Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 15 января 1999 года. Слепая левитация и пьяный кот]

Скрытая угроза и обещания

Хотел сегодня ночью, сразу после тренировок с Дамблдором, пойти караулить Астрономическую башню, чтобы изловить похитителя чужих артефактов и шпионов заодно. Но как рассказал об этом Гермионе, она всю затею порезала на корню. Сказала, что была днем в библиотеке — там постоянно есть обновляемый погодный календарь — и видела, что ближайшую неделю над замком будет сильная облачность и луны не будет видно. Пришлось согласиться. Что поделать, когда твоя девушка «ботаник» и всегда всё знает.

Проснулся, сделал разминку, пошёл умылся. Вода обожгла ледяной свежестью, прогоняя сон.

Оделся. Вышел на улицу, ежась от пронизывающего январского холода. Снег под ботинками не скрипел — значит, и мороза нет, лишь этот ветер, чтоб его. Надо спросить у Грейнджер, есть ли какая-то погодная магия, чтобы этот долбаный ветер не дул на территории замка. Выходил осторожно, ожидал снова нападения Джинни, но на выходе ждал сюрприз.

Элис. Закутанная уже не в привычный мешковатый наряд, а во вполне нормальную синюю зимнюю куртку, которая не скрывала фигуру, дышащая паром в толстый шерстяной шарф и милую серую шапку с помпоном. Очки пока были те же, большие с толстыми линзами. Но меня уже не проведешь. Морвен менялась, и в лучшую сторону.

Только что-то это сильно меня волновало. Она же знает, что я с Гермионой. Да и в целом Элис, конечно, под этой одеждой сногсшибательная, и голос такой, что заставляет чуть ли не выть от удовольствия. Но люблю Гермиону. Как же с Элис разобраться по-хорошему?

Удивленно поднял бровь. Она достала из кармана «Бесед-карту». Свою не таскаю на тренировку — развёл руки. Тогда она шагнула ближе. Взмахнула палочкой и коротко ткнула древком в пластик. На поверхности вспыхнули светящиеся буквы. Подержались пару секунд и растворились.

Элис: [Джинни говорила, что начала бегать вместе с тобой. Я тоже хочу тренироваться с тобой. Хочу помочь Бэт и найти Кассандру. Они и мои подруги тоже.]

Стоял и смотрел на нее. Изучал. Глаза не отводила, но щеки были красные. Похоже, не врёт. Может, нет у нее желания везде быть со мной.

Кивнул. Хочешь бегать — беги. Я первый, ты за мной.

Развернулся и взял привычный темп. Побежал, погрузившись в мысли. Морозный воздух резал легкие, кровь стучала в висках. Сделал полный круг вокруг озера, сбавляя шаг. Оглянулся.

Элис нигде не было. Не понял?

Чертыхнулся, развернулся и побежал обратно по своим следам. Нашел на полпути. Еле брела, периодически сгибалась пополам, со свистом хватая ртом ледяной воздух.

Подбежал к ней. Она достала карточку, дрожащими пальцами вывела текст и показала мне:

Элис: [Алекс, прости меня, но ты слишком быстро бежишь. Пыталась угнаться, но сбила дыхание и чуть ногу не подвернула.]

Глянул на еле живую Элис. Стало стыдно. Привык сам как лось бежать и носиться с Джинни, забыл, что Элис — обычная девочка, а не квиддичный маньяк. Извинился. Пообещал, что если будет бегать со мной, начну следить за темпом. Морвен слабо, но благодарно кивнула, утирая выступившую от мороза слезу.

Ладно, Элис, думаю, на сегодня с нас хватит. Пойдет в замок греться.

Она кивнула и заулыбалась. А ведь у неё очень приятная улыбка. Тьфу. Чёртова Морвен со своей внешностью. Жил себе шесть лет, горя не знал, думал — стрёмная девчонка-тихоня, а тут бомба замедленного действия.

Вернулся в Башню. Гермиона уже ждала в гостиной. Одетая, собранная, с идеальной осанкой. Быстро помылся и переоделся, пошли на завтрак. Молча. Не знаю, о чем она думала, а мои мысли были об Элис: как рассказать Гермионе и как с самой Морвен поговорить. Всё как-то не туда движется.

Наши шаги гулким эхом разносились по пустым утренним коридорам.

Светящиеся грибы и перенос сроков

Когда пришли на завтрак, в Большом зале пахло свежей выпечкой и жареными колбасками. Только сел за стол, как подошла Луна. Но не села рядом, а замерла. Повернулся к ней. Сегодня в ушах не привычные серьги-редиски, а какие-то светящиеся грибы. Даже зажмурился. Нет, точно светящиеся грибы. Ну ладно, это Луна, ей даже идёт.

Когда Лавгуд увидела, что завладела вниманием, заговорила:

— Алекс, — пропела она своим легким, отрешенным голосом, глядя куда-то сквозь меня. — Мы можем перенести то, что ты хотел сделать, на другую неделю? На эти выходные приезжает Рольф. Хотим провести время вместе, а еще... У нас есть для всех важное объявление. Которое мы завтра сделаем.

Удивленно поднял бровь. Важное объявление? Свадьба, что ли? Или беременна? Машинально посмотрел на живот — вроде бы как обычно стройная Луна. Хотя нет, всё же в декабре они уже говорили об этом. Кивнул. Ладно, что поделать.

Должна же быть у Луны личная жизнь. Конечно, можно было бы одну Элис и Ричи попросить, или Осси сделать девушкой. Мысленно засмеялся, представив пухлощекого очкарика в виде Джинни, которая размышляет о финансах. Конечно, терять целую неделю не хочется, с другой стороны — может, усыпим наблюдателей.

— Хорошо, Полумна, думаю, одну неделю моё дело подождёт. Интересно, что же вы там с Рольфом хотите нам сообщить?

Луна чуть порозовела, не ответила, просто села рядом.

Дальше начались серые будни. Учеба, патрули, какие-то мелкие и не очень решения старосты школы. В классах пахло мелом, пылью и скукой. Чувствовал, что просто не вывожу. Не физически — ментально. Была нужна моя девушка. Да, эгоистично. Но устал от того, что она вроде бы со мной, а вроде и за тысячу миль.

Совет старост и поиски шпиона

Сегодня пятница, но так выпало, что и вечернее собрание старших старост факультетов в нашей гостиной. В камине с тихим треском лопались смолистые поленья. Стоял небольшой гул, народ уже предвкушал выходные, и, пока не начали, все болтали о том, как их проведут.

Оглядел собравшихся. Гриффиндорцы: Лео Кармайкл, здоровый, как загонщик, с вечным шрамом на подбородке, и Роза Финч, которая была чем-то похожа на своего двоюродного брата, с пронзительными серыми глазами — мозговой центр факультета в любой потасовке. Пуффендуйцы: добродушный здоровяк Бенни Свифт, от которого за версту несло корицей и сдобой, и мелкая кудрявая Майя Санчес, принципиально не снимающая садовых перчаток. И Слизерин: Изольда Вейн. Бледная, с идеальной осанкой и холодным, сканирующим взглядом, от которого по коже бежали мурашки. Серая кардинальша, чующая ложь за милю. И, конечно, её напарник Матиас Лонг, который, как обычно, крутил длинными пальцами серебряную монету. Самый адекватный из слизеринцев.

Гермиона сидела в кресле, к которому пододвинул стол, так как она постоянно что-то записывает. Сегодня была не такая, как на прошлой встрече, и явно собиралась забрать бразды правления. Не очень-то и хотелось, но вначале решил кое-что сказать всем.

Похлопал в ладоши, призывая к вниманию.

— Друзья мои, прежде чем староста Грейнджер начнёт, хотел рассказать о двух проблемах, — начал, опершись о край стола. Дерево жалобно скрипнуло. — Первая. По школе поползли слухи о Беатрис Холлоуэй. Называют шпионкой. Хотел бы услышать от старост Пуффендуя, что у них слышно. Бенни, Майя?

Пуффендуйцы переглянулись. Бенни нахмурился.

— Профессор Стебель официально объявила нашему факультету, что Би сама решила забрать документы и уехать к родственникам, — прогудел он миролюбивым басом. — Мы не знаем, кто разносит эту грязь.

— Беатрис всегда была хорошей, — с волнением в голосе сказала Майя. — Мы же её с первого курса знаем.

— Тогда прошу вас, узнайте у себя на факультете, нет ли там этих слухов, — сказал. — Это касается и других факультетов.

Я взглянул на старост Гриффиндора и Слизерина.

Изольда лишь едва заметно кивнула, сверкнув голубыми льдинками глаз. Матиас так же сидел и крутил монетку. Ну, он мне об этом сам рассказал, так что и так всё понимает.

Посмотрел на Лео и Розу. Те кивнули.

— Найдите источник. Кто-то намеренно сеет панику. Когтевраном я сам займусь.

— И второе, — Гермиона вышла вперед, разворачивая на столе кусок пергамента. Бумага зашуршала. — Алекс рассказал о похищении армиллярной сферы у третьекурсника. Была в библиотеке и нашла книгу с описанием изобретений его прадеда.

На пергаменте был схематичный рисунок сложного латунного механизма. Вполне обычный на вид, но, судя по схеме, на одном из боков у него зеркальная поверхность.

— Если кто-то на ваших факультетах увидит эту штуку или услышит, что кто-то подает световые сигналы на луну — немедленно доложите нам.

Лео Кармайкл хмыкнул, но кивнул. Роза внимательно изучила чертеж. Гермиона взмахнула палочкой, размножая картинку и запуская каждому свою копию.

Дальше Гермиона продолжила общие вопросы, и где-то через полчаса собрание закончилось.

Слепая левитация и браслет

После собрания пошли с Грейнджер на восьмой этаж. Если вначале она шла без особого энтузиазма, то после вчерашнего урока даже чуть подгоняла, что медленно иду по лестницам.

В лаборатории Кристалл монотонно гудел, наполняя комнату запахом озона.

Думали начать то, что делали последние дни: Гермиона использует магию, а я смотрю, а потом наоборот. Но Дамблдора не зря называли величайшим волшебником и хорошим преподавателем. Видимо, поняв, что пялиться на чужие щиты мало поможет, придумал новую методу. В своём стиле.

— Александр, — прошелестел призрачный профессор. — Магию можно не только видеть, но и ощутить. Мисс Грейнджер, примените к нему заклинание левитации.

Гермиона скептически вздернула бровь, но палочку достала. Был настроен скептически, даже как-то фаталистически.

Казалось, просто не способен на эту высшую дамблдоровскую магию. Нет во мне этого таланта. Но раз профессор говорит — попробуем, хуже уже быть не может.

Встал в центре комнаты. Закрыл глаза.

— Вингардиум Левиоса, — четко произнесла Гермиона, чтобы понимал, что за заклинание. Решила подыграть.

Ноги мягко оторвались от каменного пола. Повис в воздухе. Сначала — ничего. Просто висел, как воздушный шарик, и ногами шевелил. Кроме темноты ничего не видел.

Но потом попытался расслабиться. Отпустить контроль и мысли. Сразу ничего не происходило, наверное, прошла минута или две. И вдруг... уловил.

Это был не цвет. Это был тонкий, покалывающий кожу запах статики и легкий холодок, который тянулся от палочки Гермионы. Словно невидимая, вибрирующая нить обмотала грудную клетку. Я почувствовал вектор её магии! Это было похоже на то, как ощущаешь дождь, ветер или солнце. Можешь их не видеть, но чувствуешь.

От неожиданности дёрнулся. Гермиона, видимо, тоже отвлеклась и просто чуть устала. Контроль над заклинанием дрогнул.

Резко качнуло в сторону. С глухим треском впечатался плечом в тяжёлый дубовый шкаф, Гермиона взвизгнула и отпустила заклинание, а я рухнул на пол. Камень больно ударил по рёбрам. Плечо заныло.

Но лежал на полу и улыбался. Получилось! Нащупал эту нить. Подбежала Гермиона, встревоженно посмотрела, увидела, что смеюсь, и хотела ещё ногой пнуть. Но вовремя остановилась. Помогла подняться.

— Саша, ты чего дёргаешься? Висишь так виси, нечего дёргаться, — сказала немного раздражённо она.

От такой наглости даже ничего не ответил. Стоял, только рот открывал. Потом собрался, выдохнул. Эта девушка просто невозможная, никогда своих ошибок не признаёт.

— Гермиона. Профессор Дамблдор — гений, у меня получилось почувствовать.

Вся её напускная злость мигом ушла, глаза загорелись. Рассказал ей, как и чего.

— Да, именно всё так и должно быть, — подтвердил профессор. — Скорее всего, Александр просто практик, для него вся моя теория — бесполезный шум. Но когда он делает что-то, как видим, это приносит свои плоды.

Гермиона уговорила, чтобы и она попробовала. Пыталась медитировать, пробовала сама увидеть потоки. Ничего. Но это логично — я-то с Аберфортом и профессором уже полгода занимаюсь. Всё же придётся ей дать пару частных уроков. Мечтательно закрыл глаза. И получил от Гермионы тычок в бок. Она что, мысли читает? Не дай бог. Хорошо, что амулет есть. Никогда его при ней снимать не буду.

Уже ночью вернулись в Башню.

Гермиона, расстроенная, что у неё ничего не вышло, пожелала спокойной ночи и уже повернулась к двери спальни.

— Стой, — не выдержал я. Шагнул к ней, перехватывая за руку. Её пальцы были прохладными. — Давай поговорим. Пожалуйста.

Нехотя остановилась. Сели на диван. В камине едва тлели угли, не давая тепла.

Вывалил на неё всё. Сказал, что безумно скучаю. Что не хватает её, её тепла. Предложил снова спать вместе — просто спать, если пока не готова к большему.

Гермиона колебалась. Смотрела на сцепленные на коленях руки.

— Я не виню тебя, Саша, — тихо сказала она, поднимая воспаленные глаза. — Но и ты должен меня понять. На что я пошла. Что ты сделал в МАКУСА. Я не могу просто переключиться и вести себя «нормально», когда надо мной висит смертный приговор. Не могу расслабиться. Понимаешь, закрою глаза — и представляю, что мы не успели.

Стиснул зубы. С одной стороны, сердце разрывалось, что она мучается, а я ничего не могу поделать. Но моё тело было не согласно с ней. Внутри всё скрутило от сдерживаемой ярости. Сама решила! Сама дала Обет! Мог бы сейчас сидеть в Нью-Йорке, работать на Рида, а она была бы в безопасности. Но промолчал. Понимая, что это негативные мысли, лишь обида даже не на неё, а на самого себя. А вопят эти чёртовы гормоны, которым вынь да положь Гермиону рядом.

Вместо слов полез в карман. Достал вторую бархатную коробочку, которую купил в Лондоне. И которую уже несколько дней с собой таскал. Протянул ей. Гермиона удивлённо посмотрела. Взяла. Открыла.

Пружинка сухо щёлкнула. Внутри лежал тонкий серебряный браслет в пару к её кулону.

Она ахнула. Осторожно приняла подарок. Холодное серебро скользнуло на запястье. Порывисто обняла, крепко поцеловала в губы. Ответил, чувствуя, как внутри вспыхивает надежда.

Но она тут же мягко отстранилась.

— Умоляю, Саша... Дай мне ещё немного времени.

Тяжело, с хрипом выдохнул.

— Хорошо.

Она ещё раз прижалась ко мне, поцеловала в щёку, попросила надеть ей на левую кисть этот браслет. Помог.

Покрутила кистью на свету. Явно довольная подарком. И сам был доволен, что она довольна. Пожелала спокойной ночи и ушла к себе. Дверь закрылась. Но в этот раз на замок не закрыла. Это радует.

Алкоголь, шкаф и пьяный кот.

Но внутри всё клокотало. Гамма разных эмоций.

Пошёл в свою комнату. Достал жестянку. Отстучал пароль и нырнул в «Гараж».

Там пахло лимоном и металлом. Адреналин, обида, чувство вины и злость смешались в дикий, взрывоопасный коктейль. Схватил тяжёлый гаечный ключ из магловского набора.

С размаху всадил им в старый деревянный шкаф. Дерево с оглушительным треском разлетелось в щепки. Бил ещё и ещё, круша полки, сбивая костяшки в кровь, тяжело и хрипло рыча.

Когда выдохся, бросил ключ. Упал на пол среди обломков, тяжело дыша.

Достал палочку.

— Репаро.

Щепки послушно срослись обратно, шкаф стал как новый. Только внутри ничего не починилось.

Не мог понять, почему она со мной так, точнее, умом понимал, а вот сердцем и другими частями тела — нет. Кажется, ведь мы с ней вместе, должны всё решать и делать вместе. Ей страшно, мне тоже. Ей хуже — это на ней Обет. Но если будет отстраняться, ничего не получится. Сердце беспокойно переживает за неё, гормоны бушуют. Понимаю, что не прав, требуя от неё что-то, но и смириться с таким поведением очень тяжело.

Посидел ещё немного, приходя в себя. В холодильнике оставалось пиво, купил в прошлом году в Манчестере. Выпил вначале одну бутылку, вторую, за ней третью. Кажется, немного отпустило. Только в голове зашумело, и пол как-то стал немного качаться. Может, и права была Гермиона, что здесь укачивает.

Вылез из «Гаража». Снял свитер и бросил на пол, затем в угол полетели галстук и рубашка. Сел на кровать.На тумбочке тускло, синим огоньком мигала «Беседкарта». По телу прошли мурашки: понятно, кто это пишет.

Взял карточку, посмотрел — буквы разбегались. Немного сконцентрировался. Прочитал.

Элис: [Алекс. Как ты?]

Смотрел на карточку. Где-то на задворках сознания кричал здравый смысл: «Не отвечай». Да пошёл ты. Достал палочку, секунду подумал и ответил.

Алекс: [Да пока ты не написала, было паршиво, Элис.]

Ответ пришёл почти мгновенно. Без лишних расспросов, без нотаций.

Элис: [Мне приятно с тобой общаться, Алекс. Я понимаю. Отдыхай. Завтра будет новый день. Спокойной ночи]

Тупо смотрел на эту надпись. Желание было написать ей что-то эдакое. Но убрал карточку и отложил палочку. И начал чуть заплетающимся языком говорить себе:

— Я люблю Гермиону, а она любит меня. Это временные трудности. А связь с другими девушками проблемы наши не решат.

Легче не стало. Было немного грустно. Понял, что напиши сейчас Элис «приходи в наш тупичок», и она бы пришла. Но чем бы это всё закончилось? Со всей силы стукнул кулаком об матрас. Потом ещё и ещё.

Когда чуть успокоился, сбросил куда-то в темноту штаны и лёг. Спать не хотелось. И понял, что хочу увидеть Бэт. Так, не одеваясь, вышел в гостиную. Камин уже погас. Было темно, но зажёг Люмос и прокрался к двери, надевая ботинки на ходу.

Вышел в коридор — сразу стало холодно. Перекид.

И вот я серый и немного пьяный кот. Точнее, даже много, так как лапки чуть разъезжались, а картинка и так обычно серая стала какой-то мутной. Но у котов есть усы, нос, хвост и уши. Эти чувства помогли добраться до Больничного крыла, хоть и не сразу.

Там ждала закрытая дверь. Хотел вначале превратиться в человека, магией открыть, но было как-то лениво. Покрутил мордочкой и принюхался. Откуда-то шёл запах, который был в медблоке. Побежал в ту сторону и сбоку возле стены увидел вентиляционный канал — небольшой и высоко под потолком, ни кот, ни человек туда не попадут. Но там, где был канал, сбоку по стене шла небольшая выемка.

Пробежался дальше до конца коридора и увидел: там, где заканчивался коридор и начиналась лестница, стоял шкаф, в котором хранились старые мётлы, а рядом — доспехи рыцарей. Возле него висела картина, большая, почти под самый пол.

Решился. Прыжок на картину (там какой-то дядька в парике спал). Выпустил когти, ухватился за раму и стал ползти, пока не докарабкался чуть выше плеча рыцаря. Прыгнул, чуть не съехал, но устоял. Запрыгнул на шлем, а со шлема — на шкаф. Уже со шкафа подпрыгнул, подтянулся и залез в эти пазы в стене. Хорошо, что в этой части потолки не такие большие, как в других коридорах или классах (там и Хагрид спокойно ходит).

Пополз, и через минут пять уже спрыгивал в Больничное крыло. Тихонько начал пробираться до кровати Бэт. Они с Малфоем уже спали. Кровати в этот раз стояли очень близко, почти вплотную.

Зарычал. Хотелось куснуть этого белобрысого. Но сдержался. Бэт снова, как и в тот раз, стонала, крутила головой и сжимала ладони.

Запрыгнул к ней на кровать. Подошел ближе, включил моторчик, скрутился в клубок. Бэт перестала стонать, а её ладонь начала гладить мою шерсть. И сам не заметил, как уснул.