12 свиданий мисс Грейнджер (гет)

Гермиона пялилась в потолок. Потолок был светлым и тёплым, на нём лениво разлеглись тени от зачарованных свечей. Гермиона свесила руку с дивана и взяла бокал… нет, не с вином, а с водой. Пить в одиночестве от усталости в теле и от саднящего чувства в душе — чревато. А Гермиона всегда была умной и практичной девочкой.

Но даже самые умные девочки ошибаются. Она хрипло засмеялась: Северус Снейп достался ей в наказание за всю её практичность, за весь её здравый подход. Свалился ей на голову и распотрошил душу… И не выскребешь теперь его, не выкорчуешь эту заразу носатую! Впрочем, выскрести можно всё что угодно. Возможно, с мясом и кровью, но можно. Но Гермиона не теряла надежды: вдруг ещё не всё потеряно?..

В конце концов, Снейпа никто не заставлял целовать её, никто не заставлял обещать встречу. Или она его вынудила? Загнала в угол? Абсурд! Снейпа в угол не загонишь: Гермиона, конечно, обладала силой воли, но не настолько, чтобы согнуть двойного агента всея Магической Британии, так что это была его инициатива. А теперь он молчал.

Она знала… ну или, по крайней мере, могла с высокой уверенностью предположить: что там таится в этой многоумной неухоженной башке. Гордыня, приправленная гордыней. Культ одиночества и нежелания вступать в отношения. Во-первых, потому что одному и так хорошо: глупости никто под ухом не болтает — Гермиона знала, потому что сама так думала. А во-вторых, потому что любые человеческие отношения — это больно. Ты подставляешь щеку то ли под удар, то ли под поцелуй… но чаще под удар.

Поэтому Снейп и не присылал письмо. А впрочем, может, зря она приписывает ему сложную мотивацию? А в реальности он, обласканный последователями, расточает на всех конференциях эликсир своей мудрости и, разумеется, высококлассный яд. Или вообще нашёл себе какую-нибудь другую — чёрт его знает, что его в женщинах привлекает. Сколько ни умничай, а в чужую голову не заглянешь.

Муторно всё это. Муторными были и обязательные свидания: по капельке, по крошечке они выпивали силы и веру в людей. Один идиот — это фигня, но вот толпа идиотов — это уже печаль. Гермиона приманила из кухни яблоки и стала ими хрустеть.

После свидания с Маркусом Белби она аппарировала прямо от входа той забегаловки, желая оказаться подальше от этого человека. Никакие его плюсы не могли искупить такого невыносимого крохоборства. Она и сама не была лишена склонности подсчитывать деньги: но есть же разумная грань! И уж тем более на первом свидании.

Гермионе было совершенно не жалко уплаченных в кафе сиклей, но было жаль потраченного субботнего времени и тех сил, что вытянул из неё Маркус. А вместе с ним и Кормак, и Перси, и Эрни…

Вернувшись домой, она надеялась, что Снейп все-таки напишет ей, прошло-то уже больше месяца. Но обнаружилось только новое письмо от Блейза Забини. До этого он периодически присылал небольшие, но совершенно очаровательные, надо признать, послания из Италии. В них Забини неизменно умолял мисс Грейнджер уделить ему вечерок, как только он окажется в Лондоне. При этом всегда отмечал: безусловно, он с прискорбием понимает, что у неё наверняка расписаны уже все вечера и выходные дни, но если у неё выдастся свободная минутка, то он будет счастлив встретиться! К письмам, как правило, прилагались красивые колдофото Рима и не меньше дюжины небанальных комплиментов.

Разумеется, Гермиона была слишком практичной особой, чтобы поверить во внезапно вспыхнувшие чувства Забини, однако, судя по тону и содержанию писем, он питал к ней искренний интерес и был весьма галантным кавалером. Кроме того, Гермиона подозревала, что ему предстояло за декабрь посетить все необходимые для проекта свидания — этим, вероятно, также объяснялся его энтузиазм.

Она открыла новое письмо:

«Моя дорогая Гермиона!

Прежде всего прошу прощения, что не писал в последние дни! У меня, разумеется, есть оправдание, и, разумеется, оно звучит как нечто крайне банальное: Италия…

Она коварна. Ты приезжаешь туда на «несколько встреч и короткую поездку длиною в пару месяцев», а в итоге обнаруживаешь себя в Палермо, Неаполе, Венеции или на вершине Везувия. И дни проходят в наслаждении природой, культурой, едой — от этого сладостного гедонизма кружится голова, но отказаться от него и вернуться в промозглый Лондон нет сил!

Однако я бы солгал, если бы сказал, что совсем не думал о тебе. Мне жаль, что мы не так много общались прежде, но ты из тех женщин, которые даже при мимолётном знакомстве западают в душу. Поэтому я думал…

Особенно в те моменты, когда сидел на террасе с видом на древние руины и ловил себя на мысли, что всё это великолепие было бы куда интереснее обсуждать с ведьмой, способной оценить красоту. Поверь мне, подобных в Италии не так много.

И пусть пресловутые алгоритмы сочли, что у нас не набралось заветных пятидесяти процентов совпадений. Ерунда! Я всегда считал, что алгоритмы могут вычислить общие интересы, рассчитать, схожи ли у вас цели, но в вопросах истинной магии… магии притяжения между мужчиной и женщиной они бессильны.

К слову, если верить этим же расчетам, я должен был влюбиться в ведьму, обожающую старинные и желательно темномагические ритуалы, владеющую коллекцией родовых артефактов и родовых же наследственных болезней, а также с ужасом глядящую на всё магловское. Как мы видим, теория снова потерпела сокрушительное поражение!

Но уже на днях я возвращаюсь в Лондон и бы был счастлив увидеться с тобою — по сути, познакомиться заново! Что мы могли друг о друге знать: наивные старшеклассники? Поэтому если вдруг захочешь сбежать от цифр, отчётов и чрезмерно серьёзных мужчин — я к твоим услугам.

Всем нам нужно немного тепла, веселья и флирта под бокал хорошего вина. Уже везу из Италии несколько дюжин бутылок. Какое, кстати, тебя особенно манит? Тут отличный выбор: красное, белое, розовое. Игристое или нет? Сухое, или тебя больше привлекает сладость?..

Я вот грешен: иногда отказываюсь от благородного вкуса в пользу десертного вина, за что мне нещадно пеняют некоторые мои друзья. Но отчего мы должны отрекаться от радостей жизни?

«Gaudeamus igitur, Juvenes dum sumus!»

С неизменным восхищением,

Блейз Забини

P.S. Надеюсь, ты не сочтёшь мою честность за дерзость. Италия научила меня двум вещам: во-первых, хорошее вино действительно стоит ждать. Во-вторых, если мысль о женщине возвращается чаще, чем желание заказать десерт, — это уже не случайность».

Гермиона с изумлением обнаружила, что прочитала это длинное письмо очень быстро, а в финале уже улыбалась. Обаяние Блейза, ощущающееся даже со страниц пергамента, сделало своё дело. Хандра прошла.

Гермионе вдруг подумалось: а отчего бы и нет? Блейз совершенно не был похож на Снейпа. Лёгкий, обаятельный, галантный, источающий очарование. Да, вероятно, не самый серьёзный, но, к сожалению, серьёзность ещё не означала надёжность.

Ей вдруг захотелось чего-то такого лёгкого, подобного пахнущему фруктами и цветами вину. Так почему бы и нет? — с внезапной весёлой яростью решила она. А для Северуса останется последнее двенадцатое свидание, если он, разумеется, соизволит написать.

* * *

Снейп отлевитировал свой чемодан в дом, закрыл дверь и устало рухнул в кресло. Месяц выдался очень насыщенным, и казалось, что в голове всё кипело от новых лиц, идей, теорий, рецептов, предложений сотрудничества и собственных мыслей… преимущественно, разумеется, мрачных и самоуничижительных.

«А я раскис, — рассеянно подумал Северус. — Старею, наверное. Раньше умудрялся одновременно ишачить и на Дамблдора, и на Тёмного Лорда, вести семь курсов у бешеных подростков в школе и ещё варить зелья для больничного крыла. А сейчас всё — не тяну такую нагрузку».

Он скривился и лёгким взмахом волшебной палочки призвал к себе кувшин с водой и почту: стопку писем и газет. Северус принялся лениво перебирать их. Старый номер «Ежедневного пророка» вдруг бросился ему в глаза. Точнее, бросилась фотография на первой странице: министр магии на Хеллоуинском балу. Заголовок кричал:

БРАЧНЫЙ ПРОЕКТ: ЛУЧШЕЕ РЕШЕНИЕ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ ИЛИ КАТАСТРОФА МАГИЧЕСКОЙ БРИТАНИИ?

Рядом с Кингсли, который кутался в свои яркие шелка мантии жреца вуду, застыла Грейнджер. Изящная, невысокая, в дерзком магловском платье. Чёрный цвет подчёркивал, насколько светлая у неё кожа. Волосы, убранные в высокую причёску, открывали тонкую нежную шею. Гермиона выглядела изысканной, красивой и одновременно чудовищно недоступной. Она казалась совсем маленькой рядом с мощной фигурой министра, но было нечто в её облике — какая-то странная сила — из-за которой Северус не мог перестать смотреть на фотографию. А может быть, дело вовсе было не в Грейнджер, а в нём самом?..

Зря «Ежедневный пророк» ввёл цветные колдофото: на чёрно-белых было всё куда менее выразительно. Северус обречённо перелистнул страницу и погрузился в чтение статьи:

Специальный репортаж Риты Скитер

Если кто-то всё ещё сомневался, что так называемый «Брачный проект» давно превратился из социальной инициативы в удобный политический инструмент, то Хеллоуинский бал Министерства магии развеял последние иллюзии.

Министр магии Кингсли Шеклболт, известный своей любовью к «прогрессивным» инициативам, на этот раз превзошёл сам себя, превратив традиционный бал в демонстрацию успехов нашумевшего проекта. И как поговаривают в кулуарах, министр не просто поддерживает проект, а «лично курирует его ключевые фигуры... и особенно — одну из них» (цитата нашего источника, пожелавшего остаться анонимным).

Поэтому не удивительно, что внимание публики привлекла, конечно же, мисс Гермиона Грейнджер! Маглорожденная героиня войны, безжалостная карьеристка, автор неоднозначных реформ и… юная особа, которая не привыкла считаться с правилами хорошего тона. Чего только стоит её наряд: мисс Грейнджер даже не соизволила хотя бы формально добавить к своему платью мантию… и это при том, что к её услугам лучшие портные Магической Британии. Какое пренебрежение нашими славными традициями! Её чёрное магловское платье явно балансирует на грани приличий. Но министр бесконечно прощает подобные выходки своей любимице. Впрочем, стоит признать, что мисс Грейнджер досталось немало страстных мужских взглядов… вероятно, это также можно расценить, как поддержку демографической политики Министерства. Эта колдунья явно умеет лоббировать промагловские реформы.

Снейп устало приподнял брови: Скитер разошлась особенно сильно — видимо, не смогла простить Гермионе ни её ума, ни карьерных успехов, ни тем более молодости и красоты. И, разумеется, мало кому известная история с пленением Риты в анимагической форме четверокурсницей тоже не добавляла Скитер любви к Грейнджер.

Но в чём она была права: Гермиона, выбирая себе наряд, явно меньше всего хотела остаться незаметной. Северус уставился на фотографию и невольно сглотнул: Гермиона выглядела ослепительно! Её силуэт в этом платье, казалось, отпечатался у него на сетчатке. Он не разбирался в женских штучках, но зато очень хорошо понимал, о чём думало большинство присутствующих мужчин, глядя на неё. Снейп тихо и грязно выругался.

И ещё пристальнее вгляделся в фотографию. Гермиона стояла рядом с Шеклболтом, но взгляд её был обращён не к министру, она улыбалась кому-то за пределами кадра. Кому? Северус перелистнул страницу газеты. И почти физически почувствовал, как что-то внутри него болезненно сжалось.

Однако ещё более пикантным оказался тот факт, что мисс Грейнджер прибыла на бал вовсе не в компании предполагаемого жениха — Теодора Нотта, представителя старинного рода тёмных магов. Кажется, союз, о котором говорили, как о почти решённом деле, — этот символ примирения старой крови и новой эпохи — под угрозой…

Ведь спутником мисс Грейнджер стал блистательный молодой дипломат, любимец светских кругов и просто эффектный красавец — Кормак Маклагген. Каково мистеру Нотту видеть свою почти наречённую рядом с другим?! Да, эта девица, ещё будучи студенткой, причём отнюдь не выдающейся внешности, умудрялась играть чувствами наивных мальчиков. Удивительно то, что особа, которая ведёт себя столь провокационно и к тому же не скрывает, что предпочитает строить карьеру, а не семью, является лицом Брачного проекта Министерства.

Северус криво усмехнулся, брезгливо глядя на другое фото, где высокий и широкоплечий парень прогуливался с Гермионой и улыбался во все свои многочисленные белые зубы, словно кентавр, обожравшийся перебродившего ячменя!

Снейп довольно смутно помнил среди толпы своих бестолковых бывших студентов этого Маклаггена, но точно знал, что тот был посредственностью. Самодовольный, громкий, поверхностный болван — худший тип гриффиндорца. Назвать его хотя бы не идиотом, это значит погрешить против истины…. Но женщины, оценивая мужчин, редко выбирают мозги, даже если сами ими обладают.

Подумав это, Северус немного смутился: всё-таки Гермиона была слишком умна, чтобы предпочесть подобного спутника жизни, другое дело — провести вместе пару ночей… Северус скривился окончательно и призвал из буфета бутылку огневиски — изучать дальше эту паскудную газетёнку на трезвую голову он отказывался.

Мерзкий внутренний голос процедил: «А вот не надо было отказываться, когда предлагали! Ты должен был бы в ногах у неё сидеть, пока она была согласна тебя терпеть, а не играть в мистера благородство и сэра «Мне-никто-не-нужен-я-сдохну-сварливым-ублюдком-в-одиночестве!» Северус велел ему заткнуться и хотел уже поднять окклюментные щиты, очистив сознание, но потом передумал. Без эмоций он не сможет понять, что делать дальше. А ему надо выработать идеальную стратегию. По какой-то причине Гермиона ему симпатизировала, значит, он должен этим воспользоваться, хотя бы на пару ночей… а лучше недель… а лучше… — он вспомнил их поцелуи и почувствовал, как затеплилась улыбка на губах.

Но потом перевёл взгляд на следующий снимок, и она тут же исчезла. На этой фотографии Гермиона стояла рядом с Теодором Ноттом. Они не позировали — они просто разговаривали и явно не видели репортёра. В этом кадре было нечто настолько естественное, что начинало тошнить! Слишком эта пара выглядела… правильной.

Сам мистер Нотт, впрочем, не остался в одиночестве. Его спутницей стала очаровательная Падма Патил, известная своей экзотической красотой и безупречными манерами. Однако внимательные наблюдатели заметили, что, несмотря на внешнюю галантность по отношению к своей даме, взгляды мистера Нотта то и дело возвращались к Гермионе Грейнджер. И это при том, что, признаем честно, обладающая сомнительной привлекательностью карьеристка — мисс Грейнджер и в подметки не годится утонченной и женственной красавице мисс Патил!

Так неужели для бывших “голубков” ещё не всё потеряно? Ведь, как известно из достоверных источников, совпадение Теодора Нотта и Гермионы Грейнджер эталонное — 95%. Или же Брачный проект оказался куда менее эффективным и стабильным, чем его создатели надеялись?..»

— Голубки… эталонное совпадение… — тихо повторил Снейп, раздражённо смял газету и, не дочитав, бросил её в каминное пламя.

Легче не стало. Он знал Нотта слишком хорошо. Теодор был умен, сдержан, обеспечен, достаточно талантлив и привлекателен. И, что хуже всего, идеально подходил Гермионе.

Северус откинулся в кресле. В голове вспыхивали обрывки мыслей — грубые, злые, противоречивые. Разумеется, она свободна. Разумеется, она вправе выбирать. Разумеется, она не обязана…

Он резко поднялся и прошёлся по комнате. Потом достал из чемодана свою недавнюю разработку: небольшой зачарованный пергамент. Северус решительно взмахнул волшебной палочкой, разрезая его пополам. Теперь это были парные листки — он придумал это на досуге, когда не мог вновь уснуть, несмотря на усталость после нескольких выступлений на очередной конференции.

Потом сел за стол и взял перо. Он писал быстро, почти не задумываясь о словах.

«Гермиона!

Сегодня вернулся из поездки, пишу, как и обещал. Конференции затянулись дольше, чем планировалось.

Всё это время я ловил себя на мысли, что хочу продолжить наш последний разговор — тот, что был в Хогвартсе… и не только разговор.

Если у тебя будет желание встретиться, я был бы очень рад. Если нет — я пойму. Вкладываю в письмо половину зачарованного пергамента, вторая часть у меня. Он работает по принципу сквозных зеркал: то, что ты пишешь, немедленно появляется у меня, и наоборот. Это куда быстрее и удобнее совиной почты, хотя есть ограничения по объёму и количеству использований. Но, думаю, на первое время хватит.

В любом случае мне бы хотелось, чтобы он остался у тебя, независимо от твоего решения. И если тебе потребуется помощь, ты можешь ко мне обратиться.

Северус Снейп»

Северус отложил перо, медленно перечитал письмо и замер… оно было ужасным! Кошмарно честным, невыносимо просящим, чудовищно откровенным. Казалось, каждая строчка кричала: «Я невыносимо по тебе скучаю! Я думаю о тебе днем, и ты снишься мне ночью. Я помню, как пахнут твои волосы и какие на вкус твои губы…»

Да, эту мерзость из сентиментальных романов следовало немедленно сжечь! Снейп встал, подошёл к камину и, не колеблясь, бросил пергамент в огонь. Пламя жадно сомкнулось вокруг слов, которые никогда не должны были существовать. Северус минуту смотрел на огонь, а потом вернулся к столу. Новый лист был чистым.

На этот раз Снейп писал медленно. Он старался соблюсти баланс. Это письмо будет написано человеком, которому нечего терять. И который, разумеется, ничего не чувствует… почти.

«Мисс Грейнджер,

Я вернулся из поездки. Судя по отчётам в прессе, вы здесь времени зря не теряли.

Как и обещал, пишу по возвращении. Если у вас будет желание, мы можем встретиться в ближайшее время — полагаю, это будет разумно в рамках проекта и позволит завершить необходимые формальности, связанные с обязательным количеством встреч.

Кроме того, считаю нужным отметить: если вам потребуется помощь, вы можете ко мне обратиться. Для этого прилагаю половину зачарованного пергамента, вторая часть у меня. Он работает по принципу сквозных зеркал, только с текстом.

С уважением,

С. Снейп»

Северус быстро запечатал конверт и выпустил сову в декабрьскую ночь за окном, чтобы не передумать.