Кукловод (джен)

На утро Света проснулась чуть раньше будильника, потому что ей было холодно. Воздух проникал в квартиру через открытый мини-балкончик, оставляя на коже мурашки. Она потянулась, пытаясь согреться, но холод был слишком настойчивым. Открыв глаза, она увидела, что занавески колышутся от ветра, словно приглашая её выйти и посмотреть, что происходит.

Света встала, накинула халат и направилась на кухню. Её шаги были тихими, почти неслышными, как будто она боялась нарушить тишину. Но тишина уже была нарушена. На столе лежала пицца, аккуратно упакованная в коробку, рядом с которой была записка почерком Чиро: «Прости». Она отшатнулась назад, прикрыв рот рукой, и вышла в спальню, чтобы отдышаться. Но даже там её ждал сюрприз. На стене, где раньше висела карта Сицилии, теперь висела белая картина с черными ломаными линиями. Линии переплетались, создавая узор, который невозможно было понять, но который заставлял сердце биться быстрее. Света почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что это не просто картина. Это был знак. Ещё один шаг в игре, в которую она не хотела играть.

— Ты извиняешься за то, что ты Кукловод? — прошептала она, глядя на стену. — Из-за тебя страдают люди... Ты урод! — Ярость, которую она пыталась сдерживать, вырвалась наружу, заставляя её сжать кулаки до белизны. Она собралась и вышла на работу, не оглядываясь. Ей нужно было думать ясно. Ей нужно было найти его.

Тем временем Даньери получил сообщение от Жанны и, радостно улыбаясь, начал собираться на встречу в центре города перед тем, как поехать на работу после выхода из больницы. Он проверил, нет ли царапин на новой рубашке, и подумал: «Она вроде говорила... Какие там цветы она любит?» Направляясь в сторону ближайшего цветочного магазина, он мечтал о том, как проведет день с ней. Возможно, они пойдут в парк, посидят у фонтана, поговорят обо всем на свете. Он уже чувствовал, как её смех звучит в его голове, как её рука касается его руки. Но сначала — цветы.

Света приехала на работу в новом участке. Старый сгорел, и теперь они делили помещение с другими подразделениями. Временный офис выглядел как смесь старого и нового: потрёпанные столы соседствовали с современными мониторами, а на стенах висели как официальные объявления, так и фотографии, оставшиеся от предыдущих владельцев помещения. Света прошла мимо столов, где сидели сотрудники других отделов, и направилась к своему месту. Но сначала она хотела найти Даньери.

— Фелиция, не видела Даньери? — спросила она, подходя к девушке с длинными чёрными волосами, которая сидела за столом, листая документы.

— Не видела, — ответила Фелиция, поднимая взгляд. — А он уже выздоровел?

— Да, сегодня должен был выйти, — сказала Света. — Ладно, зайду пока к Пентануччо.

— Зачем? — спросила Фелиция, слегка нахмурившись.

— У меня к нему дело, — коротко ответила Света, но Фелиция остановила её.

— Подруга, ты не знаешь? — удивлённо спросила она.

— Что не знаю?

— Его вчера сбила машина.

Света замерла. Её сердце на мгновение перестало биться.

— Что? — прошептала она, прикрывая рот рукой. — Как это?

— Говорят, что вчера ночью он зачем-то поехал из дома за рабочим ноутбуком, и когда вышел из участка, открыл его, чтобы что-то посмотреть, и... проехал пьяный водитель... прямо здесь, перед участком. Удар пришёлся в бок. Бедный романтик попал в больницу... Ноутбук разлетелся на части. Представляешь, что стало с ним?

Света почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она вспомнила своё сообщение: «ПРОВЕРЬ. СРОЧНО. BF 784 CL». Пентануччо должен был проверить номер машины, которую она видела у причала. Он не ответил, потому что... потому что не смог ответить.

— Пентануччо... — прошептала она, понимая, что это из-за неё. Но она промолчала, боясь, что голос дрогнет.

— Он жив, но говорят, что состояние критическое, и врачи до сих пор бьются за него, — продолжила Фелиция. — Участок может потерять и криминалиста, и хакера. Только он мог совмещать обе профессии.

Света отвернулась, чтобы Фелиция не увидела слёз. Она пошла к своему столу, чувствуя, как каждая клетка её тела напрягается от вины. Она не должна была просить его проверить номер. Она не должна была доверять ему. Но теперь было поздно. Пентануччо лежал в больнице из-за неё. Из-за её ошибки.

Тем временем Даньери пришёл на место встречи с букетом роз в руках, их аромат смешивался с уличной пылью и запахом свежеиспечённого хлеба из ближайшей пекарни. Солнце стояло высоко, но в тени узкого переулка было прохладно — так бывает только в октябрьском Палермо, когда дневная жара ещё не ушла, но вечер уже подкрадывается с моря. Он посмотрел на часы: 10:07. Она опаздывала на семь минут. Не критично. Но для Жанны, которая всегда приходила раньше срока, это было странно.

— Где же ты... — прошептал он, доставая телефон. Номер набрался автоматически, но вместо гудков раздался звонок где-то в глубине переулка.

Даньери зашёл туда и увидел телефон, лежащий на тротуаре. Экран был разбит, но устройство всё ещё пыталось дозвониться. Он присел, поднял его и осмотрел.

— Небольшие вмятины по контуру говорят, что она держала его очень крепко, — пробормотал он, поворачивая телефон в руках. — Как будто сопротивлялась... или кто-то пытался вырвать. — Он развернулся, оглядывая переулок. — Мусорные баки упали, хотя обычно стоят ровно у стен. Сегодня даже ветра не было — листья не шевелятся. Чтобы их сдвинуть, нужно минимум двадцать пять метров в секунду... А здесь и пылинка не летает.

Крышка одного из баков валялась у противоположной стены. Он подошёл и поднял её, проводя пальцем по краю.

— Кинула в кого-то, словно защищаясь, — прошептал он. — Да, так и было. Её толкнули, она отлетела в баки и схватила крышку... — Он представил, как Жанна отбивается, пытается дозвониться в полицию, но её хватают за руку. — Телефон вырвали, он упал... Она пыталась позвонить и кинула в нападавшего крышкой. В лицо. Он опустился на корточки и заметил на тротуаре комок жвачки — ещё мягкий, почти свежий. — Так сильно, что он сплюнул жвачку.

— Но куда её потащили? Переулок с двух сторон закрыт туристическими улицами. Машины сюда не заехали бы, а похищение даже без камер кто-то должен был заметить.

Солнечный луч, пробившийся сквозь узкую щель между домами, освещал пылинки, кружащиеся в воздухе. Ветра не было — только тишина, нарушаемая редким криком чаек над морем. Даньери встал и подошёл к мусорному баку, от которого отлетела крышка. Внутри было пусто — ни обрывков ткани, ни следов борьбы. Он перерыл содержимое, но нашёл только пустые бутылки и обёртки.

— Тут нет ничего красного, — пробормотал он, возвращаясь к месту, где лежала крышка с чем-то красным на краю. — Значит, это кровь. Она успела застыть — сворачиваемость сыграла роль. — Он провёл пальцем по краю крышки, ощущая сухую корку. Его взгляд упал на трещину в каменной кладке рядом с дверью технического помещения. Там, почти незаметно, виднелось маленькое красное пятно.

— Ты вытер кровь на лице рукой... а потом вытер руку об стену, пока тащил её. Но значит одна твоя рука была свободна, а ты не мог удержать её одной рукой. Вас было несколько.

Воздух в переулке стал гуще, как будто сам город замер в ожидании. Солнце, ещё минуту назад тёплое и доброе, теперь отбрасывало резкие тени, превращая обычный проход между домами в лабиринт для охоты. Даньери почувствовал, как по спине стекает пот, хотя в тени было прохладно. Он вспомнил, как Жанна смеялась вчера по телефону, как говорила, что любит белые розы.

— Я найду вас, — прошептал он, открывая дверь в технические помещения. Голос дрожал, но в нём не было страха — только холодная ярость, которую он еле удерживал в себе. — Вы не знаете, с кем связались.

Дверь скрипнула, впуская его в темноту. За спиной остались солнце, туристы, городская суета. Впереди — только тишина и след, который вёл вниз, в подземелье Палермо, где даже камни помнят каждую слезу.