Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 23 января 1999 года. Манул и кельтский страж]

Утро. Тактическое отступление

Утро началось с суеты: будильник Гермионы не сработал. Клялась, что активировала его. Стояла на ковре возле кровати, прижимая ладони к привлекательным формам, волосы растрёпаны, лицо удивлённое. Кивал — мол, да, с кем не бывает. Но так и не сказал ей, что вырубил его сам, потому что достал. Обычно просыпаюсь раньше, но так сладко лежали, что не захотелось вставать. Проснулись от пронзительного звона магического колокольчика в дверь. Пришлось быстро одеться и узнать, что там уже собрались друзья. Запустил всех. Сказал, что проспали. Но скоро будем.

Когда вернулся и рассказал об этом Гермионе, она включила режим паники и даже пару раз поднимала руки, сетуя на неисправный маго-будильник. Открывая интересный вид.

Быстро оделись и попросили всех подождать, пока сходим на завтрак.

Позавтракали. Гермиона клевала по чуть-чуть, съел пару тостов, выпил тыквенный сок, и уже всей командой собрались в гостиной Башни Старост. План был отработан, но мандраж никуда не делся.

Двойники — Осси, Элис и Луна — достали флаконы с Оборотным зельем. Ричи, Гермиона и Джинни уже стояли наготове, чтобы переместиться в «Гараж».

Вначале переправил Ричи, затем обняли Гермиона и Джинни, и оказались в «Гараже». Вернулся и спрятал банку во внутренний карман. Металл привычно оттянул ткань.

Обернулся: Осси уже морщился, глотая серую жижу, и двинулся в спальню, а Элис ещё держала флакон в руках и смотрела прямо на меня. Луна пошла в спальню Гермионы.

Посмотрел на Морвен, и в голове мгновенно вспыхнула картинка с прошлых выходных: обнажённая лже-Грейнджер и изучающий, когтевранский взгляд Морвен. Нет уж. Элис очень опасна, а уверенности, что смогу устоять, не было.

— Удачи, ребята. Встречаемся вечером, — бросил скороговоркой и выскочил из гостиной быстрее, чем двойники успели среагировать. Инстинкт самосохранения сработал вместе с чуйкой анимага. Дверь за спиной захлопнулась с тяжёлым стуком.

Серые тени у хижины

Спустился в тёмную нишу на первом этаже, огляделся — никого. Перекид.

Кости с влажным хрустом перестроились. Мир сузился, краски поблекли, зато в нос ударил шквал запахов: старая древесина, мышиный помёт, морозная свежесть из щелей в окнах. Чихнул. Почесал лапкой влажный нос.

Выбрался в коридор и тихо, по стеночке, пошёл к выходу из замка. Дождался, когда группа первокурсников из Гриффиндора выходила на улицу, проскочил между ними и побежал по глубокому снегу в сторону Запретного леса.

Ледяной наст обжигал подушечки лап, приходилось использовать когти, чтобы не скользить. Снег мерзко набивался между пальцами.

Уже на подходе к опушке чуткие уши уловили голоса. Замер. Прижал брюхо к снегу, сливаясь с сугробом.

Возле хижины Хагрида маячили три фигуры в серых мантиях и масках. Скорее, мозг человека подсказывал: кошачьими глазами весь мир был серым. Невыразимцы. Один стоял у самых дверей и что-то жёстко выговаривал лесничему. Хагрид возвышался глыбой, скрестив огромные руки на груди, и недовольно гудел в ответ, загораживая проход. Тяжёлые ботинки министерских промяли снег до самой земли.

Ветер донёс обрывки слов и запах униформы министерских волшебников. Тянуло едким запахом алхимической пропитки кожаных курток под мантиями и собачьей шерсти. Ищейки Кингсли уже не просто патрулировали периметр — допрашивали персонал. А возможно, агитировали Хагрида помочь.

Ладно, узнаю после у Хагрида, что хотели. Бесшумной серой тенью скользнул за их спинами, обогнул грядки с тыквами и растворился в спасительном полумраке Запретного леса. Никто не заметил. Во тьме чащи пахнуло прелой древесиной и морозной хвоей.

Заячьи петли

Добрался до границы антитрансгрессионного барьера. Не знаю, как это понимал, просто чувствовал — наверное, фишка Хранителя. Принюхался и прислушался. Никого. Только скрип промёрзших веток. Перекид.

Ледяной ветер тут же ударил в лицо, выбивая слезу. Поплотнее запахнул куртку, достал палочку. Дерево привычно легло в заледеневшие пальцы.

Прыгать напрямую в Корнуолл было нельзя. Барьер антитрансгрессионный, поэтому приходится прыгать, как заяц на болоте, с кочки на кочку. Весь маршрут с Гермионой продумали заранее.

Сконцентрировался на первой точке. Рывок. Пространство скрутило внутренности в тугой узел. В ушах противно зазвенело.

Вывалился в Манчестере, в узком переулке за заброшенной фабрикой. В нос ударила едкая вонь мазута, мокрого кирпича и гниющего мусора. Гулко гудели заводские трубы, выбрасывая в серое небо густой дым. Да, много воспоминаний связано с этим городом, уже почти год прошёл, как был здесь.

Не задерживаясь ни на секунду, развернулся на пятках. Грязный снег чавкнул под подошвами.

Второй рывок. Тошнота подкатила к горлу, желудок болезненно сжался.

Пустоши Йоркшира. Свист ледяного ветра ударил по ушам, колючий вереск сухо хрустнул под ботинками. Серое, давящее небо висело прямо над головой. Сплюнул горькую слюну. Вдох. Тут недалеко поместье Вэнс. Если бы Бэт осталась там и не пришла на помощь, может быть, всё было бы по-другому. Лишние мысли. Резко мотнул головой, отгоняя фантомный запах шоколада и полевых трав.

Третий, финальный рывок. Вкус крови на губах. Перед глазами всё поплыло.

Пространство выплюнуло на самом краю земли. Корнуолл. Ущелье Чёрного Пса.

Остановился, тяжело дыша и пытаясь унять головокружение. В лицо мгновенно ударил шквальный, пронизывающий до костей ветер, несущий с собой едкий запах йода, гниющих водорослей и ледяной океанской соли. Стоял на краю гигантского разлома в чёрных базальтовых скалах. Внизу, в кромешной тьме, с глухим, утробным рёвом бился океан, швыряя ледяные брызги прямо в лицо.

Вытащил из кармана жестянку, отстучал по ней и произнёс пароль. Металл крышки холодно щёлкнул под пальцами.

Пора выпускать друзей.

Ущелье Черного Пса

Ребята выглядели хмуро. Джинни ежилась из-за ветра, натянула капюшон. Лица не было видно — шквальный поток раздувал рыжие волосы, хлеща по щекам.

Ричи осматривался своим потусторонним взглядом. Непонятно было, видит он что-то или просто сканирует пространство.

— Нам туда! — прокричала Гермиона, перекрывая вой ветра, и указала палочкой вниз, в черную пасть ущелья.

Спускались по узкой, выбитой в скале тропе. Камни под ботинками были склизкими от изморози, мелкий щебень с сухим шорохом срывался в бездну. Слева — отвесная скала, справа — пропасть. Ричи шел, вцепившись в стену, лицо белее мела. Джинни замыкала, подсвечивая путь тусклым Люмосом. Несмотря на то что был еще день, тучи, ветер, скалы и море — всё создавало давящую темноту и серость.

Наконец тропа расширилась и уперлась в глухой тупик. Гладкая, отполированная ветрами скала. В центре — вырезанная в камне огромная морда оскалившегося пса. Глазниц не было, только два глубоких провала. Видели это потому, что были волшебниками: от скал шёл плотный магический фон. Чувствовал это. Наверное, сказывались уроки Дамблдора.

Кровь и шёпот

Начали искать механизм. Ни рун, ни нажимных плит. Гермиона водила палочкой, пыталась использовать заклинания. Но лишь качала головой на мои вопросительные взгляды.

— И что с этим делать? — Джинни постучала палочкой по клыкам барельефа. Камень отозвался глухим, мёртвым стуком.

Ричи подошел ближе, шумно втягивая носом ледяной воздух. Закрыл глаза, провёл длинными, бледными пальцами по морде пса.

— Страж требует платы за проход. Не магию. Намерение. И... кровь, — прошептал он мистическим, шелестящим голосом.

Переглянулись с Гермионой.

— Знаешь, извини, Ричи, тебе верю, но, похоже, ты правду говоришь. Древняя магия, она же почти вся на крови построена.

Ладно, что уж поделать. Достал нож из кармана разгрузки, складной. Отщёлкнул лезвие. Сталь хищно лязгнула.

Сделал надрез на ладони, острая боль обожгла кожу. Подошёл к барельефу и вжал кровоточащую руку прямо в пасть каменного пса.

Сначала ничего не происходило. Кровь просто растеклась по пасти. Но затем вспышка — жидкость начала впитываться.

Скала вздрогнула. По ушам ударил низкочастотный, вибрирующий гул. Гермиона с Джинни прикрыли ладонями уши.

Ричи морщился. У самого даже голова разболелась.

Посмотрел в пасть: кровь впиталась без остатка, глаза пса вспыхнули тусклым, багровым светом. Монолитная плита со скрежетом, осыпая вековую пыль, медленно отъехала в сторону.

За ней зияла кромешная тьма. Посмотрел на команду.

— Иду первый, затем Джинни, Гермиона, и замыкает Ричи. Вы знаете, что делать, если что.

Вздохнул. Как же хотелось сейчас не по пещерам лазить, а лежать вместе с Гермионой в тёплой постели.

Шагнул в непроглядную тьму. Почувствовал, словно прошёл через невидимую плёнку: звуки ветра и ревущего моря разом стихли. Оглянулся назад. Джинни и Гермиона виделись расплывчатыми силуэтами.

Коридор был узким, каменный потолок давил на плечи. Воздух здесь был абсолютно сухим, мёртвым, пахло старой костью и пылью. Подождал, пока все друзья окажутся за спиной. Джинни положила руку на плечо. Словно говоря: «Алекс, я за тобой, не дрейфь».

Попросил Гермиону и Ричи зажечь Люмос. Сам шёл, держа перед собой палочку наготове.

И вдруг стены заговорили.

Тихий, многоголосый шёпот со всех сторон полез прямо в мозг.

«Умрёшь... Не спасёшь... Обет заберёт её... Бэт ненавидит тебя... Вы все сгниете здесь...»

Амулет на груди обжёг кожу, срабатывая, заглушая голоса и не давая им проникнуть в разум.

За спиной Джинни вскрикнула, схватившись за голову. Обернулся: Гермиона пошатнулась, оседая на пол. Шёпот действовал на них. Ричи держался, но по бледному лицу было видно — даётся это с трудом.

На миг я запаниковал. Что делать?

— Муффлиато Максима! — выкрикнула Гермиона, с трудом поднимаясь на ноги и взмахнув палочкой.

Сразу стало тихо, даже те тихие шёпотки, что не мог блокировать амулет, прекратились.

— Всем собраться, — скомандовала она. — Это кельтская ментальная ловушка. Читала о ней. Идём только по центральным плитам! По краям — нажимные механизмы!

Кельтские пятнашки

Двигались след в след. Вначале шёл я, подсвечивая каждый шаг. Затем медленно и осторожно остальные. Подошвы тихо шуршали по камню.

Когда добрались до ниши, на время выдохнули. Идти так было выматывающе.

Тоннель немного расширился. Коридор сменился: здесь лежали каменные плиты. Наверное, когда-то они были белые и чёрные, но сейчас выглядели почти одинаково, скрытые каменной крошкой и песком. Лишь на некоторых было видно, что под грязью проступает более светлый камень.

Когда осторожно наступил на одну из плит, раздался сухой механический щелчок.

И лишь удача и реакция Джинни, которая резко дёрнула меня за куртку на себя, спасли жизнь.

Из стены вылетело лезвие-маятник. Ржавый металл со свистом рассек воздух в десяти сантиметрах от носа. Ещё немного — и стал бы короче на голову.

Когда отдышался и попросил Джинни, что уже можно меня отпустить, посмотрел на плиту, на которую наступил. Она была с белым просветом. Достал палочку, попросил остальных чуть отойти, магией пустил кинетический заряд. Плита нажалась — и снова перед глазами со свистом пронеслось лезвие. Понятно. Направил заряд на чёрную — тишина.

Никакого лезвия. Остальные затаили дыхание, следя за экспериментами. Конечно, логика вроде бы ясна: белая — плохо, чёрная — хорошо. Но не слишком ли просто? Направил палочку на следующую белую — ничего. Перевёл на чёрную — выскочило лезвие. Ага. Значит, комбинации меняются. Впереди нас ждало навскидку метров пятнадцать подобных развлечений.

— Вначале иду я. Когда пройду несколько пролётов, по очереди за мной. Один светит, другой магией проверяет.

— Хорошо, Саша. Но будь осторожен, — тихо сказала Гермиона.

Кивнул. Что ж, поехали. Поиграем в кельтские пятнашки.

Страж Намерений

Коридор вывел в огромный пещерный зал. Под потолком тускло мерцали бледно-зелёные магические грибы. Луне бы понравилась эта картинка. За спиной стояла тяжело дышащая Джинни: одна из полос оказалась с сюрпризом — плитки меняли свой нажимной механизм. Если бы Ричи своим мистическим предчувствием не понял этого вовремя... Лучше даже не думать. Гермиона уже водила палочкой, сканируя подземелье.

В центре зала возвышался каменный постамент, на котором лежал тяжёлый, окованный железом сундук. Пещера была абсолютно пустой. Воздух здесь казался застоявшимся, пахло пылью и сухим мхом.

— Всем быть настороже, не нравится мне здесь, — проговорил тихо. — Становимся в боевой порядок.

Медленно двинулись. Держали палочки наготове. Подошвы тихо скребли по каменному полу.

Когда до сундука оставалось метров пятнадцать, раздался грозный, раскатистый вой.

По телу пробежала волна могильного холода и животного страха. Гермиона и Джинни осели на землю, схватившись за головы. Меня спасал амулет, а Ричи использовал свой дар: вскинул палочку, и над нами выросла сфера — ментальный щит, наподобие того, что он делал в Сейлеме. Сфера жалобно загудела, отражая невидимое давление.

Воздух пошёл рябью, пространство словно раскололось. Перед нами материализовался чёрный пёс. Ку Ши. Вряд ли это мог быть кто-то другой.

Это было не животное. Сгусток абсолютной, концентрированной тьмы размером с хорошего медведя. Из чёрного тумана горели два красных, немигающих глаза. От твари исходил могильный холод, в нос ударил резкий запах гниющего мяса и озона.

Пёс не зарычал. Он просто прыгнул.

Взмах палочкой — и перед монстром выросла стена, трансфигурированная прямо из каменного пола.Бум. Бум.

Раздались глухие удары. Туша пса билась о камень. Долго преграда не продержится.

Как договаривались: прямая магия на него не действует. Но кто сказал, что мы не можем бить непрямой?

— Бомбарда! Бомбарда! — Джинни и Гермиона ударили одновременно.

Красные лучи врезались в пол, создавая огромную яму прямо возле трансфигурированной стены. Каменная шрапнель брызнула во все стороны.

Девочки били ещё и ещё, пока не образовался очень глубокий провал — как раз для нашего клыкастого друга. Пёс всё лупил и лупил в стенку. Видно, интеллект у него так себе: обойти преграду длиной в пять метров он не догадался.

— Всем назад! Ричи, держи свой щит, девочки без него не выдержат! — скомандовал, отступая.

Ричи ничего не ответил, лишь тяжело дышал. Услышал за спиной их медленные шаги.

И тут стена разлетелась. Едва успел поставить «Протего». Пёс увидел меня, сделал шаг, другой — и с воем рухнул вниз. Резкий взмах палочкой, и края ямы с грохотом сошлись, запечатывая тварь под полом.

— Говорил же, что так сработает, — выдохнул, вытирая пот со лба. Рука с палочкой дрожала.

Подождали минуту, другую, третью. Тишина. Джинни радостно, громко завизжала. Ричи убрал щит и обессиленно выдохнул. Гермиона палочку не опускала, выглядела настороженной.

— Ладно, пойдём, заберём этот Гримуар и домой. Мне не по себе от этого места, — сказал я, шагая к постаменту.

И тут за спиной раздался вой. Обернулся. Из воздуха снова появилась эта чёртова псина. Только в этот раз она была за спиной Ричи.

Я не успел даже рта открыть, как пёс мощной лапой сбил Ричи с ног. Мистик отлетел к стене с тошнотворным хрустом и осел без движения.

Выхватил «Довод». Вторая линза. Кинетика. Выстрел!

Оглушительный грохот. Удар сырой магии разорвал туманное тело пса пополам, но тьма мгновенно, как ртуть, слилась обратно. Твою же...

Без защиты Ричи девочки рухнули на пол, их трясло от ментальной ауры охранника.

Ещё выстрел. Тот же нулевой эффект. Тварь развернулась ко мне. Побежала и прыгнула.

Успел увернуться. Взмах палочкой — снова каменная стена. Но пёс в этот раз просто материализовался за спиной и ударил лапой, сбивая на землю. Воздух со свистом покинул лёгкие.

Огромная, ледяная тяжесть придавила к полу. Камень больно ударил по затылку. В глаза ударил красный свет. Пёс не рвал когтями — он влез прямо в голову, наклонив пасть к самому лицу. Ментальная атака чудовищной силы. Амулет на груди раскалился так, что запахло палёной тканью куртки, но даже он не справлялся. Заорал. Казалось, металл прожжёт насквозь.

«Ты пришёл украсть. Ты пришёл за силой», — громыхал чужой голос прямо в черепе.

— Не украсть... — прошептал пересохшими губами.

Тварь буквально дышала в лицо могильным холодом.

«Твоя защита тебе не поможет, юный вор», — раздался голос в голове, словно кто-то вещал через мегафон.

Лапа давила, рёбра трещали, дышать было невыносимо. Амулет, кажется, уже пропалил майку и выжигал плоть на груди.

«Твои друзья полны сомнений и страхов, юный вор. Рыжая самка боится, что ничего не получится, боится, что умрут родные и любимый. Второй самец, с разбитой душой и сердцем: та, что он любил, предала, и он каждый раз видит смерти своих друзей. Твоя самка: у неё сильный характер, но страх поселился в ней, смерть стоит за её спиной. Ты не спасёшь её, юный вор. Ты слаб и самонадеян», — снова прогудело в мозгу.

Я зарычал, пальцы судорожно пытались дотянуться до палочек, что выпали, когда меня подмяли. Крошка скребла под ногтями.

«Я вижу, что ты хочешь спасти свою вторую самку, забрать то, что лежит в этом сундуке. Я дам тебе то, что хочешь. Но ты выполнишь одну мою просьбу».

— К-какую? — через силу выдавил, задыхаясь.

«Освободи меня», — громыхнул пёс, и его когтистая лапа вдавила в камни ещё сильнее. — «Я заперт в этой гнили слишком долго. Моё тело осквернено, мой прах привязан к этому залу. Заберёшь Гримуар, но контракт свяжет нас. Мой знак будет на твоей плоти».— Хорошо... согласен, — прохрипел я.

«Только не думай, что ты самый умный», — пробасил голос.

Он нажал чуть сильнее. Огромный коготь полоснул по груди. Закричал, выгибаясь дугой. Кожа вспыхнула адской болью. Чернильная тьма, сочившаяся из лапы пса, впитывалась прямо в кровоточащую рану, с шипением выжигая рваную метку.

«Спасай своих самок, юный вор», — голос твари начал отдаляться, становясь тише. — «Но когда Обет перестанет душить её, моя метка проснётся. Она начнёт жечь. Она станет твоим компасом. Пойдёшь туда, куда она укажет, откопаешь мои проклятые кости и предашь их очищающему огню на кельтском кургане. Если опоздаешь или предашь меня — тьма прорастёт внутрь души и сожрёт изнутри. Согласен?»

— Да... — прохрипел, почти теряя сознание от боли в груди. — Согласен.

Пёс замер. Красные глаза вспыхнули ярче. Тяжесть, давящая на грудь, внезапно исчезла. Тварь отступила на шаг, медленно склонила массивную голову и... рассеялась в воздухе. Чёрный туман осел на пол и растворился, оставив после себя лишь лёгкий запах хвои.

Разорванный Гримуар

— Саша... Саша... — где-то вдалеке раздавался знакомый голос.

Лицо почему-то было мокрым. Дождь, что ли, идёт? С трудом открыл глаза. Реальный мир вернулся, обрушившись на плечи бетонной плитой. И сразу начало болеть всё тело.

Надо мной нависло заплаканное лицо Гермионы. Хотел поднять руку и погладить по щеке, но мышцы не слушались, налившись свинцом.

— Герми, всё нормально, — просипел пересохшим горлом.

Она наклонилась, обняла и торопливо расцеловала. Затем отстранилась, поднялась на ноги. Взмахнула палочкой, и по телу прошла тёплая, покалывающая волна лечебного заклинания. Дышать стало легче. Снова наклонилась и капнула пару капель экстракта бадьяна прямо на рану на груди. Едкий зелёный дымок ударил в нос. Кожа зашипела, скрутило от острой боли.

— Саша, у тебя здесь отметка... — испуганно выдохнула она, глядя на рваный волчий след.

— Тише. Не говори пока никому. Обсудим дома, — зашептал, перехватывая её руку.

Гермиона кивнула и помогла подняться. Встал, тяжело дыша. Немного штормило. Джинни уже помогала встать Ричи.

Стивенса тоже шатало, но вроде бы был в норме.

— А где пёс? — спросила Джинни, подходя ближе и тревожно озираясь по сторонам.

— Ушёл. Сказал, что у одной рыжей сплошные пошлые мысли о каком-то очкарике, а он древний страж, и ему стыдно на такое смотреть.

Джинни густо покраснела и со всего размаху стукнула кулаком в грудь. Прямо в свежую рану от когтя. Зашипел, согнувшись пополам.

— Прости, Алекс! Но шутки у тебя дурацкие. Если и есть у меня такие мысли, то нормальные! Идиот, — буркнула она.

Все хрипло, нервно рассмеялись. Смех эхом отскочил от каменных сводов.

Придя в себя, подошли к постаменту.

Гермиона взмахнула палочкой — старые железные замки на сундуке с громким, ржавым лязгом отскочили. Ричи откинул тяжёлую крышку. Петли противно, пронзительно взвизгнули.

Наклонились над сундуком, невольно распихивая друг друга плечами.

Внутри лежала книга. Старая, в переплёте из почерневшей кожи. Страницы из толстого пергамента. На обложке было что-то выведено. Кажется, засохшей кровью. В нос ударил запах вековой пыли и сухой бумаги.

Ричи прищурился и прочитал:

— «Гримуар Кадваладра».

Джинни, как самая шустрая, потянулась и достала фолиант. Хотел прикрикнуть: куда руки тянешь, вдруг ловушка? Но замер. Гермиона ахнула. Джинни округлила глаза от шока.

Книга была разорвана ровно пополам. Грубо, варварски выдран переплёт. Корешок торчал рваными нитками. В руках осталась только половина.

Гермиона выхватила фолиант, страницы с сухим, ломким шелестом зашуршали под её пальцами.

— Так, вот, нашла... Саша... тут только описание ингредиентов и фаз луны. Самого заклинания для «Ритуала Эгиды» здесь нет! Оно осталось во второй половине книги.

Заглянул внутрь сундука. На дне лежал небольшой каменный осколок, испещрённый кельтскими рунами. Достал его, покрутил в пальцах. Камень был неестественно холодным. Ничего не понятно. Передал Ричи.

Стивенс взял находку. Камень тускло блеснул в мерцающем, болотном свете грибов. Ричи прищурился, переводя древний текст.

— «По совету Магистра Ордена, дабы сила не попала в руки недостойных, мы разделили Гримуар на две части, — шёпотом прочитал он. — Вторую половину знаний мы сокрыли в третьей печати. Ищите её на самой вершине башни Авалона. В Гластонбери-Тор».

Дерьмо. Мало того что этому демоническому песику желание остался должен, да ещё с меткой на груди, так и книгу не получил. Третья точка. Самая опасная. Гермиона же читала мне. Врата в подземный мир. Кельтские иллюзии, мертвецы и прочие ужастики.

— Значит, Гластонбери, — пробормотал, пряча разорванный гримуар и камень в рюкзак. Застёжка сухо щёлкнула. — Уходим. Взяли всё, что могли. И, главное, остались живы.