Гарри Поттер и Кружка бедняка (джен)

Гермиона, плотно задернув бархатный полог кровати и поставив на колени потертое бюро, вдумчиво сочиняла письмо. Палочка, заложенная за ухо, освещала ее уютное убежище мягким, теплым светом. За шторой слышались чьи-то шаги, разговоры и смех, но вскоре скрипнула дверь и все стихло — девчонки, с которыми она сейчас делила спальню, спустились в гостиную. Джинни была занята с командой по квиддичу и, уходя на тренировку, попросила Гермиону черкнуть несколько строк домой.

«Привет, Гарри! — аккуратно вывела Гермиона. — У нас с Джинни все хорошо. В Хогвартсе несколько новых преподавателей, по защите от темных искусств, магловедению и по уходу за магическими существами. Полумна (кстати, она передавала тебе большой привет) не на шутку увлеклась магозоологией. Что не слишком удивительно, если вспомнить всех ее мозгошмыгов и морщерогих кизляков».

Она улыбнулась и, немного подумав, продолжила быстро покрывать лист маленькими аккуратными буковками.

«Меня назначили старостой школы, что, если честно, совсем меня не радует. Теперь за мной ходят толпы первокурсников, которые придумывают для этого миллион причин. Неведомые поклонники заваливают меня конфетами, цветами и прочим. Один когтевранец-семикурсник уже попытался подсунуть мне любовное зелье! (Умоляю, только Рону не говори!). Сладости я проверяю и отдаю Хагриду и Грохху. А цветы уношу в Хогсмид, на Аллею павших, мы с Джинни каждую неделю туда ходим. Недавно я освоила новые дезиллюминационные чары, поэтому хотя бы на кладбище нам с Джинни никто не мешает. Думаю, тебе тоже не помешает ими овладеть, Гарри! Они гораздо более сильные, чем те, которые мы проходили на шестом курсе. Тебе они точно пригодятся.

Слава оказалась тяжким бременем. Теперь я понимаю, как нелегко тебе приходилось все эти годы. Все это очень утомительно и ужасно отвлекает от учебы…»

Она прервалась, отодвинула полог (комната была пуста, прятаться было не от кого), снова устроила свое бюро на коленях и продолжила.

«В этом году необычно много первокурсников, ведь к обычному набору присоединились и все те, кого в прошлом году не допустили к учебе из-за статуса крови. Распределение было очень длинным и драматичным, однако песня Распределяющей Шляпы и приветственная речь Макгонагалл немного сгладили печаль и напряжение первых часов. Уверена, что мы все-таки сможем удержать заданную ими планку и общими усилиями не допустим никаких серьезных эксцессов…»

Гермиона твердо решила не тревожить Гарри, поэтому лишь небольшим полунамеком коснулась ситуации в школе. Однако, заявив о своей уверенности, она сильно лукавила: подлинное положение дел в Хогвартсе было вовсе не таким простым. С самого момента распределения было понятно, что год будет трудным. Дети волшебников, которые были в курсе произошедших событий, наотрез отказывались учиться на Слизерине. «Только не Слизерин!» — эта фраза звенела под сводами Большого зала подобно колокольчику. Шляпа, учитывая желание ребят, направляла их на другие факультеты. Первокурсники, облегченно вздыхая, торопливо бежали к своему столу, словно боясь, что Шляпа передумает... Слизеринцы, наблюдая за этим бойкотом, хранили мрачное, напряженное молчание. Десяток первокурсников все-таки были распределены на Слизерин, и ни у кого это не вызвало ни воодушевления, ни радости...

Когда начались уроки, ситуация не улучшилась. Слизеринцы, сбиваясь в небольшие группки, подчеркнуто держали дистанцию. И, надо признать, гриффиндорцы, пуффендуйцы и когтевранцы тоже не выказывали ни малейшего желания с ними общаться. Факультет, некогда считавшийся прибежищем волшебной элиты, стал факультетом всеми презираемых изгоев. Старосты и преподаватели то и дело гасили конфликты в коридорах и классах. Некоторые гриффиндорцы не могли пройти мимо слизеринцев, чтоб не бросить какую-нибудь резкую реплику, а те лишь огрызались с глухой яростью. В общем, атмосфера в Хогвартсе была напряженная и не слишком радостная.

Нет, думала Гермиона, совершенно необязательно забивать Гарри этими подробностями. Хватит с него переживаний…

Она откинула крышку бюро и, немного покопавшись, вытащила чуть помятый листок. Это был текст песни, которую сочинила Распределяющая Шляпа к началу нового учебного года. Песня произвела на Гермиону такое сильное впечатление, что она даже решила записать ее слова. Каждая строка болезненным гулом отзывалась в сердце.

Хорошая идея, решила Гермиона, разгладила листок и снова принялась за письмо.

«В этом году Шляпа превзошла саму себя. Ее песня никого в зале не оставила равнодушными. Думаю, Гарри, что ты оценишь.

Замок древний и славный, любимый наш дом,

Был едва не разрушен, изранен был злом.

Пал злодей, но остались гордыня и страх.

Что же дальше? Теперь это в ваших руках.

Гриффиндор, Когтевран, Слизерин, Пуффендуй -

Пусть четыре семьи соберутся в одну.

Вместо стен пришло время построить мосты.

Одиноких обнять и обиды простить.

Тьма и ложь разделили нас, скрыв белый свет.

Только боль — не вопрос, а вражда — не ответ.

Нету правды, нет жизни у гнева в плену.

Исцеляйте сердца. Потушите войну.

Злостью древнее знамя ты не оскверни!

На других ты с улыбкой и миром взгляни.

Все прошло. Больше нет ни войны, ни смертей.

Хогвартс примет вас всех, как любимых детей.

Подвиг ныне не в том, чтоб в бою победить,

а помочь тем, кто слаб. Поддержать. Защитить.

Честность, ум, доброта, а не чистая кровь -

Вот сокровища ваши во веки веков.

Вот такая песня. Замечательно, правда?

Надеюсь, однажды все так и будет…»

Она поставила точку и перевела дух. Пожалуй, хватит намеков. Пусть Гарри спокойно учится. Хватит с него тревог и забот о Хогвартсе. Нужно переключить его внимание на что-нибудь более приятное. Пусть думает, что у нас все в порядке.

«Хагрид передает тебе большой привет, — продолжила Гермиона. — Он в полном порядке. В Запретном лесу поставили большую избу для Грохха. По ночам он охраняет территорию школы, очень забавный в новом костюме. Грохх уже умеет говорить простые фразы и вообще делает поразительные успехи.

Кавалер Драбен, новое привидение Когтеврана, оказался очень приятным собеседником, чего не скажешь о Дункане Эше. Упрямый мальчишка, хоть и призрак.

Джинни умница. Теперь она капитан команды Гриффиндора по квиддичу. И знаешь, Гарри, мне кажется, что Джинни играет и держится на метле даже лучше, чем ты (не обижайся!). Так что мы точно возьмем кубок школы.

Профессор Слизнорт упоминает о тебе чуть ли не на каждом уроке.

Гарри, ты не представляешь, как мы с Джинни скучаем по вам с Роном. Как это ужасно — приходить в гостиную Гриффиндора, в которой висят ваши портреты, но нет вас самих. Портреты, кстати, первокурсники повесили, а у меня не поднялась рука снять. Поэтому теперь мы с Джинни каждый день ходим мимо и страдаем. Но все это ерунда, не бери в голову. Когда занят делом, время летит быстро. Пиши мне, хорошо? Мне интересно, что вы изучаете в академии, как справляется Рон. Учись там как следует, не позорь свое знаменитое имя (шучу).

Обнимаю — Гермиона».

Она еще раз перечитала письмо, поставила подпись, потом запечатала, сложила все письменные принадлежности в бюро, заперла, отставила в сторону и спрыгнула с кровати. День уже клонился к закату, с отправкой письма нужно было поторопиться. До совятни путь неблизкий...

Гермиона выбралась из проема с портретом Толстой Дамы и грациозно побежала вниз. В коридоре, ведущем к мраморной лестнице, она увидела того парня-когтевранца, который пытался подсунуть ей любовный напиток — тот стоял, наклонившись над щуплым парнишкой в зеленой мантии и загораживая ему путь к отступлению. Он говорил явно что-то очень неприятное, а парнишка-слизеринец лишь сжимал в кулаке волшебную палочку, однако, опасался пускать ее в ход. Явно назревала ссора…

— Что здесь происходит? — резко рявкнула Гермиона, подходя ближе и механически поправив значок на мантии.

Когтевранец тут же убрал руку. Парнишка-слизеринец, выдохнув с облегчением, тут же бросился прочь.

— Мы тут беседовали на философские темы, мисс Грейнджер, — с чуть кокетливой улыбкой заявил семикурсник. — Ничего особенного. Обсуждаем кое-какие вопросы добра и зла…

— Вместо того, чтобы приставать к людям, лучше займитесь чем-нибудь полезным, — сурово проговорила Гермиона. — Незачем затевать свары на пустом месте.

— Я всего лишь высказал свое мнение, — немедленно парировал парень. — Имею право!

— А я как староста школы имею право оштрафовать Когтевран на пять очков, — сердито ответила Гермиона. — Еще раз увижу, что вы задираете слизеринцев, пеняйте на себя.

Она не стала уточнять, чем именно чревато нарушение правил, и, гневно сверкнув глазами и тряхнув лохматой головой, отправилась дальше. Когтевранец провожал ее взглядом, полным немого обожания.

Письмо для Гарри лежало в кармане мантии, оно было наполнено теплом и надеждой. Однако, то, что Гермиона ежедневно наблюдала в классах и коридорах школы, оптимизма не внушало.

Война была закончена, однако боль, обиды и страх по-прежнему продолжали опутывать обитателей Хогвартса, подобно черной паутине. И с этим нужно было что-то делать. Это понимали все.

Гермиона шагала к совятне и вспоминала слова Макгонагалл на пиру в честь начала учебного года. «Пожалуйста, взгляните друг на друга, — сказала тогда директор. — Обернитесь. Прямо сейчас. Оглянитесь вокруг. Перед вами не гриффиндорцы, слизеринцы, когтевранцы или пуффендуйцы — вы видите, прежде всего, людей. Мы пережили много страшных испытаний, мы прошли через огонь, и некоторые из нас пострадали сильнее других. Наши раны еще свежи, боль очень глубока и сильна. Но знайте: пока я руковожу этой школой, в ее стенах не будет места ненависти и предрассудкам. Запомните раз и навсегда: вас характеризует не цвет мантии, не подвиги или грехи родителей и друзей — вас определяют лишь ваши собственные поступки, ваша способность к состраданию и помощи, ваша готовность поддерживать слабых, сочувствовать тем, кому больно и одиноко.

Хогвартс — наш общий дом. В одинаковой мере и для Гриффиндора и Слизерина, и для Когтеврана и Пуффендуя. И здесь нет места предубеждениям. Ни из-за вашего происхождения, ни тем более из-за цвета вашей мантии. Обещаю, что я, ваш директор, лично буду бороться за каждого из вас. Прошлое, каким бы оно ни было, не будет влиять на мое отношение к кому бы то ни было. Потому что главное, не то, на каком факультете вы учитесь, а то, как вы поступаете. Хогвартс — это место, где мы, прежде всего, учимся быть людьми».

Макгонагалл поклялась бороться за каждого.

И это сражение уже началось...