчиной, стоявшим спиной к подросткам, попутно пытаясь слушать женщину, которая что-то напористо ему высказывала.

Заметив вошедших подростков, Дамблдор тепло улыбнулся девушке и слегка поморщился, когда наседавшая на него дама повысила голос, требуя внимания к себе.

Гарри лишь покачал головой и вытащил палочку; Беллатриса тут же заранее зажала уши руками.

Взмах — и прогремел оглушительный пушечный залп, мгновенно заставивший умолкнуть всех спорящих.

— Если представители нашей власти так ведут себя, собираясь вместе, неудивительно, что страна катится в дерьмо, — фыркнул он, раздосадованный увиденным. — Как вы вообще хоть чего-то добиваетесь на этих заседаниях Визенгамота, чёрт бы вас побрал?

Большинству присутствующих хватило совести смутиться, а вот остальные — в первую очередь Арктурус и Бенджи Фенвик — смерили мальчика испепеляющими взглядами.

— А-а, спасибо, что присоединились к нам, Гарри. И вам, конечно же, мисс Блэк, — поприветствовал их Дамблдор с явным облегчением в голосе. — Быть может, теперь мы сможем наконец начать собрание?

Возражений не последовало, и директор продолжил:

— Разумеется, мы собрались здесь, чтобы обсудить, какие шаги разумнее всего предпринять в отношении нашего доморощенного Тёмного Лорда. Прошу высказываться, если у кого-то есть предложения.

— Почему бы просто не натравить на него юного Поттера? В прошлый раз он почти достал ублюдка, — вмешался Фенвик.

— Это неизбежно, — отозвался Гарри. — Однако сейчас он не станет драться со мной, пока не будет уверен в победе. А до тех пор мы не можем просто сидеть на задницах и ждать его, пока его приспешники где-то там творят Мерлин знает что.

— Согласен, — подал голос рыжеволосый мужчина.

Гарри благодарно кивнул и чуть не опешил, узнав в говорившем не кого иного, как Артура Уизли. Быстро совладав с изумлением, он обратился к выглядевшему заметно моложе мужчине:

— Спасибо, мистер Уизли.

— Вы меня знаете? — растерянно спросил тот.

— Ваш сын Билл — ваша точная копия, — быстро нашёлся Гарри.

Мужчина лишь улыбнулся при упоминании своего первенца.

— И у тебя, надо полагать, есть мысль, что нам делать? — вставил Фенвик.

— Вообще-то есть. Но нам нужны доказательства и хоть какие-то рычаги давления на министра, — нахмурившись, добавил Гарри.

— Ты хочешь шантажировать министра? — вскинула брови Дорея.

Гарри покачал головой и усмехнулся:

— Скорее, принудить её к действиям, предъявив неопровержимые улики. Грюм, у вас есть что-нибудь, что могло бы помочь?

Седой аврор пристально оглядел мальчика и медленно кивнул:

— Есть кое-что, парень. Но ничего такого, чем ты мог бы воспользоваться, не подставив меня.

— И что же это? — поторопил Гарри.

Грюм пожал плечами:

— Да обычное дело. У нас вроде тихо, а на маглов всё так же нападают. Правда, больше похоже на тренировочные вылазки. Налетают и скрываются, прежде чем мы успеваем среагировать: куча разрушений и пара трупов.

— Этого не хватит, чтобы вынудить её действовать, — вслух рассудил Дамблдор.

— Ну да, но есть ещё кое-что, — продолжил Грюм. — Три ночи назад при исполнении погибли двое авроров.

— Почему об этом до сих пор не объявили во всеуслышание? — нахмурился Арктурус.

— Оба холостяки, без семей, тосковать некому, — процедил Грюм. — В патруле наткнулись на нападавших, силы были неравны. Министр лично приказала всё замять, прессе — ни слова, — сердито закончил он.

Гарри задумчиво запустил руку в волосы, прикидывая, как можно это использовать.

— Те двое авроров... у вас есть доступ к делам, которые они вели? — спросил он.

— Есть, — подтвердил Грюм, подозрительно сдвинув брови.

— Тогда, чисто гипотетически, никого бы не удивило, если бы кто-то из фигурантов одного из таких дел попросил о встрече с ними в людном месте — скажем, в Министерстве?

Помолчав секунду, Грюм скривил исполосованный шрамами рот в подобии усмешки.

— Да, такое случается, — подтвердил он.

— И, быть может, этому человеку не хочется идти в Отдел магического правопорядка, но он охотно обсудит всё на людях — например, в кафетерии, где разговор смогут подслушать любопытные уши?

Грюм расхохотался и от души хлопнул парня по плечу:

— Уверен, это устроить можно.

— Арктурус, вас не затруднит договориться о встрече с парочкой репортёров в том же месте и в то же время? Якобы для обсуждения судебного процесса над оборотнями.

Глава рода Блэк одобрительно кивнул:

— Считай, сделано, если Грюм назовёт время и место.

Грюм в знак согласия кивнул и в предвкушении потёр узловатые ладони.

— И как только тебя не распределили в Слизерин? — поразилась Дорея тому, какую изворотливость проявил Гарри.

— При обычных обстоятельствах он бы там и оказался! — выкрикнула Распределяющая шляпа с самой верхней полки за столом Дамблдора. — Но сейчас он нужен в Гриффиндоре!

Гарри лишь пожал плечами, а Арктурус, Беллатриса и Дорея понимающе усмехнулись.

— Я бы, наверное, в первую же ночь перебил там половину, — пробормотал мальчик.

— Двигаемся дальше, — громко произнёс Дамблдор, сворачивая этот разговор. — Есть ли у тебя что-то ещё, Аластор? Или у кого-нибудь ещё?

— Пожалуй, ещё кое-что, но всех подробностей я пока не знаю.

Дамблдор кивнул, и аврор, вздохнув, продолжил:

— Вчера утром нам поступило сообщение о семи убийствах. Все погибшие — молодые женщины, убиты одинаково и ровно в одно и то же время. Подозреваю, тут замешан сам Тёмный Лорд, но доказать мы пока не смогли, — покачав головой, объяснил он.

— Это не может быть совпадением, — вмешался Артур Уизли. — Как их убили?

Лицо Грюма исказилось от омерзения, он скривился:

— На всех — следы сексуального насилия, и у каждой вырезали сердце каким-то зачарованным клинком ещё заживо.

— Это не простое убийство, — мрачно прошептал Арктурус. — Это ритуальное убийство.

— Ничего хорошего от ритуала подобного рода ждать не приходится, — печально пробормотал Дамблдор.

— В магловских новостях об этом что-нибудь есть? — спросил Гарри, почувствовав дурноту от услышанного.

Грюм пожал плечами:

— Их нашла магловская полиция, так что наверняка.

Гарри кивнул:

— Мистер Уизли, Билл упоминал, что вы работаете в секторе по связям с маглами в Министерстве. Вы не могли бы разузнать об этом?

Мужчина кивнул, заметно позеленев лицом.

— Спасибо. Думаю, для начала этого хватит, а если что, я всегда могу напугать её до чёртиков парочкой воспоминаний, — задумчиво заключил он.

— И кто же пойдёт на эту встречу с министром? — поинтересовался Фенвик.

Гарри помедлил, взвешивая варианты, прежде чем ответить:

— Думаю, лучше всего пойти мне, Дамблдору и Арктурусу. У обоих огромный политический вес, и если она увидит их заодно, то поймёт, насколько всё серьёзно.

Чарлус хмыкнул:

— Да она ни за что не поверит, что эти двое способны спеться.

— Мысль хорошая, — задумчиво произнёс директор, хотя союз с этим тёмным магом его явно не прельщал.

— Я тоже не в восторге, Дамблдор, — проворчал Арктурус. — Но в этом предложении есть смысл, — неохотно признал он.

— Значит, нужно лишь убедиться, что у нас есть всё необходимое. Пересылайте Дамблдору всё, что сможете достать, и как можно скорее, а дальше мы с этим разберёмся, — распорядился Гарри.

После этого собрание быстро завершилось, оставив Гарри и Беллатрису наедине с профессором.

— Блестяще сработано, Гарри, — похвалил старик. — Ты уверен, что у тебя нет политических амбиций?

Гарри с отвращением покачал головой:

— Никаких, — тут же открестился он.

Дамблдор добродушно усмехнулся.

— Мисс Блэк, отрадно видеть, что вы в добром здравии. С нетерпением буду ждать вашего возвращения, когда будете готовы, — искренне произнёс он.

Девушка слабо улыбнулась, и они расценили это как знак, что разговор окончен.

Выйдя из кабинета, они, как и обещали, направились к башне Гриффиндора. Коридоры в столь поздний час ожидаемо пустовали.

Назвав пароль Толстой Даме, они вошли внутрь и увидели, что мародёры расположились на своих привычных местах, а рядом с ними сидят Марлин, Элис и Лили.

— До чего же тут кричаще и безвкусно, — заметила Беллатриса.

— Не всем же жить в каменных подземельях с зелёно-серебряной мебелью и змеиными узорами, — съязвил Гарри.

Беллатриса прищурилась:

— Вы подозрительно хорошо знакомы с гостиной Слизерина, мистер Поттер.

— Возможно, разок доводилось заглянуть, — с усмешкой отозвался он.

Их появление не осталось незамеченным: навстречу поднялись все три гриффиндорки. Гарри наскоро поздоровался с ними и поспешил к мародёрам — встревать в девичьи разговоры ему совершенно не хотелось, да и сами девушки столь же недвусмысленно дали понять, чтобы он убирался.

— Ну как она? — спросил Сириус, едва Гарри опустился рядом с ними.

— Потихоньку справляется, — обнадеживающе ответил тот. — Что вы там придумали, Хвостик?

Следующий час парни провели за обсуждением розыгрыша и того, как претворить его в жизнь. На это время каждый из них забыл о войне за стенами замка — передышка, в которой все они отчаянно нуждались. Их беседа была всё ещё в самом разгаре, когда вернулись девушки, однако мальчишки даже не обратили на них внимания.

— Почему у меня нехорошее предчувствие от одного вида этой четвёрки? — театрально вздохнула Марлин.

— Потому что добра от них не жди, — усмехнулась Элис. — Радует хоть, что Фрэнк никогда не связывался с этими идиотами.

— Ну, для старосты факультета и старосты школы закрывать глаза на их выходки — участие более чем достаточное, — вмешалась Лили.

— Твоя правда, — согласилась Элис. — Но признай: на этих своих тайных сборищах они выглядят довольно мило, — хихикнула она.

— В том-то и проблема! Эти их невинные физиономии — просто насмешка над добродетелью, — фыркнула Лили. — Может, разгоним это тайное сборище, пока им в голову не пришла идея, от которой школа обратится в пепел?

— Пусть детишки развлекутся, Эванс, — предложила Беллатриса. — Мерлин свидетель, им это нужно.

— Думаю, стоит хотя бы проверить, что они там затевают — так, на всякий случай. Клянусь, вчера Сириус бормотал что-то про бороду Дамблдора, каких-то докси и чесоточный порошок, — заметила Марлин.

Девушки подошли ближе, застав мародёров врасплох, едва те обратили на них внимание. Питер весьма неуклюже попытался незаметно убрать со стола одну из тетрадей. Попытка успехом не увенчалась: прежде чем он успел запротестовать, Лили выдернула её у него из рук, заставив парней дружно съёжиться.

— Питер! — воскликнула она, густо покраснев. — От этих двоих я такой мерзости ещё ждала, — продолжила она, указав на Джеймса и Сириуса, — но думала, что ты выше этого!

Тот лишь бессвязно залепетал. Беллатриса забрала крамольную тетрадь и вскинула ухоженную бровь, разглядывая содержимое, после чего перевела взгляд на Гарри. Тот невинно поднял руки.

— Но она не моя! — сумел выдавить Питер.

— Старейшая отговорка на свете, — с усмешкой парировала Элис, заглядывая через плечо Беллатрисы, чтобы увидеть причину переполоха.

— Но она правда не моя! — слабо запротестовал Питер.

— И кому же из этих омерзительных парней она принадлежит, Питер? — сладко поинтересовалась Марлин.

Взглядов Джеймса, Гарри и Сириуса, суливших скорую расправу, оказалось достаточно, чтобы он определился с выбором. Дрожащий палец указал на единственного оставшегося мародёра.

— Римуса! — выпалил он, и остальные трое парней покатились со смеху.

— Ах ты лживый ублюдок! — в ярости взревел Римус.

Меньший из двоих со всех ног бросился вон из комнаты, и оборотень помчался вдогонку.

— Что ж, раз никто не признаётся, вы ведь не против, если я её сожгу? — пригрозила Марлин, смерив их суровым взглядом и доставая палочку.

Ни один из оставшихся парней и бровью не повёл, когда тетрадь перед ними торжественно предали огню, навсегда уничтожив непристойные картинки.

— Никогда не знала, что Коллингс такая гибкая, — задумчиво протянула Элис, когда пламя улеглось.

— Теперь уже не гибкая, — пробормотала Марлин, заставив исчезнуть оставшийся пепел.

— И на этой ноте, думаю, пора проводить тебя домой, — подал голос Гарри, надеясь покончить с неловкой сценой, и повернулся к своей явно развеселившейся девушке.

— Когда ты вернёшься? — спросила Лили у слизеринки.

Беллатриса вздохнула.

— Надеюсь, после Рождества, — решила она. — Сначала разберёмся со свадьбой.

— Вы двое женитесь?! — вякнул Сириус.

— Не мы, идиот, — фыркнула Беллатриса. — Анди и Тед.

Сириус пробормотал что-то себе под нос, покачав головой из-за собственной самонадеянной ошибки.

— Тогда увидимся после Рождества, — с улыбкой сказала Марлин.

Беллатриса кивнула, ответив улыбкой, и позволила Гарри увести себя из гостиной факультета.

— Ну как всё прошло? — спросил он.

— Обычные чистокровные извинения, — пожала она плечами. — Они не такие уж плохие... для гриффиндорцев, — добавила она с лёгкой усмешкой.

Благодаря позднему часу они смогли без помех покинуть замок и школьный двор, и, трансгрессировав к себе в комнату, Беллатриса с облегчением выдохнула.

— За последние недели я впервые отлучилась отсюда так надолго, — довольно заметила она.

— Я горжусь тобой, — с улыбкой отозвался Гарри.

Он знал, какой это был для неё большой шаг, и насколько труднее было вернуться в Хогвартс — пусть даже на несколько часов.

— Просто чтобы ты знала: к тем картинкам я не имею никакого отношения, — на полном серьёзе заверил её он.

— Знаю, — весело отозвалась Беллатриса. — Но чтобы ты знал: я куда гибче, — шепнула она и прильнула к его губам обжигающим поцелуем.

— Пожалуй, мне... пора идти, — выдавил Гарри, неудержимо заливаясь краской.

Они становились всё ближе, но подобные слова всё равно заставали его врасплох — хотя ему это, конечно, нравилось.

Последнее, что он услышал перед тем, как трансгрессировать, был победный смех девушки. Очутившись за пределами территории замка, Гарри лишь покачал головой, твёрдо решив принять ледяной душ.

* * *

Том Марволо Риддл смотрел на своё отражение, подняв руки к ставшей совершенно лысой голове. Завершённый ритуал вымотал его до предела, погрузив в сон больше чем на двадцать четыре часа.

Он сразу понял, что что-то изменилось, а стоило взглянуть в зеркало, как перемена предстала во всей очевидности. Природная привлекательность никуда не делась, вот только волос больше не было — и этой перемене он был совсем не рад.

— Лучше бы оно того стоило, — со злостью прорычал он.

Он перепробовал всё, чтобы исправить положение. Зелье для роста волос ничем не помогло, а чары изменения внешности попросту не ложились.

Но вместе с минусами он уже ощущал и плюсы и был уверен: это шаг в верном направлении, к пределу возможного для него могущества. Прежде его подводила выносливость, но теперь эта проблема отпала: ритуал обо всём позаботился.

Никогда ещё он не ощущал в себе столько сил. Казалось, он способен вести дуэль без конца и даже не сбить дыхание.

Он чувствовал себя почти готовым. Почти, но не совсем. Оставалось сделать кое-что ещё, прежде чем сойтись со своим новоявленным заклятым врагом во второй и последний раз.

* * *

Первым свидетельством того, что план начал приносить плоды, стала вышедшая через несколько дней после встречи статья в «Ежедневном пророке», где подтверждалась гибель двоих авроров во время патрулирования. Сама публикация была полна беспощадной критики в адрес министра и её администрации, причём женщина лишь усугубила своё положение, отказав репортёру в интервью, из-за чего напечатанный следом материал и изобиловал домыслами.

По словам журналиста, ему удалось подслушать разговор высокопоставленного сотрудника Отдела магического правопорядка со свидетелем, с которым велась работа по делу. Тот прибыл в Министерство для беседы, но услышал лишь то, что назначенные на это дело авроры сейчас недоступны, а вскоре подойдёт другой сотрудник и займётся им. Свидетель же настоял, что станет говорить исключительно с теми, кто вёл его дело напрямую, в результате чего правда об их участи и раскрылась.

Журналист связался со свидетелем, пожелавшим сохранить анонимность, и подтвердил его слова. После этого он попытался обсудить дело подробнее с Отделом магического правопорядка и с самим министром, но на каждом шагу натыкался на глухой отказ.

Репортёр не просто предал эту историю широкой огласке — судя по всему, полученный отпор задел его лично, поскольку он в открытую задался вопросом, что ещё может скрывать министр.

Читая тем утром газету, Гарри мысленно усмехался и безмолвно воздавал должное Грюму и Арктурусу, которые безупречно разыграли этот план.

Директор признал успех уважительным кивком в сторону юноши; он и сам просматривал утренний выпуск, и в его глазах привычно поблёскивали искорки.

В тот же самый вечер, когда Гарри был с Беллатрисой, в комнате появился Фоукс. Феникс доставил долгожданную записку от директора с подтверждением: встреча с министром назначена через два дня. Это давало Гарри достаточно времени, чтобы известить Арктуруса и как следует подготовиться к предстоящему разговору.

Он понимал, что с этой женщиной нужно действовать осмотрительно, но в той же степени требовалось и показать силу. Нельзя было допустить, чтобы она решила, будто он сам, Дамблдор и Арктурус готовят переворот, когда им всего лишь требовалось, чтобы она делала свою работу. Хотя Гарри и не считал её столь же бездарной, как Фадж, должной инициативы она определённо не проявляла — по крайней мере публично, а в складывающихся обстоятельствах именно это имело решающее значение.

— Через два дня, — подтвердил Гарри Беллатрисе, которая ждала его слов с самого появления феникса.

Девушка просто кивнула и крепко его обняла. Она знала, насколько эта встреча важна для каждого из них и что именно она определит дальнейшие шаги Гарри. И прекрасно понимала: каким бы ни оказался исход, Гарри сделает всё возможное, чтобы покончить с чудовищем.

Вот только всё стало бы куда проще, если бы министр пошла на сотрудничество и даже предложила помощь.

* * *

Андромеда Блэк весь день изводила себя мыслями о предстоящем ужине с родителями — вплоть до того, что готова была всё отменить, лишь бы покончить с этой тревогой. Тед, неизменно любящий и жизнерадостный, всё же сумел убедить её, что стоит хотя бы попытаться навести мосты.

Андромеда с ним не соглашалась.

Она не понимала, как её родители, открыто выступавшие против маглорождённых, смогут примириться с её выбором и принять отца её ещё не рождённого ребёнка. А ведь иного выхода у них не оставалось, если они хотели быть частью её жизни и жизни своей внучки. На уступки она не пойдёт.

Все приготовления она завершила ещё накануне вечером, чтобы сегодня не валиться с ног от усталости и быть начеку каждую секунду. Андромеда ничуть не сомневалась, что отец при первой же возможности попытается проклясть Теда.

Сидя за кухонным столом, она тяжело вздохнула. Одной рукой грела чашку чая, другой рассеянно поглаживала округлившийся живот. Тед был на работе, и до тех пор, пока не придёт пора собираться к приходу родителей, делать было совершенно нечего. В доме всё уже блестело от пола до потолка, ужин доходил на плите, и Андромеда просто не знала, куда себя деть.

Она быстро решила, что вместо бесплодных тревог лучше как следует понежиться в ванне — вдруг это хоть немного снимет терзавшее её напряжение.

Тед неожиданно вернулся домой куда раньше обычного и застал её именно там: по шею в пене, под негромкую расслабляющую музыку из радиоприёмника.

— Как поживают мои девочки? — тепло спросил он, поцеловав её в щёку.

Андромеда закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку, которая неизменно появлялась у неё при виде любимого.

— Тед, мы даже ещё не знаем, девочка ли там вообще, — с укоризной заметила она.

— Точно девочка, — уверенно заявил он. — И она будет такой же красавицей, как её мама.

Андромеда фыркнула и покачала головой.

— Я жирная, распухшая развалина, у меня вздутие, щиколотки отекли, и похожа я на графорна, — раздражённо проворчала она.

Тед усмехнулся и снова поцеловал её в щёку.

— Тогда ты самый ослепительный графорн на свете, — нахально заявил он.

Андромеда невнятно пробормотала что-то себе под нос. Чем больше становился срок, тем сильнее в ней росла неуверенность в себе, хотя Тед упорно твердил: в его чувствах к ней ничего не изменилось — разве что любить её он стал ещё больше.

Она улыбнулась этой мысли и притянула его к себе для нежного поцелуя.

— Повезло тебе, Тонкс, что я тебя люблю, — игриво зарычала она. — Никому другому такое сравнение с графорном с рук бы не сошло.

— Поверьте, мисс Блэк, я прекрасно знаю, как мне повезло, — со всей серьёзностью отозвался он.

— И всё-таки, почему ты так рано? — спросила она.

— Да вот рассказал старику Огдену, какие гости у нас сегодня за ужином, и он отпустил меня на вторую половину дня, — объяснил Тед, потирая затылок. — Сказал, что сам имел дело с Блэками, так что мне лучше быть в наилучшей форме.

Андромеда от души рассмеялась.

— Не такие уж мы и чудовища, Теодор, — проворковала она.

— Ну да, — согласился он. — Я так и объяснил: живу с одной из них, так что ко всякой бесовщине мне не привыкать.

С этой шуткой он поспешил ретироваться.

Андромеда раздражённо зарычала.

— Ты мне за это ещё ответишь, Тед! — крикнула она ему вслед.

— Знаю! — донеслось в ответ.

Услышав смешливые нотки в его голосе, Андромеда прищурилась.

Будущий муж нарушил её покой, и сидеть в ванне больше не хотелось. Не без труда выбравшись из воды, она вполголоса выругалась на то, какими тяжёлыми вдруг стали самые обычные движения.

— Скорее бы ты уже оттуда выбралась, — пробормотала она, снова погладив живот.

Ребёнок внутри слегка шевельнулся — Андромеда вздрогнула от неожиданности и тихо рассмеялась.

— Готова поспорить, проказничать ты будешь не меньше своего папочки, — со счастливым вздохом произнесла она, заворачиваясь в полотенце.

Войдя в спальню, она застала Теда за раздумьями над вечерним нарядом.

— Я слышал, как ты там бубнила обо мне, — заметил он, не сводя глаз с двух рубашек, между которыми, судя по всему, выбирал. — Ты ведь не настраиваешь мою дочь против меня раньше времени? — беззаботно поинтересовался он.

Андромеда вскинула бровь и поцеловала его в щёку.

— Мне больше нравится синяя, — объявила она, забрав у него одну из рубашек и повесив её обратно в шкаф. — И ничего подобного я бы никогда не сделала, — невинно добавила она.

Тед картинно вздохнул и внезапно притянул её к себе, отчего Андромеда тихо взвизгнула.

— Мне придётся жить под одной крышей с двумя женщинами, да ещё и Блэками, — шутливо проворчал он. — Но я бы ни за что ничего не менял.

Андромеда улыбнулась и покачала головой:

— С чего ты вообще так уверен, что это девочка?

— Просто… знаю, — пожал плечами Тед. — К тому же, если она пойдёт в меня, это ведь не так уж плохо, правда?

Андромеда покачала головой и светло улыбнулась:

— Ты самый замечательный мужчина из всех, кого я знаю, Теодор. И если наш ребёнок будет хоть немного похож на тебя, я буду на седьмом небе от счастья, — искренне ответила она.

— Ну, внешне она на меня точно похожа не будет, — хмыкнул он.

— Откуда тебе знать? — нахмурилась Андромеда.

— Она будет вылитая ты. Все Блэки похожи друг на друга, кто бы ни были родители. Взять хотя бы тебя: ты куда больше пошла в бабушку, чем в собственную мать. Уж больно сильные эти ваши гены Блэков, — закончил он, отрывисто расхохотавшись.

— Гены? — переспросила Андромеда, явно ничего не понимая.

— Это у маглов такое понятие, — с усмешкой пояснил Тед. — Ладно, надо одеваться, они скоро придут.

Андромеда кивнула и нервно прикусила губу.

— Эй, — ободряюще произнёс Тед. — Худшее, что может случиться, — к концу вечера мы останемся ровно при том же, с чего начали. Что бы ни произошло, ничего не изменится, если ты сама этого не захочешь.

Андромеда кивнула, с благодарностью улыбнувшись.

За это она его и любила: он всегда чувствовал её настроение и точно знал, что сказать или сделать, чтобы ей стало легче.

Последние мгновения безмятежного покоя растаяли куда быстрее, чем Андромеде хотелось бы, и вскоре они уже стояли на кухне в ожидании её родителей. Проверив, наверное, в сотый раз, что ужин доходит на плите, а напитки и угощения наготове, Андромеда наконец услышала дверной звонок: гости прибыли.

— Помни: самое худшее — всё просто останется как есть, — мягко напомнил Тед и поцеловал её в щёку.

Андромеда открыла входную дверь. На пороге, как и ожидалось, стояли родители, одетые по случаю: отец — как всегда невозмутимый и собранный, мать — с робкой, нервной улыбкой на лице.

— Мама, отец, — сдержанно поприветствовала она.

— Андромеда, — столь же сухо отозвался Поллукс и кивнул.

— Здравствуй, Анди, — тепло проговорила Друэлла с повлажневшими глазами. — Мы принесли вам это, — добавила она, протягивая дочери бутылку красного вина.

— Спасибо, — всё ещё настороженно ответила Андромеда. — Проходите, пожалуйста. Ужин скоро будет готов.

Она отступила в сторону, впуская родителей в дом.

— Должна заметить, у вас очень милый дом. Правда ведь, Поллукс? — Друэлла подтолкнула мужа локтем.

— Действительно, — искренне согласился тот.

Он ожидал увидеть дочь ютящейся с её избранником в какой-нибудь магловской лачуге, так что увиденное стало для него приятной неожиданностью.

— Теодору, должно быть, приходится тяжело трудиться, чтобы обеспечивать вас такой крышей над головой, — вслух заметила Друэлла.

Её тоже удивили и добротность дома, и само место. Он стоял в тихой деревушке неподалёку от Ист-Мидлендса. По соседству явно жили вперемешку волшебники и маглы, но, если не считать этого обстоятельства, придраться Друэлле было решительно не к чему.

Сам дом вовсе не был большим, но от него веяло уютом и теплом. Обстановка отличалась высоким качеством и была подобрана со вкусом, в нейтральных тонах. Полы были из массива дуба, и мебель под стать.

— Дом — это подарок дедушки, но да, Тед очень много работает ради всего, что у нас есть, и всё, что вы видите здесь, — его заслуга, — с гордостью добавила Андромеда.

— Что ж, выглядит превосходно, — проговорила Друэлла, снимая жакет.

Андромеда взяла жакет, повесила его на вешалку у входа и провела родителей на кухню, где их ждал Тед. Молодой человек стоял, держась вежливо, но настороженно.

— Здравствуйте, мистер и миссис Блэк, — с улыбкой поздоровался он.

— Мистер Тонкс, — сухо отозвалась Друэлла, и лицо её дрогнуло, будто она почуяла дурной запах.

— Тонкс, — отозвался следом Поллукс; на его лице не отразилось ни единой эмоции.

— Могу я предложить вам чего-нибудь выпить? — спросил Тед, заметив, что Андромеда вот-вот отчитает родителей за их отношение к нему.

— Гилли-вода подойдёт, — подтвердил Поллукс.

Друэлла лишь кивнула в знак согласия.

Когда напитки были поданы, а Андромеда принесла еду, все четверо сели за стол и принялись за обед. В комнате повисло тяжёлое, неловкое молчание. Спустя несколько минут Друэлла слегка кашлянула и обратилась к молодому человеку:

— До меня дошли слухи, что вы учитесь на юриста, мистер Тонкс, — произнесла она с лёгким интересом.

Тед кивнул и отпил апельсинового сока.

— Так и есть, — подтвердил он. — Мистер Огден очень ко мне добр.

— Донован Огден? — вставил Поллукс, не сумев скрыть удивления.

— Он самый, — ответил Тед.

Старший с одобрением кивнул.

— Должно быть, вы произвели на него немалое впечатление, раз он согласился взять вас в ученики, — задумчиво протянул он.

Андромеда нахмурилась: намёк отца ей совсем не понравился.

— Потому что он маглорождённый? — резко спросила она и, не дав отцу ответить, отчеканила: — Тед окончил Хогвартс с семью «Превосходно» на ЖАБА и говорит ещё на трёх языках. Огдену повезло, что Тед пошёл к нему.

Поллукс покачал головой:

— Я вовсе не имел в виду то, что этот мальчик гряз… маглорождённый. Но раз уж ты сама об этом заговорила — да, это поразительно. Огдены — очень древний чистокровный род, и они берут лишь лучших. Если уж на то пошло, это делает его достижение ещё более весомым. Насколько я знаю, Донован Огден отродясь не брал никого, кроме чистокровных, — с ноткой защиты в голосе парировал он.

Андромеда стиснула зубы от этой едва не сорвавшейся оговорки, и Тед под столом незаметно взял её за руку. Он не ждал от Блэков ни похвалы, ни даже уважения. И прекрасно понимал: ближе к прямому комплименту они вряд ли когда-нибудь подойдут.

— Ну, так или иначе, у вас, по-видимому, многообещающая карьера, мистер Тонкс, — дипломатично вмешалась Друэлла.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь звоном приборов. Поллукс, похоже, о чём-то размышлял, а Друэлла время от времени бросала на дочь долгие, внимательные взгляды, не ускользнувшие от молодого человека.

— Как протекает беременность? — нервно поинтересовалась она, опасаясь спровоцировать резкую отповедь раздражённой дочери.

Андромеда прищурилась.

— Если не считать того, что мне требуется десять минут, чтобы просто выбраться из постели, спина и лодыжки ноют не переставая, а в уборную приходится бегать раз по пятьдесят за день — просто чудесно, — с едким сарказмом огрызнулась она.

Друэлла тихонько фыркнула.

— Помню эти времена, — с теплотой произнесла она. — С тобой ходить было тяжелее всего.

— Со мной? — недоверчиво переспросила Андромеда. — Я думала, с Цисси было хуже.

Друэлла со смешком покачала головой:

— Вовсе нет. Мне проще было сразу переселиться в ванную на все девять месяцев — столько времени я провела там из-за рвоты и бесконечной беготни в туалет, пока носила тебя.

Тед и Поллукс скривились от подобных подробностей, и старший решил, что не хочет участвовать в таком разговоре.

— Мистер Тонкс, почему бы вам не показать мне дом, пока эти двое обсуждают тонкости и прелести деторождения?

Тед с готовностью закивал. Он предпочёл бы остаться наедине с этим человеком, лишь бы не присутствовать при разговоре, который неминуемо развернётся дальше.

Андромеда бросила на него тревожный взгляд, но он ободряюще улыбнулся ей и повёл будущего тестя вон из кухни.

— Ничего хорошего от таких разговоров не жди, — проворчал Поллукс. — Я проходил через это трижды, и легче со временем не становится.

Тед с усмешкой покачал головой. Дважды в неделю по вечерам он вместе с Андромедой ходил на курсы для будущих родителей и уже вполне представлял, к чему готовиться.

— Уверен, оно того стоило: у вас выросли три прекрасные дочери, — искренне заметил он.

— Да, но моей заслуги тут мало. Тем, какими они выросли, я обязан жене. Она воспитывала их, учила и всегда была рядом со всеми тремя. Сам я в вопросы воспитания особо не лез, — объяснил он, покачав головой.

— И всё же в Андромеде очень много от вас, — возразил Тед. — Она упряма, горда и превыше всего дорожит семьёй.

Поллукс нахмурился, глядя на юношу, прежде чем ответить:

— Не думаю, что вы когда-нибудь станете мне приятны, мистер Тонкс, пусть даже вашей вины в этом нет. Меня воспитали в убеждении, что я лучше таких, как вы, и я твёрдо стою на своём. Однако женщина, оставшаяся внизу, для меня дороже всего на свете, как и мои дочери. И ради них я готов соблюдать приличия.

Тед задумчиво кивнул.

— Большего я и не прошу: Андромеда очень скучает по вам. Мне всё равно, нравлюсь я вам или нет, и я не рассчитываю на тёплые чувства между нами — наши взгляды слишком расходятся. Но мы собираемся пожениться, у нас скоро родится ребёнок, и я знаю, как Андромеде страшно. Что бы я ни делал, я не смогу заменить ей мать и заполнить эту пустоту. Ради неё я тоже готов вести себя вежливо, — искренне закончил он.

Поллукс с признательностью кивнул, когда Тед жестом предложил ему подняться по лестнице первым.

— Этим вы заслужили моё уважение, мистер Тонкс, — признал он. — Многие в вашем возрасте не справились бы с этим так, как вы, а многие и вовсе сбежали бы, окажись они на вашем месте.

Тед тихо усмехнулся.

— Я должен держаться ради Анди. Мне самому страшно, но я обязан быть сильным ради неё. Я люблю её сильнее, чем смогу когда-либо показать. Большинство боялось даже заговорить с ней из-за репутации вашей семьи, и когда Мортлейк поставил нас в пару, я сам был не лучше, — объяснил он, посмеиваясь над своими давними предубеждениями. — Но она показала мне, как я ошибался, и я влюбился, — он пожал плечами.

Он открыл дальнюю дверь на площадке и взмахнул палочкой, зажигая внутри мягкий свет, а затем пропустил старшего вперёд.

Поллукс вошёл и оказался в детской, где было всё необходимое для появления малыша на свет.

— Цвета я поменяю, когда ребёнок родится, — объяснил Тед.

Поллукс одобрительно кивнул.

— Приятно видеть, что вы относитесь к этому со всей серьёзностью, мистер Тонкс. Впрочем, у меня есть пара опасений, — продолжил он, тяжело нахмурившись.

— Каких опасений? — озадаченно спросил Тед.

— Во-первых, я не чувствую здесь защитных чар. Вы ведь позаботились о безопасности своей семьи?

Тед кивнул и снова взмахнул палочкой. Поллукс слегка вздрогнул, ощутив, как его окатило волной мощной магии.

— Гарри приходил, когда мы только въехали, и научил меня ставить их и управлять ими, — пояснил он.

Поллукс лишь одобрительно хмыкнул.

— А свадьба? На какие деньги вы собираетесь её играть?

Тед нервно потёр затылок.

— Мы решили сделать всё скромно, — объяснил он. — Скоро родится ребёнок, и мы хотим быть уверены, что у него будет всё необходимое.

Поллукс с пониманием кивнул.

— Так дело не пойдёт, — пробормотал он. — Друэлла этого не потерпит, да и я не позволю ещё больше пятнать имя Блэков разговорами о том, что мы скупимся. Что бы ни происходило, честь семьи нужно поддерживать, — строго заявил он.

Он достал из мантии полоску пергамента и роскошное перо. Быстро нацарапав несколько строк, он взмахнул над ней палочкой и протянул юноше.

Тед комично вскинул брови, прочитав написанное.

— Это огромные деньги, мистер Блэк. Я не могу их принять.

— Можете и примете, — твёрдо настоял Поллукс. — Жена с меня шкуру спустит, если у Андромеды будет хоть что-то, кроме самого лучшего.

Тед с благодарным кивком взял пергамент.

— Считайте это нашим вкладом, — пожал плечами Поллукс. — А теперь, пожалуй, нам стоит вернуться к ним. Надеюсь лишь, что разговор перешёл на более удобоваримую тему.

Они вышли из детской, и Тед мысленно вздохнул. Во многом Поллукс очень напоминал лорда Блэка, и Тед невольно испытывал ту же робость, что и во время разговора с главой рода у него дома. Он ни за что на свете не променял бы то, что имел, но отрицать не приходилось: семейство Блэков умело внушать трепет.

Когда они вошли в кухню, на лице младшей из женщин мелькнула улыбка облегчения. Старшая всё ещё вовсю рассуждала о том, каково ей пришлось с детьми.

— Белла была жуткой лентяйкой и в утробе, и после, — смеялась она. — Первые семь месяцев только и делала, что ела да спала.

— Ей и сейчас только дай поспать, — отозвалась Андромеда. — Разбудишь её — сущий монстр.

Друэлла снова рассмеялась:

— Мне даже жаль Гарри, — пробормотала она. — Он понятия не имеет, во что ввязался.

Андромеда хихикнула, представляя злоключения ничего не подозревающего парня.

— По утрам ты тоже не всегда подарок, — вставил Тед.

— Они все пошли в отца, — подхватила Друэлла. — Это, должно быть, фамильная черта Блэков.

Андромеда смерила Теда сердитым взглядом и скрестила руки на груди: его замечание её нисколько не позабавило.

— Смею заметить, Теодор, беременность выбивает из колеи большинство людей, — процедила она.

Тед примиряюще поднял руки:

— Разумеется, — дипломатично согласился он.

Андромеда прищурилась, глядя на него, но тот лишь невинно улыбнулся в ответ.

— Пожалуй, нам пора, — объявил Поллукс, взглянув на часы.

Друэлла не смогла скрыть разочарования и снова с тоской посмотрела на дочь.

— Уверен, Андромеда будет рада помощи в подготовке к свадьбе, — небрежно заметил Поллукс. — До важного дня всё-таки осталось совсем немного времени.

— Со свадьбой уже всё устроено, — ответила Андромеда.

— Планы изменились, — отмахнулся Поллукс. — Предоставлю Теодору всё объяснить.

Теду оставалось лишь виновато пожать плечами, глядя на будущую жену.

— К тому же не думаю, что Андромеда будет против, если ты станешь время от времени заглядывать, — добавил он. — Уверен, она будет благодарна за любую помощь с ребёнком.

Друэлла с надеждой посмотрела на дочь и буквально просияла, дождавшись согласной улыбки.

Мужчины больше не сказали друг другу ни слова, лишь обменялись полными уважения кивками. Ни один из них не ждал, что между ними вообще когда-нибудь возникнет нечто большее. Однако оба ясно дали понять: каждый дорожит женщинами в своей жизни и ради них готов держаться вежливо. Это давало обеим шанс восстановить связь и обрести те узы матери и дочери, которых они заслуживали.

И пусть для обоих мужчин это было далеко от идеала, каждый нашёл то общее, за что мог уважать другого.

* * *

Предстоящая встреча с министром была для Гарри решающей — от неё зависело, как действовать дальше против Тома Марволо Риддла. Он понимал, что выбранный подход далёк от идеала и даже отдаёт нечистой игрой, но чувствовал, что выбора не осталось. Похоже, эта женщина вела себя точь-в-точь как Фадж и просто прятала голову в песок, стоило заговорить о Тёмном Лорде, а для Гарри подобное было неприемлемо. Нужно было что-то делать, и Министерство обязано было наконец взять на себя более активную роль.

Он не сомневался, что смерть Тома решит бо́льшую часть проблем, но — как бы ему это ни претило — требовалось соблюсти юридические тонкости, чтобы выйти из этой борьбы победителем и не опасаться преследования по закону. И Миллисент Бэгнолд была его главной надеждой на такой исход.

Всё утро он мысленно прокручивал то, что собирался ей сказать, и перебирал другие варианты, способные вынудить её действовать. Он пытался сохранять оптимизм и рассчитывал на взаимовыгодное сотрудничество, но в случае нужды был готов вынудить её действовать. Гарри терпеть не мог политику и политиков — главным образом из-за того, что насмотрелся на чиновничью гниль, — но избегать этого необходимого зла больше не мог и ещё некоторое время назад понял, что оно, скорее всего, пагубно скажется на попытках покончить с Тёмным Лордом.

Когда он только оказался здесь, ему ошибочно казалось, будто задача проста и нужно всего лишь убить Тома. В действительности же всё оказалось куда сложнее. Поначалу ему было всё равно, выживет ли он сам, выполняя порученное, но теперь всё изменилось. Он обрёл друзей, обрёл семью, о которой всегда мечтал, и была ещё Беллатриса, которую теперь он ставил превыше всего на свете. Он не был готов с этим расстаться. И всё же задача никуда не делась, и позволить кому-то другому решить её вместо себя он не мог. Это должен был сделать он сам — по милости ли судьбы или по зову собственной совести, но только он. И если ради того, чтобы уйти отсюда живым, когда всё закончится, потребуется заключить сделку с самим дьяволом — он пойдёт и на это.

Ближе к назначенному часу он покинул замок и трансгрессировал к главному входу в Министерство магии, где должен был встретиться с Арктурусом и Дамблдором в атриуме. Дамблдор уже ждал его, а Арктурус подошёл прежде, чем они успели толком поздороваться.

Они молча направились к лифтам с золочёными решётками; столь странная троица привлекла к себе немало внимания. Вокруг тут же зашептались, но спутники дружно проигнорировали пересуды. Они пришли сюда не ради праздных разговоров и досужих домыслов. Их ждала сама министр, и разве что Волдеморт собственной персоной, заявившийся в здание вразвалочку, мог бы заставить их сбиться с пути или отвлечься.

— Мы к министру, — без всяких предисловий бросил Арктурус, едва они подошли к кабинету.

— Госпожа министр очень занята, вам нужно записаться на приём, — просюсюкал до тошноты знакомый Гарри голос; женщина даже не соизволила оторваться от работы и поднять глаза.

— Полагаю, Долорес, вы убедитесь, что приём нам уже назначен, — произнёс Дамблдор.

Одного звука голоса директора хватило, чтобы свиноподобная женщина вскинула голову и округлила глаза, поняв, кто с ней говорит. Её одутловатое лицо густо покраснело, на виске забилась жилка, но она шумно втянула воздух и взяла себя в руки.

— Разумеется, главный колдун, — елейно согласилась она и пошла доложить об их приходе.

— Грёбаная карга, — сплюнул Гарри.

— Ты знаком с мисс Амбридж? — спросил Дамблдор.

— Можно и так сказать, — буркнул Гарри. — Она заставляла меня писать строчки кровавым пером и применила ко мне Круциатус.

Дамблдор с грустью покачал головой.

— Она никогда не подавала особых надежд, — со вздохом отозвался он.

Гарри пожал плечами.

— Я с ней поквитался, — мрачно усмехнулся он. — Последнее, что я о ней слышал, — она попала в больницу Святого Мунго с психической травмой.

Арктурус довольно хохотнул, а Дамблдор снова покачал головой.

— Госпожа министр примет вас, джентльмены, — позвала Амбридж.

Троица вошла в кабинет. Проходя мимо женщины, Гарри презрительно осклабился, одним взглядом пытаясь передать всю глубину своей ненависти. Едва она встретилась с ним глазами, как тут же отвела их, а по её спине пробежала дрожь.

— Пожалуй, я пообедаю пораньше, — пробормотала она и поспешила уйти, шагая куда быстрее обычного.

* * *

— Чем могу помочь? — спросила Бэгнолд, едва за ними закрылась дверь и все трое сели напротив.

Трудно было не заметить, как она измотана. Под глазами залегли тяжёлые мешки; казалось, с тех пор как Гарри видел её в прошлый раз, она постарела лет на десять. Волосы, хоть и уложенные в причёску, казались тусклыми и безжизненными, а сама министр заметно осунулась.

— Госпожа министр, мы хотели бы обсудить с вами некоторые вопросы, касающиеся Тёмного Лорда, — начал Дамблдор, пристально оценивая её вид и состояние.

Бэгнолд в ответ лишь вздохнула, сняла очки и устало потёрла лицо.

— Я так и думала, — хмыкнула она. — И что же вы хотите обсудить?

— Для начала: что, чёрт возьми, предпринимается против него и его прихвостней? — раздражённо вмешался Арктурус.

Министр прищурилась, глядя на него, прежде чем ответить.

— И что же, лорд Блэк, по-вашему, я должна делать? — сердито парировала она.

Арктурус покачал головой и жестом показал Дамблдору, чтобы тот кое-что передал.

— Для начала — сделать хоть что-то вот с этим, — отрезал он, швырнув на её стол стопку магловских газет. В каждой описывались преступления Волдеморта и его приспешников, совершённые в мире маглов.

Министр глубоко вдохнула; её ноздри гневно раздулись.

— Прежде всего позвольте напомнить вам кое о чём, — прорычала она. — Я министр магии. Моя должность не предполагает политических союзников или собственной фракции. Я прекрасно знаю, что творится снаружи, и делаю всё возможное с теми ресурсами, что у меня есть, чтобы положить конец этому кошмару.

— Без обид, министр, но со стороны не похоже, что вы вообще хоть что-то делаете, — отозвался Гарри.

Министр перевела на него испепеляющий взгляд и покачала головой.

— Окажись ты на моём месте, Поттер, что бы сделал? — язвительно бросила она.

— Всё необходимое, лишь бы с этим покончить, — огрызнулся Гарри.

Бэгнолд усмехнулась.

— Похоже, ты не понимаешь моего положения, — пробормотала она. — Как министр, я обязана сохранять политический нейтралитет. Стоит мне дать повод подумать, будто я благоволю какой-то фракции — кем бы ни были эти люди, — и я вылечу из этого кабинета быстрее, чем успею сказать «квиддич». Чтобы предпринять хоть что-то, мне нужны твёрдые, неопровержимые улики: виновные, их преступления и всё, что с ними связано, — пояснила она.

— Да вот же они, эти чёртовы преступления, прямо перед вами! — отрезал Гарри, указывая на разложенные статьи.

Министр резко ударила ладонью по столу, её глаза пылали от ярости.

— Я и сама это вижу, мальчишка! — рявкнула она.

Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и лишь затем заговорила снова.

— Прежде чем действовать, я должна учесть слишком многое, всё далеко не так просто, как вам кажется, — сокрушённо вздохнула она. — И не думайте ни секунды, будто меня устраивает этот кошмар. Не смейте заявляться сюда и обвинять меня в бездействии! Всё, что в моих силах, делается, а моё положение и без того подорвано тем, что уже удалось выяснить. Моему министерскому сроку придёт конец, как только всё выплывет наружу, но есть вещи, которые нужно завершить, прежде чем я смогу это допустить.

— Что ты имеешь в виду, Миллисент? — мягко спросил Дамблдор.

— Я не дура, Альбус. Я прекрасно представляю, кто поддерживает этого безумца, и титулы дают им надёжную защиту. Это люди, с которыми я давно связана, а некоторые, подозреваю, работают в этом самом здании. В тот миг, когда об их преступлениях станет известно общественности, мне придётся покинуть свой пост.

— Абраксас Малфой, — со знанием дела констатировал Арктурус.

Бэгнолд кивнула.

— В том числе, — ответила она. — Вы оба не хуже меня знаете, как трудно привлечь к суду кого-либо из Древних и благородных домов, а многие из них по уши увязли в этой грязи. Смерть нескольких маглов не вызовет достаточного сочувствия, чтобы возбудить против них дело, а несколько галлеонов тут и там быстро превратят всё в далёкое воспоминание.

Гарри с пониманием кивнул.

— Так что конкретно вы делаете? — спросил он уже спокойнее, остыв от раздражения.

— Учитывая обстоятельства, ты наверняка понимаешь, почему я не могу сказать.

Гарри снова кивнул.

— Я лишь хочу, чтобы его уничтожили, а ублюдки, которые за ним следуют, получили по заслугам.

Бэгнолд слабо улыбнулась ему.

— Этим занимаются люди, не связанные с Министерством, и уверяю тебя, они лучшие из всех, кто у нас есть, — туманно отозвалась она.

— Серые плащи, — понимающе произнёс Гарри.

Бэгнолд нахмурилась.

— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть подобные сведения, — дипломатично ответила она.

Гарри слегка нахмурился.

— У вас есть Омут памяти, министр? Думаю, вам и тем, с кем вы работаете, стоит увидеть пару вещей.

— Здесь нет, — сообщила она. — Какого рода эти воспоминания?

— Моя первая встреча с ним, когда он пытался меня завербовать.

— А второе?

Гарри взглянул на Дамблдора, и тот одобрительно кивнул.

— Вторая встреча, которая закончилась нашей дуэлью.

Глаза министра слегка расширились.

— Это может оказаться весьма полезным, — задумчиво произнесла она вслух.

— Полезнее, чем ты думаешь, Миллисент, — заверил её Дамблдор.

Она кивнула, поднялась на ноги и принялась расхаживать взад-вперёд за своим столом.

— Хорошо, — вздохнула она с лёгким сомнением. — Могу я поговорить с тобой начистоту, Поттер?

Гарри настороженно кивнул.

— Ты вызываешь у меня немалый интерес, — прямо заявила она. — С самого твоего появления ты находишься в центре всех событий, и мне это кажется крайне любопытным. Нападение дементоров в Косом переулке, нападение в Хогсмиде, тот факт, что этот человек пытался тебя завербовать, а теперь ты сообщаешь, что сражался с ним на дуэли. И не пытайся отрицать, Поттер. У меня есть проверенные свидетельства очевидцев почти по каждому пункту, — предупредила она. — Как по мне, слишком много совпадений. Так какова твоя роль во всём этом? Кто-то подозрительный мог бы решить, что ты и есть Тёмный Лорд. Во всяком случае, таланта тебе не занимать — судя по тому, что мне доводилось слышать.

В ответ на неё устремились три одинаково недоверчивых взгляда, и она с усмешкой покачала головой.

— Нет, дело не в этом, — сказала она сама себе. — Но что-то здесь есть, — добавила она уверенно.

— Если посмотрите воспоминания, которые я предложил, получите ответы на большинство вопросов, — рассудительно отозвался Гарри. — Я изучал его и знаю о нём больше, чем кто-либо.

Бэгнолд покачала головой.

— И как же ты раздобыл такие сведения, когда даже моя группа не сумела установить его личность?

Гарри усмехнулся.

— Я узнал его при первой же встрече, — пожал он плечами. — Его снимок висит в Зале наград Хогвартса. Он учился там около тридцати лет назад.

— Это жизненно важные сведения, Поттер, — настойчиво произнесла Бэгнолд. — Сведения, которые нам необходимы, — признала она.

Гарри непринуждённо откинулся на спинку кресла, почуяв удобную возможность.

— Я могу предложить куда более существенную помощь, чем эта мелкая крупица сведений.

Министр вновь прищурилась, глядя на него.

— Чего ты хочешь? — процедила она.

— Помочь, — честно ответил Гарри. — Просто скажите, в чём именно нужна помощь, и я помогу.

— В чём подвох?

Гарри усмехнулся.

— Всё, чего я хочу, — это иммунитет от судебного преследования. Когда я всё объясню, вы поймёте почему.

Бэгнолд открыто рассмеялась и покачала головой.

— За что?

— За его убийство, — небрежно отозвался Гарри.

— Ты хочешь его убить? — переспросила Бэгнолд, широко распахнув глаза.

Гарри кивнул.

— Только так можно положить этому конец, — заверил он её.

Министр опустилась обратно в кресло, с трудом веря, что ведёт подобный разговор.

— Вам нужна моя помощь, министр, — вклинился Гарри, прерывая ход её мыслей. — Вы сами сказали, что мало кому можете доверять, и если всё полетит к чертям, отвечать придётся вам.

— Именно поэтому я и использую эту группу. Мне не придётся отвечать за то, что они сделают.

Арктурус отрывисто расхохотался.

— Я бы не был так уверен, министр, — предупредил он. — Они, может, и не числятся в Министерстве, но их участие все увидят в истинном свете.

— Тогда как я с Министерством никак не связан и даже не являюсь наследником рода Поттеров, — заметил Гарри. — Вы сами сказали, что членов древних родов трудно привлечь к суду. Почему бы не обратить это в свою пользу?

Бэгнолд устало покачала головой.

— Нам нужно действовать сообща, — продолжил парень. — Если мы можем помочь друг другу покончить с этим, разве не так следует поступить? Давайте хотя бы поделимся тем, что знаем, а дальше, если захотите, разойдёмся в разные стороны. Вы сами сказали, что я уже во всём замешан, а эти воспоминания докажут, что я противостою этому человеку сильнее, чем кто бы то ни было.

Министр немного помолчала и кивком признала его правоту.

— Ладно, Поттер, — вздохнула она. — Предварительное согласие ты получил, но всё зависит исключительно от того, насколько полезными окажутся твои сведения.

— Справедливо, — пожал плечами парень. — И как мы поступим дальше?

Бэгнолд задумалась, каким должен быть следующий шаг. Она понимала, что обязана увидеть эти воспоминания, но сначала ей требовалось посоветоваться с теми, с кем она работала, и получить их согласие.

— Ты не против встретиться с моим коллегой? С глазу на глаз, — спросила она, поочерёдно взглянув на Арктуруса и Дамблдора. — Ничего личного, но как члены Визенгамота вы не можете быть к этому причастны — во всяком случае, если рассчитываете участвовать в судебном процессе, — извиняющимся тоном добавила она.

Дамблдор с пониманием наклонил голову. Гарри кивком заверил обоих, что всё будет в порядке, после чего они с Арктурусом вышли.

— Ради твоего же блага надеюсь, Поттер, что твои сведения действительно так ценны, как ты говоришь, — сухо произнесла Бэгнолд, подходя к камину. — Если понадобится, эти люди поступят с тобой без лишних церемоний.

Она зачерпнула горсть летучего пороха из стоявшего на каминной полке горшка и бросила в огонь, отчего пламя вспыхнуло изумрудно-зелёным.

— Не могли бы вы подойти ко мне в кабинет? — спросила она, когда вызов приняли.

Ответа не последовало, но пламя вернулось к обычному состоянию. Министр снова заняла своё место и стала ждать. Несколько мгновений оба провели в молчании, а затем огонь вновь полыхнул зеленью, и из камина появилась фигура в сером плаще.

Скрытые капюшоном глаза метнулись от Гарри к Бэгнолд. Достав палочку, вошедший обошёл комнату, наложив череду обнаруживающих чар. Удовлетворившись проверкой, он спрятал палочку в рукав и замер, ожидая, когда министр к нему обратится.

— Спасибо, что пришли, — начала Бэгнолд. — Мистер Поттер считает, что способен помочь нам в наших начинаниях.

Фигура в капюшоне, судя по всему, повернулась к юноше, после чего дёрнула головой в сторону угла, жестом предлагая Бэгнолд отойти. Женщина подчинилась, и Невыразимец накрыл их мощным куполом приватности. Гарри видел, что они разговаривают, но разобрать слова по губам министра не мог.

Лишь спустя пять тягостных минут действие чар прекратилось, и они вернулись к нему.

— Ладно, Поттер, — раздался из-под капюшона хриплый голос. — Что такого тебе известно, что может нам помочь?

Гарри перевёл взгляд на Бэгнолд и вскинул бровь.

— Моя просьба?

— Если я сочту это хоть сколько-нибудь необходимым и ты сможешь доказать эту необходимость, даю слово министра: ты получишь иммунитет, какие бы шаги ни предпринял, чтобы положить этому конец, — искренне пообещала она.

— Я хочу получить это в письменном виде, как только мы договоримся, — жёстко ответил Гарри.

Министр кивнула в знак согласия.

— Пожалуй, разумнее всего начать с того, с кем именно мы имеем дело, — предложил он.

— Разумно, — согласился невыразимец.

Гарри вздохнул, понимая, что, связываясь с Министерством, действует на слепом доверии, но это определённо был лучший выход, если он хотел избежать возможных неприятностей в будущем.

— Его зовут Том Марволо Риддл, он Наследник Слизерина. Сын Меропы Гонт и магла, носившего то же имя.

— И откуда у тебя эти сведения? — с подозрением осведомился невыразимец.

— Я встретил его в День подарков, в семьдесят шестом году, — правдиво подтвердил Гарри. — И узнал по снимку в зале наград Хогвартса. В сорок втором он получил награду за особые заслуги перед школой.

Пусть и не вся правда, но ложью это не было. Рассказывать о том, что его забросили сюда из другого времени, он уж точно не собирался. Это вызвало бы слишком много лишних вопросов и наверняка закончилось бы тем, что его забрал бы Отдел Тайн, а то и упекли в Азкабан.

— Впечатляет, — похвалил гость, в котором теперь безошибочно угадывался мужчина. — И как же вышло, что ты с ним встретился?

Гарри вздохнул.

— Я готов предоставить воспоминание об этой встрече, если в ответ вы окажете услугу мне и поделитесь кое-какой информацией, — предложил он.

Невыразимец взглянул на министра, и та кивнула, давая согласие.

— Что ты хочешь знать?

— Насколько вы далеки от того, чтобы выступить против него и его сторонников?

— Не так близки, как хотелось бы, — недовольно проворчал мужчина. — Мы пытаемся расшифровать эту проклятую метку, которую он выжигает на руках своих людей. Тех двоих мальчишек, что напали на девочек в школе, мы арестовали, но толку никакого. Стоит попытаться наложить на метку хоть какое-то заклинание, она исчезает, а Сыворотка правды на них не действует, — закончил он с раздражённым вздохом.

Гарри прекрасно понимал, почему так происходит. Том не был дураком: он позаботился о том, чтобы сторонники держали язык за зубами, и уж точно не горел желанием позволять кому-то изучать свою метку или вмешиваться в неё.

— Он Наследник Слизерина, — с нажимом произнёс Гарри. — Он парселтанг.

Осознав услышанное, невыразимец выругался себе под нос.

— Значит, без парселтанга нам с места не сдвинуться, — мрачно прорычал он.

— Похоже на то, — с усмешкой пожал плечами юноша, довольный тем, как удачно всё складывается в его пользу.

— Ну да, я же запросто достану его из воздуха, так, что ли? — съязвил невыразимец.

Гарри хмыкнул и покачал головой.

— Что вы планируете делать, когда изучите её? — спросил он.

— Мы надеемся получить сведения, которые позволят выстроить обвинение против каждого её носителя, — вступила в разговор Бэгнолд. — И на этой основе попытаться провести закон, признающий ношение такой метки незаконным.

Гарри понимающе кивнул: в голове у него уже складывался другой план.

— Вам ни за что не провести этот закон: большая часть его людей заседает в Визенгамоте, да и нейтралы за такое не проголосуют, — рассудил он. — Но это можно обойти, — добавил он с усмешкой.

— Как? — осведомилась Бэгнолд.

— Как только мы выясним природу метки и поймём, что влечёт за собой её принятие, вы устроите проверку в Министерстве — это уж точно в вашей власти, — заверил он женщину, хотя напоминать ей об этом не требовалось. — С полученными сведениями у вас появятся не только доказательства, чтобы убедить нейтралов, но и основания ввести внутренние ограничения. Полагаю, полного запрета на вход в Министерство для любого клеймёного будет достаточно. Проверке можно подвергать каждого, кто входит в здание. А уже затем вы представите доказательства Визенгамоту и добьётесь принятия нужных законов, — закончил он, пожав плечами и сам немного удивляясь тому, насколько дельной вышла мысль.

Сам он, конечно, прекрасно представлял, какой ценой заслуживают эту метку. Ему просто нужно было, чтобы министерские выяснили всё сами, а ему не пришлось раскрывать слишком много карт.

Бэгнолд нахмурилась и неопределённо хмыкнула, взвешивая ценность предложенной юношей идеи. Наконец она покачала головой и усмехнулась:

— Думаю, это может сработать, — пробормотала она, явно впечатлённая сообразительностью молодого Поттера. — Не хотела бы я иметь тебя врагом на политической арене.

Гарри рассмеялся.

— Тут вам ничто не грозит. У меня нет политических амбиций, а наследник рода — мой брат, хвала Мерлину, — невнятно пробормотал он под конец.

— Проблема в том, что мы по-прежнему не можем исследовать эту чёртову метку, — резко вмешался невыразимец.

— Насколько мне известно, в Англии нет других парселтангов, кроме этого Тёмного Лорда, — упавшим голосом прошептала Бэгнолд. — А если бы и были, мы не смогли бы им доверять.

— Я парселтанг, — пожав плечами, отозвался Гарри.

Глаза министра комично округлились, а невыразимец недоверчиво фыркнул.

— И откуда у тебя такая способность? — грубо потребовал ответа тот.

— Блэки породнились со Слизеринами ещё несколько веков назад. Судя по всему, от них дар мне и достался.

Повисла короткая тишина, после чего невыразимец разразился неудержимым хохотом.

— Ты здесь всего двадцать минут, а решил больше проблем, чем я со своим отделом за три месяца, — пояснил он, когда наконец совладал с собой. — Вопрос, впрочем, в другом: действительно ли ты способен сделать с меткой то, о чём говоришь.

Гарри глубоко вздохнул и запустил руку в волосы. Он вовсе не собирался недооценивать работу, проделанную Томом над меткой, но был уверен, что справится.

— Гарантировать не могу, но лучшего варианта у вас всё равно нет.

Серый Плащ медленно кивнул в знак согласия.

— Это лучше, чем то, что есть сейчас, — вздохнул он. — А что насчёт тех воспоминаний, о которых ты говорил раньше? Считаешь их жизненно важными?

Гарри кивнул.

— В первом он открыто говорит о своих намерениях, и уверяю вас, ничего хорошего в них нет. Он уже делает шаги к своей цели, как видите, — закончил он, снова указав на лежавшие на столе статьи.

— Чертовски ценные сведения, — констатировал мужчина. — А второе?

— Второе покажет вам, насколько он опасен и почему я вообще вам нужен.

— Почему ты нам нужен? — усмехнулся невыразимец. — Поттер, в моём распоряжении лучшие специалисты из возможных. Могу заверить: кроме той помощи, что ты сам предложил, ты нам ни для чего не понадобишься.

Гарри лишь раздражённо пожал плечами.

— Я бы не был столь уверен, пока вы не увидите воспоминание, — холодно отозвался он; от самонадеянности собеседника его глаза слегка блеснули.

— Так почему бы нам не взглянуть на них прямо сейчас? — бросил мужчина с не меньшим раздражением.

— У вас есть Омут памяти? В свой разум я вас ни за что не пущу, это уж точно, — твёрдо заявил он, вспомнив, как поступили Кроукер и Филмор при их первой встрече.

Мужчина молча поднялся и направился к камину.

— Вы пойдёте с нами, министр? — спросил он, бросая в огонь горсть пороха.

Женщина вместе с Гарри подошла к мужчине, ожидая, пока невыразимец шагнёт в камин первым.

— Подождите тридцать секунд после моего ухода, затем заходите, — распорядился он. — Ослушаетесь — отправлять обратно вашим семьям будет нечего, — предупредил он.

С этими словами мужчина исчез в пламени, которое так и осталось привычно-зелёным, как и положено действующему камину.

— После вас, Поттер, — предложила министр, когда полминуты истекли.

Гарри шагнул в огонь и вышел в незнакомом кабинете. Мгновением позже появилась министр, и их сразу же провели в соседний зал побольше. Вокруг длинного стола сидели ещё восемь человек в серых мантиях с капюшонами. В дальнем торце стояла большая доска: в самом центре темнела Тёмная метка, окружённая приколотыми пергаментами.

— Садитесь, — предложил их провожатый, опускаясь на стул напротив доски.

Гарри чувствовал устремлённые на него из-под капюшонов взгляды и мысленно усмехнулся: это место будило воспоминания.

— Итак, у нас с госпожой министром и мистером Поттером только что состоялась весьма любопытная беседа, — объявил мужчина. — Кто он такой, вы, полагаю, знаете: самый юный дуэлянт, представлявший нашу страну, и так далее, и тому подобное, — добавил он с лёгкой насмешкой.

Сидящие за столом негромко забормотали, но враждебности в голосах не слышалось, а некоторые и вовсе разглядывали гостя с неподдельным интересом.

— Он, Мерлин знает как, раздобыл исключительно интересные сведения и теперь будет консультировать нас по ряду вопросов. Это мы обсудим позже, — обратился он к подчинённым. — Вам же следует помнить одно: он здесь гость, и пока он остаётся с нами, за ним будет вестись полный и непрерывный надзор. Не вовлекать его ни во что, кроме того, ради чего он здесь — исключений нет. Я ясно выразился?

Подчинённые понятливо кивнули, пока он буравил тяжёлым взглядом каждого по очереди.

— Вот и славно. А сейчас он здесь для того, чтобы поделиться с нами двумя воспоминаниями — и оба касаются Тёмного Лорда, с которым нам приходится иметь дело. Так что внимание. Омут памяти в вашем распоряжении, Поттер, — закончил он, указав на большую каменную чашу в центре стола.

Гарри сдержанно кивнул, достал из кобуры волшебную палочку, извлёк первое воспоминание и опустил его в чашу.

— Это наша случайная встреча в прошлый День подарков, — просто объяснил он и коснулся чаши, запуская воспоминание.

— Вот он, — указал Гарри на фигуру. — Он представляется мистером Гонтом, но это псевдоним. Его настоящее имя — Том Марволо Риддл.

Гарри опустился на стул и стал наблюдать за происходящим. Он снова мысленно усмехнулся: стоило Тёмному Лорду заговорить о своих замыслах открыто, как Невыразимцы принялись перешёптываться. А когда выяснилось, что и он, и Волдеморт — змееусты, все присутствующие как по команде повернулись к Гарри, оценивающе оглядывая его из-под капюшонов.

Воспоминание закончилось, и шёпот вспыхнул с новой силой — каждый спешил поделиться увиденным с соседом. Разрозненные споры оборвались, когда один из людей в мантиях заговорил вслух.

— А у тебя чертовски крепкие яйца, парень, — раздался знакомый голос.

Гарри инстинктивно повернулся к говорившему и тут же узнал повадки Филмора — своего некогда ненавистного наставника.

— Весьма интересное воспоминание, Поттер, — произнёс сидевший во главе стола. — Можем ли мы оставить его себе для дальнейшего изучения?

Гарри равнодушно пожал плечами. Даже если это воспоминание станет известно всем, ничего особо компрометирующего в нём не было, кроме разве что его дара змееуста.

— Оставляйте, — согласился он. — Но второе вы себе не заберёте, — отрезал он твёрдо.

— Это ещё почему?

— Потому что я покажу его только затем, чтобы вы поняли, с чем вам на самом деле придётся столкнуться. Поверь вы мне на слово, я бы вовсе к этому не прибегал, — объяснил Гарри.

Мужчина хмыкнул и покачал головой.

— Ладно, — проворчал он. — Продолжайте.

Гарри снова подошёл к Омуту памяти, добавил воспоминание о следующей стычке с Волдемортом, коснулся чаши палочкой и вернулся на место.

Он и сам впервые смотрел на эту дуэль со стороны и был глубоко впечатлён — как собой, так и Волдемортом. Становилось с первого взгляда ясно: каждый из них ушёл неизмеримо дальше того, о чём обычный волшебник мог хотя бы мечтать. Скорость и мощь, с которыми они сражались, сами по себе завораживали, а творимое ими колдовство было поистине невероятным.

На сей раз никто не переговаривался. Все замерли, оцепенев от увиденного, ошеломлённые размахом их возможностей и мастерства.

Воспоминание оборвалось на том, как в конце схватки Гарри потерял сознание. В комнате воцарилась гробовая тишина: каждый пытался осмыслить только что увиденное.

— Ебануться можно… — прошептал сидевший во главе стола, выводя остальных из оцепенения.

— Этого просто не может быть, — произнёс женский голос.

Один из людей в сером поднялся со стула и взмахнул палочкой над Омутом памяти, бормоча заклинания, пока остальные ждали, затаив дыхание.

— Воспоминание абсолютно подлинное, — пробормотал он к полному потрясению остальных.

— Теперь вы понимаете, почему я просил об иммунитете? — спросил Гарри у министра.

Женщина побледнела; её переполняли те же чувства, что и остальных. Не увидь она это своими глазами, она никогда бы не поверила, что подобное вообще возможно.

— Вот с кем вам предстоит иметь дело, — вздохнул Гарри. — Если хотите действовать сами — ваше право. Но я готов разобраться с ним лично. Нет, я хочу разобраться с ним лично.

— Как? — прямо спросила та же женщина.

— Что, простите? — переспросил Гарри.

— Как кто-то столь юный вообще мог стать настолько сильным? — уточнила она.

Гарри печально улыбнулся ей в ответ:

— Потому что пришлось.

Люди в мантиях снова зашептались, принимаясь подробнее обсуждать открывшуюся им правду и дальнейшие действия.

— Вы получите свой иммунитет, Поттер, — шепнула ему министр. — Я дала слово сделать это, если сочту необходимым, и я действительно считаю это необходимым, — заверила она.

Гарри ответил кивком, довольный тем, что хотя бы в этой привилегии ему не отказали.

Невыразимцы ещё несколько минут ожесточённо переговаривались шепотком, пока сидевший во главе стола не поднял руку, призывая к тишине, после чего заговорил сам:

— Судя по всему, нам есть что обсудить, — объявил он. — Ваши предложения весьма перспективны, Поттер, но нам необходимо изучить все варианты. Впрочем, полагаю, я выражу общее мнение, если скажу: исходя из того, что нам теперь известно, вам, возможно, придётся принять куда более деятельное участие в поимке этого человека, чем мне представлялось поначалу, — неохотно признал он.

Гарри покачал головой и усмехнулся:

— Схватить его вы не сможете, — произнёс он с абсолютной уверенностью. — А даже если бы и смогли, Азкабан его не удержит. Единственный способ положить этому конец — убить его.

Многие из сидевших за столом закивали, глухо выражая согласие. Гарри прекрасно понимал: никому в этой комнате совершенно не улыбалось сталкиваться с Волдемортом лично, даже имея разрешение убить его, не говоря уже о попытке взять его живым.

— Вынужден с вами согласиться, — отозвался мужчина. — Однако окончательное решение о том, какого подхода держаться, остаётся за министром.

Миллисент Бэгнолд тяжело сглотнула.

Этот Тёмный Лорд оказался куда опаснее, чем она себе представляла, — куда опаснее, чем она могла вообразить в самых жутких кошмарах. На посту министра магии она всегда гордилась своей принципиальной моральной позицией по отношению к преступникам, но впервые в жизни и карьере была согласна с предложенным, казалось бы, варварским подходом. Человека, обладающего такой мощью и такими намерениями, требовалось остановить как можно скорее — чего бы это ни стоило.

— Я согласна. Всецело, — мрачно объявила она. — Держите мистера Поттера в курсе дел, и он будет делать то же самое, — приказала она. — А когда будете готовы действовать — действуйте. Я хочу, чтобы этот человек и те, кто за ним следует, навсегда исчезли с наших улиц.

— Да будет так, — покорно согласился Невыразимец, коротко кивнув.

Он повернулся к Гарри:

— В самое ближайшее время мы свяжемся с вами, мистер Поттер, и до тех пор вы ни с кем не станете обсуждать то, о чём говорилось здесь. Вам ясно?

Гарри кивнул, понимая, что разговор окончен.

Министр вывела его из зала. Она по-прежнему была бледна и время от времени бросала на него косые взгляды. Вместо каминной сети она повела его по череде коридоров и в конце концов завела в лифт, точно такой же, как в атриуме. Она дождалась, пока закроются двери, и только тогда заговорила:

— Письменное подтверждение иммунитета будет у вас к утру, — сообщила она. — Этот иммунитет распространяется исключительно на Тома Марволо Риддла. В остальном я требую свести кровопролитие к минимуму.

Гарри помедлил лишь секунду, прежде чем кивнуть в знак согласия.

— А если кто-то погибнет под перекрёстным огнём или попытается убить случайных прохожих? — поинтересовался он.

— Тогда я рассчитываю, что в подобных случаях вы проявите благоразумие. Не заставляйте меня пожалеть об этом, — предупредила она. Двери открылись, и Бэгнолд вышла наружу, больше ни разу не взглянув на юношу.

Гарри глубоко вздохнул с облегчением.

В целом за сегодня он добился куда большего, чем рассчитывал; это изрядно вымотало его, но облегчение всё же перевешивало. Министр превзошла все его ожидания и доказала, что не сидит сложа руки, а деятельно пытается искоренить чуму, обрушившуюся на её народ. Его уважение к этой женщине возросло десятикратно, и он наконец почувствовал, что продвигается к тому, чтобы покончить с тем, ради чего сюда явился.

Он улыбнулся, вышел из Министерства и трансгрессировал к воротам Хогвартса.

Он видел свет в конце тоннеля и уже почти ощущал его тепло — тепло, в котором твёрдо намеревался греться до конца своих дней, едва лишь окончательно разобьёт тёмные оковы, так долго державшие его в плену.