Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 22 января 1999 года. Легенды Корнуолла и сгоревшие письма]

Утро. Легенда о Чёрном Псе

Говорят, утро добрым не бывает. Возможно, сам иногда так думаю, но есть дни — например, как это пятничное утро, — которые радуют тебя даже раньше, чем ты откроешь глаза.

Первое, что почувствовал — как о мою кожу трётся упругая девичья грудь, и вообще моя кожа соприкасается с жаркой и очень приятной по тактильным ощущениям кожей. А ещё эти ладони, которые гладят, и губы, которые, словно присоска, втягивают кожу на моём плече. Разве это не чудесный день?

Открыл глаза. Было темно, но когда глаза привыкли, понял: мы с Гермионой лежим в обнимку. Я обнимаю её, а она меня, закинув, как обычно, ещё и свою ногу, а также часть туловища. Моя ладонь сжимала её ягодицы, но из-за того, что была намертво зажата её весом, кровь пульсировала в затекших пальцах, и я почти её не ощущал.

С одной стороны, Гермиона выполнила моё ночное условие и спала без ночной рубашки. Но, как я убедился той ладонью, что была зажата, она, как настоящая отличница, решила задачу со звёздочкой на дополнительный балл и вовсе не надела трусики. Впрочем, как и я. Все наши вещи где-то там, на полу, ждут своего часа.

А с другой стороны — от осознания всего этого, плюс типичное мужское утреннее возбуждение, мне очень хотелось нарушить данное ночью слово. Животные инстинкты анимага просто вопили и требовали от меня действий.

Кажется, сам загнал себя в ловушку. Ночью мне показалось отличной идеей приучить Гермиону не бояться наших обнажённых тел (хотя она и так не боялась), но ещё и чтобы в ней постоянно горел тот же первобытный огонь страсти, который сжигает меня. И в один из этих тёмных дней она скажет мне: «Саша, к чёрту всё, давай, возьми меня и побыстрей». Но сейчас понимал, что до этого дня мне ещё как-то продержаться надо, чтобы не нарушить слово. Как тут держаться, когда она буквально горячим прессом лежит на мне сверху?

Пришлось выбираться из захвата. Конечно, пришлось её расцеловать, погладить, где-то даже сжимать. Хорошо ещё, конечно, что темнота, и я не вижу многих деталей, зато другие чувства работали на всю катушку. И когда я опустил ноги на ковёр, то выдохнул — это было тяжелее, чем иные опасные приключения. Провёл рукой над лампой — комната тускло осветилась. Укрыл плотнее одеялом спящую на животе Грейнджер. И пошёл в душ. Ледяная вода ударила по разгорячённой коже, сбивая пульс.

Когда я уже отмытый и одетый сидел на диване в гостиной и пил кофе, услышал, как открылась дверь моей спальни.

Грейнджер проснулась.

— Доброе утро, Алекс, — сказала Гермиона и сладко зевнула. — Кофе пьёшь? А предложить своей девушке?

— Просто кто-то очень крепко спит, — сказал я, оборачиваясь к Гермионе. — А кофе…

Пульс подскочил, и, кажется, мир поплыл перед глазами. Чашка кофе выпала из рук и с глухим стуком упала на ковёр, плеснув тёмной лужицей. Я даже не услышал звука — в ушах стоял только гул крови.

Гермиона стояла в дверном проёме абсолютно обнажённая.

Утренний полумрак мягко ложился на её кожу, превращая её в живую античную статую, только горячую и настоящую. Каштановые волосы спадали на плечи, лишь чуть прикрывая грудь, которая слепила мне глаза, как дальний свет фар ночью. Идеальная линия ключиц, плавный изгиб талии, переходящий в округлые бёдра... Я видел её и раньше без одежды, но по частям, урывками. Сейчас же, целиком, она была ошеломляющей. Ни единой лишней черты, только совершенные плавные линии и светлая кожа, чуть порозовевшая после сна и нашего ночного жара.

Сглотнул. Судорожно выдохнул, пытаясь заставить лёгкие работать. Да, я видел обнажённых женщин. Бэт, Кассандра, Анна, если не считать всяких красоток с журналов и видео. Но это была она. Моя. И от осознания этого факта внутри всё сжалось в тугой, оглушительный ком.

— Хм. Гермиона, милая, а ты ничего не забыла? — деликатно начал я, едва справляясь с голосом. Не то чтобы мне это не нравилось — куда там, внутри всё хищно подобралось, требуя немедленно действовать, — но Гермиона явно спросонья забыла про одежду.

Грейнджер сначала не поняла мою реакцию, но затем, видимо, мозг проснулся. Приложила руки к своей груди — но, естественно, никакой одежды не было. Покраснела, стала одним цветом с их гриффиндорским флагом. Пискнула. Начала делать судорожные движения руками, пытаясь прикрыть всё, до чего её ладошки могли дотянуться. Но затем, поняв, что это бесполезно, собралась и сделала вид, что всё было так и задумано. И, красная, на негнущихся ногах подошла ко мне, поцеловала в щёку, схватила плед с дивана, закуталась и быстрым шагом скрылась уже в своей спальне. Дверь захлопнулась.

Меня немного потряхивало. Жизнь меня к такому не готовила. Хотя намёки были. Когда чуть пришёл в себя, привёл ковёр в порядок и поставил чашку на блюдце, которое было на столе. Где-то через двадцать минут из своей спальни вышла Гермиона, сделав вид, что ничего не было. А если кто-то вспомнит и (не дай Мерлин) расскажет — сильно пожалеет.

Конечно, забыть эту картину не смогу — этот образ навечно вытатуирован у меня в голове.

Села рядом, я налил ей кофе. Сделала пару небольших глотков.

Расстелил на столе в гостиной карту Корнуолла. Пергамент зашелестел, запахнув старой типографской краской.

Гермиона куталась в тёплый свитер. Начали расписывать маршрут каскадных прыжков. Ущелье Чёрного Пса — глухой, выстуженный ветрами край географии. Трансгрессировать туда напрямую, даже если бы мы там бывали или знали координаты, было невозможно. Грейнджер нарыла в библиотеке, что это место закрыто от трансгрессии. Конечно, книга была не первой свежести, но в магическом мире Британии всё очень медленно меняется. Так что придётся прыгать, и очень много.

— Смотри, Саша, — Гермиона провела пальцем по извилистой линии на карте. — О страже этого места есть упоминания в старых бестиариях. Легенда о Чёрном Псе, или Ку Ши. Это не просто животное. Это древний кельтский дух, проверяющий намерения.

— Что значит «проверяющий намерения»? У меня вполне нормальные намерения — обещал жениться на одной ведьме, — хмыкнул я, делая пометки в своём блокноте. Грифель карандаша тихо скрипел по бумаге.

Гермиона с утра шуток не понимала.

— Хуже. Он бьёт ментальным давлением. Залезает в голову и выворачивает наружу твои истинные мотивы. Если почувствует алчность, страх или корысть — разорвёт разум в клочья. Физически с ним сражаться бесполезно, магия от него просто отскакивает. Так пишут.

Задумался. Это мне напоминает одну мою знакомую птичку-Громовержца из хранилища МАКУСА — та тоже всю душу изучила, а этот вообще любитель в мозгах копаться.

Значит, завтра нас ждёт не просто драка, а битва разумов. Нужно быть предельно сфокусированным. Бэт. Мы идём спасать Бэт. Никаких других мыслей в голове быть не должно. Особенно о том, как шикарно Грейнджер выглядит без одежды.

Письмо от Уизли и прагматика

Уже собирались идти на завтрак, как в окно постучали. Повернул голову — сова. Открыл ей дверку, и с хлопаньем крыльев влетела сова, по виду не похожая на наших местных. Бросила на стол письмо и тут же унеслась обратно в холодное серое небо. Ветер дул сильный и порывистый, с усилием закрыл форточку.

Гермиона взяла конверт. Нахмурилась. Распечатала. По мере того как её глаза бегали по строчкам, лицо всё больше каменело от злости.

— Рон, — констатировала она, сказав это так, словно выплюнула.

— Что пишет твой рыжий друг? Предлагает руку, сердце и почку?

Грейнджер сузила глаза.

— Пишет, что Министерство не сильно занято поисками Кассандры. У них сейчас тишина, никаких проблем с тёмными магами, поэтому дело спустили на тормозах, — она с отвращением отбросила письмо на стол. — Говорит, что если что-то узнает в Министерстве или от Гарри, может передать мне информацию.

— Смотри, и от Рона толк есть, — пожал плечами, не понимая, чего Гермиона злится. — Если он действительно хочет помочь, нам любая помощь не помешает.

Гермиона гневно сверкнула глазами.

— Ты не дослушал! В конце он в очередной раз пишет, чтобы я держалась от тебя подальше. Что ты тёмный волшебник, что за тобой идёт охота, и что тебе недолго осталось, и многие в Министерстве считают, что ты всё придумал с Кассандрой! «У тебя целая жизнь впереди, Гермиона, беги от него».

Она нервно, зло усмехнулась. Какая жестокая ирония. Рон пишет про «целую жизнь», даже не подозревая, что из-за Непреложного Обета эта самая жизнь может закончиться 21 июня.

Гермиона выхватила палочку. Короткая вспышка — и письмо с сухим треском вспыхнуло прямо на столе. В нос мгновенно ударил едкий запах горелого пергамента и пепла.

— Эй-эй, полегче! Стол испортишь, а я к нему уже привык, — взмахнул своей палочкой, сметая пепел. — Грейнджер, давай мыслить прагматично. Да, он пишет про меня гадости, но сама посуди: многое действительно так кажется. Если бы ты меня не знала, то всё, что он пишет, для тебя было бы тоже очевидно. Но он сидит в Лондоне, рядом с Гарри и мракоборцами. Если он что-то узнает про Кассандру — пусть рассказывает. Что мы теряем? Используй его как ценный, хоть и гнилой источник. Плевать, что он про меня говорит. Мне важно, что ты думаешь обо мне.

Гермиона посмотрела на меня с возмущением. Ей было физически неприятно читать грязь про меня, она всегда защищала своих до последнего. Но логика взяла верх. Тяжело выдохнула, раздувая ноздри, и нехотя кивнула. Согласилась.

Библиотечный тупик и тайный ход

Днём во время «форточек» в занятиях и после уроков провёл пару часов в библиотеке. Пытался найти информацию по Непреложному Обету. Искал лазейки, прецеденты, способы обмануть магию крови. Пыльные фолианты тяжело, громко стучали, когда клал их на стол. Читал. Но чем дальше, тем больше понимал: информации много, а времени у меня на чтение почти нет. Опять же, Гермиона наверняка уже всё это перерыла, но я не мог опустить руки. Только со мной делиться она не хочет — она знает меня: если я пойму, что Обет можно нарушить, я это сделаю. Мне нужен кто-то, кто мог бы найти за меня всю информацию. Дать мне свежий взгляд. И кроме Гермионы, я знал только одного человека в замке, кто мог бы мне помочь и, главное, не трепать языком. И при этом иметь отличные мозги и аналитические способности.

Вздохнул. Элис последние недели вела себя странно. И могла меня не так понять. Но что делать? Сам буду искать долго. Библиотека — это стихия Грейнджер и Морвен.

Достал «Бесед-карту». Приложил палочку, на миг задумался. Но решился.

Алекс: [Элис. Нужна твоя помощь. Встречаемся в нашем тупике на третьем этаже. Через пятнадцать минут.]

Добрался туда через десять минут. Так как встречал студентов, которым нужен был мой совет как Старосты Школы — пришлось помогать. Элис уже ждала меня.

Сейчас, когда мы были с ней вдвоём, в нашем тупичке, я смог разглядеть её более внимательно. В аккуратной синей мантии по фигуре. Волосы распущены, новые, стильные очки делают лицо выразительным и привлекательным, подчёркивая её аристократические черты. Но главное — снова губная помада. Да, слегка, но для той, которая никогда не пользовалась косметикой в замке, это был вызов. Выглядела как совершенно нормальная, и более того — невероятно красивая студентка. Морвен привлекала мой взгляд, хотелось смотреть на неё и находить новые детали. Наверное, она обидится, но со «старой» Элис мне нравилось быть больше.

— Привет, Элис. Прости, что выдернул тебя сюда, но мне очень нужна твоя помощь.

Элис подобралась, глаза за стёклами очков сверкнули.

— Мне нужна информация о Непреложном Обете, — говорил медленно, подбирая слова. — Гермиона, думаю, уже всё знает, но мне не говорит. Хочу, чтобы ты нашла в библиотеке всё, что сможешь. Понять, можно ли его обойти, нарушить без угрозы смерти, отменить и прочее. И самое главное — чтобы Гермиона об этом не знала или кто-то ещё. Это будет лишь между нами.

Она слушала внимательно, ни разу не перебив. В её умных глазах читалось абсолютное понимание задачи. Элис достала из кармана свою карточку, стукнула по ней и показала мне.

Элис: [Алекс, всё сделаю для тебя. Найду нужную информацию, и никто не узнает об этом, лишь ты и я.]

Прочитал. Звучало немного двусмысленно. Но ладно. Главное, что она согласилась.

Морвен сделала шаг ко мне. Быстро, мягко коснулась губами моей щеки. От неё пахнуло лавандой. И, прежде чем я успел как-то отреагировать, развернулась и пошла по коридору. Подошвы её туфель тихо зацокали по каменным плитам.

Я остался стоять, чувствуя, как на щеке горит след от её поцелуя. Надеюсь, что эта наша сделка не приведёт к более сложным проблемам.

Сбор команды и ворчание финдиректора

Ещё во время обеда я пригласил всех наших вечером прийти на сбор нашей банды в Башню старост. Мы уже люди опытные, столько дел за декабрь наворотили, но всё равно волнение присутствовало.

Начали обсуждение завтрашнего дня.

— Завтра со мной идут Гермиона, Джинни и Ричи. Остальные — Осси, Элис и Луна — обеспечивают наше прикрытие и алиби в Хогсмиде, используя Оборотное зелье.

Осси тут же недовольно засопел, поправляя очки, которые блеснули в свете камина.

— Босс, ну сколько можно? Вы там по подземельям шаритесь, а я опять пиво пью в твоём виде? Дайте уже настоящего дела! Я тоже хочу в штурмовую.

— Осс, без обид, но в ущелье нужен Ричи с его кельтским и ментальным щитом. Твоя задача важнее. Да и опаснее. Да-да, не смотри на меня так. Сейчас, когда министерские следят за нами, они могут попытаться устроить подставу мне. То есть тебе и девочкам. Так что вам нужно будет держать оборону, если что.

Финч задумался, словно перекатывая в голове мои слова туда и назад. Пришёл к выводу, что некое зерно истины в моих словах есть, и лишь кивнул.

Джинни сидела на подлокотнике кресла, постукивая палочкой по ладони, и буквально лучилась предвкушением приключений. Ричи просто молча кивнул, его взгляд снова был направлен куда-то в вечность. Чёртов Стивенс, знает же, что там будет, только ведь сказать не может.

Луна с Элис расположились на диване и молчали. Старался не смотреть в их сторону.

Начали детальный инструктаж.

Решили, что пока запрета на перемещения нет, а этих «серых» не может быть слишком много (мы видели шесть человек) — вряд ли они смогут надёжно прикрыть все выходы из замка. Поэтому действуем по старой схеме: манул выбирается из замка, а там уже, в Запретном лесу, трансгрессия.

Раздал всем, кто идёт со мной, защитные пластины. Гранаты пока будут лежать в «Гараже», на месте уже решим, нужны будут или нет. Проинструктировал, как себя вести в Хогсмиде, а ещё лучше — если они долго там не будут.

Тишина на радарах

Поздно вечером, когда мы с Гермионой уже собирались ложиться спать. Завтра тяжёлый день, и сидеть ночью в засаде на Астрономической башне было бы глупо: завтра понадобятся все силы и бодрость. Поэтому решил использовать свою карту замка.

Гермиона уже разделась и, как договорились, была без ночной рубашки. Легла на живот, вытянув ноги. И смотрела, как я активировал карту палочкой и, сказав по-русски «Поехали!», она раскрылась. Её голая спина (и хоть она была в трусиках) всё равно заставляла косить на неё взгляд.

Нашёл точку «Кристофер Уайлд». Профессор мирно находился в своих покоях. Насчёт «мирно» — это так Грейнджер сказала. По точке не поймёшь, но то, что он не угрожал замку, было понятно по его зелёному статусу. Астрономическая башня была абсолютно пуста. И даже рядом никого из студентов и преподавателей не было.

Лежали с Гермионой, периодически проверяя карту. Всё было спокойно.

Предложил ей сделать массаж. Она лишь посмотрела на меня, хмыкнула и ответила, что в другой раз.

Когда уже решили ложиться, в последний раз проверил карту. Точка профессора была всё там же. Вздохнул. Может, это и хорошо. Выключил свет. Завтра будет, наверное, тяжёлый день.