Идущая в тени (гет)

«И настанет час, поверь, когда высохнут слёзы. И любовь не разобьёт тебе сердце, а прогонит все страхи».

— Mumford and Sons, «After the Storm»

Сознание обрушилось на Гермиону, подобно волне, и, вынырнув на поверхность, она с шумом втянула воздух. Глаза волшебницы распахнулись, а руки хаотично взметнулись в стороны. С её губ сорвалось удивлённое кряхтение, когда от этого движения острая боль пронзила рёбра и отдалась в плече.

— Тише, тише… — успокоил её голос с певучим ирландским акцентом. Она сощурилась от света лампы над головой, отражавшегося от ослепительно-белых стен больничной палаты.

— Симус? Где… где Вега и Гарри? С ней всё в порядке? Где Малфой?

— Помедленнее, помедленнее, Путешественница во времени. Вега в порядке. Ребёнок в порядке. Гарри с ней, её осматривает целитель — просто для предосторожности. Малфой под стражей, ждёт тебя. Поверь, он никуда не денется.

— Я не Путешественница во времени, — капризно ответила Гермиона, сузив глаза при виде его беззаботной ухмылки и последовавшего за ней безразличного пожатия плечами. — Что со мной случилось?

— Ну, не считая твоей сумасбродной идеи трансгрессировать сквозь брешь в защитных чарах — тебе повезло, что ты не лишилась всей руки, между прочим! — похоже, Малфой задел тебя Сектумсемпрой. — Рука Гермионы скользнула по телу к толстой повязке, закрывавшей весь её бок. Другую руку она совсем не чувствовала. — Состояние было тяжёлым. Кроветворные зелья едва справлялись. Расщеп повредил часть мышц, в самом глубоком месте почти до кости. Восстановление было сложным. Пройдёт… пройдёт немало времени, прежде чем ты сможешь снова нормально пользоваться рукой. — Симус сочувственно поджал губы, в его глазах читалось извинение.

— Гарри злится? — тихо спросила Гермиона.

— Вега его успокоит, — ответил Симус, что было подтверждением, хоть и не прямым.

— Почему ты здесь? Разве ты не должен охранять Малфоя?

— С ним два аврора, двое наших лучших. Ты ведь знаешь Невилла Долгопупса и Рона Уизли?

— Конечно! — машинально вырвалось у Гермионы.

— «Конечно», — говорит она, — саркастически повторил Симус. — В общем, на этот счёт можешь не волноваться. Знаешь, — добавил он с довольной ухмылкой, — «Пророк» называет нас четверых авроров, тех, кто был в первом выпуске после Войны… они прозвали нас…

Раздался короткий стук, и, не дожидаясь ответа, в палату вошёл Гарри. Его мантия всё ещё была порвана и испачкана после стычки, а волосы стояли дыбом.

— Это, по-твоему, стук? — вырвалось у Гермионы прежде, чем она успела себя остановить, и тут же поморщилась от неуместности собственного замечания, когда Гарри резко обернулся к ней.

— Ты. Ты собираешься отчитывать меня за то, что я врываюсь в палату, после… после того, что ты сделала?

Гермиона почувствовала, как в ней вскипает желание защищаться, хотя и понимала, почему Гарри был несколько не в себе.

— Насколько я помню, это я обезвредила Люциуса Малфоя, а не двое авроров на месте происшествия. — Глаза Гарри опасно сузились.

— Я говорил Веге не ходить. Я знал, что это плохая идея. Она бы не пошла, если бы ты… если бы ты с самого начала не вбила ей в голову эту чёртову мысль!

Гермиона сникла так же быстро, как и вспылила.

— Прости, — мягко сказала она. — Уверена, ты ужасно за неё боялся, и я не собиралась ставить никого из вас в такое положение… но с ней… с ними обоими ведь всё в порядке, правда?

— Вега и Лили в норме, — неохотно признал Гарри. Было очевидно, что он расстроен не тем, что случилось, а тем, что могло случиться. Гермиона позволила искренней улыбке появиться на лице и прямо встретила его взгляд.

— Я рада. Я бы не смогла себе простить, если бы что-то случилось. — Она свесила ноги с кровати, откидывая простыню и пытаясь подняться, опираясь лишь на здоровую руку. — А теперь, когда я могу забрать своего пленника и вернуться? Уверена, вы будете в восторге, когда наконец от меня избавитесь.

— Полегче, Путешественница во времени, — вмешался Симус, как раз когда тошнота и боль снова начали подступать. — Сегодня ты никуда не пойдёшь.

— Я не собираюсь ждать до завтра! — Гермиона была возмущена задержкой, хотя перед глазами уже плясали тёмные пятна.

— Раны от расщепа и тёмных проклятий не так-то просто исцелить. Тебе придётся набраться терпения.

— Что-то мне подсказывает, что терпение — не её врождённое качество, — фыркнул Гарри, но подошёл к её кровати и осторожно уложил и её, и простыню на место. — Малфоя буду охранять либо я, либо тот, кому я безоговорочно доверяю. Можешь не беспокоиться.

— Я и не беспокоюсь, — неубедительно солгала Гермиона. — Я просто хочу с этим покончить. — Гарри изогнул бровь в явном недоверии, и девушка покраснела, поражённая тем, как легко он её прочитал, ведь они не были ни друзьями, ни близкими. Впрочем, она предположила, что её отчаянное желание покончить с этим раз и навсегда сделало её на удивление предсказуемой.

— Ты никуда не пойдёшь, пока целитель не осмотрит тебя утром. — В голосе Гарри слышались нотки беспокойства, но взгляд был непреклонен. — Если понадобится, я поставлю кого-нибудь у твоей двери.

— Ты всегда был властным, — пробормотала Гермиона, откидываясь на подушки и понимая, что он не шутит. Её рука начала пульсировать тупой, ровной болью, а бок горел так, словно его вскрыли, а затем омыли кислотой. Что-то мелькнуло во взгляде Гарри — озадаченное удивление от того, что она его знала, а он не мог ответить ей тем же.

— Что-то мне подсказывает, что и ты обычно бываешь такой же упрямой. — Она бросила на него недобрый взгляд, но, казалось, признала его правоту.

— Я просто хочу домой, — наконец произнесла волшебница, и в её тёмных глазах смешались эмоции, усталость и боль. Она позволила эйфории от этого простого слова накрыть её: успокаивающей и уютной, но в то же время захватывающей своей новизной. У неё было куда пойти, место, которому она принадлежала. Она скучала по Гарри и Рону. У неё были Гарри и Рон, и так давно она не могла сказать это с хоть какой-то долей правды. Она подумала о нём, о его помутневших глазах, которые всё ещё видели её, всё ещё узнавали родственную душу; она подумала о его руках, обвивших её, о его жаждущих и нетерпеливых губах на её губах. Она хотела…

— Как же это странно. — Голос Гарри ворвался в её мысли. Он изогнул бровь, глядя на неё так, словно был мастером легилименции и читал всё, о чём она только что думала. Гермиона почувствовала, как румянец заливает её лицо. Как, чёрт возьми, он мог так точно её понимать? Он ведь её даже не знал. — Я бы не подумал… то есть, тот факт, что другой я знает другую тебя… в другой жизни. Это не должно влиять на нас, здесь и сейчас. И всё же… — Он склонил голову набок, щурясь, будто смутно её откуда-то помнил. — Интересно, есть ли вселенная, где я наконец не выдержал и просто придушил тебя…

Смех невольно вырвался из уст Гермионы. Гарри бросил на неё укоризненно-насмешливый взгляд; он не улыбался, но что-то в его глазах посветлело.

— Вега… то есть, она?.. Я бы пошла к ней, но…

— Она хотела тебя увидеть, прежде чем ты уйдёшь. Я прослежу, чтобы она зашла.

— Гарри, я… я никогда не хотела…

Он закатил глаза — жест, который так напомнил ей её собственный, что это её ошеломило.

— Я знаю, — признал он, хоть и неохотно. Одна его рука поднялась, словно он собирался провести ею по её спутанным кудрям. Вместо этого он взъерошил свои и без того растрёпанные волосы и вздохнул — глубокий, усталый звук, от которого его плечи поднялись и опустились. — Отдыхай. Оставь Малфоя нам.

Она расслабилась на плоской больничной подушке и наблюдала, как Гарри прошёл мимо её кровати, чтобы поговорить с Симусом, бормоча что-то так тихо, что она не могла разобрать слов. Резкая боль в руке снова сменилась тупой, ровной пульсацией. Гермиона уснула ещё до того, как Гарри вышел из палаты.

* * *

В её снах звучали зловещие голоса. Свирепый ветер трепал её одежду и волосы; приходилось щуриться, чтобы противостоять его силе. Чьи-то руки хватали её; голос Гарри звал её; она не могла удержаться. Это рыдания её матери? Всё уносил водоворот ярости, словно сама мультивселенная ополчилась против неё. И над всем этим она слышала аристократичный смех Малфоя.

Она очнулась от толчка и не сразу поняла, что тихий шёпот был не во сне, а наяву. Лишь когда её глаза открылись, укол боли в руке и боку пресёк дальнейшие движения. Вега, Симус и Гарри стояли у двери, тихо переговариваясь. Ирландский аврор выглядел помятым, словно спал прямо в форме, но Вега и Гарри были уже в другой одежде.

В горле у Гермионы пересохло; она открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла издать ни звука. Тем не менее, что-то, должно быть, привлекло внимание Веги, потому что та внезапно посмотрела в сторону Гермионы. Её губы шевельнулись. Она очнулась.

Гермиона потянулась за стаканом воды на прикроватной тумбочке, с усилием принимая более сидячее положение, несмотря на боль, от которой в глазах потемнело. Вега, двигаясь на удивление быстро для своей громоздкой фигуры, подала ей воду с укоризненным: — Гермиона…

— Я забираю его сегодня, — прохрипела Гермиона, сделав пару глотков.

— Это должен решать целитель, — грубо заметил Гарри, и она сузила на него глаза.

— Я забираю его сегодня, — твёрдо повторила она.

— Да ты едва двигаешься!

— Я выпью зелье.

— Тогда твои реакции будут заторможены.

— Тогда дайте то, что просто снимет острую боль! — Враждебность искрилась между ними. — Я отдохнула. Как ты и просил. — Последнее слово было произнесено с тяжёлым сарказмом. — Я забираю пленника, и мы возвращаемся. Сегодня.

— Тогда я иду с тобой.

— Чёрта с два!

— Таковы мои условия.

— Это не переговоры! — её голос был обжигающим. Вега и Симус наблюдали за перепалкой, словно это был матч по квиддичу с особенно искусными охотниками.

— Может, мне просто позвать сюда медсестру? Ты кажешься взвинченной. Немного Сна без сновидений пошло бы тебе на пользу.

— Ах ты упрямый осёл! — Гермиона ощутила такое сильное желание нанести ему телесные повреждения, что её пальцы непроизвольно сжались в когти, вцепившись в простыни. Если бы он только подошёл чуть ближе, она, возможно, смогла бы его пнуть… причём в очень неудачное место.

— Гарри, ради Мерлина, прекрати её дразнить. Я не знала никого, кто мог бы выводить тебя из себя так же, как Перси Уизли, — мягко упрекнула его жена. Ухмылка Гарри превратилась в открытую усмешку, когда он заметил вспышку раздражения Гермионы от сравнения с Перси. — Гермиона, позволь ему пойти с тобой. В любом случае, это его работа. Нексус совершенно безопасен; он вернётся через тридцать минут. Ты сможешь забрать… пленника… сегодня, а Гарри убедится, что с тобой всё будет в порядке. — Гермиона искоса взглянула на Гарри, словно сильно сомневалась, что его вообще волнует, в порядке ли она, но Вега бодро продолжила: — Вы оба в выигрыше.

— Хм, — хмыкнул Гарри, его глаза блеснули нежностью. — Что-то мне подсказывает, что выигрываешь ты, о, Жена Моя и Дочь Слизеринцев. — Последнюю часть он произнёс с дразнящей пародией на королевское обращение. Единственным ответом Веги была самодовольная улыбка, говорившая о её согласии с оценкой мужа.

— Вега, — прохрипела Гермиона, протягивая здоровую руку, чтобы легонько коснуться руки Веги. — Мне так жаль… что я поставила тебя в такую ситуацию. В твоём положении. Я не имела права…

— Всё хорошо, что хорошо кончается, верно? — легкомысленно ответила Вега, пожав плечами. Гарри открыл рот, чтобы что-то сказать, но она бросила на него усмиряющий взгляд. — Я бы снова приняла то же решение. Я рада, что мы смогли тебе помочь, и со мной всё в порядке. С ребёнком всё в порядке. А ты избавила нас от преступника и самозванца. И теперь ты можешь вернуться домой, к своему Гарри. — Её глаза затуманились, когда они с мужем обменялись таким нежным взглядом, что у Гермионы защемило сердце.

«К моему Гарри», — с тоской подумала она. Они помогли ей сесть, пока в палату впорхнула медсестра, цокая языком из-за решения Гермионы уйти.

— Мы не можем снять повязку с руки, дорогая, — сказала та в манере Молли Уизли. — На неё наложены специальные чары. И если в тебя попадёт какое-нибудь заклинание… — Последствия были явно ужасны, хоть и не озвучены.

— Она будет со мной. Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось, — заверил медсестру Гарри.

— Просто… просто полностью её обездвижьте, — сказала Гермиона. — Привяжите ко мне или что-то в этом роде. Иногда переход бывает довольно резким. — Пока медсестра вручала ей два разных зелья, Гарри давал инструкции.

— Ты будешь держать и мою палочку тоже. Держи наготове только одну из них. Держись от Малфоя на расстоянии вытянутой руки. Он будет оглушён, но нельзя терять бдительность. — Его жена ловко трансфигурировала больничную одежду Гермионы в рубашку и джинсы и призвала рюкзак, в котором — как предположила Гермиона — лежали остальные её вещи. Её рука в панике метнулась к груди, но кристалл мультивселенной был на месте, он был там всё это время. Она так привыкла к его присутствию, что больше его даже не замечала. — Я пройду с тобой, прослежу, чтобы он благополучно оказался за Аркой, и вернусь домой.

— Звучит просто… — сказала она, трепетно улыбаясь им. Полоса ткани взметнулась в воздух и начала оборачиваться вокруг её талии, прижимая руку к торсу в том положении, в котором она была — ладонью у грудины. Она нащупала поручень кровати, когда на неё накатила волна головокружения. Рука и бок были в агонии.

— Дайте зельям ещё минут пять, и боль немного утихнет, — мягко проинструктировала медсестра.

Гермиона поблагодарила её и осторожно спустилась с кровати. Она кивнула Симусу и позволила Веге заключить себя в осторожные объятия.

— Я так рада была с тобой познакомиться! — прошептала та таким тёплым голосом, что глаза Гермионы наполнились слезами.

— Увидимся, Путешественница во времени, — подмигнул Симус. Гарри поцеловал жену в висок и прошептал что-то ей на ухо. «Люблю тебя. Скоро буду».

— Спасибо вам обоим… огромное. — Это казалось ужасно недостаточным, но это было всё, что Гермиона смогла вымолвить, следуя за Гарри из палаты.

* * *

Нексус представлял собой ту же прохладную пещеру, гудящую от активности и светящуюся мягким, почти электронным светом. Они с Гарри спустились по какому-то входу для авроров особого назначения, с Люциусом Малфоем, парящим за ними, и едва успели заглянуть в дверь, как к ним подошла Луна, казалось, почувствовав их появление.

— О, — сказала Луна совершенно не удивлённым тоном. — Вы его поймали. — Её взгляд скользнул по бесполезной руке Гермионы, белые бинты ярко выделялись на фоне зелёной рубашки, созданной Вегой. — Но, видимо, не раньше, чем он поймал тебя. Доброе утро, Гарри.

— Привет, Луна, — ответил тот с непринуждённой нежностью. — Я провожу её, если ты не против.

— Это не в нашей юрисдикции. Она прибыла в Зал Правосудия. Мы можем пойти туда сейчас, а вы можете уйти, когда пожелаете. — Она сделала движение, словно собираясь последовать за ними через дверь, но резко остановилась. — Секундочку. — Она скользнула прочь, её тяжёлая мантия развевалась за спиной, и растворилась в тенях.

Всего через несколько секунд она вернулась, и, когда они пересекали коридор к комнате с аркой, она вложила в руку Гермионы два маленьких флакончика с неизвестной жидкостью, скрыв движение длинным, ниспадающим рукавом своей мантии. Гермиона бросила на неё вопросительный взгляд, но выражение лица Луны было безмятежным и неизменным.

— Раньше у тебя не было бы шанса. Ты поймёшь, когда они понадобятся.

Гермиона открыла рот, чтобы заговорить, её тёмные брови изогнулись над растерянными глазами, но Луна указала на Гарри.

— Вам пора. — Гарри развернул старшего Малфоя так, чтобы тот парил более вертикально, и Гермиона не смогла подавить волну беспокойства, охватившую её при их приближении. Она вытащила цепочку из-под рубашки, на ходу удлиняя её, и протянула Гарри, который нырнул под неё, а затем накинул на голову Люциуса.

Гермиона произнесла заклинание, и порыв ветра превратился из шипения в рёв. Раненая сторона её тела пульсировала тупой болью. Почти на месте.

— Скоро вернусь, Луна! — крикнул Гарри, перекрывая шум. Лёгкая улыбка изящно промелькнула на лице Невыразимки.

— Ты всегда возвращаешься.

* * *

Путешествие снова было более резким, как, казалось, всегда бывало при наличии конкретного пункта назначения, что превращало их движение в полёт пули, а не в ленивое блуждание по медленно текущей воде. Гермиона пошатнулась, когда вращение прекратилось, и врезалась боком в Гарри, не в силах сдержать крик боли от соприкосновения. Гарри удержал её от падения, хотя у него не было времени, чтобы сделать это осторожно, и смотрел на неё с обеспокоенным лицом.

— Ты в порядке?

— Я в порядке, — солгала она, стараясь не задыхаться. Она на мгновение опёрлась на него, чтобы прийти в себя, прежде чем отойти. Люциус Малфой всё так же безмятежно парил в пространстве между ними, и в его тени она чувствовала себя не по себе.

— Вы вернулись, — ровный голос Луны был констатацией факта. — Я сообщу Гарри и Рону. Они разбили лагерь в приёмной с тех пор, как ты ушла. Я предложила им палатку. Не знаю, почему они не взяли. В палатке ночевать гораздо удобнее. — Она бесшумно скользнула к двери из-за их спин, и Гермиона заметила, что на ней было традиционное китайское платье, шёлковые туфельки и декоративные палочки в волосах.

— Ты снова замаскировалась? — не удержалась от вопроса Гермиона.

— О нет, не сегодня. По четвергам я никогда не маскируюсь, — был прощальный комментарий Луны, когда она вышла из комнаты.

Через несколько мгновений в дверях появились Гарри и Рон. Лицо Гарри выражало одновременно и ожидание, и опасение, а рука Рона незаметно поддерживала Гарри под локоть.

— Гермиона?

— Я… я здесь, — смогла выговорить она, и облегчение от его вида почти лишило её голоса. Даже этого короткого признания ему хватило, чтобы определить её местоположение, и он дёрнулся, словно собирался броситься через всю комнату к ней. Но рука Рона крепче сжалась на его руке, и он пробормотал что-то похожее на:

— Осторожнее, дружище. Она ранена.

Лицо Гарри залил страх.

— Насколько сильно? Она стоит. Её кто-то держит?

— Я стою сама. Всё… всё не так уж плохо, правда. Просто немного расщепилась.

Гарри, который её сопровождал, фыркнул.

— Немного расщепилась! Это ты так называешь?.. — Он замер под огненным взглядом Гермионы. Гарри и Рон тоже застыли, оба явно узнали голос, а Рон впервые заметил его присутствие в комнате.

— Здесь есть ещё один… я?..

За этим последовало низкое, недоверчивое «Чёрт побери» от Рона. Незрячие глаза Гарри метнулись оттуда, где он услышал собственный голос, туда, где услышал голос Гермионы.

Гермиона направилась к Гарри, двигаясь как можно осторожнее. От скованной походки у неё начинала тупо болеть спина и шея.

— Мы поймали его, Гарри. Мы поймали Люциуса Малфоя и готовы отправить его за Арку. — Её голос был неровным; она запыхалась, пересекая комнату, и он нахмурился.

— Ты… ты расщепилась? — Гарри отказался отвлекаться даже на такую важную новость.

— Расщепила половину мышц в плече, проходя через защитные чары. А потом вдобавок получила Сектумсемпрой, — услужливо подсказал другой Гарри. Атмосфера в комнате стала мрачной. Никому не нужно было спрашивать, кто ударил Гермиону тёмным заклинанием.

— Не мог бы ты заткнуться… пожалуйста? — почти взвизгнула на него Гермиона.

— Почему? — горячо ответил он. — Ты собиралась оказать ему медвежью услугу, скрывая это и надеясь, что он не заметит твоего ранения?

— Я собиралась попытаться уберечь его от лишних волнений.

— Что ж, вот он — фундамент здоровых отношений.

— Ох… возвращайся в свою вселенную! — огрызнулась Гермиона. Рон фыркнул.

— Удачи тебе с этой, приятель, — обратился Гарри к своему двойнику, всё ещё стоявшему в оцепенении рядом с Гермионой. — Она сделает тебя седым раньше сорока. — Он изобразил ухмыляющийся поклон в её сторону. — Если вы не против, я, пожалуй, подожду, пока Малфой не будет… отправлен. Чем больше авроров, тем лучше в такой ситуации, не так ли? — Он по-товарищески кивнул Рону. Гермиона кипела. Какой же самодовольный.

Шелест шёлковой ткани одежды Луны возвестил о её возвращении в комнату в сопровождении ещё одного Невыразимца в капюшоне, на несколько сантиметров выше её и буквально тонущего в складках материи.

— Это Каледврин, — представила она его лёгким жестом руки. — Он сегодня помогает с попыткой переноса. Если вы уверены, что хотите попробовать, — добавила она, вопросительно глядя на Гермиону.

Гарри ещё не прикасался к ней, и она с опозданием поняла, что он не знает, с какой стороны она ранена. Она протянула руку и крепко сжала его ладонь, радуясь ответному пожатию его пальцев.

— Я уверена. — Подушечка большого пальца Гарри скользнула по неровной поверхности её костяшек. — Всё получится, — прошептала она, обращаясь только к нему.

— Пожалуйста… пожалуйста, не… не утаивай от меня ничего. — Он говорил неуклюже, но с умоляющей ноткой в голосе. Всего день или два назад он бы выскочил из комнаты, подумала она. Оказать ему медвежью услугу — это точно. Волна стыда захлестнула её.

— Ты прав, — тихо ответила она. — Прости. — Взявшись за руки, он осторожно притянул её к себе и поцеловал, бережно и благоговейно.

— Я буду ждать прямо здесь, — сказал он, и бравада в его голосе была почти правдоподобной.

— Каледврин, если вы создадите здесь поле нулевой магии, — голос Луны умудрялся быть одновременно неземным и деловым. — Гарри, левитируй Малфоя сюда, как только он закончит. — Гермиона уже высвободила свою руку из руки Гарри и двинулась в их сторону.

Плотный шар полупрозрачного света, светящийся блестящим оранжевым, расширился из кончика палочки Каледврина, когда тот поднял её над головой. Гермиона почувствовала, как изменилось давление в комнате, словно у неё заложило уши, но прочистить их было невозможно. Она тщетно сглотнула. Поле росло, пока не стало достаточно большим, чтобы вместить двух или трёх человек, оставаясь открытым с одной стороны, где Каледврин всё ещё держал свою палочку.

— Мисс Грейнджер, прошу вас, — сказал он на удивление звучным голосом, жестом свободной руки приглашая её войти в поле. — О, только без палочек, — добавил он. Она глупо посмотрела на свой карман; она забыла, что у неё вообще была её палочка… и палочка Гарри. Другой Гарри быстро подошёл и забрал у неё обе палочки; улыбка скользнула по его лицу, но глаза были серьёзны.

Она шагнула в поле и тут же ощутила натиск странных ощущений. Её чувства были приглушены; движения казались медленнее и менее уверенными. Ей казалось, что она не сможет сделать полный вдох, если попытается, поэтому она и не пыталась. Она не хотела поддаваться панике.

— То, что вы чувствуете, — нормально, — сказала ей Луна, видимо, сумев распознать панику на её лице. — Дышите как можно ровнее. Старайтесь оставаться совершенно неподвижной. — На другом конце комнаты Рон что-то шептал Гарри на ухо. Она догадалась, что он комментировал другу происходящее.

По кивку Каледврина другой Гарри поднял Люциуса Малфоя в воздух и направил через проём, а Невыразимец закрыл поле, резко опустив палочку к полу и дёрнув её назад, словно обрывая связь. Удушающее чувство усилилось. Луна и Каледврин теперь оба произносили заклинания, направив палочки на пузырь, заключавший её и Малфоя, но она не могла их слышать. Воздух внутри поля казался тяжёлым и мёртвым.

Дыши ровно, дыши ровно, дыши ровно.

Глаза Люциуса распахнулись, зрачки расширились, став почти чёрными. Их взгляды встретились.

Гарри! — мысленно взвизгнула она, пытаясь вдохнуть, но лёгкие больше не слушались. Малфой, должно быть, тоже попытался вдохнуть и запаниковал. Он упал на колени, раскрыв рот; возможно, он кричал, но она не слышала.

Он не задыхается, — внезапно поняла она. В воздухе перед ним проявлялось что-то изящное и ярко очерченное. Руна. Его Константа. Моя Константа. Она почувствовала, как её губы начинают изгибаться в улыбке. Как бы ей хотелось, чтобы Гарри мог её видеть. Всё получится.

Но она не успела испытать удовлетворения.

Его сменила боль.

Она вспыхнула в её голове, переходя в пронзительный визг, который, казалось, исходил изнутри неё самой. Словно каждое нервное окончание горело огнём, вырезанное из её тела. Это было хуже, чем Круциатус, бесконечно, почти непостижимо хуже. Ей хотелось свернуться в клубок, возможно, разбить голову о спасительное беспамятство.

Старайтесь оставаться совершенно неподвижной.

Время потеряло смысл. Английский язык потерял всякий смысл. Она больше не осознавала ни поля нулевой магии вокруг себя, ни Зала с Аркой, ни гладкого твёрдого пола под ногами — ничего, кроме того, как ей больно.

Я умру.

Кажется, ей было жаль. Хотя она не совсем помнила, почему.

Гермиона! Гермиона, послушай меня! Это был голос Гарри. Того Гарри, которого она знала давно; Гарри, который предупредил её мать, который спас ей жизнь. Твой карман! Он в твоём кармане!

Раньше у тебя не было бы шанса. Ты поймёшь, когда они понадобятся.

Ты поймёшь, когда они понадобятся.

Гермиона, сейчас! Снова голос Гарри, отчаянный, обжигающе-умоляющий.

В ушах ревело; зрение застилала серая пелена. И всё же она нащупала безжизненными пальцами место, где должен был быть карман. Были ли в её руке флаконы? Она сдёрнула пробки на одной лишь мышечной памяти, раз, два… Она должна была услышать чёткий хлопок ломающихся печатей, но не было ничего. Она подняла руку — по крайней мере, её мозг приказывал руке подняться — и опрокинула в себя флаконы, которые дала ей другая Луна.

Ты поймёшь, когда они понадобятся.

Это не должно было сработать. Как Луна могла вообще знать?

И всё же это сработало. Она почувствовала, как прохладное облегчение медленно наполняет её тело, восстанавливая ощущения. Боль отступала, закручиваясь и уменьшаясь, словно утекая в водосток. Она снова могла дышать; зрение начало возвращаться. Она сглотнула; горло болело. Вернулся звук, а с ним — множество криков и общий шум, увенчанный настойчивым, металлическим звоном в ушах. Рефлекторно, словно от испуга, она уронила пустые флаконы, и они разбились на полу.

Боль снова нахлынула, и она поняла, что кто-то прикасается к ней, держит её, сжимает так, словно она — его спасательный круг. Этот человек, по-видимому, осознал, что причиняет ей боль, примерно в то же время, что и она. Гермиона моргнула, и обезумевшее лицо Гарри оказалось в фокусе. Он отпустил её правую руку.

— О, Боже, я сделал тебе больно. Прости, Гермиона, я забыл, я не мог вынести… я думал, ты… то, как… ты кричала… я думал, что… — потерял тебя. Она видела абсолютный ужас на его лице. Он думал, что ему придётся пройти через это снова. Он потерял Вегу, а затем и её, всего через несколько дней после того, как она убедила его открыть своё сердце. Её лицо исказилось от силы любви, которую она к нему испытывала.

— Прости, Гарри. Это было… это было ужасно, хуже, чем я думала. Но теперь я здесь. И у нас всё будет хорошо. — Она подняла здоровую руку, чтобы погладить его влажную щеку, и он прижался лбом к её лбу.

— Я люблю тебя, — прошептал он так тихо, что она едва расслышала.

— Прости, что ты сказал? — поддразнила она.

— Ты слышала. — В его голосе прозвучала непринуждённая самоуверенность, но её опровергала улыбка, игравшая в уголках его рта. Она подняла голову, чтобы поцеловать его, но как только его губы встретили её, их прервала Луна.

— Прошло уже несколько дней с тех пор, как я в последний раз прерывала чей-то тет-а-тет, но, Гермиона, мы бы хотели взглянуть на твою магическую сигнатуру сейчас, чтобы убедиться, что всё в порядке. — В голосе Луны была нотка, заставившая Гермиону пронзить её пристальным взглядом, но лицо Невыразимки было таким же бесстрастным и нечитаемым, как всегда.

Раньше у тебя не было бы шанса. Ты поймёшь, когда они понадобятся.

Сколько знала Луна? Эта Луна? Все Луны?

Гермиона встряхнула головой, чтобы прогнать паутину из мыслей.

— Конечно, Луна, — сказала она. — Я и сама хотела бы убедиться. — Луна извлекла руны сигнатуры Гермионы, и они засияли, прописываясь в воздухе перед ними. Для сравнения Луна вывела и сигнатуру Каледврина, и Гермиона почувствовала, как на её лице расцветает сияющая улыбка, когда её Константа оказалась идеальным совпадением.

— Сработало! — выдохнула она в восторге.

— Мы здесь готовы! — крикнул Рон, привлекая всеобщее внимание.

Поле нулевой магии исчезло. Рон и другой Гарри стояли по бокам от Арки, подводя к ней Люциуса Малфоя. Кто-то, похожий на чиновника из Отдела обеспечения магического правопорядка, документировал происходящее пером и свитком. Луна и Каледврин отошли немного в сторону, вместе рассматривая длинный свиток пергамента.

— Продолжайте, — приказала чиновница. Её перо само по себе скользило по свитку.

Не было ни торжественности, ни церемоний — ничего, кроме мрачного исполнения долга. Гарри повернулся к Арке; его плечи и спина были напряжены. Гермиона переплела свои пальцы с его. Рон и другой Гарри направили пленника в Арку; занавес колыхнулся, послышался свист далёкого ветра, и всё было кончено. Рон посмотрел на них и один раз кивнул.

— Всё кончено, — прошептала она.

— За Вегу. — Гарри, казалось, был за миллион миль отсюда. Она прислонилась головой к его плечу и эхом повторила:

— За Вегу.