Ни о чём и обо всём. Миниатюры (джен)

Утро создано для неспешных разговоров, сигареты и чашечки кофе.

Возможно, так думала Фудзико, выскакивая на балкон в шелковых пижамных штанах и шелковом же топике на тонких бретельках, и с пачкой сигарет в руке. Зажигалка осталась в сумочке, но женщина не должна заботиться о таких мелочах: всегда найдется джентльмен, готовый поджечь ее сигарету.

И стоило появиться тонкой сигарете в изящных пальцах, как Дзиген услужливо щелкнул зажигалкой.

Наверное, такой заядлый курильщик способен был оценить столь неистовую страсть к никотину, что заставила женщину выбежать на балкон, даже не причесавшись. Впрочем, Дзиген не так наивен.

Фудзико сделала короткую затяжку, сложила руки на перилах и стала смотреть на небо. Она не была заядлой курильщицей.

Дзиген тоже смотрел на небо. Наверное. Небо розовело, пушистые белые облачка подрумянивались снизу, как плюшки в духовке. Птицы очумело свиристели на все лады.

Фудзико поёжилась:

— Летнее утро полно коварства!

— Это еще почему? — спросил Дзиген.

— Оно обманывает яркими красками и пеньем птиц, обещая согреть, но ветер пронзителен и студен, — ответила Фудзико и передернула плечами.

Дзиген тут же снял с себя пиджак и накинул его на плечи женщины.

Фудзико поёжилась еще больше, укутываясь в согретую мужчиной ткань, расправила рыжую гриву поверх пиджака, потерлась о жесткий воротничок подбородком.

— Теперь твой пиджак пропахнет моими духами. Люпен учует и убьёт тебя! — сообщила Фудзико.

— Летнее утро полно коварства, — усмехнулся Дзиген.

— Испугался? — засмеялась Фудзико.

— Нет, — Дзиген выпустил колечко дыма, проследил за ним и повернул голову к Фудзико. — Думаю, твой план несостоятелен.

— Это ещё почему? — Фудзико чуть надула губы и старательно повертела головой, заставляя волосы рассыпаться по плечам.

— Ну, может потому, что Люпен не имеет привычки меня обнюхивать? — предположил Дзиген.

— Не принимается, — Фудзико отрицательно взмахнула рукой с зажатой в пальцах сигаретой.

Дзиген покорно кивнул: от Люпена можно ожидать чего угодно.

— Мой пиджак так пропах дымом, что твои духи даже следа на нем не оставят, — Дзиген выдал более реалистичную версию.

— «Мальборо» против «Шанель», — задумчиво произнесла Фудзико. — Если я побрызгаю из флакона, то «Шанель» победит!

— Но духи остались в твоей комнате, — парировал Дзиген.

Фудзико вновь надулась. Конечно, она не побежит за флаконом духов, ведь тогда Дзиген, чего доброго, уйдет, да и не спортивно это будет.

— Так я что, проиграла? — Фудзико изобразила обиду.

— Ты проиграла еще до начала поединка, — сообщил Дзиген. — Видишь ли, я не боюсь Люпена.

— Да ладно, он же ревнивый как Отелло! — округлила глаза Фудзико. — Он тебя придушит!

— Зачем ему душить меня? — усмехнулся Дзиген. — Отелло ведь задушил Дездемону. Так что это тебе надо бояться, женщина!

— Если Люпен и будет душить меня, — Фудзико хитро прищурилась, — то только своими поцелуями, вот!

— Принимается, — улыбнулся Дзиген и тихонько, почти про себя, засмеялся.

Фудзико тоже рассмеялась.

И почему это возможно только утром? Почему утром Дзиген мил и добр? Он не злится, не ворчит, не обижается и не раздражается. Он белый и пушистый, этот утренний Дзиген.

Вот точно такая же шуточная перепалка вечером обязательно выльется в ссору. Может, сказывается накопленная за день усталость, может, еще чего, но только шутки становятся все более колкими, обидными, злыми. И присутствие Люпена ничуть не разряжает обстановку, скорее наоборот. Люпен не вмешивается, он давно понял, что его миротворческие попытки приводят к прямо противоположному эффекту.

Люпен молчит, но Фудзико догадывается, что ему неприятно и грустно. От этого она еще больше злится, больнее задевает Дзигена, а тот раздражается в ответ.

В глубине души Фудзико понимает, но даже себе самой не хочет признаться — она ревнует Люпена к напарникам, особенно к Дзигену. Все-то ей кажется, что Дзигена и Гоэмона Люпен любит больше нее. Они и значат для него куда больше. Поэтому-то ей необходимо, чтобы все было именно так, как она хочет. Просто доказать всем, и самой себе тоже, что и она важна для Люпена.

Борьба за влияние на Люпена нескончаема, но... не сама ли она придумала это соперничество?

Однажды она спросит об этом у Дзигена прямо. Только сделать нужно это непременно утром. Потому что только утром у них получается вот так мило общаться.

— Скажи, Дзиген, — Фудзико все же решила задать один из интересующих ее вопросов. — Почему мне так хорошо курить с тобой на балконе именно утром?

— Ну, вечером я курю с Люпеном, — пожал плечами Дзиген. Он не понял ее вопроса, а может, все это не имело для него большого значения. Он курил и смотрел на пушистые облака.

— Я не о том, — Фудзико попыталась заглянуть мужчине под шляпу. — Почему утром можно и курить, и болтать обо всем на свете, шутить, смеяться, а вечером мы обязательно поссоримся?

Дзиген повернулся к ней, облокотился спиной о балконные перила, выпустил очередной клуб дыма.

— Потому что утром, ты, Фудзико, еще не проснулась.

Фудзико крутила в голове его фразу и так, и эдак, пытаясь понять смысл. А Дзиген уже докурил и убрал бычок в карманную пепельницу. Приглашающе протянул пепельницу и ей.

Фудзико задумчиво сунула в пепельницу недокуренную сигарету.

— Ладно, пойду кофе делать, — сообщил Дзиген, — а то Люпен без него тоже не проснется.

— И мне, — тут же подхватилась Фудзико. — Можешь принести мне в постель.

— Так ты же уже встала!

— Встала, но не проснулась, — пошутила Фудзико, вспомнив странную фразу Дзигена. — И вообще, могу снова лечь.

— Надо же, у вас с Люпеном и фантазии одинаковые. Кофе в постель! — удивился Дзиген.

— Неужели ты приносил Люпену кофе в постель? — Фудзико подскочила к Дзигену и ухватила за руку.

— Было дело, — загадочно улыбнулся Дзиген.

— Расскажи! — потребовала Фудзико, прижимаясь к мужчине грудью.

— В другой раз, — отказался Дзиген.

Он снял свой пиджак с плеч Фудзико, но одевать не стал. Покрутил в руках, понюхал воротничок.

— Мальборо!

Фудзико отстранилась и слегка нахмурилась. Мужчина не должен так поступать. Она сама бы вернула ему пиджак, когда перестала в нем нуждаться. Так самовольничать — моветон. Какой же Дзиген все-таки грубый.

И эта их игра — она ведь закончилась уже. Но ему надо показать свое превосходство. «Мальборо» победило «Шанель». Люпен ни о чем не узнает, и они с Дзигеном по-прежнему будут лучшими друзьями. И вечером выйдут курить на балкон, станут перешучиваться, хохотать и нагло ее игнорировать.

— Так ты принесешь мне кофе?! — повторила Фудзико и сама удивилась своему требовательному и слегка стервозному тону. Впрочем, с этими мужиками так и надо.

— Нет, конечно, — спокойно ответил Дзиген, но и в его голосе что-то изменилось.

— Грубиян! — выплюнула Фудзико. Вот ведь, вечно этот мужлан все испортит, даже такое чудесное летнее утро!

— Ну вот ты и проснулась! — заключил Дзиген. В его голосе Фудзико почудилось сожаление. Губы же Дзигена сложились в столь знакомую ей недовольную гримасу.

Дзиген закинул сложенный пиджак на плечо и покинул балкон. Фудзико пожала плечами. Странный человек, но курить на балконе по утрам с ним бывает приятно. Жаль, что утро уже закончилось и наступил день. Новый день, полный борьбы. И да, она действительно уже проснулась.

Примечание:

Сейчас все скажут, что такого быть не может, что Фудзико с Дзигеном терпеть друг друга не могут, что они как кошка с собакой!

Ну да, может, и как кошка с собакой. Ведь почему эти животные не ладят — они неверно считывают сигналы тела друг друга. Собака вертит хвостом в знак дружелюбия, а кошка — когда злится. Вот и путаница, вот и недопонимание, и разлад.

Но это так, просто еще одна из версий, как и версия борьбы за влияние на Люпена. Но в целом —нормально они друг к другу относятся, вот!