Земля Минотавров | Land of the Minotaurs (джен)

Аяше не понравилась причина, по которой Хелати просила её присмотреть за детьми, но она всё понимала. Хелати и сама не хотела тратить время на споры. Ей и без того было мучительно трудно расставаться с малышами. Она чувствовала себя плохой матерью, но надеялась, что, если с ней что-нибудь случится, дети, когда вырастут, поймут её поступок. Она должна была хотя бы попытаться вернуть им отца.

Это было её дело. Остальные минотавры могли позаботиться о себе сами.

Ещё до рассвета, когда вокруг никого не было видно, Хелати вышла из дома, чтобы оседлать коня. Через несколько минут она отправится в путь, и о её замысле будут знать лишь Аяша и её спутник. Хелати разрешила подруге рассказать обо всём остальным, когда сама окажется достаточно далеко.

— Ты ведь не собираешься ехать туда одна? Скажи, что я ошибаюсь.

Хелати резко обернулась. В нескольких ярдах позади стоял Броган с перевязанным плечом. Он подошёл так бесшумно, что ни она, ни её конь ничего не заметили.

— Что ты здесь делаешь, Броган? И почему рана до сих пор не зажила? Ты же жрец.

— В последнее время моя вера в Саргаса… пошатнулась. Это всё, что я сумел сделать. Но сейчас не об этом.

Он пожал плечами, словно желая поскорее сменить тему.

— Странное дело. Недавно мне приснился человек. Людей я встречал редко, разве что на войне, а уж такого точно никогда не видел. Весь в сером, с головы до ног. Сон был короткий и очень странный. Незнакомец сказал, что не может долго оставаться, но хочет, чтобы я проснулся и нашёл тебя. Сказал ещё, что теперь, когда Каза нет рядом, детям ты нужна больше прежнего. А потом я проснулся.

Слова Брогана встревожили Хелати. Особенно рассказ о человеке в сером.

— Просто тебе приснилось то, чего ты сам боишься. Не стоит придавать этому значение.

— Но ведь ты уезжаешь, — возразил Броган. — И сон тут ни при чём. Я считаю, тебе нужно остаться.

— Разве не ты предлагал собрать вооружённый отряд и штурмовать Нетосак? Или тогда ты просто хотел заманить большинство из нас обратно под власть императора?

Увидев его лицо, Хелати тотчас пожалела о своих резких словах.

— Я говорил искренне. Но с тех пор успел многое обдумать. Каз был прав: большой отряд скорее помешает, чем поможет. А теперь это верно вдвойне. Если мы поскачем выручать Каза, то сами попадём в руки верховного жреца. Вот кого следует опасаться, а вовсе не старого Полика.

— Я не могу просто сидеть и ждать. Казу может понадобиться помощь.

— Возможно, он уже мёртв, — прямо сказал Броган. — Прости, что говорю такое, но исключать этого нельзя. Тогда поездка в Нетосак ничего не даст, кроме того, что тебя постигнет та же участь. Неужели Каз хотел бы, чтобы ты оставила детей?

— Это нечестно! Ты прекрасно знаешь, что я вовсе не собираюсь их бросать!

Однорогий минотавр виновато склонил голову.

— Я неудачно выразился. Но ты понимаешь, что я хотел сказать. Сейчас дети должны быть для тебя важнее всего.

— А как же Каз?

— Возможно, он вернётся вместе с твоим братом и кендером, и все трое останутся целы и невредимы. Возможно, сидит в темнице верховного жреца. А может, погиб. Но как бы там ни было, тебе нужно остаться здесь и ждать.

— Кого же мне послать вместо себя? Речь идёт о моём спутнике и родном брате! Неужели я хуже Тремока? Он снова и снова пересекал Ансалон, разыскивая убийцу своей спутницы.

— Тремок был Тремоком. Его подвиг достоин восхищения, но принимать решение только потому, что так поступил легендарный герой, не стоит. К тому же тебе вовсе не обязательно самой ехать в Нетосак. Есть другой способ узнать, что там происходит, госпожа Хелати.

— Что ты имеешь в виду? — Она пристально посмотрела на Брогана. — Какой ещё способ?

Он отвёл глаза. Казалось, ему было стыдно.

— У меня есть… средство связи с Нетосаком. Гораздо более быстрое, чем даже почтовые птицы. Я привёз его с собой на всякий случай.

Хелати прищурилась.

— Что за средство?

— Небольшой медальон. Я купил его у мага в Чёрных Одеждах во время войны. Тогда мне часто приходилось бывать в местах, где я не мог пользоваться собственными силами, не привлекая внимания жрецов Паладайна. С его помощью можно ненадолго связаться с любым, кто находится в Нетосаке. Правда, воспользоваться им так и не довелось. Но медальон я сохранил. Думаю, он по-прежнему действует.

— Я могу им воспользоваться?

— Он настроен на меня, но… возможно. Я бы предпочёл не вдаваться в подробности. Теперь мне нечем гордиться в этой истории.

Броган развёл руками.

— Поверь мне, Хелати! Я не стал бы тебя обманывать. Я вообще не собирался пользоваться этой вещью, ведь решил порвать с прежними хозяевами. Но теперь обстоятельства изменились, и необходимость заставляет меня передумать.

Хелати внимательно обдумала услышанное и кивнула.

— Хорошо. Но давай попробуем вместе.

Броган согласился. Они вернулись в его жилище, где он отодвинул небольшой сундук.

— Я как раз рассматривал его, когда ты появилась. Видишь ли, я уже подумывал связаться с одним знакомым, оставшимся там.

Однорогий минотавр достал маленький серебряный медальон с голубым кристаллом посередине. На металле виднелись какие-то знаки, но Хелати не могла их разобрать. Броган положил медальон на раскрытую ладонь.

— Как он работает? Никогда прежде ничего подобного не видела.

— Очень просто. Нужно положить большой палец на кристалл, а указательный — на обратную сторону медальона, точно напротив него. Затем представить нужного человека или место и закрыть глаза.

Он невесело улыбнулся.

— Обошёлся он мне недёшево, но тогда я считал такую покупку необходимой.

В прошлом Брогана, несомненно, оставалось немало тёмных страниц, о которых стоило бы расспросить. Однако сейчас Хелати было не до того. Она придвинулась ближе, желая получше рассмотреть знаки на медальоне. Мысли лихорадочно сменяли одна другую.

— С кем ты собирался поговорить?

— Думаю, среди моих прежних знакомых найдётся несколько тех, кто ещё согласится помочь. Попробую связаться с ними.

— Нет, дай мне. У меня есть идея получше.

Броган посмотрел на неё с сомнением. Потом пожал плечами и протянул медальон.

— Как я уже сказал, изначально его настроили на меня.

— Всё равно нужно попробовать.

Хелати положила пальцы как было велено и сосредоточилась. Она попыталась представить Каза, но почему-то вместо него перед мысленным взором возник огромный родовой дом клана Орилга.

— …ко мне… — донёсся чей-то голос.

От неожиданности она прервала связь.

— Что случилось?

— Можешь не сомневаться, Броган. Для меня он тоже работает.

Не дожидаясь ответа, Хелати попробовала снова.

— …он сам на это согласился! И больше я не желаю ничего слышать!

Даструн. Этот голос она узнала бы где угодно. Заклинание действовало.

Внезапно к голосам добавилось изображение. Перед Хелати предстала зала, где Даструн и другие старейшины собирались на совет. Судя по всему, они о чём-то ожесточённо спорили.

— Он знал, на что шёл! — настаивал Даструн. — Он заключил соглашение! Мы выполнили свою часть и даже не сообщили страже, куда он отправился! На этом разговор окончен!

— Их собираются казнить на арене во время какой-то показной церемонии, — возразила пожилая минотаврица. — Они погибнут совершенно напрасно, Даструн!

— Таково распоряжение…

— Распоряжения! — перебил его другой голос. — Мы говорим о чести и справедливости, патриарх!

— Верховный жрец объявил их еретиками и предателями, — возразил ещё один старейшина. — Особенно Каза!

Каз. Они говорили о Казе. Хелати так и думала. Затем снова заговорил патриарх.

— Он сам заключил соглашение, и мы будем его соблюдать. Клан ничего не выиграет, если погибнет вместе с Казом и остальными. Они умрут в Цирке, и этим всё закончится. С этой минуты Каз для нас мёртв. Я уже принял…

— Нет!

Все в зале подняли головы, пытаясь понять, откуда раздался голос. Лишь когда затихло эхо, Хелати осознала, что это крикнула она сама.

— Какого Саргаса?.. — пробормотал Даструн.

Оправившись от удивления, Хелати заговорила вновь:

— Нет, Даструн. Так дело не пойдёт.

— Кто это? Где ты?

— Я Хелати. Спутница и жена Каза.

Старейшины зашептались. Патриарх выглядел растерянным.

— Где ты прячешься?

— Я не прячусь, патриарх. Мне дали устройство, с помощью которого я решила узнать, что происходит с Казом. Что ж, теперь я всё выяснила. И услышанное мне очень не нравится.

— Послушай, Хелати…

Она собралась с духом. Клану Орилга придётся её выслушать, хочет того Даструн или нет. Ей было что сказать о верности и чести. И она заставит старейшин не только слушать, но и действовать.

Только бы Каз остался жив. Если он погибнет, клан дорого заплатит за своё бездействие. В Хелати таилась сторона характера, которую она никогда не показывала своему спутнику. Но Даструну и прочим старейшинам предстояло вспомнить, почему в молодости её прозвали Ужасом.

Подумав о двух малышах, которые ждали возвращения отца, Хелати начала говорить.

* * *

Тук-тук-тук.

Стук посоха о каменный пол первым подсказал Казу, что в камере появился кто-то ещё. Он медленно открыл глаза, недоумевая, почему не услышал ни скрежета замка, ни скрипа открывающейся двери. Перед ним стояли серые сапоги, наполовину скрытые полами такого же серого одеяния. Каз рванулся, пытаясь вскочить, но цепи не позволили ему даже толком подняться. Вместо этого он едва не потерял равновесие и не ударился о стену.

Человек в сером молча наблюдал за ним. Он выглядел точь-в-точь как во сне, разве что оказался немного выше, чем запомнил Каз. Незнакомец почти не уступал минотавру ростом. Кроме того, Каз заметил странную вещь: он прекрасно видел гостя, хотя единственным источником света по-прежнему оставался факел в коридоре.

— Опять сон? — спросил Каз.

— Иногда трудно разобраться, правда? — Человек в сером сочувственно улыбнулся. — Бывает, я и сам не могу понять, сплю или бодрствую, когда занимаюсь подобными вещами. Но на сей раз рискну предположить, что второе. Да, именно второе. Это не сон.

— Если тебе есть что сказать, говори скорее. Пока стражники не явились и не уволокли тебя отсюда.

Незнакомец оглянулся через плечо.

— О, они меня не услышат, Каз.

— Почему-то я не удивлён. Ладно, чего тебе нужно на этот раз?

Человек в сером вздохнул и опёрся на посох. В его глазах читалась глубокая печаль.

— Мне жаль, что ты потерял отца, Каз. Я пытался предугадать, как всё сложится, но в конце концов мог лишь строить догадки. Если бы мне действительно было дано видеть будущее, это стало бы страшной угрозой для Кринна. Я непременно поддался бы искушению изменить сначала одно событие, потом другое, нарушив заключённое соглашение. И сделал бы только хуже.

Каз фыркнул.

— Понятия не имею, о чём ты толкуешь, маг. Ты ведь маг, верно? Или жрец Гилеана?

Вопросы, похоже, развеселили человека в сером.

— Можно сказать, что я величайший маг в мире. А в некотором смысле — ещё и неофициальный жрец бога Нейтральности. Подозреваю, мой облик скорее наводит на вторую мысль. Хотя серый цвет — прежде всего знак соглашения, которое я заключил с Солинари, Лунитари и Нуитари. Так они напоминают мне о моём месте и данной клятве.

Незнакомец покачал головой с лёгкой усмешкой.

— А ведь говорят, будто боги лишены чувства юмора. Ничего подобного. Просто нам их шутки редко кажутся смешными.

— Ты так и не сказал, кто ты такой и зачем явился. — Каза уже утомили туманные речи гостя. — Почему ты всё время преследуешь нас? И что это за разговоры о равновесии?

Посох снова застучал по полу.

— Сколько вопросов, и как мало я могу на них ответить. Твой друг Хума не задавал и половины из них.

Глаза минотавра сузились.

— Так вот откуда я тебя знаю! Теперь вспомнил! Хума рассказывал, что встретил тебя ещё до того, как нашёл драконьи копья!

— В ту пору равновесие мира было нарушено. Чтобы восстановить его, понадобились драконьи копья, а рыцарь Хума стал тем, кто привёл события в движение. Среди тех, кого мы успели отыскать, он был наиболее достоин этой задачи. И справился лучше, чем кто-либо смел надеяться.

Человек в сером внимательно посмотрел на Каза.

— Знаешь, между вами есть немало общего. Именно поэтому я решил присматривать за тобой. Я понимал, что даже после окончания войны опасность не исчезла и равновесие по-прежнему под угрозой. Мне дано чувствовать подобное. Дар это или проклятие — не знаю. Я могу понять, откуда исходит угроза, но мои возможности вмешаться весьма ограничены.

— Значит, ты знал правду о нашем верховном жреце?

— Я выяснил её. Ты даже не представляешь, что означает для Кринна присутствие двух драконов, Каз. По мирному соглашению, заключённому между богами, все драконы, добрые и злые, должны были покинуть этот мир. Это был договор величайшей важности. Но одно потерянное яйцо серебряного дракона способно разрушить всё соглашение. Из-за него на Кринне остался дракон. И чтобы хоть как-то сохранить равновесие, мир позволил остаться ещё одному — злому. К несчастью, им оказался красный дракон по имени Инфернус, один из самых смертоносных слуг Тёмной Королевы. А ты, уже связанный с этой историей, стал нашей единственной надеждой.

— Что значит «уже связанный»? — Каз беспокойно пошевелился.

Почему-то он не сомневался, что человек в сером говорит правду.

Посох вновь стукнул о камень.

— Был один маг, который держал в плену раненую дракониху. Он угрожал её яйцам, заставляя подчиняться своей воле…

Каз опустил голову.

— Помню. Драконы уже должны были покинуть мир. Это случилось вскоре после войны. Она и её спутник задержались, потому что хотели вернуть яйца, похищенные Бренном из Чёрных Одежд.

Он снова поднял голову и сердито посмотрел на незнакомца.

— Но Бренн стал жертвой собственного колдовства. Дракониха погибла, а я отнёс её яйца туда, где её спутник забрал их у меня. Где бы они теперь ни были, с ними всё должно быть в порядке!

— Самец серебряного дракона тоже был ранен. Ты ведь помнишь? Из-за ранения он потерял одно яйцо. Оно выскользнуло, когда детёныш начал вылупляться, хотя сам дракон этого не знал. Он кружил над тем местом, но так ничего и не нашёл. Решил, что яйцо разбилось. Однако случилось иначе. Драконьи детёныши выносливее прочих новорождённых. Да и скорлупа у их яиц необычайно крепкая. От падения она лишь треснула, а вылуплявшийся дракончик потерял сознание. Когда он наконец очнулся и выбрался наружу, то не понимал ни где находится, ни кто он такой.

— Ти?..

Судьба вновь сыграла с Казом злую шутку. Именно так звали отца молодой драконихи — серебряного дракона.

Человек в сером кивнул.

— Первыми разумными существами, которых она увидела несколько дней спустя, оказались люди. Семьи, переселявшиеся на новое место. Желая присоединиться к ним, она, сама того не сознавая, приняла человеческий облик. Девочка нигде не задерживалась надолго, но в таком виде ей было гораздо безопаснее. Постепенно она и вовсе забыла, какой родилась.

— Ну хорошо! — раздражённо прорычал Каз. — Значит, я имею отношение к её прошлому. И только! Незачем было втягивать меня во всё остальное! Я не отвечаю за то, что случилось потом.

— Нет, не отвечаешь. Но я выбрал тебя. Тёмная Королева непременно воспользуется происходящим. Всё, ради чего ты сражался бок о бок с Хумой Копьеносцем, окажется напрасным. Начнётся новая бесконечная война, и на этот раз никто не знает, чем она закончится.

Человек в сером снова вздохнул.

— Ансалон ещё не оправился от прежней войны и не переживёт другой такой. Я выбрал тебя, потому что верил: ты это понимаешь. Верил, что именно у тебя больше всего шансов вернуть Ансалон… и твой собственный народ… на верный путь.

— Мой отец мёртв… А я никогда не хотел быть героем.

Тук-тук-тук.

— Казиганти де-Орилг, если бы я мог, то охотно занял бы твоё место. Но я дал клятву всем трём богам магии. Они отделились от дел остальных богов и потому особенно заинтересованы в сохранении мирового равновесия… независимо от того, что творят их маги. Моя сила не ослабевает, какая бы луна ни властвовала на небе. Но взамен я обязан проявлять осторожность и всегда стремиться к тому, чтобы Ансалон, да и весь Кринн, сохранял равновесие. Мне дозволено направлять других, но самому действовать запрещено. Это всегда должен делать кто-то иной.

Каз не был уверен, что согласен со всем услышанным. Да и понял далеко не всё. Однако в одном человек в сером был прав: новой войны Ансалон не выдержит.

— Значит, ты пришёл дать мне шанс? Освободишь меня и поможешь сразиться с Инфернусом?

— Ты этого хочешь?

— Если у меня есть выбор… да.

— Я уже говорил с молодой драконихой. Пока она не станет сопротивляться, но лишь потому, что сама ещё не разобралась в себе. Если ты действительно хочешь помочь и восстановить равновесие, Каз, тебе придётся сделать кое-что очень важное. Даже если это будет стоить тебе жизни. Ты должен пробудить дракона, скрытого внутри неё.

Каз хмыкнул.

— Я думал, Инфернус как раз этим и занимается.

Человек в сером покачал головой.

— Нет. Он хочет лишь высвободить её истинный облик и силу, чтобы обратить их себе на пользу. Превратить серебряную дракониху в покорную служанку. Если надеешься победить, тебе необходимо пробудить настоящего дракона. Помочь Тиберии стать тем, кем предназначено быть серебряному дракону. Только тогда у тебя появится хотя бы шанс одолеть Инфернуса.

— Пока я прикован к стене, ничего сделать не смогу, — возразил Каз, с лязгом потрясая цепями. — Ты собираешься меня освободить?

Его призрачный собеседник отвёл взгляд. Казу даже показалось, что тот смутился.

— Когда придёт время, ты поймёшь.

Посох снова стукнул по полу.

— Стражник просыпается.

Минотавр взглянул на дверь. Издалека действительно доносилось какое-то движение. Но когда он повернулся обратно, человека в сером уже не было.

— Типичный маг, — пробормотал Каз. — Проклятых хлопот от него больше, чем пользы!

И всё же настроение немного улучшилось, а решимость вернулась. Каз сражался с ограми, магами и даже ожившими статуями — и всех побеждал. Возможно, Инфернус окажется ему не по силам, но покорно идти на смерть минотавр не собирался.

Будь при нём Лик Чести, чувствовал бы себя увереннее. Но ведь любая крепкая секира минотавров должна суметь прорубить драконью чешую, верно? Проверить это можно лишь одним способом.

Свет внезапно померк. Тень головы стражника закрыла почти всё зарешёченное окошко. Часовой заглянул в камеру.

— Что-то случилось? — спросил Каз.

Стражник внимательно всмотрелся в темноту, потом фыркнул. Ещё раз окинув пленника быстрым взглядом, он покачал головой и молча ушёл.

Снова оставшись один, Каз задумался о человеке в сером. Из того немногого, что сохранилось в памяти о встречах Хумы с этим загадочным существом, следовало одно: тот никогда не говорил больше необходимого. Он не обещал Казу победы. Не обещал даже, что минотавр останется жив, если каким-то чудом одолеет врага. Хума погиб, хотя и победил Тёмную Королеву. То же самое могло случиться с Казом. Мысль не слишком утешительная, но отступать он не собирался. Если представится последний шанс хотя бы задержать осуществление замыслов дракона, он им воспользуется.

Жаль только, что в это дело оказались втянуты остальные. Все они могли погибнуть. И даже если человек в сером будет скорбеть об их смерти, он немедленно отправится искать кого-нибудь другого, способного восстановить равновесие. В чём-то его методы казались почти такими же бессердечными, как у дракона. Но ведь это боги заставляли мага поступать подобным образом. Те самые боги, которые вмешивались в судьбы смертных, когда им заблагорассудится.

Впрочем, это было не совсем справедливо, и Каз понимал почему. Паладайн не такой. Да и у самых могущественных богов, наверное, порой бывают связаны руки.

— Паладайн, — прошептал он. — Кири-Джолит… И ты тоже, Хаббакук.

Этим трём богам поклонялись три ордена Соламнийских Рыцарей. Среди всех богов Каз особенно уважал их за справедливость и верность чести. Теперь ему и вовсе казалось правильнее обращаться к соламнийским богам, а не к Саргасу, который требовал так много, а взамен давал ничтожно мало.

— Может, вы всё-таки сделаете исключение и хоть раз вмешаетесь? Ради меня?

Ответа, разумеется, не последовало.

* * *

Инфернус смотрел на свой город, на своё царство. Даже в темноте драконьи глаза различали мельчайшие подробности. Он видел высокие стены, окружавшие северные окраины Нетосака. Город превратился в чудо, которым восхитился бы любой народ. Разрушения, оставленные войной, давно стали воспоминанием. В этом отношении Инфернус сумел хорошо воспитать минотавров. Подобно пчёлам в улье, они трудились без устали, строили и восстанавливали всё, что требовалось на благо расы.

Конечно, встречались исключения. Но худшего из них скоро не станет, а к концу года исчезнут и следы его пагубного влияния. Новый поход, задуманный самим красным драконом, потребует всего внимания минотавров.

Этот народ принадлежал ему по праву. Инфернус нисколько в том не сомневался. Именно он столько столетий трудился, превращая минотавров в тех, кем они стали. Когда по воле госпожи он впервые прибыл сюда, Нетосак был молодым городом, занимавшим лишь малую часть нынешней территории. Ни храм Саргаса, ни правящий совет тогда ещё не обладали таким влиянием. Минотавры от природы любили соперничать друг с другом, и Инфернус лишь воспользовался этой чертой. Так он положил начало созданию Великого Цирка и его играм.

Умение менять облик позволило без труда проникнуть в их общество. Возможно, зелёному дракону, привычному к хитрым и тонким интригам, тоже удалось бы подчинить минотавров своему влиянию. Однако зелёные, подумал Инфернус, презрительно фыркнув, совершенно никудышные военачальники. Плести тайные заговоры они умели, но ничего не понимали в сложном деле создания армии или ведения крупных сражений по тщательно продуманному плану.

Поначалу Инфернус собирался занять место императора. Но храм и должность верховного жреца открывали доступ к иной власти — более скрытой от посторонних глаз. Здесь он получал необходимое уединение, а при умелом обращении влияние храма могло превзойти власть всех прочих государственных учреждений.

Сколько же труда было вложено во всё это, с гордостью подумал Инфернус, возвращаясь в свои покои. Когда-то, приняв облик верховного жреца Пресира, которого, разумеется, пришлось предварительно устранить, дракон распорядился построить первый храм. Грандиозное сооружение произвело огромное впечатление на народ. Инфернус знал, что и будущие поколения не останутся равнодушными к его величию. Зал аудиенций и собственные покои он спроектировал так, чтобы при необходимости мог принимать истинный облик. По его приказу мастера высекли барельеф дракона, который теперь украшал массивный вход в зал.

Признаться, ему даже понравилось раскрывать свою тайну жалкой горстке минотавров, пытавшихся спасти драконьего детёныша. Обычно истинный облик Инфернуса видел лишь тот, кому предстояло стать очередным верховным жрецом. И видел всего за мгновение до того, как дракон расправлялся с несчастным и принимал его телесное обличье. В некотором смысле было даже жаль, что нынешним еретикам предстояло умереть. Инфернусу было бы приятно время от времени разговаривать с кем-нибудь, кто знает правду. Хоть какое-то разнообразие.

Впрочем, оставалась ещё молодая дракониха. Со временем она поймёт его лучше любого другого.

— Тебе было бы гораздо удобнее, если бы ты просто покорилась своему предназначению, дитя, — сказал Инфернус маленькой фигурке, стоявшей посреди комнаты. — Тогда я мог бы немного ослабить путы.

— Я не стану тебе помогать!

Ти окружало пульсирующее багровое сияние, вспыхивавшее в такт каждому её вдоху. Напряжённое лицо девушки выдавало, как тяжело ей было простоять всю ночь на ногах. Однако с тех пор, как Инфернус привёл её сюда из большого зала аудиенций, она ни разу не села.

— Твоя воля делает честь твоему происхождению. Ни человек, ни даже минотавр не проявил бы такой стойкости. Все они слабы, эти мелкие расы. Править Кринном по праву должны мы, драконы.

Верховный жрец указал на город за окном.

— Мы обладаем всем тем, чего недостаёт им. Посмотри, сколь малого они добились за всё время своего существования. Столько сил тратят на бесконечные распри, что ни на что другое их уже не хватает. Им необходимо руководство расы древней и мудрой, способной показать, каким должен быть этот мир. Мы нужны им, дитя. Вот почему ты должна захотеть мне помочь. Это ради их же блага.

— Ты лжёшь! Каз и Делбин никогда бы не захотели, чтобы я тебе помогала!

Через несколько дней должен был отплыть флот. Огромная армия готовилась выступить на запад, обойти горы и пройти через них. Все ждали лишь его приказа. У Инфернуса не было времени убеждать растерянную юную серебряную дракониху в правильности своих намерений. Он решил, что после смерти минотавра Каза прибегнет к более суровым способам убеждения. Когда перед девушкой положат тело её друга, она изменит своё мнение. Упрямство детёныша тоже делало честь драконьему роду, но всему есть предел. Инфернусу предстояло завоевать мир.

— Ты слаба, дитя. Не столько силой, сколько разумом. Вижу, мне придётся заняться твоим воспитанием и многому тебя научить. Поверь, со временем ты оценишь мои старания.

Инфернус соединил кончики пальцев. Столетия, проведённые под чужими личинами, привили дракону немало человеческих привычек. Теперь он разговаривал с Ти так же, как с одним из своих преданных послушников.

— Всё это делается ради общего блага. В конце концов ты со мной согласишься, даже если твой друг Каз осознает истину слишком поздно. Лучше, чтобы его жизнь оборвалась до начала великого похода. Сотрудничать он отказался, а его присутствие лишь смутило бы воинов, которые в остальном остаются верными своему долгу.

Да, подумал Инфернус, смерть защитника… Тиберии… и угроза её маленькому другу-кендеру должны сломить волю молодой драконихи. Жаль, что нельзя отвести девушку в Цирк и заставить собственными глазами наблюдать гибель минотавра. Пока было слишком опасно показывать её посторонним. Но заклинание, благодаря которому Инфернус когда-то обнаружил существование второго дракона, можно было использовать снова. Пленница увидит всё, что произойдёт на арене, прямо отсюда, из храма. Одна, беспомощная, неспособная вмешаться.

Девушка продолжала стоять, будто одним лишь неповиновением могла причинить Инфернусу вред. Дракон покачал головой.

— Этим ты только изнуряешь себя, дитя. Минотавр всё равно умрёт, а ты рано или поздно свалишься без сил. Зачем попусту растрачивать их? Может быть, если немного отдохнёшь, то наконец увидишь всё таким, каким оно должно быть.

К его удивлению и некоторому удовольствию, Ти именно так и поступила. Она обречённо опустилась на пол, вздохнула и потёрла глаза.

Но затем сделала нечто, озадачившее даже красного дракона. Ти подняла голову и посмотрела куда-то вверх. В её взгляде читался вопрос, словно девушка хотела узнать, правильно ли поступила, наконец согласившись сесть. Однако смотрела она вовсе не на Инфернуса, а куда-то за его плечо.

Дракон резко обернулся, подумав, что минотавр Каз каким-то чудом вновь сумел сбежать с помощью магии. Но в комнате никого больше не было. Почувствовав необъяснимое беспокойство, Инфернус пересёк помещение и внимательно осмотрел все углы, особенно тёмные закоулки, где мог бы укрыться наблюдатель размером с кендера. Однако ничего подозрительного не обнаружил.

Когда он вновь повернулся к Ти, девушка уже закрыла глаза. Усталость наконец взяла своё. Инфернус решил больше не придавать случившемуся значения и покинул комнату. Ему ещё предстояло закончить подготовку к войне… Как только будут сделаны последние приготовления к зрелищной гибели минотавра.