Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. Середина ноября 1996 года. Ещё один день.]

07:00. Гостиная Когтеврана.

Просыпаюсь раньше всех, чтобы успеть: зарядка, душ, кофе — ритуал, который держит в тонусе.

Бэт уже здесь, как часы, со своим списком. Кажется, она вообще не спит — всегда выглядит... ну, как всегда, безупречно. Бесит.

— Алекс, твои первокурсники опять разбредутся, если не поторопишься, — бросает она, даже не поднимая глаз.

Собрал мелкоту. Они сонные, путают мантии. Луна стоит в сторонке, кормит своего нюхлера (да, она его приручила после урока Хагрида и выпросила разрешение иногда брать к себе).

— В колонну! Кто отстанет — Пивз заставит танцевать ламбаду, — рычу я.

Луна хихикает:

— Пивз не любит танцы. Он предпочитает наргглов.

Бэт закатывает глаза, но улыбается уголком губ. Метод работает.

10:00. Урок Заклинаний с Флитвиком.

Наш декан сегодня в прекрасном настроении — значит, нас ждёт что-то сложное.

— Сегодня, дети, мы будем работать с продвинутой формой «Репаро»! — звонко объявляет он. — Чинить кружку — это одно. А вот восстановить предмет, состоящий из десятков частей, — совсем другое дело!

На партах лежат разобранные музыкальные шкатулки — шестерёнки, пружины, крышки, винтики. Осси смотрит на свою как на бомбу замедленного действия.

— Репаро! — выкрикивает он.

Шкатулка собирается… но крышка прикручивается снизу, а пружина торчит наружу. Ричи ржёт так, что падает со стула.

Финн пытается помочь Осси, но его собственная шкатулка начинает играть «Боже, храни королеву» в ускоренном темпе, как на перемотке.

Сосредоточиваюсь. Вижу структуру. В голове словно вспыхивает чётёж. Понимаю, где должна быть каждая деталь.

— Репаро.

Шкатулка собирается идеально, крышка мягко щёлкает, мелодия звучит чисто.

Флитвик хлопает в ладоши:

— Превосходно, мистер! Это уровень шестого курса. Десять баллов Когтеврану!

Бэт рядом тихо бурчит:

— Не зазнавайся, напарник. У тебя талант, но ты слишком давишь силой. Надо мягче.

После урока Осси наклоняется ко мне:

— Сегодня встреча в Западном крыле. Нам нужен твой план. Без него Финн опять всё перепутает.

Вздыхаю:

— Ладно. Я отвлекаю старост, вы торгуете, Ричи следит за дверями, Финн делает вид, что он не Финн. Идеальная операция.

13:00. Урок Трансфигурации с Макгонагалл.

Макгонагалл строга: трансфигурируем кубки в крыс. Джинни (у нас совместный урок) сидит через стол — машет палочкой, но её кубок только пищит. Луна превращает свой в странную лягушку с крыльями.

— Это нарглокрыс, — поясняет она.

Мой выходит идеально. Макгонагалл кивает:

— Плюс пять баллов Когтеврану.

На перемене Джинни подходит:

— Маклагген опять клеился к Гермионе у Слизнорта. Слизнорт только улыбается, старый сводник.

Ревность кольнула острой иглой.

— А она?

— Отшила. Но он не отстаёт. Ты бы… поговорил с ней?

Промолчал. Ещё не время.

14:00. ЗОТИ со Снеггом.

Снегг мрачен, как всегда после обеда. Хотя я вообще ни разу не слышал, чтобы кто-то видел его не мрачным.

— Не болтайте. Действуйте, — говорит он, проходя между рядами. — Разоружение — основа любой дуэли. Если вы не способны выбить палочку у противника, вы уже проиграли.

Мы отрабатываем «Экспеллиармус» в парах.

Осси машет палочкой слишком широко — его заклинание уходит в потолок. Ричи попадает, но так слабо, что Финн даже не шелохнулся. Финн стонет:

— Да как вы это делаете? Это же надо как-то успеть палочкой нацелиться…

Я делаю шаг, фокусируюсь.

— Экспеллиармус!

Палочка Ричи вылетает у него из руки. Я не даю ей упасть — делаю шаг и красиво подхватываю на лету.

Снегг морщится, будто ему физически больно признавать успех когтевранца.

— Приемлемо. Минус балл за показуху.

Класс хихикает.

После урока Луна тихо шепчет:

— У тебя заклинание получилось, потому что ты распугал всех мозгошмыгов. Они не любят, когда мысли становятся такими твёрдыми.

Улыбаюсь. Конечно, не любят.

15:00. Патруль.

Разнял потасовку пуффендуйцев — не поделили «Шутиху Уизли», купленную через мою же сеть. Конфисковал, снял баллы. Верну в оборот. Бизнес крутится.

Бэт присоединилась в конце коридора:

— Ты слишком мягок. Я бы сняла больше.

— А ты слишком идеальна, — буркнул я.

Она усмехнулась, но ничего не ответила.

16:00. Зельеварение со Слизнортом.

Слизнорт сияет:

— Сегодня варим Успокаивающий настой! Кто справится — получит приз!

Мы варим. Джинни рядом шепчет, помешивая котёл:

— Маклагген опять звал Гермиону в Клуб. Она отказалась, но он настойчивый, как тролль.

Ревность кипит, но держусь. Моё зелье выходит идеально — ровный бледно-голубой блеск, лёгкий пар.

Слизнорт хлопает:

— Браво, Алекс! Пять баллов Когтеврану.

— Спасибо, сэр.

22:00. Лаборатория.

Пытаюсь вызвать свою вторую форму. Не хочу быть только манулом, хочу попробовать превратиться в чёрного ирбиса — того, в кого превратился в первый раз.

Сижу, медитирую. Представляю то Маклаггена, то Рона, которые обнимают Гермиону. Злость так и бурлит, пытаюсь перекинуться на этой волне.

Смотрю в зеркало — всё тот же пушистый, недовольный манул. Но, кажется, хвост почернел. Ладно, буду ещё пробовать.

00:00. Ночной замок.

Возвращался в спальню в шкуре кота. Снова встретил Живоглота. Пытался с ним поговорить, но издавал какие-то нелепые шипяще-рычащие звуки. Но он вроде что-то понял. Побегали с ним по коридору наперегонки и разошлись.

День прошёл. Я выжил.

[Запись из дневника. Начало ноября 1996 года. Коридор 4-го этажа.]

Наша операция «Ы» чуть не провалилась.

Из-за жёстких правил в Хогвартсе, Филча и вездесущей Бэт нам пришлось организовывать встречи с покупателями каждый раз в новом месте. Мы передавали через карточки короткое послание: этаж и направление, в зависимости от того, где мы находились.

В этот раз развернули мобильную точку продажи прямо за статуей Григория Льстеца. Место идеальное: ниша глубокая, есть тайный ход за гобеленом, если что. Осси принимал галлеоны, Финн выдавал «Обманки», а очередь из третьекурсников уже заворачивала за угол.

И тут, как гром среди ясного неба, — стук каблуков. Бэт Вэнс. Этот цокот ни с чем не спутаешь — так звучит приближающееся правосудие.

Она шла прямо на нас, сверяясь с каким-то списком. Ричи, который стоял на шухере, зазевался, разглядывая портреты.

— Шухер! — шикнул я, пихая Финна в бок. — Сворачивайтесь! Живо!

Парни начали в панике запихивать товар в бездонную сумку, но коробки падали, всё гремело. Бэт уже поднимала голову, готовая устроить разнос.

Мне пришлось броситься на амбразуру. Я шагнул ей навстречу, широко разведя руки в стороны и перекрывая обзор своей спиной (спасибо турникам и хрупкой комплекции Элизабет).

— Элизабет! — воскликнул я, расплываясь в самой обаятельной улыбке, на которую был способен. — Как раз тебя искал!

Она остановилась, подозрительно щурясь. За моей спиной слышалась возня и сдавленные ругательства Осси.

— Что там происходит, Алекс? — она попыталась заглянуть мне за плечо.

— Там? — я сделал шаг влево, зеркаля её движение. — Там... э-э... младшекурсники тренируют построение. Но я хотел поговорить о тебе.

— Обо мне? — она удивилась так сильно, что даже опустила палочку и смущённо поправила прядь волос.

— Да. Я тут смотрел графики дежурств... Слушай, Бэт, я серьёзно. Как ты это делаешь? Эта система, цветовая кодировка, распределение по времени... Это гениально. Честно. Без тебя факультет бы просто развалился на куски. Ты — стержень Когтеврана. Я вот пытаюсь соответствовать, но куда мне до твоего уровня организации и самоконтроля.

Я нёс полную чушь, но вкладывал в неё максимум искренности. И главное — смотрел своими голубыми глазами прямо в её карие.

И это сработало. Бэт замерла. Её щёки слегка порозовели. Она поправила очки, явно сбитая с толку. Комплименты её организаторским способностям — это её слабое место.

— Ну... я просто стараюсь следовать уставу, — пробормотала она, уже не так воинственно. — Ты правда так считаешь?

— Абсолютно. Ты — лучшая староста в школе. Даже Грейнджер до тебя далеко.

За спиной хлопнула дверь тайного хода. Тишина. Ушли.

Я выдохнул.

— Ладно, мне пора, — я подмигнул ей и быстро ретировался, пока она не опомнилась.

Кажется, пронесло. Но Бэт смотрела мне вслед как-то... странно. Задумчиво. Надеюсь, я не переборщил с лестью, а то ещё решит, что я к ней подкатываю. Этого мне ещё не хватало.

[Запись из дневника. Ноябрь 1996 года. День матча Гриффиндор — Слизерин.]

Вся школа собралась на стадионе. Ветер выл так, что трибуны скрипели, но народу было плевать — первый матч сезона, принципиальная битва. Рон Уизли выглядел так, будто его сейчас стошнит прямо на метлу. Бледный, зелёный. Злорадно подумалось, что с таким вратарём, как этот рыжий, они точно сольют матч.

Сидел на трибуне, кутаясь в шарф, и смотрел на разминку Слизерина. И тут понял: что-то не так.

Вместо белобрысой макушки Малфоя над полем кружил какой-то запасной.

— А где Драко? — спросил я у Осси.

— Сказался больным, — хмыкнул тот. — Говорят, отравился чем-то несвежим. Или просто струсил играть против Поттера.

«Больным?» Не верю. Малфой, который живёт ради внимания и возможности унизить Поттера на поле, пропускает матч? Это идеальное алиби. Пока все смотрят на квоффл, можно делать свои тёмные дела. Я и сам так часто делал: матчи — лучшее время, когда в замке почти никого нет.

Незаметно достал Карту, прикрыв её полой мантии.

Активировал. Чернильные точки забегали по пергаменту.

Больничное крыло... Пусто.

Спальни Слизерина... Пусто.

Повёл пальцем выше. Седьмой этаж... Восьмой.

Вот он. Точка «Драко Малфой» была там. Она не двигалась, а потом начала медленно бледнеть, исчезая. Он входил в Комнату.

— Мне надо отойти, — бросил я парням.

— Сейчас же самое интересное! — возмутился Финн. — Уизли отбил пенальти!

— Живот прихватило. Не ешьте пирожки с капустой.

Скатился с трибун и рванул к замку. Бежал быстро, срезая углы через тайные проходы за гобеленами. В пустых коридорах гулко отдавались шаги.

Добрался до восьмого этажа за рекордное время. Драко на Карте не было — он был внутри. Значит, надо ждать.

Встал в нишу за доспехом, пытаясь отдышаться и согреть руки. Ждать пришлось долго. Крики со стадиона долетали сюда глухим гулом.

Наконец, когда снизу донёсся взрыв аплодисментов (видимо, матч закончился), стена дрогнула. Появилась дверь, и оттуда выскользнул Малфой.

Выглядел он ещё хуже, чем летом в Лютном: лицо серое, мешки под глазами, руки мелко трясутся. Осунулся, словно не спал неделю. Может, и правда заболел? Но не телом, а нервами.

Я вышел навстречу, преграждая путь:

— Нам надо поговорить, Драко.

Он дёрнулся как от удара током. В глазах вспыхнула паника. Разговаривать не стал — сразу выхватил палочку.

— Остолбеней! — визгнул он.

Но я ждал этого. Эхо Гриндевальда учило меня: «Не жди, действуй».

Качнул маятник — корпус влево, корпус вправо, сбивая прицел. Красный луч прошёл в сантиметре от плеча. Сократил дистанцию в два быстрых шага, пока он набирал воздух для следующего заклинания.

Малфой попытался замахнуться снова, но я уже вошёл в «мёртвую зону».

Перехват запястья левой рукой. Резкий рывок на себя, шаг за спину и болевой на кисть. Палочка Драко со стуком упала на пол.

Толкнул его вперёд, впечатывая грудью в стену, и зафиксировал руку на лопатке. Моя собственная палочка (моя «дубинка») упёрлась ему в бок.

— Я же сказал: поговорить, — прорычал ему на ухо. — А не устраивать дуэль.

Он хрипел, дёргался, но выбраться из захвата не мог. Физически он слабее.

— Отпусти! Я всё расскажу Снеггу! Тебя исключат!

— Снегг тебе сейчас не поможет, — отрезал я. — А я здесь. И я видел свёрток, Драко. В Лютном переулке. Тот самый, в грязной бумаге. И я видел, что случилось с Кэти Белл.

Он замер. Перестал вырываться. Тело под моей рукой обмякло, словно из него выпустили воздух.

— Это не я! — выдохнул он, срываясь. — Я не хотел... Не знал... Это не я передавал!

— Но ты купил его, — надавил я, чуть усиливая захват.

— Я не виноват! — в голосе прорезались слёзы истерики. — Ты не понимаешь! У меня нет выбора! Если я не сделаю... он убьёт меня. Убьёт её... маму... Отец в тюрьме, я один...

Я ослабил хватку.

Развернул его к себе лицом, но к стене прижимать не перестал.

Смотрел в его глаза. И поверил.

Не в том смысле, что он невиновен. Конечно, он замешан по уши. Но я верил его страху. Передо мной был не хладнокровный убийца, а загнанный в угол пацан, которого взрослые ублюдки заставили играть в свои игры. Он был просто пешкой.

Медленно разжал пальцы и отступил на шаг, давая пространство. Малфой тут же сполз по стене, жадно глотая воздух. Выглядел он жалко.

— Верю, — сказал тихо. — Что ты не хотел этого.

Он поднял на меня взгляд, полный удивления и животного страха.

— Ты... ты расскажешь Дамблдору?

— Нет, — я покачал головой. — Стучать без доказательств — не мой стиль. Да и толку? Тебя просто исключат, и тогда ты точно труп.

Наклонился к нему, чтобы он видел мои глаза.

— Но послушай внимательно, Драко. Я молчу. Пока. Но если в этой школе пострадает кто-то ещё... Если из-за твоих «посылок» или паники с кем-то случится беда... Я приду за тобой. И тогда разговор будет совсем другим. Без разговоров. Ты меня понял?

Он кивнул. Быстро, судорожно.

— Иди, — бросил я.

Он подобрал палочку дрожащими пальцами и, шатаясь, побежал прочь по коридору, даже не оглянувшись.

Остался стоять в тишине.

Может, я совершил ошибку. Может, надо было тащить его к учителям. Но что дальше? Там он скажет, что я напал на него, а свёрток этот в глаза не видел.

Ладно. Буду следить за ним ещё пристальнее.

[Запись из дневника. Середина ноября 1996 года. Пустой класс.]

Возвращался с восьмого этажа после разговора с Малфоем. Адреналин ещё гулял в крови, руки слегка дрожали — не каждый день прижимаешь к стенке слизеринского принца. Такое надо запечатлеть в Книгу рекордов Хогвартса.

В коридорах было пусто, но, проходя мимо одного из неиспользуемых классов, я услышал странный звук.

Тихий, сдавленный всхлип. И чириканье.

Приоткрыл дверь и заглянул.

В полумраке, освещённом лишь лунным светом из окна, сидела Гермиона. Она сгорбилась на первой парте, закрыв лицо руками. Вокруг её головы хаотично, словно маленькие жёлтые кометы, носилась стайка наколдованных канареек.

Моя «минская» часть, которая обычно цинично комментировала всё подряд, сейчас заткнулась. Ей тоже стало больно.

Зашёл и тихо прикрыл за собой дверь.

— Гермиона? — позвал негромко.

Она вздрогнула, резко подняла голову. Глаза красные, тушь потекла по щекам. Увидев меня, попыталась вытереть слёзы рукавом мантии, но безуспешно.

— Уходи, Алекс... Пожалуйста. Не хочу... чтобы ты видел меня такой.

— Какой «такой»? — подошёл ближе, игнорируя пикирующих птиц. — Что случилось?

Она шмыгнула носом, и губы задрожали.

— Рон... — выдохнула она, и в этом слове было столько горечи. — Там, в гостиной... Вечеринка в честь победы. А он... он там, в центре зала. Целуется с Лавандой Браун. У всех на виду. Как будто... как будто меня вообще не существует.

Я замер. Внутри поднялась сложная волна: злость на рыжего идиота, доведшего её до слёз, смешалась с постыдным облегчением — она свободна.

— Вот же кретин, — вырвалось у меня. — Уизли — идиот. Это медицинский факт. Эмоциональный диапазон как у зубочистки.

Гермиона издала странный звук — то ли всхлип, то ли смешок.

— Как у чайной ложки, — поправила она машинально.

— Тем более.

Подошёл совсем близко. Канарейки испуганно чирикнули и расселись по шкафам.

— Почему ты убиваешься из-за него? — спросил я, чувствуя, как внутри, сорвав пробку, выливается та самая настоящая любовь, которую я давил в себе три месяца. — Он тебя не стоит. Он даже не видит, кто рядом с ним.

— А кто рядом? — она подняла на меня мокрые глаза. В них было столько боли и надежды. — Ты вот тоже... всё лето молчал. А осенью шарахался от меня как от прокажённой. Вы все... вы все одинаковые.

Это был удар.

Защита рухнула. Маска холодного старосты треснула. Не мог видеть, как она мучается из-за того, кто её не ценит.

— Не шарахался, — сказал я хрипло. — Боялся.

— Чего?

— Того, что не подхожу. Что испорчу всё. Но сейчас... к чёрту всё. К чёрту Рона.

Потянул её к себе. Она не сопротивлялась. Уткнулась лицом мне в грудь, и я почувствовал, как вздрагивают её плечи. Гладил её по волосам, вдыхая тот самый запах — пергамент, что-то цветочное и озон. Тот самый запах из кабинета Слизнорта, который сводил меня с ума.

А потом она подняла голову. Мы оказались слишком близко.

В этот раз всё было по-другому. Это был не тот робкий поцелуй на прощание — это был настоящий, страстный поцелуй.

Я целовал её, и она отвечала — отчаянно, горько-сладко, вкладывая в этот момент всю свою обиду на Рона и всю тоску по мне.

Мир схлопнулся. Исчез этот кабинет, Замок, проблемы с Пожирателями и Волан-де-Мортом, мои летние ошибки. Были только мы.

Когда мы оторвались друг от друга, она посмотрела на меня серьёзно, пытаясь отдышаться.

— Алекс... это не месть Рону? Мы ведь не просто так...

— Нет, — твёрдо сказал я, глядя ей в глаза. — К чёрту Рона. Это мы. Только мы.

Она кивнула и снова прижалась ко мне, словно искала защиты от всего мира.

— Но давай пока без афиш, — прошептала она. — Не хочу сейчас... публичности. И объяснений с Гарри.

— Тайный роман, — усмехнулся я, целуя её в макушку. — Мне нравится. Я сам одна сплошная тайна.

Обнимал её и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Только где-то внутри моя «плохая» половина ехидно улыбалась, и, кажется, у неё был в руках плакат «САМЫЙ БОЛЬШОЙ ЛЖЕЦ».

Потому что про лето я так и не сказал.

[Запись из дневника. Середина ноября 1996 года. Суббота. Элементарно, Ватсон.]

Суббота. День, когда нормальные студенты спят до обеда, а старосты расплачиваются за чужие грехи. Потому что кто-то когда-то решил сделать их старостами.

В 8:00 меня разбудила Бэт. Она не стучала. Она просто стояла над кроватью с невозмутимым видом инспектора полиции, обнаружившего труп на лужайке. И трясла меня за плечи.

— Алекс, вставай же, да вставай же ты! — заявила она, как только я открыл один глаз. — Пропали трое первокурсников. Терри, Бэзил и эта новенькая, Лиза.

Я застонал и накрылся подушкой.

— Они в Большом зале, Бэт. Едят овсянку. Дай поспать.

— Нет, они не пришли на завтрак, а их кровати пусты. А на тумбочке я нашла это.

Она сунула мне под нос кусок пергамента. Там старательным, но прыгающим почерком было выведено: «Мы идём исследовать тайны замка! Золотое Трио — это вчерашний день. Даёшь Серебряное Трио Когтеврана!»

Я сел, протирая глаза.

— Серьёзно? «Серебряное Трио»?

— Алекс, прикройся! — взвизгнула Бэт. — Ты голый!

— Да ничего я не голый, трусы на месте, вот видишь, — я откинул простыню и показал краешек своих семейных трусов.

На Бэт было весело смотреть: она была красная, закрыла лицо ладонями, но чуть раздвинула пальцы, с любопытством осматривая мой торс.

— А ты чего не в пижаме? — чуть заикаясь, спросила она.

— Я что, старый дед или девица, в пижаме спать? Я нормальный пацан. Ты за кого меня принимаешь? Отвернись, пожалуйста.

Она отвернулась. Я быстро натянул на себя одежду и спросил уже бодрее:

— Так что, пошли подвиги совершать?

— Они наслушались историй про Поттера, Уизли и Грейнджер, — Бэт нервно поправила очки, всё ещё не поворачиваясь. — И решили, что им тоже нужен подвиг. Состав классический: герой, умник и... тот, кто вечно попадает в беду. Алекс, если они полезут в Запретный лес или к троллю... Флитвик с нас шкуру спустит.

— Ладно, — я встал, хрустнув спиной. — Без паники, коллега. Я их найду. Дедуктивный метод ещё никто не отменял. За дело берётся профессионал.

09:00. Сбор улик. Библиотека.

Логика подсказывала: если хочешь подражать «Золотому Трио», начни с поиска их «мозга» — Гермионы Грейнджер. Тем более я и так хотел её найти.

Гермиона стояла возле стеллажей, как обычно набирая себе книг. Она выглядела сонной и очень уютной в своей домашней кофте. Убедившись, что в проходе никого нет (и мадам Пинс занята), я быстро обнял её и поцеловал. Она улыбнулась, но я сразу перешёл к делу, включив режим сыщика.

— Мисс Грейнджер, к вам не обращались трое подозрительных личинок мага — два мальчика и девочка — с вопросами о героических свершениях?

Она хихикнула, закрывая книгу.

— Были такие. Час назад. Девочка всё время что-то записывала, а мальчик с растрёпанными волосами спрашивал, как сварить Оборотное зелье в туалете и где вход в Тайную Комнату.

— И что ты ответила?

— Что вход завален, а сварить зелье на первом курсе у них не получится — ингредиенты нужны и время. Они ушли очень разочарованные. Кажется, бормотали что-то про «Третий этаж».

Я ещё раз обнял Гермиону, в этот раз даже удалось положить руку чуть пониже спины. Поцеловал, увернулся от летящей книги (мадам Пинс не дремлет) и побежал дальше.

10:00. Лестницы. Встреча с Рыжим.

Я спускался к третьему этажу, когда навстречу мне, жуя на ходу пирожок, попался Рон Уизли. Вид у него был раздражённый.

— Привет, Рон, — окликнул я его. — Не видел группу мелких когтевранцев?

Рон фыркнул, чуть не подавившись крошками.

— Видел. Наглые мелкие шпендики.

— Что они сделали?

— Остановили меня и спросили: «А где Гарри Поттер? Мы хотим знать, как он победил дракона». Я им говорю: «А я вам чем не угодил?». А тот, мелкий, отвечает: «Нам нужен Герой, а не его друг».

Рон злобно откусил пирожок.

— Представляешь? Я бы снял с них баллы, если бы не был так занят... э-э... важными делами старосты. Они побежали к статуе горгульи.

Я кивнул, сдерживая улыбку. Бедный Рон. Вечно второй.

— Спасибо, Уизли. Ты очень помог следствию.

10:30. Коридор третьего этажа. Встреча с Легендой.

Я шёл по следу. У статуи горгульи я наткнулся на самого Гарри Поттера.

Он сидел на подоконнике и внимательно изучал какой-то старый кусок пергамента. Услышав мои шаги, он дёрнулся и быстро свернул его, сунув в карман. Нервный он какой-то в этом году.

— Поттер, — окликнул я его. — Утро доброе.

— А, это ты, Алекс. Чего надо?

— Ты не видел трёх мелких когтевранцев? Пытаются косплеить вас троих.

Гарри скривился, как от зубной боли.

— Видел. Они меня полчаса назад в коридоре зажали.

— Автограф просили?

— Хуже. Спрашивали, как убить василиска мечом, если у тебя нет меча, а есть только учебник по заклинаниям.

— И что ты им посоветовал?

— Бежать, — честно ответил Гарри. — И сказал, что василисков в школе больше нет. Но они, кажется, решили, что я скрываю от них «настоящие приключения». Они пошли в сторону подземелий. Сказали, что пойдут «проверять Снегга», потому что он «подозрительно себя ведёт и похож на злодея».

Мы переглянулись.

— Проверять Снегга? — переспросил я.

— Ага. Удачи им, — хмыкнул Гарри. — Снегг сегодня в ударе, он с меня вчера шкуру спустил на ЗОТИ. Если они к нему сунутся...

— ...то Когтеврану конец. Понял. Спасибо, Гарри.

— Обращайся. Если они живы останутся.

И он улыбнулся.

11:15. Подземелья. Финал операции.

Мантия развевалась за спиной. Наверное, со стороны я походил на Бэтмена или Чёрного Плаща, только маски не было. Но надо было спешить. Снегг сделает из первокурсников подушечки для своих иголок, потом найдёт Флитвика, тот найдёт старших старост, они найдут Бэт, а потом меня... И у меня было нехорошее предчувствие, что мне это не понравится.

Успел в последний момент.

Троица «героев» стояла за углом, недалеко от кабинета Снегга. Девочка держала блокнот, один мальчик сжимал палочку, а второй (видимо, «Рон» этой компании) выглядел так, будто хочет домой к маме.

Они шептались и собирались постучать в дверь кабинета.

— СТОЯТЬ! — рявкнул я, выходя из тени и скрестив руки на груди.

Мелочь подпрыгнула на месте и выронила всё, что держала.

— Что вы тут забыли? — я навис над ними. — Решили, что Снеггу не хватает подопытных кроликов, и пришли записаться добровольцами?

Они переглянулись. Глаза по пять копеек.

— Но мы... мы хотели... как Гарри Поттер... — пролепетал «лидер». — Разоблачить злодея...

— Единственное, что вы сейчас разоблачите — это собственную глупость, — отрезал я тоном Шерлока Холмса, объясняющего Ватсону, что Земля вращается вокруг Солнца. — Гарри Поттер выжил, потому что ему везёт. А у вас везения пока ноль. Если Снегг выйдет, он снимет с факультета столько очков, что мы уйдём в минус до следующего века. Марш в гостиную. Быстро.

Я отконвоировал их наверх. Бэт встретила нас у входа, бледная от волнения.

— Нашлись! — она выдохнула. — Где они были?

— В двух шагах от исключения, — доложил я. — Обезврежены до того, как совершили непоправимое.

Вечер. Итоги.

В качестве наказания заставил их писать эссе на темы: «Почему лезть в тайны школы без подготовки — это плохая идея» и «Техника безопасности при встрече с профессором Снеггом».

Сидел в кресле, наблюдал, как они скрипят перьями.

Подошёл Осси.

— Слышал, ты спас факультет от позора?

— Я спас будущее факультета, — вздохнул я. — Знаешь, Осс, я понял одну вещь.

— Какую?

— Быть героем, как Поттер — это не привилегия. Это наказание. Я с тремя фанатами полдня провозился, а за ним такая толпа бегает годами. И Рон ещё обижается, что он в тени. Да я бы радовался.

— Элементарно, Ватсон, — хмыкнул Осси. — Слава — тяжёлое бремя.

— Ага. И значок старосты тоже не пушинка. Пойду спать. Моя смена окончена.

Рухнул на кровать, уже предвкушая встречу с подушкой, как вдруг меня прошиб холодный пот. Я резко сел, уставившись в стену.

— Ты чего? — спросил Осси, уже натягивая одеяло.

— Карта... — прошептал я. — У меня же есть Карта.

Закрыл лицо руками.

Я полдня носился по замку, изображал сыщика, допрашивал Поттера, бегал по лестницам... А мог просто, не вставая с этой самой кровати, открыть пергамент и за секунду увидеть, где эти мелкие идиоты.

Бэт меня так задёргала с утра своим криком, что мой мозг просто отключил опцию «магические гаджеты» и включил режим «беги и ищи».

— Позорище Когтеврана, — буркнул я, падая обратно на подушку. — Спи, Осс. Твой друг — идиот.