Родственные души (джен)

Один из слуг Беседующего перехватил Таниса незадолго до рассвета следующего дня, когда полуэльф направлялся из дворца в конюшню, чтобы проведать своего коня Белтара.

Слуга сообщил Танису, что Солостаран хочет немедленно видеть его в приёмной Беседующего.

Но когда Танис прибыл в покои Солостарана в Башне, стражники, стоявшие у двери, сказали ему, что Беседующий с кем-то и что он скоро будет готов к разговору с Танисом. Танис поблагодарил их и, прихрамывая, побрёл по коридору, чтобы подождать в нише.

Дверь в кабинет Беседующего открылась, и вышел Портиос. Он кивнул стражнику и целеустремлённо зашагал в направлении, противоположном тому, куда шёл Танис, явно не замечая полуэльфа в нише. Танис с облегчением выдохнул и, когда Портиос ушёл, направился к двери. Стражник немедленно впустил его, закрыв за ним дверь. Танис с трудом сглотнул, гадая, что же хочет сказать ему Беседующий.

Беседующий сидел за своим столом, просматривая стопку пергаментов.

Масляная лампа отбрасывала на бумаги круг света. Золотая отделка на зелёной мантии Беседующего поблёскивала в свете лампы. Когда дверь закрылась, он тут же отложил пергаменты и поднял взгляд, как будто и не читал их. Комната со стеклянными стенами начинала светиться розовато-серым в тусклом предрассветном свете.

— Танталас, — сказал Беседующий нейтральным тоном. Он не предложил ему сесть, поэтому Танис остался стоять.

-Ты хотел меня видеть, Беседующий, — сказал Танис. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо чувствовал себя так в присутствии Беседующего, но почему-то в этот день Танис испугался.

Говорящий кивнул.

— Вчера был тяжёлый день, Танталас, — тихо сказал он. Он встал и зашагал по комнате, заложив руки за спину. — Я знал, что будет трудно пообещать руку Лоранталасы другому, но у меня не было выбора.

Обещание было дано между двумя домами много лет назад. Бесчисленные соглашения, многочисленные договоры зависят от веры эльфов в то, что Беседующий-с-Солнцем всегда сдержит своё слово. Что я мог поделать? — Казалось, он спорит сам с собой, а не с Танисом. — Должен ли я был уйти с трибуны, перестать быть Беседующим, чтобы спасти свою дочь?

Танис едва не ахнул. Отречься от должности?

Но Беседующий покачал головой.

— И чего бы мы этим добились? Портиос занял бы моё место, и тогда обещание легло бы на его плечи, и мало что изменилось бы. Так что, как видишь, Танис, я сдержал обещание. Этого требовала честь нашего дома. — Он пристально посмотрел на Таниса, и полуэльф невольно вздрогнул. — И Тирезиан — неплохой выбор для Лораны, — продолжил Беседующий, и Танис почувствовал, как сильно бьётся его сердце. — Итак, хотя я и знал, что это будет непросто, я решил сделать это — объявить о помолвке. — Скажи мне, Танис, почему всё так обернулось? — спросил Беседующий. — Я не понимаю, и никто не смог мне объяснить, как моя дочь могла каким-то образом пообещать себя мальчику, которого я привёл в свой дом и вырастил как её родного брата. И впервые в жизни я вижу, что Лорана не желает... — Беседующий на мгновение замолчал, прикрыв глаза рукой. Но затем это мгновение прошло, и он снова принял царственную осанку. — Я вижу, что она не желает со мной разговаривать. Скажи мне, Танис. Почему моя собственная дочь перечит мне?

Танис покачал головой.

— Я не знаю, — честно ответил он.

— Но ты, как никто другой, должен знать, Танис, — сказал Беседующий, и в его голосе зазвучали нотки раздражения. — Ты всегда был ближе всех к ней из моих детей. И теперь я понимаю, что, возможно, даже ближе, чем я думал. — Его глаза вспыхнули зеленым.

— Нет, дело совсем не в этом, — сказал Танис, его сердце бешено колотилось в груди. — Это была просто игра, в которую мы играли давным-давно, вот и все.

— Игра? — переспросил Беседующий. Его голос был мягким, но в нём звучала резкость, от которой у Таниса по спине побежали мурашки. — Это серьёзное дело, Танталас, — сказал он, приближаясь к полуэльфу, и его мантия зашелестела. — На кону целостность нашего дома, гармония двора, сам мир, на котором основан этот город. Сейчас не время для игр!

Танис покачал головой, его лицо пылало. Он попытался что-то сказать, хоть что-нибудь, но не смог произнести ни слова.

— Сначала Лорана бросает мне вызов на глазах у всего двора, — продолжил Солостаран. — И я надеялся, что ты извлечёшь из этого урок, что ты увидишь последствия своих действий, ведь ты всегда была мне дорог, и я думал, что ты меня уважаешь. Но потом я узнал, что всего несколько часов спустя ты снова был с ней во дворе, что она обняла тебя и поцеловала так, словно... словно... — Голос Беседующего дрогнул, но затем он взял себя в руки. Его глаза сверкнули, а голос стал грубым.

— Ты играешь с ней в тёмную игру, Танис. Ты — член этого двора и должен уважать его порядки. Ты — мой подопечный. Ты её брат, а она — твоя сестра.

Глаза Беседующего расширились, ярость покинула его, и лицо осунулось. Его плечи опустились, и он схватился за край стола, словно чтобы не упасть.

— Прости меня, Танис, — прошептал он. Танис помог Беседующему сесть в кресло. — Просто всё было и так тяжело до вчерашнего дня, — сказал Беседующий. Он указал на графин с вином, и Танис налил ему кубок. — А со вчерашнего дня придворные вьются вокруг меня, как гончие вокруг оленя. И что я должен был им сказать? Что мой подопечный собирается жениться на девочке, которую все считали его сестрой — по имени, если не по сути? Что я нарушу своё слово? — Он покачал головой. — Но постарайся понять. Я злюсь не на тебя. Я злюсь на совет и ограниченность его суждений в отношении тебя и твоего наследия.

Танис вздохнул. Ему отчаянно хотелось верить Беседующему, и, действительно, от его приемного отца теперь исходило прежнее тепло.

— Я сказал тебе правду, — сказал Танис. — Я, конечно, люблю Лорану, но как свою сестру. Я не уверен, что теперь делать? — Словно спохватившись, он добавил:

— Лорана может быть довольно упрямой.

Беседующий чуть не рассмеялся. По крайней мере, на его губах мелькнула улыбка.

— Ах, мне следовало этого ожидать. Её друг детства стал красивым молодым лордом-эльфом. Стоит ли удивляться, что он ей нравится? Ведь хотя он и воспитывался как её брат, она знает, что на самом деле это не так.

Танис ждал, не зная, что сказать, но, похоже, разговор был окончен. Через несколько мгновений он снова оказался в коридоре один.