Мальчик-Которого-Нет - 3 (гет)

— Вот вечно так, — отцепляя подвески, проворчала я. — Вечно так.

Несмотря на разговор с бабушкой Невилла и мамой Драко, я не собиралась влезать в историю с Блэками. Хватит и того, что я уже числюсь наследницей. Но сюжет упорно пихал меня в сторону этого семейства.

— Видимо, мне никак не отвертеться от того, что третий год идет под символом гримма, — скривилась я, оцарапав палец. — Заполучив такую мощную защиту, я не могу ее проигнорировать, а как воспользоваться, похоже, знает только Дорея.

Поттер-мэнор все еще не ожил полностью, и немногочисленные портреты в нем оставались неподвижными. Если я хочу поговорить с родственницей, то остается или ждать полного пробуждения дома, или отправляться туда, где есть другое изображение бабушки.

От мыслей о Блэк-хаусе меня передернуло, но это был единственный реальный шанс разузнать хоть что-нибудь этим летом.

Оттягивать можно было бесконечно, и я опасалась, что так и просижу до сентября. Но сразу же отправиться в гнездо темного семейства помешало то, что я не представляла, где его искать. Камин по адресу или названию резиденции не открылся. Подобные ситуации в который раз заставляли жалеть, что забросило меня в 90-е и до создания Гугл Карт ждать еще больше десяти лет.

На обычной бумажной карте Лондона, пусть и очень подробной, нужный адрес предстояло искать до скончания веков!

Плюнув на это неблагодарное занятие, на следующий день я отыскала в семейных запасах Поттеров платье, подходящее мне по размеру, а чистокровной семейке — по вкусу и стилю, и отправилась в Лондон. Ну а там, выйдя на маггловскую сторону, просто поймала первый же кэб и назвала адрес:

— Площадь Гриммо, 11, пожалуйста.

Еще в прошлой жизни я как-то читала о том, что для водителей знаменитых черных кэбов существует особый экзамен, без сдачи которого они не допускаются к работе. И это экзамен на знание города. Водитель должен без карт и каких-либо других подсказок знать, где находится любая улица и достопримечательность в пределах Большого Лондона. И теперь мне оставалось надеяться, что моя загадка окажется по зубам солидному флегматичному дяденьке в серой кепке.

И маггл не подвел. Уже через несколько мгновений он отъехал от обочины и начал перестраиваться для разворота. А еще через четверть часа мы петляли по улочкам, удаляясь от центра на север. Я незаметно записывала в блокнот названия встречавшихся по дороге улиц, чтобы потом, уже дома, по картам проложить маршрут и выяснить, как мне добраться до нужного места иным транспортом.

Опасалась, что Блэк-хаус окажется на окраине, но мы не уехали дальше Ислингтона. Там водитель немного покрутился по узким улочкам, прежде чем затормозить перед рядами однообразных домишек, прилепленных друг к другу, как переваренные макаронины в кастрюле, и ничем не отличавшихся от всех остальных домов на десятки кварталов во все стороны.

Внешне площадь оказалась совсем не такой, как в фильмах, но навевала схожее уныние: невзрачный прямоугольник асфальта, к которому с трех сторон лепились дома, а из-за ограды и полуразрушенной стены пытались пробраться старые деревья.

Дом Блэков от меня не скрывался, торчал между соседними зданиями почерневшим зубом в пасти пьяницы: черная дверь, закопченный кирпич, фасад в два окна и четыре этажа.

Глубоко вздохнув, я проводила кэб взглядом и направилась к дому. Шагах в трех от ступенек окатило холодом, но я лишь порадовалась, что накинула поверх платья плащ, чтобы скрыть необычный фасон одежды.

— Да не пугайте, пуганая уже, — проворчала я, поднимаясь на порог и решительно толкая дверь. Та заскрипела, как в ужастике, но открылась. Из холла пахнуло застоялым воздухом, сыростью и гнилью.

Морщась, я вытащила волшебную палочку и вошла внутрь. Мне открылся внезапно широкий холл и вид на лестницу в его конце. Пол был выложен черными и белыми плитками, поверх которых в паре шагов от порога расстилался серый от пыли ковер. Со стен клочьями свисали некогда красивые тканевые зеленые обои с серебристым рисунком из лоз, вензелей и зверей: то тут то там просматривались то морда пса, то хвост змеи, то крыло какой-то птицы.

Мощный порыв воздуха взметнул пыль, зашуршал обоями, качнул старый зонт в подставке из ноги тролля. Я заслонилась локтем, но все равно громко чихнула.

Потоптавшись на пороге, шагнула вперед. Тут же с шипением зажглись газовые рожки, а по дому пронесся скрип и шелест, будто невидимые и бесплотные обитатели этого места оживились и теперь то ли спешили спрятаться, то ли увидеть гостью. Ковер под ногами захрустел, словно его сплошь укрывали высушенные тараканы. Паутина, прежде сливавшаяся с рисунком на обоях, всколыхнулась и потянулась ко мне и за мной, будто стремясь зацепиться, окутать, спеленать, а после утянуть сквозь стену куда-то в кромешный мрак неизведанной бездны.

— Ну и мысли, — выдохнула я с усмешкой.

На стенах вдоль холла висели картины, но все они, кроме одной, были черны. С центрального же полотна, кривя губы, взирала высокая темноволосая женщина в старинном черном платье. В полумраке холла светились лишь ее глаза, брошь на черной кружевной блузе и тонкий платок в нервно сжатой руке.

— Кто ты? — произнесла женщина. Безумной старухой она не выглядела. Не было и занавесок.

— Харолина Поттер, вашим решением наследница рода Блэк, мэм, — произнесла я тихо, рассматривая волшебницу на картине.

Вальбурга нахмурилась, долго молчала, будто ей с трудом удавалось думать.

— Я выбрала наследником крестника Сириуса, — произнесла она наконец. — Ты — не он.

— Вы в этом уверены? — вздернула я бровь. — Кто же я тогда?

Леди Блэк вновь долго думала, а потом хрипло позвала:

— Кричер!

Эльф явился через мгновение. Покосился на меня, а потом подобострастно взлетел над полом и белой тряпочкой протер нижнюю часть рамы.

— Хозяюшка…

— Кто эта девчонка, Кричер?

Эльф повернулся ко мне, потянул длинным носом. Его глаза округлились.

— Наследница… — выдавил он с огромным трудом.

Вальбурга не закричала, а лишь с еще большей задумчивостью на меня воззрилась, после чего велела домовику:

— Принеси кресло. Разговор будет длинным.

Я восприняла слова волшебницы с оптимизмом. Если бы новость ее разозлила, объясняться мне пришлось бы стоя, а то и вовсе никто бы ничего слушать не стал.

* * *

Говорили мы долго. Я была настолько откровенна, насколько это в принципе возможно с совершенно незнакомым человеком, пусть и родственницей. Приходилось постоянно помнить, что Вальбурга Блэк — представительница старинного рода и интриганка похлеще многих ныне живущих ведьм. Это сегодня она меня внимательно слушает, а завтра может использовать откровения против меня. Но, даже опасаясь этого, я рассказала ей и про побег Сириуса, выдав свое предзнание за предсказание, и про Гермиону Грейнджер.

Меня не только выслушали, но и предложили чай. От чая я отказалась, опасаясь яда на дне чашки. Не стоило расслабляться. Но закончилась беседа неплохо: Вальбурга пожелала увидеть меня через пару дней и велела Кричеру открыть камин, чтобы я могла пройти напрямик из дома. Тогда же, через два дня, мне обещали разговор с портретом Дореи.

Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться в Поттер-мэнор и ждать.

* * *

Возвращаясь в Блэк-хаус, я ожидала чего угодно. Даже засаду. Но ждало меня все тоже кресло, но уже в гостиной на втором этаже. В вычищенной до блеска обновленной гостиной в доме, который и близко не походил на то, что я увидела в первый визит. А еще меня ждали серебряный поднос со всем необходимым для чаепития и маленькое кольцо-печатка — серебряный пес, пасть и кончик хвоста которого касались темного матового камня, похожего на прямоугольный кусочек астероида.

— Это кольцо наследника, — произнесла Вальбурга с грустью. — Оно вернулось в хранилище после смерти предыдущего… владельца.

Я сглотнула, понимая, что волшебница говорит о Регулусе.

В этот раз говорила в основном Вальбурга, и я узнала много такого, что не смогла бы выведать у своих сокурсников-слизеринцев и к концу седьмого курса.

Носить кольцо мне было необязательно. В моем случае оно лишь подтверждало статус, ведь назначили меня наследником напрямую через камень рода. Менять свое решение Вальбурга Блэк не собиралась. Во-первых, портрет волшебника очень и очень ограничен в возможностях, а во-вторых, при проведении ритуала ведьма уже тогда выяснила, кто из младшего поколения какой силой обладает, и Грейнджер ее интересовала не больше, чем Драко. И да, она видела дочь Беллы, но та была скрыта от нее не хуже меня.

Побег Сириуса не менял никакие расклады. Бродягу вычеркнули из рода. Он буквально уже не был Блэком, хотя и мог называться этой фамилией. Другое дело, что Сириус являлся моим крестным и через эту связь получал кое-какие права.

О возможностях крестных я читала не так много и с радостью послушала объяснения леди Блэк. И теперь знала, что в будущем именно на правах крестного Сириус сумеет попасть в Блэк-хаус. И, если узнает местонахождение Поттер-мэнора, то сможет пройти и туда. Естественно, я не собиралась сообщать Блэку эту информацию!

Будучи крестным наследницы, а не членом рода, в тот же Блэк-хаус Сириус никого пригласить не сможет, но, как бы он не отрицал, растили его в старинной магической семье, так что он знал способы продавить или даже сломать часть защиты.

В первый визит я увидела наведенную иллюзию, скрывшую реальный облик дома. Но для Сириуса, явившегося в дом без меня, иллюзия останется неизменной. А если он кого-то попробует привести, то дом начнет схлопываться — уменьшится холл, закроются многие комнаты. Перестанут работать защитные чары, а сам дом буквально начнет не отталкивать, а притягивать к себе любых паразитов.

Я могла закрыть дом от Сириуса, но решила этого не делать. Лишь велела Кричеру начать перенос всех хоть сколько-то ценных вещей в комнаты, которые станут недоступными пришлым магам.

Лишь когда со всеми разговорами было покончено, в гостиную на одно из темных полотен пришла Дорея. Хранившийся в доме портрет был написан еще до замужества, и мне было тяжело называть бабушкой юную, но строгую девушку с искрящимися голубыми глазами и толстенной темной косой, перекинутой поверх пенного кружева светлого платья.

Узнав, что именно и почему ищу, Дорея резко приблизилась к раме, так что я могла видеть лишь ее потрясенное лицо. Дальше мне рассказали историю того, как именно Дорея Блэк стала леди Поттер и почему Блэки, ревнители чистоты крови и взглядов, не выжгли и ее за выбор супруга.

Как оказалось, отец Дореи давно исследовал родословные всех аристократов, пытаясь определить, у кого сколько шансов на главенство в магическом мире. И в какой-то момент Поттеры привлекли не меньше интереса, чем Гонты.

— Но разве Генри Поттера не начали считать магглолюбцем за высказывания и женитьбу на ведьме без родословной? — удивилась я.

— Отец узнал о кулонах и сложил части головоломки, увидев два одинаковых украшения на моих свекре и свекрови. Другие просто решили, что те влюблены и носят парные украшения.

Мне оставалось лишь кусать губы, думая о том, что если уж Сигнус Блэк углядел связь, то не удивительно, что и Дамблдор сумел сложить два и два.

Защитные чары, скопированные для Лили, Дорея нашла в одной из книг в библиотеке Блэк-хауса, куда наведывалась вплоть до своей смерти.

«Ну вот, затягивает очередное болото!» — хмыкнула я, понимая, что еще одним пунктом дел на это лето станут визиты в Блэк-хаус.