Братья по магии. Точка отсчета (джен)

В среду вечером непогода усилилась настолько, что профессор Синистра решила ограничиться письменной контрольной, которую она провела сразу после ужина, ведь для этого не нужно подниматься на Астрономическую башню.

В Большом зале первокурсники Гриффиндора и Слизерина то и дело отвлекались от еды и задирали головы, чтобы посмотреть на потолок. Но и без этого было ясно, что на улице бушует метель. Никто не хотел отправляться сегодня на Астрономическую башню, однако ученики не надеялись, что урок отменят, поскольку он был итоговым.

Однако Грею, который особенно не хотел туда подниматься, повезло, да и другим ученикам тоже. Каково же было их удивление, когда старосты принялись отлавливать расслабленных после ужина детей, чтобы незамедлительно отвести их в кабинет номер одиннадцать, расположенный тут же на первом этаже. Алекс смутно припомнил, что это был тот класс, где кентавр Флоренц, воспользовавшись возможностью замка преобразовывать пространство в лес, проводил свои уроки. Но сегодня комната не изменилась, и ученики писали тест, подготовленный профессором Синистрой, за обычными партами, а вокруг были каменные стены, а не деревья.

Кто-то из учеников пожаловался, что не успел ничего повторить, ведь все думали, что урок будет как обычно в полночь. Однако большинству детей возможность закончить учёбу на сегодня показалась слишком привлекательной, чтобы долго переживать из-за возможности получить плохую оценку. К счастью, вопросы контрольной оказались несложными, и ученики быстро с ними справились. Все вернулись в гостиную намного раньше отбоя, мечтая, чтобы и на Чарах завтра всё прошло так же удачно.

Алекс впервые выспался после Астрономии, и ему не приходилось заставлять себя учиться на первом уроке, которым по четвергам были Чары.

Сначала профессор Флитвик раздал листы с вопросами, чтобы проверить теоретические знания. Неторопливо записывая ответы, Алекс поглядывал на Поттера, сосредоточенно работающего пером. Перья, которыми мальчики писали в классе, тоже были усовершенствованы с помощью магии, которая позволила увеличить скорость письма. Перо Гарри вдобавок улучшало почерк хозяина.

Алекс, пользуясь тем, что материал для него был лёгким, параллельно с ответами на вопросы Флитвика, думал, какое именно Перо подарить Энди на Рождество — просто немного усовершенствованное, или полноценную самописку, которой не требовались чернила. Последний вариант наверняка понравится Энди больше, так как эта вещь была явно уникальной и стоила дорого, об этом Алекс уже знал. Однако тут существовала опасность, что таким образом нежелательные лица, которых было слишком много в окружении друзей, могли узнать об особых самопишущих перьях, изготовленных Алексом, а там и до патента недалеко.

Наконец, письменная часть закончилась, и класс перешёл к проверке практических навыков. Профессор Чар, лукаво улыбнувшись, взмахнул палочкой, и перед учениками в воздушном танце появился набор костяных табличек.

Оказалось, что это — аналог экзаменационных билетов. На каждой табличке было написано название ранее изученного заклинания, и теперь, чтобы получить зачёт профессора, необходимо было показать свое умение творить выпавшее заклинание. Все чары были хорошо отработаны, и ученики демонстрировали свои навыки без заминки.

Когда настала очередь Алекса, к нему подлетела табличка, на которой было написано: «Вингардиум Левиоса», а вот Гарри досталось Инсендио. Благодушие Флитвика, с которым он взирал на успехи своих подопечных, мгновенно улетучилось.

— Мистер Поттер, может быть, вы поменяетесь карточкой с мистером Греем?

— Зачем? — не понял Гарри. — Я умею Инсендио.

Слизеринцы пригнулись, готовые, если понадобится, быстро нырнуть под парту. Только увидев их реакцию, Алекс сообразил, что и профессор, и ушлые змеи ожидают Адское пламя. Но Алекс не успел ничего сказать: Гарри уже взмахнул рукой, и на конце его палочки заплясало с десяток огненных змеек размером с карандаш. Поттер вопросительно посмотрел на учителя, стараясь понять, достаточно ли долго он держит заклинание, и, увидев его судорожный кивок, убрал огонь, к огромному облегчению присутствующих.

Алекс чуть не взвыл. Вот зря он решил всё же не говорить пока брату, что за огонь тот вызывает. Надо было объяснить ему, что змейки на палочке гораздо хуже простого пламени, а не наоборот, как, вероятно, вообразил себе Гарри. Вот чего Поттеру не вызвать простой огонь, он и его тоже умеет творить, иначе у кого бы Алекс взял образец? Нет, надо обязательно всё рассказать Гарри и не забыть об этом решении.

В этот момент Алекс увидел, что перед ним, перелистывая страницы, появился Ежедневник, используемой братьями только на Зельеварении. В самом начале, когда он только появился, Грей был настроен постоянно с ним сверяться, чтобы не забыть о важных событиях, но такая функция в Ежедневнике почему-то не работала. Алекс постоянно забывал о том, что Гарри нужно идти на тренировку, и не помнил другие важные события, которые должны были отпечататься в памяти.

Оказалось, чтобы функция напоминания заработала, необходимо было просто подумать: «Запомнить» или «Не забыть». Алекс мысленно сделал пометку: рассказать на каникулах брату о том, что такое Адское пламя и почему тому больше нельзя его творить.

Наколдовав на автомате доставшуюся ему Левиосу, а фактически подняв перо заклинанием Полёта, Алекс посмотрел, как справились другие ученики.

Уизли тоже досталась Левиоса, с которой он успешно справился, а вот Фэй не повезло — она не смогла вызвать огонь. Флитвик сжалился над ней и разрешил тоже показать чары левитации. А вот Грейнджер не утерпела. Игнорируя тот факт, что она должна была показать только одно заклинание, девочка принялась по очереди творить все изученные ей чары, и даже захватила парочку не вошедших в программу первого курса.

— У меня нет слов! — негодуя, проговорил Алекс. — Она не только заучка, она ещё и выскочка.

Гарри улыбнулся.

— Алекс, мне кажется, или ты действительно всё время следишь за Грейнджер, и не только на уроках, между прочим?

— Сам-то… Можно подумать, ты не следишь за Малфоем, просто глаз от него не отводишь.

Гарри яростно замотал головой в знак отрицания и тут же, опровергая свой жест, уставился на Драко, который уже показал свои умения и тоже смотрел по сторонам. Их глаза встретились, и теперь оба мальчика буравили друг друга взглядами, и никто из них не собирался сдаваться.

Грей не заметил этого — он задумался о другом. Возможно, Гарри всё-таки прав. Почему так получилось, что Алекс всё время знает, как у Гермионы получилось то или иное заклинание, что она сказала по тому или иному поводу? Неужели он действительно за ней следит?

Понимание волной накрыло Алекса. Он до сих пор воспринимал Гермиону Грейнджер как какой-то неудавшийся, не случившийся вариант Эммы Уотсон! Но Гермиона не походила на эту актрису, значит, весь интерес Алекса к этому персонажу остался в прошлом, в той жизни, где он с удовольствием воображал себя на месте Гарри в пейринге Гарри — Гермиона (Гармония — замечательное слово для математика). Но ему пора прекратить приписывать этой девочке несуществующие, совершенно не присущие ей — в отличие от канона — качества.

Осознав этот факт, Алекс словно внутренне освободился. Гермиона перестала быть для него той девочкой, она стала тем, кем была на самом деле. А в данный момент она была вредной маленькой первокурсницей, которую Алекс просто не переносил. Ну что ж, подумал он, если он и будет следить за Гермионой, то совершенно по другим причинам: лишь для того, чтобы знать, что она затевает.

Едва все ученики успели показать, чему научились, прозвонил колокол. Дети шумной гурьбой повалили в коридор, радуясь, что ещё одним предметом стало меньше. Но братья никуда не торопились, потому что сейчас им нужно было сообщить профессору Флитвику о принятом решении.

Мастер чар тоже помнил об этом, потому что, дождавшись, когда за последним учеником закроется дверь, наложил чары конфиденциальности и спросил:

— Что же вы решили, Алекс?

Грей вздохнул и, собравшись с мужеством, выпалил:

— Я решил отказаться, сэр.

— Что ж, я не буду отговаривать вас, — Флитвик пытливо заглянул мальчику в глаза. — Вероятно, у вас имеются причины так поступить.

Алекс только кивнул.

— Мы можем идти, сэр? — спросил Гарри, и профессор снял чары.

Стоило братьям оказаться в коридоре, как Алекс, несмотря на то, что пора было идти на Гербологию, обессиленно привалился к стене.

— Пятьсот галеонов! — горестно проговорил он.

— Алекс, не огорчайся, — в голосе Поттера слышалось неподдельное сочувствие. — Это ничего, что у нас не вышло получить эти деньги, ты ещё научишься управлять своим даром, вот увидишь. Я всегда в тебя верил, и каждый раз оказывался прав, когда говорил не сдаваться.

Алекс только кивнул, умом соглашаясь, а душой всё ещё переживая потерю денег — ведь вчера они решили согласиться. Однако их планам не суждено было осуществиться.

Вчера, едва переступив порог салона, Алекс решил сразу же проверить, может ли он повторить формулу Самоподстраивающихся чар, так они были названы в патенте. Он старательно вспоминал, что делал, когда писал уравнение для Алана, и попытался повторить все действия в точности. Но несмотря на то, что все цифры, все знаки в уравнении были те же самые, юный математик понял, что у него ничего не вышло: от Гарри не пошла мощная волна магии, которая и делала эту формулу поистине волшебной и уникальной. Алекс Грей, сумевший создать чары, формула которых удостоилась попадания в Отдел тайн, не смог её повторить.

Алекс отогнал неприятные мысли. Не смог, и ладно, главное, Гарри здесь, рядом, а остальное — просто ерунда.

— Ты и сам не хотел ничего делать для лорда Малфоя, он на редкость противный тип, — продолжал утешать брата Гарри. — Денег, конечно, жалко, но вчера Энди принес целых двадцать галеонов за подписи. У нас теперь куча золотых монет. Если хочешь, давай их потратим, купим тебе что-нибудь ещё, а?

Алекс окончательно стряхнул оцепененье. У него в голове прояснилось, он почувствовал, что дышать стало легче, а всё вокруг заиграло новыми красками. Будущее внезапно стало казаться безоблачным и манящим. Мальчик посмотрел на брата с благодарностью.

— Ты прав, действительно, ничего страшного не произошло, — сказал он, одаряя Поттера лучезарной улыбкой, однако улыбаться его заставило не предложение о покупках. — Потом я обязательно научусь делать любые расчёты, а сейчас — это только начало. Я только сейчас это понял, это — точка отсчета!

Алекс положил руку брату на плечо, и оба мальчика, беспричинно улыбаясь, неторопливо побрели к теплицам.

Дорогих читательниц с 8 марта!