Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 16 января 1999 года. Пушистый антидепрессант и проклятие Дамблдоров]

Пушистый антидепрессант

Проснулся от того, что кто-то гладил по голове и спине. Причем так нежно, что всё тело вибрировало. Гермиона, подумалось мне. Было тепло, мерно вздымалась мягкая поверхность под животом, а по спине ритмично скользила чья-то ладонь. Потянулся, вытягивая лапки вверх. Стоп. Какие лапки? Открыл глаза. Черно-серый мир.

В нос тут же ударил резкий, стерильный запах больничного крыла, смешанный со слабым ароматом лавандового мыла. Чёрт, точно. Вчера пришёл сюда навестить Бэт. В голове замелькали картинки пьяного восхождения по картине и шкафу. Видимо, так и не вернулся обратно. Хорошо еще, что в теле манула, а не в собственном, вот бы был попандос. Очнуться в постели со своей бывшей.

Огляделся. Лежал скрученный клубком прямо на животе у Бэт. А она не спала. Лежала, глядя в каменный потолок, и медленно, успокаивающе гладила густую серую шерсть. Черные волосы Бэт раньше были безупречными и всегда собраны в идеальный пучок. Элизабет в принципе во всём была идеальной, жуткая перфекционистка — точнее, была до всего этого. Сейчас волосы сильно отрасли, перекрывали часть лица, но её это, кажется, не волновало. Не знаю, понимает ли она вообще, где находится. Или живет там, в своих видениях.

Внутри всё похолодело. Чёрт. Ну что за идиот. Лежу на бывшей девушке, она меня гладит. Ох, Гермиона еще за прошлый раз не простила.

Бэт чуть повернула голову. В карих глазах не было того животного ужаса, который видел в Шварцвальде. Они были пустыми, грустными, но читалось там и какое-то странное умиротворение от теплого меха. Она просто гладила мехового кота, который вот-вот начнёт мурчать. Уже и забыл, какие нежные пальцы у Вэнс.

Решил, что сегодня ведь суббота, миссию отменили, можно и остаться. Но тут чуткий кошачий слух уловил звук из коридора: звонко цокали каблуки. Мадам Помфри. Раздался щелчок замка, и дверь распахнулась.

Бэт вздрогнула, на лице появилось выражение паники, рука на секунду замерла. Этого мгновения хватило. Решил, что если мадам Помфри засечет меня здесь, то ничего хорошего не будет, нужно рвать когти. Боднул на прощание Бэт лбом в грудь. Мягко спрыгнул с койки — пружины едва слышно скрипнули — и метнулся под кровати. Пока дверь не закрылась, прошмыгнул в коридор.

Полуправда в одних трусах

Несся к Башне Когтеврана так, словно гналась стая адских гончих. Лапы скользили по холодному камню. Нырнул в темную нишу на нашем этаже. Перекид.

Кости с влажным хрустом встали на место. Резкий перепад температуры ударил по голой коже. Твою же мать.

Взглянул на себя. Ботинки на босу ногу и боксеры. Да как так-то, Саша? Ну что за дела. Идеальный прикид для Старосты Школы. Надеюсь, Гермиона или еще спит, или уже ушла на завтрак.

Выглянул из ниши: тишина. Конечно, в метрах десяти висели портреты, но, надеюсь, не обратят внимания. Стиснув зубы от холода, пробрался ко входу в Башню. Дверь, на ней портрет ведьмы в синей мантии с капюшоном. Набрал воздух, чтобы сказать пароль, но обычно молчаливая и безучастная ведьма от удивления скинула капюшон, и впервые разглядел её лицо: лет сорок, четкие, словно рубленые черты, каштановые волосы и зеленые глаза.

— Молодой человек, что за внешний вид? Вы же Староста Школы! И еще с моего факультета. Не подобает когтевранскому старосте расхаживать по школе в таком виде.

Да блин. Соски на груди замёрзли, не говоря уж о нижней части тела. А она мораль читает.

— Уважаемая, простите, не знаю, как вас зовут? — спросил довольно вежливо. Всё же эти портреты крайне обидчивые: еще не пустит или уйдет чай пить к соседям.

Ведьма величественно закинула край синей мантии за плечо, окинув взглядом, в котором читалось искреннее сострадание к уровню падения современных старост.

— Профессор Лисандра Когтевран, молодой человек. Пятьсот лет назад студенты моего факультета не позволяли себе являться к дверям Башни в... исподнем, — она запнулась на этом слове, брезгливо указав глазами на боксеры. — Даже если на них напал тролль. Будь я вашим деканом, вы бы получали наказание в подземельях. И после него точно уже никогда не позволили бы себе подобные вольности. Даже с таким идеальным телом.

Твою же... Когтевран! Настоящая. Чего бы ей врать, судя по дате, что она говорит. Какая-то родня, правнучка или типа того. А я-то думал — просто молчаливый портрет. И надо же было ей заговорить именно сейчас, когда от холода зуб на зуб не попадает.

— Очень приятно, профессор, — простучал челюстью, синея кожей. — Я Алекс К... И поверьте, у меня были... крайне уважительные причины для такого дефиле. Можно мне уже войти, пожалуйста, иначе ваш родной факультет потеряет лучшего старосту за последние лет сто?

Профессор окинула оценивающим взором. Конечно, так сразу и не скажешь, что перед ней блестящий ум, но зато по фигуре видно все достоинства (хоть и сильно замёрзшие).

Она хмыкнула, накинула капюшон, и дверь открылась. Замок сухо щелкнул.

Довольный забежал внутрь. Открыл входную дверь и столкнулся с Гермионой, которая стояла возле зеркала. Уже полностью одетая, с расческой в руке. Глаза медленно расширились, скользнув по моему, мягко говоря, неформальному виду. Гребень с глухим стуком выпал из пальцев. Шок на лице Грейнджер можно было фотографировать для первой полосы «Ежедневного пророка».

— Алекс? — выдохнула она, моргая. — Ты... откуда в таком виде? Я думала, ты бегаешь?

Решил сразу отвлечь свою девушку.

— Герми, а ты знала, что наш портрет, тётка в капюшоне, оказывается, была деканом Когтеврана и её зовут...

— ...Лисандра Когтевран, — добавила за меня Гермиона.

Конечно, кому я рассказываю? Гермиона же наизусть знает всю историю Хогвартса. Это её настольная книга. Иногда мне кажется, она её любит, больше чем меня.

— Саша, не заговаривай мне зубы, — требовательно сказала она, сузив карие глаза. — Что у тебя за вид?

Понял, что попал. Грейнджер включила режим профессора Макгонагалл. В мозгу мгновенно завертелись шестерёнки.

Соврать? Сказать, что лунатил? Тренировки по закаливанию тела? Уже открыл рот, но вовремя прикусил язык. Обещал же: никакой лжи. Виновато посмотрел.

— Навещал Бэт в Больничном крыле, — выпалил, переминаясь с ноги на ногу. Здесь хоть было и тепло, но ещё не отошёл от коридора. — Она же меня боится, а мадам Помфри не пускает. Вот и решил пробраться в форме манула.

Гермиона сузила глаза так, что, кажется, сейчас из них выскочит молния и поразит меня.

— И почему ты в таком виде? — сказала она вроде бы спокойно, но по телу побежали мурашки.

— А-а... ну понимаешь, Герми, я... я... — начал мямлить. Не знаю, расскажешь, что злился на неё, выпил и поперся к бывшей — звучит не очень. — Ну просто решил, что так будет проще. Всё равно же кот.

Гермиона смерила взглядом, словно решая: прихлопнуть сейчас или дать возможность сбежать. Прекрасно поняла, что это полуправда. Что за кадром есть что-то ещё. Но давить не стала. Просто тяжело вздохнула. Как мама, у которой сын — идиот.

— Иди оденься. Простудишься.

Меня долго уговаривать не нужно было.

Ультиматум для отличницы

Когда привёл себя в надлежащий вид, Гермиона всё ещё была недовольна. Спустились на завтрак. В Большом зале густо пахло тостами и жареным беконом. Настроение было паршивым. Почему у меня всегда так? Может, на мне проклятие какое-то? Сглазил кто-то?

Не успел сесть и хмуро пододвинуть к себе тарелку с овсянкой, как тут же нарисовался Осси.

— Босс, заказ для Джорджа горит. Поможешь сегодня? Надо успеть нанести руны, заготовок полно, а с рунами не очень.

— Помогу, — кивнул я, наливая себе кофе. Тёмная жидкость обжигающе плеснула в кружку. — Куда я денусь. Но давай вечером. Сегодня выходной, Осси. Ты мой друг, и я тебе скажу так: жизнь коротка, поэтому используй это время для прогулок со своей Гвен. Своди девушку куда-нибудь. Завтра отнесём всё Джорджу. И остальным скажи, чтобы к вечеру приходили.

Осси радостно закивал и умчался.

Тут перед глазами появилась «Бесед-карта». Прочитал.

Элис: [Алекс, где ты был с утра? Думала, мы будем бегать вместе.]

Повернулся — рядом уже сидела Элис. И она туда же. Что, уже нельзя старосте побродить в трусах по замку и не пойти на тренировку? Сразу беда.

— Прости, Элис, были дела, — буркнул, отхлёбывая кофе.

Подошла Луна. Серьги-редиски сегодня сменились на какие-то блестящие жуки-скарабеи. Интересно, это она сама их придумывает или есть какой-то магазин для таких нестандартных девушек, как она?

Она обвела меня, Элис и Ричи своим фирменным, расфокусированным взглядом.

— Привет. Сегодня мы с Рольфом будем у его родителей, поэтому встречу переносим на завтра. Мы с Рольфом ждём всех вас в «Кабаньей голове» сразу после обеда, — пропела она.

Закивали: завтра так завтра.

После завтрака увидел, что Гермиона не идёт в сторону нашего крыла. Догнал её и остановил.

— Гермиона заблудилась, наша башня в другой стороне, — сказал шутливо. — Собирайся. Мы идём в Хогсмид.

Грейнджер тут же нахмурилась, отодвигаясь.

— Саша, какой Хогсмид? Мне нужно в библиотеку. И вообще, смотрю, тебе и одному хорошо. Можешь пойти в своих трусах, думаю, произведёшь фурор.

Точно обиделась. Огляделся вокруг: было полно студентов, которые проходили мимо нас. Взял Гермиону за руку и потащил в сторону пустого кабинета. Она пыталась сопротивляться, но куда там. Зашли в класс, прикрыл двери и наложил заклинания. Воздух зазвенел от изоляции.

— Гермиона, душа моя, мамой клянусь, всё было так, как и сказал тебе... Ну почти. Понимаешь, вчера ночью, когда мы разошлись, я спустился в «Гараж» выпустить пар. Меня немного злит эта ситуация, что ты меня игнорируешь и отдаляешься. Понимаю, что у тебя на душе и на уме, но мне кажется, мы доказали друг другу, что можем быть вместе. В общем, там я выпил три или четыре бутылки пива. И подумал, что неплохо было бы пойти проведать Бэт. Пробрался туда и там уснул.

Последние слова говорил, смотря на свои ботинки. Было очень стыдно.

— Мерлин, и почему я влюбилась в этого идиота? — страдальчески проговорила Грейнджер. — Саша, у меня просто нет слов.

— Может, потому что я обаятельный и привлекательный? Тебе нравятся мои шутки, мой гениальный ум и мои изобретения. Моя спортивная фигура?

Гермиона лишь подняла глаза к потолку.

— Может, потому что я подсознательно влюбляюсь в идиотов?

Вздохнул.

— Слушай, Гермиона, понимаю, что снова не сказал тебе правду. Но пойми: ты же отстраняешься от меня, и я боюсь, что ты совсем уйдёшь. И поэтому стараюсь тебя не тревожить. Прости меня.

— Ох, Саша... — грустно ответила Грейнджер и погладила по голове. — Я иногда забываю, какой ты ещё ребёнок.

— Возможно. Но всё, давай никакой библиотеки, идём в Хогсмид. Кто знает, когда у нас ещё будет возможность, — уже бодро сказал.

Гермиона подошла, обняла меня, а я её. Так и стояли минуту-две.

— Ладно, веди меня, парень в трусах.

— Признай, Гермиона, тебе же понравилось?

И получил кулаком в живот. Точно понравилось.

Когда собрались и вышли, увидели, что вся дорога к деревне была в снегу. Снег ослепительно блестел на солнце, ветер приятно холодил щёки.

Тяжелое наследие

Погуляв немного по деревне и посидев в «Трех мётлах», зашли в «Кабанью голову». Здесь пока было почти пусто, всего пара человек, но в воздухе уже витал густой запах огневиски и жареного мяса. Аберфорт стоял за стойкой и, как обычно, тряпкой вычищал свой любимый бокал. Увидел нас, мрачно кивнул и жестом показал идти за ним. Чего это он, интересно?

Усадил Гермиону за столик, скинул куртку (было сильно натоплено) и пошёл за стариком в пыльную подсобку. Дверь скрипнула, отсекая шум трактира.

Посмотрел на деда. Сегодня он был очень хмур и грозен. Рост под два метра, плечи широкие — возвышался грозно. Начал вспоминать о своих косяках. Аберфорт облокотился о бочку, скрестил руки на груди и тяжело посмотрел из-под кустистых бровей.

— Знаешь, малой, дошёл до меня один слух, — прохрипел он. — Слух о том, что девчонка твоя Непреложный Обет дала американцам. А ты вроде как не при делах?

Внутри всё заледенело. Откуда он знает?!

— Это правда, дед, — глухо ответил, глядя в грязный пол. — Она меня спасала.

Аберфорт долго молчал. Ни ругани, ни криков. Просто покачал головой, и в его взгляде появилось невыносимое, горькое разочарование.

— Ты точно Дамблдор, пацан, — тихо, как приговор, произнёс старик. — Как же это в нашей крови... Позволять другим людям рисковать жизнями за нас. Ради великих целей. Мой брат был в этом мастером. Вижу, и ты пошёл по его стопам.

Лицо вспыхнуло. Слова ударили сильнее любого проклятия. В груди словно провернули ледяной нож. Старик не мог ударить больнее. Сравнил с той стороной Альбуса, которую сам в нём не любил.

— И самое главное: узнал я не от тебя, как должен был, — пробасил Аберфорт. — А от группки министерских. Которые на всё заведение рассказывали, что мой правнук — трус и подставил девушку вместо себя.

Сказал это и вышел.

Лицо горело, в голове зашумело. Вышел из подсобки на негнущихся ногах.

— Пойдём отсюда, Гермиона, — бросил Грейнджер и пошёл на выход, на ходу надевая куртку.

Вот и погуляли.

Лучше, чем старик

Вышел на улицу и пошёл, как говорится, куда глаза глядят. Ссутулившись, глядя под ноги. Слова Аберфорта звучали в ушах набатом. Эгоист. Позволил Грейнджер повесить на себя петлю. Все так считают.

— Саша... Саша... — где-то раздавался голос Гермионы.

Кто-то схватил за плечо и левый локоть, потряс.

Поднял голову. Гермиона. Стоит встревоженная и трясёт меня. Ветер трепал её выбившиеся из-под шапки каштановые пряди.

— Что случилось? Что он тебе сказал? — требовательно спросила она.

Вздохнул. Не хотел говорить. Но мы обещали друг другу честность, что бы её. Буквально с утра. Выдавил из себя слова Аберфорта, чувствуя, как от стыда горит лицо на морозе.

Гермиона выслушала. Глаза сузились. Шагнула вплотную, положила тёплые ладони на замёрзшие щёки.

— Не смей его слушать. Аберфорт обижен на своего брата, — отчеканила она, глядя прямо в глаза. — Ты не он. Альбус Дамблдор манипулировал людьми втемную. А ты пытался пойти и сесть в тюрьму, чтобы спасти меня. Это был мой выбор, Саша. Мой. И я ни на секунду не жалею, что так поступила.

Она встала на цыпочки и крепко, горячо поцеловала в губы. Поцелуй был с привкусом сливочного пива и морозного ветра. В нём было столько уверенности, что ледяной ком в груди начал медленно таять.

Вечер в «Мастерской»

Когда вернулись в башню с Гермионой, то ближе к вечеру, как и обещал, пошёл в «Мастерскую». Собрался весь коллектив. Мы с Ричи и Гвен вырезали руны на пластинах, ребята-помощники делали заготовки. А Осси пересчитывал готовые и складывал всё в пространственный мешок. Все, кроме меня, были довольные — отдых пошёл на пользу.

Только ближе к отбою собрали нужное количество. Устали, но были довольны.

Попрощался и пошёл грустный к себе в Башню.

Приятный сюрприз

Гермионы не было, дверь закрыта — видимо, пошла к себе спать и меня не дождалась. Вздохнул и пошёл к себе. Хлопнул в ладоши, и зажегся магический светильник. Пошёл умылся. Чем эта башня нравится — здесь всё под рукой: душ и туалет. Когда вышел, сел на кровать, стянул свитер и снял майку.

И тут сзади кто-то обхватил за плечи. На миг сердце дрогнуло, захотелось вскочить. Но тело узнало быстрее мозга ладони любимой девушки. Обернулся, сердце билось очень сильно. Это была Гермиона в ночной рубашке. Боже, как же скучал. Потянулся к ней, поцеловал в губы, шею. Руки заскользили по ткани.

Гермиона не сразу, но отстранила меня.

— Саша, мы пока просто спим рядом, — сказала она чуть хрипловато.

Кивнул. И если бы улыбкой можно было освещать, то моей бы хватило на весь замок.