Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 18 января 1999 года. Таймер на двадцать второе и люди без лиц]

Утро. Таймер на двадцать второе.

Вчера, когда вернулись назад в замок, ещё сидели с Гермионой на диване, обнимались, говорили обо всём, кроме наших проблем. Пили чай, целовались. Много целовались. Когда легли спать, она обняла меня, и не прошло и пары минут, как засопела. А мне не спалось.

Лежал и смотрел в темноту комнаты, поглаживая Грейнджер по бедру под одеялом. Эти «серые» сильно напрягают: парни явно шутить не умеют и могут сделать нам с Гермионой и ребятами кучу подлянок. Затем мысли как-то перешли на счёт моего предложения и её, если не отказа, то переноса. Тогда это было на эмоциях, но сейчас понимаю: готов ей каждый день предлагать руку и сердце, чтобы всегда была со мной. Конечно, все эти штампы, или что там у волшебников, — формальность. Но Гермиона очень любит правила и законы. Она бы могла жить со мной и просто так, и слова бы не сказала. Ладно, время ещё есть.

Также вспомнил её рассказ про защитные амулеты для девушек. И тут дошло: это получается, у Бэт тоже такой был?

Поэтому она спокойно занималась со мной сексом, или она хотела от меня ребёнка? Всё же решил, что у неё был амулет. Не такая уж Бэт дура, чтобы так портить нам с ней жизнь.

Из-за постоянной темени по утрам трудно было проснуться от солнечного света — разве что спать допоздна. За годы внутренние хроночасы уже срабатывали, и в шесть или полседьмого утра просыпался сам. Это Грейнджер соня, ей нужен её дикий будильник.

Гермиона спала рядом. От её волос привычно и успокаивающе пахло ванилью и ещё какими-то травами. Не знаю, как у неё это получается: начинаем спать примерно посередине кровати (это в моей спальне в Башне Когтеврана, где кровать скорее на полтора человека, а здесь вполне могли бы и два с половиной упитанных человека поместиться, не то что такие худосочные, как мы с Гермионой). Так вот, эта девочка ночью каким-то образом меня передвигала. Может, использует магию? Снова оказался почти на краю, лишь её захват удерживал от падения на пол.

Кое-как освободился и осторожно вылез из-под одеяла. Каменный пол обжёг босые ступни.

На тумбочке коротким синим импульсом мигнула «Бесед-карта». Протянул руку и удивлённо вчитался.

Элис: [Доброе утро. Идёшь сегодня на пробежку?]

Это что-то новое в наших отношениях. Покосился на спящую Гермиону, задумался: а что бы она сказала? Да ладно, ничего бы не сказала. Подумаешь, пишет Элис насчёт тренировки.

Взял палочку с тумбочки, быстро отстучал ответ:

Алекс: [Да. Через минут пятнадцать. Жду внизу. Если хочешь.]

Привёл себя в порядок, провёл все утренние процедуры. Оделся и вышел.

Утренняя пробежка с Элис

Ждал возле выхода из замка. Элис чуть опоздала, пришла через минут десять. Недовольно покосился на неё, она засмущалась. Элис снова была в нормальной, приталенной куртке, без своего безразмерного балахона. Наверное, о старой Элис уже можно забыть. Девочка решила изменить свой внешний вид.

Вышли на мороз. Ветер тут же куснул за щёки, снег сухо, до звона в ушах заскрипел под кроссовками. Бежали вместе, рядом. В этот раз держал темп медленнее — не гнал, как с Джинни. Был погружён в свои мысли: как обойти Невыразимцев, как вытащить Кассандру.

Элис, как обычно, молчала. Это, пожалуй, было её самое ценное качество по утрам. И её присутствие рядом — ровное дыхание, синхронный скрип шагов — не напрягало. Оно просто было фоном. Спокойным, тихим фоном. Обычно бегаю больше, но не стал загонять Элис: она и так изо всех сил старалась показать, что супербегунья. И всё хорошо с ней. Но я-то видел: то за бок возьмётся, то пару раз чуть не упала — успевал подхватывать. Дышала, как бурлящий котёл.

Махнул ей рукой, когда вернулись в замок, и пошёл к себе.

Немного волновался. Всё же Гермиона — девушка, и настроение по утрам часто меняется. Ожидал, что утро после вчерашнего предложения на морозе начнётся с тяжёлого эмоционального «похмелья»: неловких взглядов, дистанции или напряжённого молчания. Но ничего этого не было.

Вчерашний отказ оказался не концом, а точкой опоры. Мы просто выбрали жить. Наш таймер сдвинулся. Теперь это не 21 июня, дата смерти. Это 22 июня — дата, когда она обещала подумать над моим предложением (которое, если захочу, ей повторю). Эта мысль работала лучше любого тонизирующего зелья.

Она обняла меня, спросила, как прошла тренировка. Рассказал, что сегодня бегала Элис. Гермиона вроде бы нормально всё восприняла, лишь сказала поспешить, а то на завтрак опоздаем.

Серые мантии в замке

Спускаясь на завтрак, увидел их. Снова эти «серые» в масках. Двое Невыразимцев в глухих личинах стояли прямо у входа в Большой зал. От их серых мантий веяло казённым сукном и угрозой. Интересно, что они здесь делают? Гермиона тоже была слегка встревожена.

Когда сел на своё место, Осси зашептал, что видел ещё парочку возле библиотеки.

Вот, значит, как. Решили не ждать, пока ошибусь, а заставить меня это сделать. Только зря они так. Это не просто замок, это ещё и мой дом, где я Хранитель. И мне это уже начинает не нравиться. А что не нравится мне, то может и замку не понравиться.

Потом были уроки: Трансфигурация и Древние руны. В кабинетах пахло пылью и нагретым камнем.

Сразу после обеда пошёл к Директору — узнать, что всё это значит. Каменная горгулья со скрежетом отпрыгнула в сторону, пропуская к кабинету.

В кабинете Макгонагалл пахло цветами и старым пергаментом. Директор выглядела уставшей, под глазами залегли темные тени.

— Профессор, что эти безликие делают в коридорах? — с порога начал, не тратя время на реверансы. — Хогвартс превращается в филиал Азкабана? Или снова времена Амбридж вернулись?

Макгонагалл тяжело вздохнула, сухо шелестнув рукавами мантии.

— Я ничего не могу сделать, мистер К... Прямой приказ Министерства и Попечительского совета. Они исследуют территорию замка. Якобы для безопасности студентов и поиска агентов мисс Флинтли.

— Мы оба знаем, кого они ищут, профессор, — процедил сквозь зубы. — И это не Кассандра Флинтли.

— Это временно, Александр, — строго, но с ноткой сочувствия ответила она. — Ведите себя тихо. Не давайте им повода. Понимаю, это у вас плохо получается, но постарайтесь. Не забывайте, что вы Староста Школы.

Недовольно поморщился, но лишь кивнул. Развернулся и вышел под неодобрительные взгляды портретов директоров.

Тихая гавань на Зельеварении

Урок Зельеварения. В подземельях стоял густой, влажный пар, невыносимо разило серой и кипящими жабьими печёнками.

Снова работал за одним котлом с Элис. Попросил её побыть первым номером, а сам нарезал и выдавливал ингредиенты. Присутствие Невыразимцев давило на психику, заставляя инстинкты постоянно сканировать помещение на предмет угрозы.

Гермиона расположилась за соседним столом. Она яростно, с сухим стуком крошила коренья, вся напряжённая, заряженная гриффиндорской боевой энергией. Девушка-гриффиндорка, которая работала с ней в паре, просто не успевала за кипучей энергией Грейнджер.

Тут в кармане мягко завибрировала карточка. Достал аккуратно, под столом, и опустил глаза на светящуюся поверхность.

Элис: [Посмотри на профессора Слизнорта. У него усы дёргаются в такт бульканью котла Стигса. Кажется, сейчас рванёт.]

Поднял голову. И правда — старик стоял над котлом пуффендуйцев, его щёки тряслись, а усы комично подрагивали.

Фыркнул, едва сдержав смешок.

Посмотрел на Элис внимательно. Уже давно привык к ней и не обращал внимания. Это ещё одна суперспособность Морвен: быть рядом и не напрягать. Она (уже в своём новом, более женственном образе — мантия по фигуре, даже уже заметны пышные формы, с аккуратным хвостиком) даже не повернула головы. Продолжала методично помешивать зелье, аккуратно добавляя нарезанные мною коренья.

Морвен не спрашивала о проблемах. Не лезла в душу. Не требовала отчёта. Просто подкинула отвлечённую, глупую шутку (как ей показалось), которая отвлечёт меня. На контрасте с наэлектризованной, боевой Гермионой это работало.

Моя гриффиндорка часто была как пламя, а Элис (и в целом мы, когтевранцы) — как горный ручей. Спокойный и холодный.

Один из сорока и прогноз погоды

Вечером — Лаборатория. Гудение Кристалла, запах озона и старой меди.

Снова тренировки с Дамблдором. Снова я и моя прекрасная напарница-ассистентка. По дороге предложил Грейнджер надеть мини-юбку и снять мантию, как это подобает хорошей помощнице. Но, как обычно, получил кулаком в бок. Ничего Гермиона не понимает в обучении магии.

Дамблдор задумчиво кружил, пока мы с Гермионой располагались для занятий.

Она кидала в меня слабенькие заклинания, больше бытовые. Предлагал вжарить Ступефаем, но она пока отнекивалась. Щурился, концентрировался, пытался отключить логику и включить инстинкты.

Наверное, прошёл час или чуть больше. Гермиона уже устала кидать заклинания. Один раз у меня даже получилось, как тогда, почувствовать. Воздух вдруг пахнул хвоей, а по коже пробежал колкий мороз — вектор её магии стал осязаемым на долю секунды. Потом снова глухая слепота. Затем мы поменялись. Гермиона тоже пыталась почувствовать мои заклинания, но пока даже не понимала, как это сделать. Но она не унывала — упрямо сжимала губы и просила зажечь ещё один Люмос. Профессор молчал. Или нечего было сказать, или мы всё делали как нужно.

Когда возвращались в Башню, Гермиона вдруг остановилась в пустом коридоре.

— Саша, забыла тебе сказать. Сегодня в библиотеке проверила погодные чары, — тихо сказала она. — Погода меняется. Через два дня, в среду ночью, небо прояснится. Луна будет открыта.

Подобрался. Так-так. А это значит, что на свет может показаться похититель астрономических сфер, он же подлый шпион Кассандры.

— Значит, нам надо будет не дать ему воспользоваться сферой.

— Нам нужно как-то проследить за Астрономической башней, — кивнула Грейнджер. — Хорошо, что Невыразимцы лишь днём здесь были, а то ещё мимо них нужно было пройти. А так нам надо поймать его или её с поличным.

Цель намечена. Обнял Гермиону и поцеловал. Девочка заслужила, вспомнила про погоду — не то что я, совсем из головы вылетело.

[Запись из дневника. 19 января 1999 года. Жесткие рамки и запах статики]

Утро. Слухи от Поттера

Проснулся от того, что в ухо что-то шептали. Кто шептал, было понятно — точнее, хотелось верить, что это Гермиона, а не кто-то пробрался к нам в спальню. Открыл глаза — темно. Никто ничего не шепчет. Гермиона закинула ногу на живот, лицом уткнулась в щеку. Сколько времени, было непонятно. Сегодня почему-то лежал не на краю и ближе к тумбочке, а почти там, где и уснул, посередине кровати, и дотянуться до часов не мог.

Лежал, думал, хочу ли еще спать или пора вставать.

— Саша... Саша... Не бросай меня... мне страшно...

Раздался прямо возле правого уха тихий, едва слышный шёпот. В груди всё сжалось. Не знаю, что ей снится, но явно что-то не очень хорошее. Не помню, чтобы раньше Грейнджер бормотала во сне. Чуть прижал её к себе плотнее свободной рукой и старался передать импульсы спокойствия: мол, скорее Хогвартс по кирпичикам разберут, чем я добровольно её оставлю.

Так и лежал, прокручивая планы на выходные. Нужно было решить, когда именно отправляемся на вторую точку из списка Дамблдора — в субботу или воскресенье. Когда понял, что спать не хочется и от лежания без движения уже рука затекла, аккуратно выбрался. Нащупал палочку, подсветил часы: шесть утра. Ладно, раньше встанешь — раньше задолбаешься.

Собрался и вышел на улицу. Ледяной январский ветер с размаху ударил в лицо, выбивая слезу. Покрутил головой в поисках Элис — она вроде бы вчера намекала, что составит компанию, но вместо неё сегодня возле выхода разминалась очень бодрая Джинни. Увидела меня.

— Долго спишь, Алекс, — сказала Уизли и ехидно добавила: — Понимаю, лежишь там, Грейнджер тискаешь.

Откуда она знает? Я ей не рассказывал. Может, Гермиона?

— А ты откуда знаешь? И вообще, зависть не украшает гриффиндорцев.

— Да об этом лишь самое ленивое привидение не говорит, — подколола рыжая.

Запустил в неё снежком. Джинни ловко увернулась, снег влажно чавкнул о стену позади неё, показала язык.

Побежали. Снег под кроссовками отзывался приятным, ритмичным хрустом. Бежали молча, выдыхая густые белые облака пара. Еще на первом круге видел, что Джинни постоянно косится и хочет что-то сказать. На втором уже не выдержал.

— Выкладывай, Уизли, — бросил, не сбавляя темпа. — У тебя всё на лице написано. Что там твой Поттер пишет?

Джинни тяжело выдохнула, поравнявшись со мной.

— Гарри пишет, что в Министерстве совсем с катушек съехали, Алекс. Эта спецгруппа Кингсли... они требуют полного запрета на твой выход из замка. Хотят повесить на тебя официальный статус невыездного. Кингсли пока отбивается, но они давят.

— А Поттер? Мне казалось, что после победы над Волдемортом он наша местная суперзвезда и в целом влиятельная фигура.

Джинни чуть насупилась. Было видно, что раздумывает: ответить нормально или сразу за Поттера глаз подбить.

Выбрала первый вариант.

— Да, так и есть, Гарри очень важный. Но ему, как и тебе, лишь восемнадцать лет, и он ничего не понимает в этих министерских делах. Да, его везде приглашают, он помощник мракоборца. И если не все, то большинство считают его спасителем и победителем. Но Визенгамот и Министр решают. Кингсли прислушивается к Гарри, в целом он же нормальный волшебник. Просто Гарри не очень умеет вести эти закулисные игры.

Последние фразы Джинни договаривала уже чуть смущенно.

— Да ладно, всё я понимаю, Джинн, — ответил ей. — Сам из-за этих игр страдаю.

Нахмурился. В груди разлился колючий холод, и это был явно не мороз.

— А знаешь что? Запрет на выход? Отлично. Значит, скоро на ворота повесят табличку: «Осторожно, злой Волкодав. За забор не выпускать».

— Я не шучу, К..., — рыжая зло зыркнула. — Тебя загоняют в угол. Мы должны быть осторожнее.

Остановились. Обнял Джинни. И сказал ей на ухо «спасибо». Джинни лишь улыбнулась, молча обняла меня в ответ. И побежали назад к замку.

Допрос с пристрастием

Завтрак в Большом зале. Когда пришли с Гермионой, «серых» нигде не было видно. В воздухе густо пахло овсянкой, корицей и свежей сдобой. Шум, визги, порхание привидений — даже если не успел утром проснуться, от такой какофонии быстро бы пришёл в чувство.

Сидел за когтевранским столом, механически пережевывая кашу, которая казалась на вкус как влажный картон. За все эти годы уже устал от этой овсянки. Но, надо признать, делали они её вкусно. Просто хотелось разнообразия по утрам.

Конечно, предупреждение Джинни важно, но это ничего не меняет. Плевать, стану изгоем, если нужно будет — не впервой. Мои мысли были об армиллярной сфере Тоби-пуффендуйца. Кто мог её украсть? В гостиную Пуффендуя чужаку без пароля с бочками пробраться — тот еще квест. Значит, кто-то свой. Кто-то, кто живет рядом, ходит по тем же коридорам и работает на Гриндевальда.

И тут в голову пришло: Том Джоутер.

Кусок тоста с джемом чуть не застрял в горле. Точно. Наш местный шпион-неудачник. Он пуффендуец, доступ к спальням у него свободный, и он точно знает, как служить Кассандре. Мало ли что он там говорил Макгонагалл и нам, мол, бес попутал, зуб даю. Би нас проверяла ловко, уже даже поверил, что она не шпионка. Надо будет навестить его и поговорить по душам.

Затем потянулись уроки. Сильно напрягали. Но приходилось себя заставлять. А еще Гермиона постоянно била локтем, когда начинал витать в мыслях.

После уроков пошел искать Тома. В пустом классе достал Карту и нашёл отметку с его именем. Он был в коридоре на втором этаже. Добравшись туда, увидел, что пуффендуец на отработках. Воздух здесь едко разил скипидаром и нашатырем. Том яростно, словно хотел полностью растворить металл, натирал доспехи. Металл жалобно скрипел под жесткой тряпкой.

Подошел сзади, бесшумно.

— Решил сменить профессию, Джоутер? Из шпионов в воры? — спросил тихо, но так, чтобы он услышал.

Том вздрогнул. Тряпка с влажным шлепком упала на каменный пол. Он резко обернулся, побледнев так, что слился с цветом мела.

— О чем ты, Алекс?

— Об армиллярной сфере Тоби Хорна с вашего факультета. Где она? Отдал Кассандре или сам по ночам на луну сигналы пускаешь?

Шагнул к нему вплотную, нависая.

— Я не брал! — голос Тома сорвался на панический писк, он вжался спиной в доспех, железо глухо звякнуло. — Клянусь, Староста К..! Я слышал, что на факультете что-то украли, но я даже этого третьекурсника смутно помню! Целыми днями тут с тряпкой торчу, а еще учёба же. У меня сил нет до кровати доползти!

Смотрел прямо ему в глаза. Взгляд у парня бегал от страха, но не от лжи. Дышал он тяжело, разило потом. Вроде бы говорит честно. Отступил на шаг.

— Смотри мне, Том. Если узнаю, что врешь — отработка у Филча покажется тебе курортом, — и добавил: — Но если ты что-то узнаешь, то дай мне знать. Выбирай правильную сторону в этот раз.

Оставил его дрожать в коридоре, но со счетов пока не списал. Доверяй, но проверяй. Пуффендуйцы эти с виду такие тихони и добряки. А на деле в тихом омуте...

Резервный день

Вечером в нашей гостиной собралась команда. От камина шло тепло, и он весело трещал, словно радуясь.

Начали рассаживаться. Ричи и Осси уселись на первый боковой когтевранский диван, левитировав его ближе к центру. Джинни, Элис и Луна сидели на центральном диване, причем он же был разделен на две части по цвету. Джинни сидела на моей когтевранской части, Луна на половину, а Элис — на гриффиндорской бордовой части дивана.

Мы с Гермионой в креслах за столом. Она в бордовом, я в синем.

Решали по поводу вылазки к Ущелью Черного Пса.

— Итак, в эти выходные у нас очередная вылазка. Надеюсь, в этот раз ни у кого нет важных дел. Осси, ты там не надумал на Гвен жениться?

Финч, который пил тыквенный сок, от неожиданности выплюнул всё на ковер. Гермиона взмахом палочки очистила ворс.

— Алекс, твои эти шуточки... Ты же знаешь, что у меня строгая семья и нужно вначале представить Гвен родителям.

— То есть принципиальных возражений у тебя нет? — еще чуть решил подколоть друга.

Все в гостиной уже смеялись.

— Если честно, ребята, Министерство сжимает свою удавку, и лучше быстрее добыть что хотим. Опять же, непонятно, что там для этого ритуала будет нужно, как его проводить и где.

Каждый по очереди, если хотел, предлагал свои идеи по дню и почему.

Последней поднялась Гермиона и тоном заправского лектора начала подводить итоги:

— Я предлагаю субботу. Логика простая: если с первой попытки не получится пробить местную защиту или найти тайник, у нас в запасе останется еще целое воскресенье на вторую попытку. Если пойдем в воскресенье и потерпим неудачу — потеряем неделю.

Команда согласно закивала. Поболтали еще о разных делах и разошлись.

Осязаемая магия и неудачная шутка

Поздно вечером — Лаборатория. Очередные занятия с Дамблдором. Мерное гудение Кристалла, запах озона и старой пыли. Нужно как-то попросить эльфов здесь убраться. Или самому устроить ПХД.

Грейнджер стояла напротив, подняла палочку. Чудо как хороша. Жаль, она тут мантию не снимает, стесняется, видно, профессора Дамблдора: мол, как так, лучшая ученица и без мантии, и на рубашке пуговицы расстёгнуты.

Закрыл глаза, попытался отключить логику и мысли о том, как бы отлично смотрелась Гермиона в бикини, и просто «почувствовать» её магию. Минут десять ничего не происходило, лишь Гермиона специально для меня проговаривала заклинания.

И — о чудо! На секунду словно током ударило. Не цвет, не свет, а именно колючее покалывание по коже и резкий запах статики. Как тогда, на левитации, только сейчас я стоял на ногах. Вектор её заклинания стал осязаемым. С закрытыми глазами видел: словно тонкая нить протянулась от меня к её палочке. Сейчас Гермиона использовала на мне заклинание очистки одежды.

— Есть, — выдохнул, открывая глаза.

Дамблдор одобрительно закивал призрачной бородой, а внутри всё возликовало. Работает! Гермиона тоже заулыбалась. Подошла и обняла на эмоциях. Но потом вспомнила, где она, и чуть отстранилась. Дамблдор сделал вид, что смотрел в другую сторону.

Гермиона тут же встала на мое место. Хмурила брови, жмурилась, водила руками. Пускала слабые чары. Проходили минуты, потом десять и двадцать. Но затем она открыла глаза и покачала головой.

Подошел к ней, улыбнулся и, желая подбодрить, брякнул:

— Не переживай, Грейнджер. У тебя впереди вся жизнь. Научишься.

Слова вылетели раньше, чем мозг успел их отфильтровать. Вот идиот.

В Лаборатории повисла мертвая, звенящая тишина. Улыбка сползла с лица.

Гермиона медленно подняла голову. Посмотрела хмуро, потемневшим, тяжелым взглядом. Какая, к черту, «вся жизнь»? У нее таймер тикает до 21 июня.

Она ничего не сказала. Просто отвернулась и пошла к выходу. Попрощался с профессором, который тоже неодобрительно смотрел. Не, ну а что? Умереть Гермионе точно не дам, так что будет у нее еще впереди время.Когда шли назад по темным, выстуженным сквозняками коридорам, она нарушила молчание. Голос был сухим и деловым.

— Завтра будет первая ясная ночь, Саша. Небо расчистится, — сказала и пошла дальше.

Кивнул, глядя ей в затылок. Значит, завтра засада на Астрономической башне. Будем ловить лунного шпиона, если он есть, конечно, а не просто кому-то понравился артефакт и он решил его заграбастать или вовсе продать в Лютном переулке.

А мне надо убедить как-то Гермиону, что думать о жизни полезнее, чем о смерти.