Однажды в Колумбии... (гет)

Вместе со своими спутниками-магами вождь прощупывал противника, пытаясь понять, насколько он стоек, и найти его слабые места. Но при этом внимательно наблюдал за Диего и Гермионой. Их план был ясен: Диего прикрывал своих спутниц и себя, а Гермиона как раз и искала способ выбраться из их мира. И она нашла — единственный способ, о котором знал лишь вождь и старейшины их народа. Это была тайна, охранявшаяся пуще секрета о том, что в полнолуния их волшебники не могут управлять магией. Почувствовав, что в охранной стене появилась небольшая брешь, и поняв, кто именно сумел её пробить, вождь принял решение, мысль о котором появилась у него после того, когда прошло потрясение от того, что Гермиона тоже волшебница. Он снова попытается спасти её и её дочь. Совет старейшин дал ему полномочия на любые действия, которые он посчитает правильными для того, чтобы сила магии их предков возродилась. План о рождении детей со смешанной магией у Эстер и Диего провалился. Но он может воплотить этот план в жизнь с Гермионой. Он сумеет убедить совет старейшин в необходимости их брака. Конечно, Гермиона будет против, и если переубедить её не удастся, ему придётся вынести им с дочерью смертный приговор. Но он всё равно предпримет эту последнюю попытку спасти их.

«Ииника́! — мысленно обратился он к подруге своего детства. Услышав её ответ, приказал: — Мы возле Серого камня. На берегу женщина с ребёнком. Мне они нужны живыми и невредимыми. Унеси их отсюда в пещеру возле озера и охраняй».

Он наблюдал, как Диего постепенно отступает вслед за Гермионой к стене. Оставалось дождаться Иинику, чтобы она унесла Гермиону и Розу. Победить Диего будет сложно. Но его больше не будут сдерживать опасения причинить вред любимой женщине и её дочери.

Прошло несколько минут, и из воды показалась Ииника.

— Мерлин! — воскликнула Гермиона.

В её голосе прозвучал страх, который Люциус услышал, но всё-таки не обернулся. Лишь спросил:

— Что случилось?

— У нас проблема, мистер Малфой. И большая. Водяной змей. Вероятно, тот или такой же, который напал на вас возле запретного озера.

— Роза, держись между мной и мамой, — распорядился Люциус. — Сначала решайте проблему со змеем, миссис Уизли. Но не атакуйте его первой. Попробуйте защититься, если он нападёт. Возможно, одного защитного заклинания окажется достаточно, чтобы он уплыл.

— Да, поняла, мистер Малфой, — подтвердила Гермиона. Идея была здравой. Появление змея задерживало их, но боя с двух сторон они не выдержат. Разумнее было бы дождаться, когда змей сам уплывёт, либо защищаться, когда он нападёт первым. Лишь бы у Люциуса хватило сил защищать их от многочисленных магов. — Как вы?

— В порядке, — кратко ответил Люциус.

Гермиона внимательно наблюдала за водяным животным. Змей был просто огромным — она никогда не видела таких. И теперь была уверена, что причиной гибели русалок на этом самом месте стал именно водяной змей. Который, вопреки ожиданиям, похоже, не собирался нападать на них. Палочку Гермиона держала наготове, но не поднимала её, опасаясь, что направленная в сторону животного она спровоцирует его агрессию. Высунувшийся высоко из воды и возвышавшийся над ними змей потихоньку скользнул вниз, и теперь его голова находилась прямо на уровне глаз Гермионы. Не мигая, он смотрел на неё, слегка наклонив голову вбок, словно задумчиво рассматривал. И ей пришла в голову мысль, что он обладает разумом. Вообще про разумных змей Гермиона никогда не слышала. Но в этом мире был разумный дракон. Почему бы не быть и разумной змее?

Из-за матери осторожно выглянула Роза, и, заметив движение, змей спустился ещё ниже и теперь смотрел на девочку. Какое-то время они разглядывали друг на друга, а потом Роза произнесла:

— Привет!

И прежде, чем Гермиона успела её остановить, протянула руку и погладила животное.

А в следующую секунду змей отпрянул, затем молниеносно обвился вокруг Розы и Гермионы, так что она даже не успела вскинуть руку с палочкой.

— Нет! — только и успела вскрикнуть она, прежде чем тело змеи сильнее сжало их своими кольцами, и их с Розой утянуло под воду.

Услышав крик Гермионы, Люциус обернулся, на мгновение потеряв контроль над защитой. И этого мгновения оказалось достаточно, чтобы его сбило с ног мощной атакой.

Позднее Гермиона не могла вспомнить, успела ли она по-настоящему испугаться или нет. Всё произошло так быстро. Вот она с облегчением понимает, что ладошки дочери крепко обхватывают её руку, а она по-прежнему держит палочку — значит, ещё есть шанс спастись. Вот осознаёт, что в воде змея обвила их ещё кольцами, так что они находятся словно в коконе. Вот ощущает, как сдавило тело змеи — не змея сдавила их с дочерью собой, а именно что-то воздействовало на неё извне. Но длилось это всего лишь несколько мгновений. Затем кольца вдруг ослабли, змея закружилась, подныривая под них, и ещё через несколько секунд Гермиона и Роза оказались на поверхности, судорожно откашливая попавшую в горло воду и пытаясь восстановить дыхание. А затем послышались два таких родных голоса:

— Гермиона! Рози!

И тогда всё стало понятно. Что змея не пыталась их убить, а наоборот, перенесла их из одного мира в другой. Поэтому когда рядом снова мелькнуло тело водяного змея, Гермиона уверенно обняла его одной рукой, другой прижимая к себе дочь, и их нежданный союзник (или новый друг?) поплыл, перенося их ближе к берегу, где им навстречу уже бежали Рон и Гарри.

— Папочка! — расплакалась Рози, когда Рон подхватил её на руки, а Гарри помог встать оказавшейся на мели Гермионе.

Несколько минут они вчетвером обнимались, всё ещё не веря, что они снова вместе.

— Пойдёмте, — наконец сказал Гарри. — Вода холодная. Всё закончилось.

Его слова заставили Гермиону вспомнить, что ещё не всё закончилось.

— Нет, не всё, — ответила она, оборачиваясь к реке, и позвала: — Э-эй! Ты здесь?

Недалеко от них из воды показалась змеиная голова. Но прежде чем Гермиона успела вымолвить хоть слово, Рози (почему-то на испанском) выпалила:

— Пожалуйста, спаси сеньора Диего!

— Не знаю твоего имени, — сказала Гермиона, интуитивно тоже перейдя на испанский язык, — но, пожалуйста, спаси нашего друга!

Змея — теперь уже не оставалось сомнения, что она была разумным существом — кивнула и скользнула в воду в сторону невидимой границы.

Рон с дочерью на руках, Гермиона и Гарри, который поддерживал подругу, потихоньку выбрались на берег, где к ним спешил Антонио с двумя пледами в руках.

— Рад вас видеть, Гермиона, — широко улыбаясь, сказал он, протягивая ей один из них. — Сеньорита Роза, — поприветствовал он девочку так, как ей нравилось, и накинул на неё другой плед.

Только на следующий день, окончательно придя в себя, Гермиона смогла оценить помощь и тактичность Антонио: и эти пледы, создавшие ощущение домашнего уюта, хотя чтобы высохнуть, можно было лишь применить заклинание, и стулья, по волшебству оказавшиеся возле них, чтобы они могли присесть, и кружки с горячим кофе, которые оказались у них в руках, когда Гермиона и Роза отказались от стульев, оставшись стоять на берегу и напряжённо вглядываясь в речную гладь, и то, что их не атаковали расспросами, хотя в лагере была толпа народа, которой явно не терпелось узнать, что же всё-таки случилось с ними. С ними общался лишь Антонио, задавая самые неотложные вопросы, чтобы понять, как ему действовать дальше, ибо, как узнала позднее Гермиона, именно он руководил операцией по их спасению.

— Профессор Симидзу тоже там? — спросил де Кесада.

— К сожалению, профессор Симидзу умер на второй день после случившегося, — покачала головой Гермиона.

— Жаль, — вымолвил Антонио, и не было никакого сомнения, что он действительно сожалеет об этой потере. — Но с вами был ещё один человек, я правильно понял? Некто Диего…

— Кто этот Диего? — одновременно спросили Гарри и Рон.

— Сеньор Диего, наш друг, — ответила первой Рози. — Он помогал нам.

Гермиона повернулась, чтобы сказать друзьям, кто скрывается под именем сеньора Диего — и поняла, что не нужно этого делать. Имя Люциуса Малфоя вызовет если не отторжение, то неверие и множество вопросов, на которые сейчас она не в состоянии отвечать.

— Вы всё равно не поверите, — сказала она. — Лучше, если увидите сами.

И вновь отвернулась к реке. Почувствовав, насколько она напряжена и насколько переживает за оставшегося за стеной друга, Рон с дочкой на руках, которую не хотел больше отпускать, шагнул ближе и обнял жену.

— Всё будет хорошо, — ободряюще сказал он, и она положила голову ему на плечо, понимая, что его поддержки за этот год ей не хватало гораздо сильнее, чем она считала.

Спустя какое-то время к ним подошли Гарри и Антонио, о чём-то беседовавшие неподалёку.

— Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, Гермиона, — начал Антонио, — но это очень важно. Гарри согласился, чтобы я попросил вас рассказать, где вы провели этот год. Хотя бы кратко.

Просьба Антонио немного отвлекла Гермиону от страха за Люциуса, пробудив государственное мышление, которое начало развиваться в ней, когда она стала работать в министерстве. Ибо служащий мыслит несколько другими категориями, нежели обыватель.

— Конечно, — согласилась Гермиона. — Будет лучше, если я скажу вам это наедине. Простите, — виновато обратилась она к друзьям. — Мы с Рози всё в подробностях расскажем вам позже. Сейчас здесь слишком много народа, — многозначительно добавила она. Рон и Гарри кивнули, и она позвала: — Пойдёмте, Антонио. — И когда они оказались на небольшом отдалении, негромко произнесла: — Что вы скажете, узнав, что на территории Колумбии есть место, где живут волшебники, сохранившие магию муисков?

— Не может быть! — потрясённо прошептал Антонио. — Вы жили среди магов-муисков?

— Да. Я помню, вы гордились тем, что в ваших жилах течёт кровь муисков, и сейчас, наверное, очень рады, что обнаружились те, кто имеет прямое отношение не только к муискам, но и к их магии, которая считалась утерянной. Но не обманывайтесь. Те, кто живёт за магической стеной, враждебно настроены к тем, кто пользуется волшебной палочкой.

— Да, вы правы, — после недолгих размышлений согласился Антонио. — Для меня эта информация сродни редкости, попавшей в руки коллекционера. Но это только первая реакция. Дальше я буду действовать так, как должен. И… прошу вас пока не рассказывать никому о том, где вы были.

Дождавшись её кивка, он слегка поклонился и отошёл к ожидавшим его людям, а Гермиона вернулась к друзьям. Прошла уже четверть часа с тех пор, как их спасительница отправилась за Люциусом Малфоем, но ничего не происходило.

Внезапно со стороны лагеря раздался крик:

— Там что-то происходит!

Все обернулись к магической стене. Прозрачный воздух колыхался подобно водной глади от брошенного камня. Волшебники рассредоточились, занимая места по, очевидно, заранее составленному плану, и приготовились к атаке.

— Такое случалось раньше? — спросила Гермиона оказавшегося около них Антонио, подходя ближе к мужу и дочери и тоже доставая палочку.

— Ни разу за год, — ответил де Кесада. — Стена находилась под наблюдением круглосуточно. Такого не было.

Задавать нелепые вопросы вроде «Как думаете, что там происходит?» было бессмысленно — каждый из присутствующих это понимал. Поэтому в полном молчании и полной боевой готовности все просто ждали, что произойдёт дальше.

А дальше появился змей. Он вынырнул из-под вновь ставшей неподвижной стены — Гермиона уже научилась определять эту границу — и плыл к берегу. Он был ещё довольно далеко, но Гермиона поняла: Люциуса с ним нет. Сердце сжалось, а к глазам подступили слёзы. Усилием воли она их сдержала: отсутствие Люциуса вовсе не означало, что он мёртв — Гермиона хотела и пыталась в это верить.

По мере приближения змея становилось понятно, что плывёт он с большим трудом, и Гермиона сделала шаг, собираясь снова зайти в реку ему навстречу.

— Сеньору Диего не удалось спастись, да? — отвлёк её внимание прозвучавший вдруг по-взрослому голос Розы, и она вернулась.

— Я не знаю, милая, — пытаясь внушить дочери надежду, которую не испытывала сама, ответила Гермиона и поцеловала маленькую ладошку. — Хочу верить, что ещё не всё потеряно.

— Мама, смотри! — воскликнула Рози. Вывернувшись из рук отца, соскользнула на землю и бросилась в сторону реки. — Я так и знала, что это ты! — крикнула она по-испански.

Все в изумлении проследили за ней взглядом и увидели, как свернувшееся кольцами на мели тело змеи меняется, и через минуту на этом месте, тяжело дыша, лежала русалка — та самая русалка, с которой Роза подружилась на берегу запретного озера.

— Я так и знала, что это ты! — повторила малышка, опускаясь прямо в воде на колени рядом с русалкой и беря её за руку. — А где сеньор Диего?

Русалка перевела взгляд в сторону магической стены и обратно: было видно, что даже такое простое движение ей далось с трудом.

— Ты сможешь восстановиться и попытаться забрать его ещё раз? — подбежав, с другой стороны рядом с ней на колени упала Гермиона. «Может быть, ещё не будет поздно», — добавила она мысленно.

Всё так же с трудом русалочка покачала головой.

Только мысль, крутившаяся где-то в подсознании, что нельзя напугать дочь, позволила Гермионе сдержаться. Потому что в ту минуту ей хотелось не просто плакать — хотелось кричать и выть, чтобы выплеснуть всю боль от их потери и всё отчаянье от несправедливости случившегося. Столько лет ходить по грани жизни и смерти, защищать их с Розой целый год, привести их с дочерью к свободе и погибнуть, не успев сделать последний шаг к своей собственной свободе — это ли не одна из самых больших несправедливостей жизни?!

— Мамочка, ей очень больно, — голос Рози подействовал как холодный душ. То ли дочь не осознавала, что для Люциуса наступил конец, то ли оказалась сильнее матери и смогла переключить своё внимание и заботу на того, кто нуждался в помощи здесь и сейчас, но именно она заставила Гермиону взять себя в руки.

— Да, сейчас. Сейчас мы попробуем тебе помочь, — сказала она русалке, оглядываясь в поисках того, кого можно попросить о помощи.

— Позвольте мне, сеньора Уизли, — выступил вперёд представительный седовласый волшебник, сменяя Гермиону возле русалки, и вдруг начал издавать свистящие и щёлкающие звуки, на что русалочка ответила такими же звуками.

— Вы знаете русалочий язык? — восхищённо спросила Роза, когда он отдал Антонио распоряжение приготовить ёмкость для транспортировки водяной жительницы.

— По долгу службы, сеньорита, — ответил ей маг. — Вашу знакомую зовут Ииника, если вам это интересно. Сейчас наши маги попробуют немного уменьшить болезненные ощущения, но это всё, что мы сможем сделать здесь. Чтобы сделать больше, нужно переместить её в лечебницу в Ибаге. Ииника согласилась на это.

— Пойдём, Рози, проводим твою знакомую к целителям, — сказал Гарри. Взяв Розу за руку и высушив её одежду заклинанием, когда они вышли из воды, он повел её вслед за плывущей по воздуху наколдованной бочкой с водой, в которую перенесли русалку. Он прекрасно понимал, что Гермионе сейчас просто необходимо выплеснуть боль от потери того, кого она считала другом.

Понимал это и Рон. Поэтому помог жене выбраться на берег, тоже высушил заклинанием её одежду и закрыл её от глаз всех, кто мог видеть их со стороны лагеря.

— Поплачь, — сказал он, обнимая её. — Тебе это сейчас очень нужно.

Гермиона взглянула в глаза любимого и, увидев там нежность и сочувствие, уткнулась лицом ему в грудь. Слёзы брызнули из глаз, и плечи начали сотрясаться от беззвучных рыданий.

— Это так несправедливо, Рон, — судорожно всхлипнула она, начиная успокаиваться. — Последний шаг до свободы… Если он ещё жив, то всё равно не сможет выбраться оттуда.

— Несправедливо, — согласился Рон, глядя её по голове. — Кто он, этот Диего?

Гермиона вздохнула и отстранилась.

— Расскажу. Всё расскажу попозже, — вытирая последние слёзы, ответила она.

— Пойдём? — и, дождавшись её кивка, взял её за руку и повёл к Гарри и Розе.

Гермиона настолько была погружена в свои мысли, что не сразу поняла, что голос, позвавший: «Эй, чужачка!», прозвучал у неё в голове, а не наяву.

«Кецалькоатль?» — не до конца поверив, спросила Гермиона, останавливаясь и взволнованно хватая за руку мужа.

«Ну наконец-то ты меня услышала! Да, это я. Смотри внимательно и помогай».

— Сейчас что-то будет, — сказала Гермиона Рону. Сама же поспешно подошла ближе к стене, на ходу доставая палочку и громко окликая друзей: — Гарри! Антонио!

Увидев, что она встала с палочкой наизготовку лицом к стене, Гарри, Рон и Антонио последовали её примеру, а вслед за ними и остальные волшебники заняли заранее обговоренные места.

Прошло несколько минут, и внезапно в воздухе мелькнул хвост с шипом, покрытый чешуёй. Хвост с силой опустился на землю, так что земля под ногами содрогнулась, и исчез.

— Все сюда! — скомандовала Гермиона, смещаясь к тому месту, где подал знак пернатый змей. — Это дракон. Только не причините ему вред. Он наш союзник, — обратилась она ко всем сразу.

Через минуту хвост, висящий в воздухе подобно улыбке Чеширского кота, появился снова. На этот раз он быстро-быстро вращался по кругу.

— Расширяйте дыру! — поняв, какая помощь от неё требуется, велела Гермиона и ударила заклинанием в самый низ стены под хвостом.

По мере того, как дыра в стене силами всех волшебников расширялась, всё больше становился видимым и обладатель хвоста, изрыгающий перед собой пламя.

«Приготовьтесь» — раздалось в голове Гермионы, и через две секунды из дыры выпрыгнул человек. Кто это, Гермиона поняла раньше, чем разглядела.

— Помогите мне! — крикнула она, бросаясь к Люциусу и подхватывая его. Гарри и Рон перехватили его и отвели подальше от стены и усадили на землю. В ту же секунду хвост втянулся внутрь, и брешь в стене пропала.

— Вы живы! — не скрывая радости и облегчения, воскликнула Гермиона, опускаясь рядом с ним.

— Как и вы, — ответил Люциус, растягиваясь на земле и с удовольствием глядя в небо над головой. — Не думал, что когда-нибудь скажу это, Поттер, Уизли, но я чертовски рад вас видеть, — мельком скользнув взглядом по друзьям Гермионы, стоявшим над ним, сказал он.

— Малфой?! — как ни странно, первым пришёл в себя Рон.

— Манеры по-прежнему оставляют желать лучшего, — съязвил Люциус, но беззлобно.

— Сеньор Диего, — протиснувшись между обступившими их волшебниками, Роза упала рядом с Люциусом и, обняв его, уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась.

— Я тоже рад вас видеть, мисс Уизли, хотя мы и не так давно расстались, — сказал Малфой, приподнимаясь на локтях, чтобы сесть. И вдруг с болезненным стоном повалился обратно на землю.

— Что? — снова подскочила к нему уже вставшая было на ноги Гермиона.

— Кажется, меня всё-таки зацепило охранной магией, — выдохнул Люциус.

— Мы ещё кого-то ждём, Гермиона? — спросил присевший рядом Антонио. Она мотнула головой, и он распорядился: — Сворачиваем лагерь и готовимся к отъезду в Ибаге. Нужна помощь целителей? — спросил он, когда принимавшие в спасательной операции волшебники отправились собираться.

— Нет, — ответила Гермиона, осматривая обожжённое колено Люциуса. — Взаимодействие с магией другой природы может ухудшить состояние. Мне нужен нож или ножницы, чтобы разрезать штанину…

— Волшебница вы или нет, миссис Уизли? — раздался насмешливый голос Малфоя. Он крепился, хотя всё лицо его было покрыто испариной. — Вам действительно нужен нож?

— Сейчас, потерпите ещё немного, — не обращая внимания на его подначку, сказала Гермиона. Достав и развязав мешочек с травяным сбором, который дала Долорес, она понюхала его, как учила знахарка. Ощутив знакомый чуть горьковатый запах, скомандовала: — Роза, отойди немного. Рон, Гарри, придержите мистера Малфоя. Антонио, вы подстрахуйте со стороны ног. В сборе есть травы, дающие болезненную реакцию при контакте с кровью, вплоть до кратковременной потери сознания. Но зато через несколько минут вы будете себя чувствовать намного лучше.

Это не было заметно со стороны, но Гермиона ощущала, как её руки мелко дрожат, когда она осторожно разрезала ткань и очищала рану. И хотя она старалась использовать самую чуточку сухой травы, первая щепотка оказалась слишком большой. Тело Малфоя изогнулось дугой, так что помощь друзей и де Кесады оказалась весьма кстати.

— Простите, мистер Малфой, — извинилась Гермиона. — Сложно рассчитать точную дозу.

— Всё в порядке, — ответил Люциус, тяжело дыша. — Сыпьте ещё, если это нужно.

— Нужно. Но так больно больше быть не должно, — ответила она, посыпая рану травой ещё несколько раз до тех пор, пока на месте ожога не остался шрам. — Шрам, к сожалению, не исчезнет — так сказала Долорес, — вставая, объяснила Гермиона.

Люциус философски пожал плечами, довольно-таки легко поднялся с земли и привёл в порядок одежду: восстановить сожжённую ткань он не мог, но мастерски наложил иллюзию целостности одежды, затем оглядел присутствующих.

— Люциус Малфой, — представился он Антонио и тому самому волшебнику, что знал язык русалок, безошибочно угадав в них лидеров.

— Федерико Рамирес, руководитель отделения Колумбийского министерства магии в Ибаге, — ответил волшебник, и Гермиона удивлённо посмотрела на него: она-то считала, что руководит отделением Антонио.

— Антонио де Кесада, помощник руководителя.

— Вы нам очень помогли, сеньор де Кесада. Ваше заклинание, наложенное на миссис и мисс Уизли, сработало в самый нужный момент и указало нам путь, — непринуждённым тоном, словно поддерживая светскую беседу, сказал Люциус.

— Очень рад, — таким же светским тоном ответил Антонио.

— Ни за что не догадаетесь, кем оказалась змея, которая спасла нас, сеньор Диего, — вмешалась в разговор Рози, беря Люциуса за руку. Ей явно не терпелось показать ему русалку.

— Уверен, ты мне сейчас расскажешь, — сказал Люциус. Рози повела себя невежливо, и в предыдущий год в подобном случае Люциус делал ей замечание. Не постеснялся бы он сделать его и сейчас, в присутствии обоих её родителей. Но стремление побыстрее оказаться подальше от мира, где он столько лет прожил пленником, было настолько сильным, что Люциус предпочёл не замечать такую мелочь. Он лишь вопросительно взглянул на Гермиону, и когда она кивнула, соглашаясь, чтобы Роза побыла с ним, слегка поклонился Антонио и Федерико, прерывая разговор, и, прихрамывая, отправился с девочкой к русалке, которая находилась под присмотром целителей-магов.

— Гермиона, — обратился к ней де Кесада, и в его голосе чувствовалось напряжение. — Моя просьба…Согласится ли мистер Малфой молчать о том, где он был?

— За это можете не беспокоиться, Антонио. У мистера Малфоя есть свои причины молчать об этом. Думаю, ни с кем, кроме своей семьи и официальных магических властей Колумбии, он об этом разговаривать и не будет.

— Прекрасно! — на лице Антонио вновь расплылась улыбка. — Я доверяю вашему мнению. Машины будут готовы к отъезду минут через пятнадцать-двадцать. Я приду за вами.

— Гермиона, милая, — сказал Рон, когда Рамирес и де Кесада отошли. — Я доверяю тебе. Но Рози и моя дочь тоже, и я против того, чтобы она общалась с Малфоем.

По его тону было понятно, что он едва сдерживается, чтобы не выразить свой протест более эмоционально. Гермиона поспешила успокоить мужа, положив свою руку поверх его.

— Ты сам сказал, что доверяешь мне. А я доверяю Люциусу Малфою. Доверяю, как тебе, Гарри или самой себе. Поверь, если бы не он, ни меня, ни Рози сейчас здесь не было бы. Весь этот год он защищал нас, рискуя собственной жизнью.

— Чёрт побери! — выругался Рон. — Может, всё-таки скажешь, где вы были?!

— Позже, Рон, — пришёл на выручку подруге Гарри Поттер. — Сейчас не место и не время рассказывать об этом.

— Тебе легко говорить, — раздражённо бросил Рон. — Ты-то об этом уже знаешь. Хотя сначала должен был бы узнать я, как муж Гермионы и отец Рози.

— Я знаю не больше твоего, — примирительно сказал Гарри. — Просто научился смотреть на события немного с другого ракурса. Помнишь, как Фадж отрицал возвращение Волан-де-Морта? — решил он пояснить свои слова. — Как думаешь, почему?

— Чего тут думать? — фыркнул Рон. — Боялся признать проблему.

— А теперь представь, что на месте труса Фаджа оказался бы Дамблдор. Именно такой Дамблдор, которого мы все помним как замечательного учителя и который уж точно не был трусом. И вот Дамблдор тоже решил бы скрывать, что Волан-де-Морт вернулся. Что бы ты подумал о причине в таком случае?

— Что он считает, что информация принесёт магам больше вреда, чем пользы, — после небольшой паузы ответил Рон.

Гарри согласно кивнул.

— Мы знаем Гермиону. И если она избегает открыто рассказывать о том, где они провели этот год, — значит, эти знания могут принести людям больше вреда, чем пользы. А услышать подробности мне не терпится так же сильно, как тебе, поверь.

Рон перевёл взгляд на жену, и она подтвердила:

— Всё именно так, как сказал Гарри.

— Ладно, — соглашаясь, махнул рукой он. — Идёмте.

— Мальчики! — не сдерживая овладевших ею чувств, воскликнула Гермиона. И когда Рон и Гарри обернулись к ней, сказала: — Мальчики, я так по вам скучала!

И они обнялись втроём, как прежде, наконец-то чувствуя вполне, что беда, настигшая их год назад, осталась позади.