Принц и дочь его (джен)

На рассвете в окошко его домашней лаборатории постучали.

Снейп оторвался от котла, в котором доводил до ума кроветворное зелье, и увидел за стеклом вполне ожидаемую бурую неясыть. Птица сидела на отливе, зацепившись когтями за облупленную раму, и, с явным неудовольствием, разглядывала через стекло человека, не спешившего впустить её в дом после продолжительного перелёта.

Северус отложил серебряную мешалку и открыл окно. Хута немедленно протиснулась внутрь, взлетела, задела крылом связку сушёных корней и опустилась на спинку свободного стула. Она принесла объемистый конверт. Судя по его толщине, Гектор изложил всю историю магического образования Великобритании, начиная с основания Хогвартса и заканчивая собственным триумфальным прибытием. Зельевар с нетерпением развернул пергамент.

Мальчишка справился. Райвенкло. Кто бы сомневался! Северус непроизвольно улыбнулся радостно скачущим строчкам. Сэндран уже получил учебники, расписание и возможность два года заниматься исключительно тем, для чего у него имелись несомненные способности. Впервые за свою жизнь пацан мог позволить себе роскошь не думать о завтрашнем заработке. Гектор заведёт друзей. Возможно, наживёт врагов. Станет засиживаться в библиотеке и совершать какие-нибудь глупости, о которых впоследствии будет вспоминать с удовольствием. У него появится собственная жизнь, настоящая юность, которой до сих пор не было.

Подросток есть подросток, через месяц, самое позднее, через полтора начнутся жалобы на «тупые» домашние задания, через два — споры с преподавателями. И Северусу Снейпу, судя по всему, предстояло наблюдать за этим процессом из первого ряда.

Он вернулся к столу. Странное дело. Когда Гектор впервые появился на пороге, Снейп видел в нём только мелкого злобного волчонка, бастарда Мальсибера, уличного посредника в сомнительных сделках, человека без будущего. Теперь тот сидел в Хогвартсе, в новой мантии, с купленной Северусом палочкой, и писал ему первым делом после распределения.

Снейп резко сложил письмо. Какая нелепость! У мальчишки имеется собственный отец, хоть и мотающий срок в Азкабане, но вполне живой. У Гектора другая фамилия, мутное прошлое и собственные планы. Он больше не нуждается в постороннем взрослом, который будет беспокоиться о его будущем.

Удивительно, как легко человеческая жизнь способна превратиться в злобную шутку. Предатель, убийца и шпион, он не имеет права получить удовольствие от того, что чужой ребёнок благополучно взрослеет. Не ему бы играть в заботливого наставника и радоваться, что мальчишка попал на хороший факультет. Мальсибер — идиот. Мерлин, какими же они все были дураками!

Снейп вздохнул, снова развернул отложенное письмо, и продолжил читать дальше.

Этот невозможный ребенок на трех листах во всех подробностях описывал распределение. Судя по всему, переписку он вести вовсе не умел, раз взялся рассказывать, куда попали Бобби, Нокс (вот же, послал Мерлин фамилию), какой-то Арчи и ещё несколько человек, до которых Снейпу не было ровно никакого дела. Взгляд зацепился за слово, повторяющееся чаще других. И тут он ощутил захлестывающую острую тревогу.

Шляпа.

Дельфи сейчас было два с половиной года. Через девять лет она тоже отправится в Хогвартс. Он даже представил её в школьной мантии: рассудительную темноволосую девочку, которая будет смешно и старательно изображать серьезность, пока не увидит что-нибудь достаточно интересное, чтобы забыть обо всех наставлениях.

Будет распределение, и Минерва Макгонагалл, старая кошка, развернет список и назовет:

— Дельфини Лестрейндж.

Девчонка сядет на табурет, неся над собой фамилию волшебников, чьи преступления будут разбирать на уроках истории магии ещё десятилетиями. В Хогвартсе будут учиться дети и внуки тех, кого Беллатриса лично пытала и убила, племянники, младшие братья и сёстры людей, погибших от рук этой трижды проклятой семейки во время войны. Их благополучные, предусмотрительные опекуны немедленно засыплют Макгонагалл десятками писем с требованием объяснить, почему дети вынуждены учиться рядом с дочерью этого чудовища.

То ли ещё начнется, когда кто-нибудь непременно вспомнит сплетни, сопоставит даты и сообразит что за девять месяцев до рождения девочки Родольфус Лейстрендж уже год как сидел в Азкабане за попытку похитить пророчество, в то время, как его жена скрывалась где-то вдвоем с Волдемортом, который лично спас из атриума министерства только Беллатрису, единственную из всех. Люди всегда очень догадливы, если это касается чужих грязных историй.

И тогда…

В Хогвартсе очень легко превратить жизнь одного ребёнка в бесконечную пытку. Достаточно неподходящей фамилии, нескольких слухов и мимолётной уверенности окружающих, что жертва заслуживает травли. Дельфи окажется совершенно беззащитна перед обвинениями в преступлениях, совершённых ее родителями задолго до того, как она научилась говорить.

Все они, включая бывших коллег, будут ждать от неё проявлений жестокости. В каждом неудачном заклинании увидят дурную наследственность. В каждой ссоре — проявление безумия Беллатрисы. В каждом успехе — опасное могущество Волдеморта. И рано или поздно девочка сама начнёт задавать вопросы, на которые никто не захочет ей ответить без ненависти и отвращения.

До сих пор он полагался на документы, которые подготовила Нарцисса. Официально Дельфини числилась дочерью Родольфуса Лестрейнджа. Этого хватало, чтобы подтвердить существование ребёнка, но совершенно не достаточно для нормальной жизни этого ребенка.

На самом деле, времени у него не было уже сейчас. Первое же обращение в Мунго уничтожит всё. Это чудо, что девочка ещё ни разу не заболела по-настоящему и не привлекла внимание обливиаторов стихийными выбросами на глазах у магглов. А ведь он таскает ее в городскую песочницу!

Снейп схватился за голову.

Одна ошибка, и какой-нибудь усердный волшебник решит, что родная дочь осуждённого Пожирателя Смерти и сумасшедшей Беллы заслуживает дополнительного внимания Министерства. Нарцисса оставила ему бумаги ребёнка и письмо, полагая, очевидно, что передала все, что может потребоваться. Документы указывали на происхождение девочки, но не давали Северусу никаких прав на нее. Пока никто не задавал вопросов, он мог о ней заботиться. Стоило кому-нибудь заинтересоваться — и Дельфи отнимут у него в тот же день совершенно законным способом.

Требовалась новая легенда, такая, которая выдержит проверку Министерства, Мунго, школьной администрации и любого любопытного чиновника. Ему нужна была история, в которой у ребёнка никогда не было ТАКОЙ фамилии.

Он задумался.

И постепенно решение начало складываться. До войны Северус Снейп был человеком, чья личная жизнь мало кого интересовала. Во время войны — человеком, чьей личной жизнью никто не осмеливался интересоваться. Мог ли он годами поддерживать отношения с женщиной, о которой не знал никто? Да легко! Он мог скрывать её существование из соображений безопасности, и даже иметь от нее ребёнка.

Последнее обстоятельство, пожалуй, вызовет изумление у всех, кто его знал, но изумление ещё не является доказательством лжи. Более того, люди охотно поверят в тайную связь мрачного и замкнутого человека, если предложить им достаточно трагическое объяснение.

Да и Дельфи всегда называла его папой. Гектор с первого дня считал её его дочерью, Поттер видел девочку у него на руках и, судя по выражению лица, успел сделать соответствующие выводы. Никому из них даже в голову не пришло усомниться.

Снейп откинулся на спинку стула. Его фантазия усиленно работала. Мать Дельфини должна быть мертва: это исключит необходимость предъявлять её лично, отвечать на вопросы о её семье и объяснять, почему она никогда не навещает дочь. Лучше всего будет сказать, что она погибла во время войны, тогда отсутствие сведений, свидетельств и даже могилы никого особенно не удивит. Допустим, ее семья погибла или покинула страну задолго до войны. Возможно, полукровка? Нет, не подойдет, могут найтись магические родственники. Значит, она была маггла! Естественно, он, как отец, забрал ребёнка-волшебника к себе. Вполне правдоподобно.

Ему предстояло выдумать женщину, которую он якобы любил, с которой делил постель и от которой у него родилась дочь. Придумать её лицо, характер, привычки. Возможно, какие-нибудь мелкие подробности, которые люди любят предъявлять как доказательство близости.

Он не мог не осознавать, что вся эта выдуманная история оскорбляет память о Лили. Столько лет он не мог произнести вслух даже того, что когда-то любил её, а теперь собирался изготовить целую биографию женщины, которой никогда не существовало, и представить её матерью своего ребёнка. Воображаемая маггла займет место, которого в его жизни не занимал никто, у неё появится дочь, а у них с Северусом появится прошлое и люди станут говорить о ней так, словно она действительно была.

Снейп поднялся, отошёл к окну и некоторое время задумчиво смотрел на пустынный Паучий тупик.

Какое великолепное завершение его многолетней верности! Сначала он предал Лили живую, потом использовал её смерть, чтобы оправдать собственное существование, и теперь собирается выдумать другую женщину, чтобы спасти дочь ее убийцы.

Он спрятал лицо в ладонях.

Впрочем, у Лили когда-то тоже был ребёнок, которого следовало защищать и Северус прекрасно помнил, чем обернулась для мальчишки Поттера его привычка почитать мёртвых больше живых.

Не без труда отбросив сантименты, Снейп вернулся к планированию. С биографией «жены» можно будет разобраться и позже. Сейчас требовалось определить главное: будет ли такой комбинации достаточно, чтобы обеспечить Дельфи спокойную жизнь?

Он сел за стол и притянул к себе чистый пергамент. Северус вывел «Дельфини Снейп», посмотрел, нахмурился и заставил надпись исчезнуть. Его собственная фамилия тоже была далеко не безопасной. Это сейчас она пользовалась определённым уважением благодаря Поттеру, газетам и треклятому ордену Мерлина. Но репутация человека, пережившего две войны по разные стороны фронта, зависела от весьма ненадёжных обстоятельств.

Сегодня он герой, завтра кто-нибудь опубликует факты из его биографии бывшего Пожирателя, а послезавтра всплывут подробности его директорства, о которых Поттер скромно умолчал. Люди легко меняют отношение к героям, особенно когда появляются некрасивые детали их подвигов. Достаточно взглянуть на пасквиль Скиттер об Альбусе.

Но у него ведь была и вторая фамилия, та, за которую он когда-то цеплялся изо всех сил. Фамилия матери. В детстве Северус пытался вернуть её себе хотя бы на страницах школьного учебника. «Принц-полукровка». Гордая подпись нищего мальчишки, которому отчаянно хотелось принадлежать хоть к чему-нибудь достойному. Он давно забыл, как пользовался этим именем. Теперь оно снова понадобилось.

«Дельфини Принц». Северус написал медленно, тщательно выводя каждую букву.

Волшебная фамилия, достаточно старая, чтобы не выглядеть чужеродной в документах, и достаточно забытая, чтобы не привлекать повышенного внимания к ее носительнице. Её можно было законно передать ребёнку. В конце концов, Северус являлся потомком Эйлин Принц и мог восстановить материнскую фамилию в семейных записях. В магическом мире такое неоднократно случалось, особенно после войн, уничтожавших целые ветви старых родов. Конечно, процедура потребует подтверждений, но подтверждать придётся его происхождение, а не происхождение Дельфи, а это легко.

Нарцисса уже однажды сумела получить без всякого шума документы о рождении младенца Лестрейндж, и как-то сохранить ребенка в тайне. Значит, у неё имелись связи или доступ к людям, способным вымарать имя Дельфини из общедоступного магического реестра.

Северус прекрасно понимал, насколько опасна эта затея. Уничтожение записи о рождении, похищение и присвоение ребёнка одного из священных двадцати восьми, — достаточное обвинение, чтобы даже орден Мерлина не защитил его. Не сказать, чтобы эти соображения могли его напугать.

Он взял новый лист пергамента.

«Нарцисса.

Мне необходимо обсудить с тобой документы Дельфини. Вопрос касается не только её будущего поступления в Хогвартс, но и законности её нынешнего положения. Оформленные тобой бумаги представляют собой угрозу для девочки. Я намерен заменить их полностью.

Отныне она будет носить фамилию Принц. Её отцом в документах буду указан я.

Все существующие свидетельства о происхождении Дельфини Лестрейндж должны быть уничтожены. Я ожидаю ответа в течение трёх дней.

Северус».

Дельфи появилась на кухне, когда Снейп дописывал последнюю строчку. Она спустилась по лестнице босиком, придерживаясь за перила одной рукой. Тёмные локоны после сна торчали во все стороны, а на щеке отпечатался красный след от подушки.

— Папа, — сообщила она, остановившись на последней ступеньке. — Я проснулась.

— Наблюдательность достойна всяческого поощрения, — ответил Снейп, не отрываясь от пергамента. — Надень тапочки, простудишься.

Он снова перечитал письмо. Последняя фраза показалась недостаточно убедительной.

Снейп взял перо и добавил: «И, Нарцисса, если ты полагаешь, что после твоего рождественского визита вопрос о безопасности девочки перестал тебя касаться, советую пересмотреть это заблуждение. Ты создала проблему. Я предоставляю тебе возможность помочь её устранить.

Письмо сгорит, как только будет прочитано. Не трудись копировать, это невозможно». Теперь достаточно.

На столе лежали два письма. В одном Гектор Сэндран сбивчиво и счастливо рассказывал, как подтвердил свое право учиться в Хогвартсе. В другом Северус Снейп, герой-шпион собственноручно изложил намерение совершить несколько серьёзных преступлений, чтобы девять лет спустя его названная дочь могла получить такое же право.