Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (джен)

Косой переулок в очередной раз доказал, что ничто не может сравниться с его живой, шумной, разномастной сущностью. День выдался знойным, но даже жаркое солнце не отпугивало толпы — напротив, казалось, что у каждого встречного было особое, важное дело: купить редкий сорт пергамента, урвать последнюю банку мятно-кровяного джема или поспорить с продавцом волшебных грызунов о происхождении того или иного мыша.

Лисса шла, вбирая в себя эту пеструю суету, и с каждым шагом ощущала, как напряжение последних дней медленно отступает. Пускай ненадолго, но все же. Девушка ловила на себе взгляды, отвечала кивками на приветствия, улыбалась в ответ на улыбки. Знакомые лица мелькали в толпе: однокурсники, родители однокурсников, случайные знакомые из старых семей. Она холодно, но вежливо раскланялась с Блэками, перекинулась парой фраз с Эмилем Далримплом и даже умудрилась избежать разговора с одной крайне приставучей девицей (фамилии которой не помнила, но все звали ее просто Джун), ловко свернув в сторону кафе Фортескью.

Именно там, под ажурным зонтиком на летней веранде, сидели три молодые леди, чьи лица вызывали у Лиссы странную смесь тепла и горечи: Элис Макмиллан, Аманда Шафик и Виолетта Тики.

Ее подружки. Вроде бы.

В той будущей несостоявшейся жизни они моментально исчезли из ее круга общения, стоило лишь Молли выйти замуж за Уизли и лишиться благосклонности семьи. Не со зла, нет. Просто… так получилось. Жизнь развела их по разным мирам, которые, увы, нигде и никак не пересекались.

Веселые, яркие, немного шумные и немного язвительные, сейчас они махали Лиссе руками и наперебой окликали, призывая присоединиться.

«Не то чтобы я скучала», — подумала Пруэтт, подходя к столику.

Хотя на самом-то деле, если задуматься, действительно скучала.

— Лисса! Наконец-то! — Элис захлопала в ладоши, ловко отодвигая в сторону вазочку с взрывающимися леденцами. — Мы уже думали, ты этим летом вне зоны доступа!

— Ну, знаешь, — Лисса улыбнулась, опускаясь в предложенное кресло, — мне казалось, что все как раз-таки наоборот: это вы в разъездах!

— Мороженое? — Элис пододвинула меню. — Фортескью выкатил новую линейку — «Взрывная вишня» и «Обжигающий персик». Говорят, если смешать, язык на минуту теряет чувствительность, а потом она возвращается, и это вызывает таааакие интересные ощущения!

— Идеально, — мисс Пруэтт кивнула подошедшему официанту. — Мне «Обжигающий персик», пожалуйста.

Разговор тек легко и плавно — ни к чему не обязывающий, изобилующий пустыми сплетнями. Кто с кем встречается, кто поссорился, кто купил новую мантию за сто галлеонов (и кому она все равно не идет). Лисса поддакивала и смеялась в нужных местах: веселые разговоры могут звучать одинаково искренне, даже если через год никто из собеседников не подаст тебе руки.

Впервые девушка смотрела на своих подружек и давала каждой из них исчерпывающую характеристику.

Элис — добрая, но поверхностная. Ей важнее обсудить фасон платья, чем политику Министерства. Ненадежна, но не со зла. Аманда — умнее, чем кажется. Любит слушать больше, чем говорить. Возможно, стоит присмотреться. Виолетта… О, Виолетта опасна. Улыбается всем, но запоминает каждое неосторожное слово.

— Кстати, — Виолетта Тики вдруг наклонилась вперед, понизив голос, — вы слышали новость про Тристана Селвина?

Лисса чуть не поперхнулась своим персиковым мороженым.

— Какую новость? — спросила она.

— Он едет на Авалон! — прошептала Виолетта, словно это было государственной тайной.

Пруэтт моргнула. Авалон?

— Ну и что? — фыркнула Элис. — Очередная блажь богатого наследника.

— Не просто блажь, — покачала головой Виолетта. — Мой дядя говорил, что на Авалон отправляются только те, кто ищет настоящую магию. Ту, что старше Хогвартса. Старше, чем само Министерство.

Лисса медленно поставила креманку с мороженым на стол. В памяти Молли Уизли не было ни единой отсылки к этому месту. Единственный Авалон, о котором она знала, был легендарным мифическим островом, смутные воспоминания о котором перекликались с именем Мерлина и короля Артура. Но не мог же Селвин отправится в несуществующее место? Или мог?

— Авалон? — решила уточнить девушка. — Это же где-то в Уэльсе, да?

— Лисса, ну ты даешь! — Аманда покачала головой. — Неужели никогда не слышала?

Девушки переглянулись. Виолетта Тики, чьи предки по материнской линии вели род от старых кельтских родов, сложила пальцы веером, явно готовясь к эффектному рассказу.

— Ты действительно ничего не слышала? Ну что ж… — она наклонилась вперед, и даже Элис с Амандой притихли и затаили дыхание. — Тогда слушай.

Лисса придвинулась ближе к таинственно сверкающей глазами Виолетте и вся обратилась в слух.

— Говорят, что раз в тринадцать лет — в ночь, когда серебряный свет полной луны сливается с приливом — в гавани магического Гластонбери появляется Корабль, — тихо и внушительно проговорила Тики. — Не просто судно, а то самое — черное, как вороново крыло, с парусами, сотканными из тумана и морской пены. Его называют «Морганой» — в честь той, что когда-то увезла Короля.

— Подожди, — Лисса Пруэтт нахмурилась. — Ты говоришь о легендарном Артуре?

— О том самом, — кивнула Виолетта. — Но история, которую рассказывают магглы, — лишь бледная тень правды. Представь себе, Лисса, место, где время течет иначе, чем в нашем мире. Где золотые яблоки на серебристых ветвях никогда не опадают, а их сок может исцелить любую рану. Где музыка звучит сама по себе, как дыхание самого острова, а воздух наполнен ароматом вечной весны.

Она сделала паузу, давая картине запечатлеться в воображении слушательниц. Даже всегда ерничающая Элис замерла, подперев подбородок ладонью.

— Древние кельты называли его Эмайн Аблах — Остров Яблок. Говорят, когда-то он лежал между Британией и северной Ирландией, блистая в морской дали своими хрустальными башнями и изумрудными рощами. Но потом… потом море поглотило его. Вернее, так думают магглы. И это, конечно же, неправда. Авалон, дорогая, это не просто остров. Он — дверь. Дверь в королевство магов. Давным-давно, когда магия еще не пряталась от людских глаз, существовало место, где феи пели в кристальных рощах, а эльфы спали внутри цветов, свернувшись калачиком в бутонах. Но самое главное — там не было смерти.

Лисса Пруэтт скептически улыбнулась: ну конечно.

— Авалон был Сердцем Мира. И когда Артур пал в битве при Камланне, его не просто увезли «исцелять раны». Моргана, его сестра, — продолжала Виолетта, — была не злодейкой, как пишут в маггловских книжках. Она была последней из авалонских жриц. И когда брат ее погибал, она призвала Корабль, чтобы увести его домой — туда, где он обязательно бы оправился от своих ран и жил бы вечно.

— Ой, а я слышала другую версию! — не выдержала Аманда Шафик. — Настоящая история куда интереснее! — она огляделась и продолжила таинственным шепотом: — Артур не был смертельно ранен. Он ушел добровольно — вместе с Морганой, Мерлином и двенадцатью вернейшими рыцарями. Они уплыли, чтобы сохранить истинную магию — ту, что была на заре времен. Ту, которую мы, современные маги, теперь утратили.

Элис подхватила, ее голос дрожал от возбуждения:

— Корабль, который приходит в Гластонбери — это тот самый, на котором уплыл Артур. Его паруса ткут из лунного света, а доски скреплены заклятиями, которые никто не может повторить. Он появляется в полночь накануне Ламмаса и остается в гавани ровно три дня. На палубу Корабля может взойти любой маг, готовый уйти на Авалон навсегда.

Лисса ощутила странное покалывание в кончиках пальцев. В ее памяти всплывали обрывки воспоминаний — что-то, что Молли Уизли когда-то слышала краем уха, но чему не придавала значения.

— И… многие уплывают? — спросила она.

Виолетта покачала головой:

— Единицы. В прошлый раз — тринадцать лет назад — на борт поднялись только двое: старый алхимик из Эксетера и какая-то девушка из Ирландии. Говорят, когда Корабль отчалил, над водой поднялся туман, и раздалось пение — такое прекрасное, что несколько наблюдавших тут же бросились в воду, пытаясь догнать его. Их так и не нашли.

— А что ждет тех, кто доплывет? — Пруэтт почувствовала, как ее сердце бьется чаще.

— Говорят, Авалон — это не просто остров, — пожала плечами Элис. — Это целый мир. Там дворцы из хрусталя, сады, где растут золотые яблоки познания, вечно юные и вечно прекрасные маги и герои прошлого…

— И школа, — перебила подругу Виолетта, — самая древняя школа магии — старше Хогвартса на тысячи лет. Там учат не просто заклинаниям, а самой сути волшебства. Как творить чудеса без палочки. Как говорить с драконами. Как…

Она замолчала, увидев выражение лица Лиссы.

— Ты… ты ведь не думаешь туда отправиться? — спросила девушка с тревогой в голосе.

Пруэтт думала совсем о другом, а потому заставила себя рассмеяться и покачала головой.

— Но если этот остров так прекрасен, — медленно проговорила она, — почему же тогда не все маги стремятся туда попасть?

Виолетта Тики откинула прядь темных волос за ухо, и в ее глазах появился тот особый блеск, который бывает у людей, знающих больше, чем говорят.

— Ах, Лисса, дорогая, тут-то и начинается самое интересное… Первые столетия после отбытия Артура, не знаю уж, вольного или невольного, многие действительно пытались достичь Авалона. Самые могущественные волшебники, уставшие от мирской суеты и засилья магглов, самые мудрые алхимики, искавшие истоки истинной магии, даже простые магические семьи, мечтающие о спокойной жизни… Они грузили свои пожитки на «Моргану», прощались с берегами Британии и исчезали. Совсем. Без следа. Ни патронусы, ни совы, ни даже самые сильные кровные чары не могли их отыскать. Представь: мать пытается найти сына через фамильный медальон… и видит лишь пустоту. Муж посылает патронуса к жене… и заклинание возвращается ни с чем.

Пруэтт почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Но как это возможно? — спросила она.

— Авалон существует вне нашего времени и пространства, — объяснила Виолетта. — Там нет ни прошлого, ни будущего — только вечное настоящее. Когда маг ступает на борт «Морганы», он словно выпадает из всех возможных измерений. Бабушка говорила, что даже гобелены в таких случаях показывают странные символы: надкусанные яблоки, песочные часы без песка, цифры, которые невозможно прочесть, черепа.

Элис, до этого внимательно слушавшая Виолетту, неожиданно встряла:

— Мой дядя работал в Отделе магических катастроф. Он рассказывал про одного безумца, который через семь лет после исчезновения сына снарядил целую экспедицию на поиски Авалона. Их корабль нашли месяц спустя — совершенно пустой, с накрытым к ужину столом… и с запиской в капитанской рубке: «Не ищите того, что само не хочет быть найденным».

— Но самое страшное, — продолжила Виолетта, понизив голос до шепота, — это истории о тех немногих, кому все же удалось вернуться.

Лисса ахнула:

— Значит, кто-то возвращался?

— Несколько человек. И все они… изменились, — Виолетта обвела внимательным взглядом подруг. — Один волшебник XII века, Терренс Дубоваль, пропадал всего на три дня по его ощущениям. Когда он вернулся, оказалось, что прошло триста лет. Он сошел с корабля и на глазах у всей гавани превратился в древнего старика, а затем и вовсе рассыпался в прах.

Аманда сглотнула.

— А… а что насчет тех, кто остается? — спросила она.

— Легенды говорят разное, — Тики задумчиво покрутила ложкой в стакане. — Кто-то утверждает, что они становятся почти богами — изучают магию, о которой мы даже не мечтаем. Другие… другие шепчут, что Авалон меняет людей. Что там, среди вечного блаженства, они постепенно забывают, кто они такие. Что остров забирает не только их тела, но и сами воспоминания о прежней жизни.

— Сегодня, — продолжала Виолетта, — на «Моргану» решаются подняться лишь единицы. Безумцы. Сумасшедшие ученые. Искатели приключений. Или… — она сделала значительную паузу, — те, кому больше нечего терять.

Элис Макмиллан фыркнула:

— Таких, как понимаете, практически нет.

— И вот мы и возвращаемся к тому, с чего начинали, — оживленно прервала ее Виолетта Тики. — Тристан Селвин. Да, представь себе. Он подал прошение об отчислении из Хогвартса. Его отец, говорят, в бешенстве — устраивал целые сцены в Министерстве, но Тристан непреклонен. Орет, что он уже совершеннолетний и сам все будет решать.

Лисса еще несколько минут сидела за столом, переваривая услышанное. Авалон. Корабль-призрак. Маги, исчезающие без следа.

Мысли путались. Если маги действительно когда-то уплывали туда целыми семьями, могло ли это объяснить, почему в будущем их стало так мало? Но нет — война, чистки, бегство за границу… причин хватало и без мистического острова. Однако же… А что, если именно там скрываются ответы? Что, если там можно найти силу, способную изменить будущее?

Лисса Пруэтт встряхнула головой: не сейчас.

— Ладно, хватит страшилок! — Аманда хлопнула ладонью по столу, заставляя вздрогнуть даже невозмутимую Виолетту. — Давайте уже прогуляемся по лавочкам Косого и что-нибудь купим, а то я тут с ума сойду от ваших легенд!

Девушки рассмеялись, расплатились с Фортескью и отправились по магазинам.

Первой остановкой стала «Пурпурная мантикора» — местечко крайне популярное в этом году.

— О, смотрите! — воскликнула Элис Макмиллан, хватая с полки веер из павлиньих перьев. — Он сам раскрывается, когда чувствует, что тебе жарко!

Лисса тем временем примерила пару серег с крошечными рубинами, которые начинали тихо звенеть, если кто-то лгал в радиусе трех шагов.

«Полезная вещь», — подумала она, но положила серьги обратно.

Следующей точкой стал «Шепот Сирен» — лавка парфюмерии, где флаконы с духами плавали прямо в воздухе, самостоятельно подплывая к покупателям.

— Попробуйте этот! — молоденькая продавщица протянула Лиссе Пруэтт миниатюрный флакон, в котором переливалась и сверкала жидкость лунного света. — Это «Сон Морганы». Невероятно утонченный аромат, свежий, немного морской.

Лисса брызнула каплю на запястье и на миг ей показалось, что она слышит отдаленный звон колокольчиков и шепот прибоя.

— Странно… — пробормотала она.

— Что?

— Ничего.

Покинув лавку, подруги уже направлялись к «Чудо-перьям», где продавались самонаполняющиеся чернильные наборы, как вдруг чья-то рука резко схватила Лиссу за запястье.

— Молли! Наконец-то!

Она резко обернулась. Перед ней стоял он — Артур Уизли. Рыжий, веснушчатый, с глазами, горящими таким искренним восторгом, что Лиссе стало как-то неловко.

— Мистер Уизли, — тем не менее холодно произнесла она, пытаясь высвободить руку. — Вы меня пугаете.

— О, прости! — сказал он с мягкой улыбкой, но не отступил ни на шаг. — Я просто… я так рад тебя видеть! Я писал, но ты не отвечала, и я подумал, что, может, совы теряют письма, или…

— Она тебя игнорирует, Уизли, — резко оборвала разглагольствования парня Аманда Шафик, скрестив руки на груди. — Разве не очевидно?

Артур покраснел, но не сдавался:

— Молли, пожалуйста, дай мне хотя бы минуту! Я хочу объясниться насчет той прогулки…

— Какая прогулка? — фыркнула Элис, любопытно сверкая глазами.

— Мы гуляли по Косому переулку, и…

— Уизли, — Лисса резко дернула руку, но так и не смогла ее вырвать из цепкой хватки рыжего парня. — Это было однажды. И ничего не значило.

— Но мы же отлично провели время! Мы говорили о маггловских изобретениях, и ты сказала, что…

— Я вежливо поддержала беседу, — сквозь зубы произнесла Лисса. — Потому что так воспитана.

Вокруг начала собираться толпа, заинтересованно поглядывая на разыгравшуюся сцену. Лисса почувствовала, как жар разливается по щекам.

«Идеально. Теперь еще и публика».

— Уизли, — она попробовала сделать шаг назад, — мне действительно пора. Мои подруги ждут.

— Но…

— Отстань.

Последние слова она произнесла тихо, но так, чтобы он точно услышал.

Артур замер. Его глаза вдруг стали другими. Не обиженными и не растерянными. Опасными.