Хоть ядовито, но так сладко на языке (гет)

Утро началось не с крика, а с тишины, и это пугало больше, чем любой ор.

Я сидела с чаем, смотрела на монитор. Лиза проснулась, села, сжала простыню. На тумбочке стоял чайник безмятежности. Она взяла его, покрутила, поставила обратно. Глаза тёмные, как омут, который манит утопиться в нём. В них больше не было ни страха, ни надежды, только расчёт.

— Ну началось, — пробормотала я.

Дотторе ввалился в лабораторию и с порога начал орать: опять кто-то перепутал реактивы, опять не так разложили инструменты. Его голос разносился по коридорам, лаборанты жались к стенам, молились, чтобы пронесло. Лиза же спокойно подошла с заметной тяжестью и дрожью в коленях к рабочему столу, взяла колбу, начала мешать раствор, даже не вздрогнула, когда он швырнул в стену пробирку.

— Люмин! — рявкнул он, заметив её. — Почему ты ещё не переоделась? У нас куча работы.

— Я не успела, — ответила она ровно. — Ты же сам вчера оставил меня в таком виде, что я еле встала. Мне после твоих пыток до сих пор больно ходить.

Он замер, такого он не ожидал, раньше после его «уроков» она ходила как побитая, но стоит и смотрит прямо, не с вызовом, но и не с мольбой, просто смотрит, как будто у неё инстинкт самосохранения отбило, и теперь она будет стоять на своём, и, кажется, она это будет делать, даже если в неё что-то кинут...

— Что ты сказала? — переспросил он, и голос его стал тише.

— Я сказала, что ты вчера хорошо постарался, — Лиза пожала плечами. — Может, ещё добавить, или у тебя фантазия кончилась?

В лаборатории стало так тихо, что я услышала, как у кого-то из лаборантов зуб на зуб попал. Дотторе медленно подошёл к ней, навис, как гора. Его лицо было спокойным, но я видела, как дёргается жилка на виске.

— Ты, кажется, забыла своё место, — произнёс он почти ласково. — Походу, придётся напомнить.

— Да, напомни, — кивнула Лиза. — Только учти, мне уже похуй. Ты можешь запихнуть в меня хоть циркулярку, хоть три циркулярки. Я всё равно буду смотреть на тебя и думать, какое же ты жалкое, конченое чмо. Вот как у такого гения всея Тейвата такое слабое эго?!

На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность, но тут же сменилось яростью.

— Ты что о себе возомнила?

— Я возомнила, что у меня есть яйца, — ответила Лиза, не отводя взгляда. — В отличие от тебя, ты только и можешь, что издеваться над теми, кто слабее тебя. Ну же! Давай! Давай ударь меня, раз такой смелый, докажи, что ты не пустобрех.

Он ударил её по щеке настолько сильно, что она, по идее, должна была упасть, но она всего лишь слегка пошатнулась на месте, продолжая твёрдо стоять на земле, не собираясь падать, не собираясь сдаваться... НЕ СОБИРАЯСЬ ВСЁ ЭТО ТЕРПЕТЬ! Она не вскрикнула, только сплюнула кровь и усмехнулась.

— И это всё? — спросила она. — Слабовато, я думала, ты можешь бить сильнее, или у тебя только на детей и калек стоит?

— В карцер, — рявкнул он, и лаборанты кинулись исполнять, хватая Лизу за руки.

Она не сопротивлялась, только бросила через плечо:

— Да запрячь меня в свою чёртову дыру! Может, там я хоть от твоего уродливого подобия на человеческое лицо отдохну. Хотя такую тварь, как ты, даже подобием на человека называть будет унизительным невежеством.

Её уволокли, дотторе остался стоять посреди лаборатории, сжимая и разжимая кулаки. Я смотрела на него и понимала: он в ярости, но и в замешательстве. Лиза вела себя так, как не вела никогда. Она не боялась, и это его бесило сильнее всего.

В карцере всё было как обычно: холод, темнота, сырые стены. Лиза сидела на полу, привалившись к стене. Она не плакала, она улыбалась. Я видела это через камеру. Она улыбалась.

Она немного посидела, потом поднялась, ощупала дверь. Замок был магический, но Лиза уже знала его устройство. Не зря столько времени сортировала инструменты и подслушивала разговоры лаборантов. Она нажала несколько рун на косяке, и замок тихо щёлкнул. Не сломался, а просто открылся, как от ключа. Наверное, она давно его раскусила, но ждала момента.

Она выскользнула в коридор тихо, как тень. Она шла к складу, где дотторе хранил запасные ключи от лаборатории. Ей нужен был доступ к внешнему шлюзу, и она его получила. Сняла с крючка связку, пока лаборанты были заняты уборкой после очередного погрома.

Но далеко уйти она не успела. Дотторе перехватил её у поворота.

— Далеко собралась? — спросил он.

— Подышать свежим воздухом, — ответила Лиза, не останавливаясь. — Можешь уйти с дороги?

Естественно, он не пропустил. Дотторе схватил Лизу за плечо, развернул к себе, и тут она сделала то, чего не делала никогда: ударила его не в лицо, а в живот, резко и точно. Дотторе сложился пополам, хватая ртом воздух, а Лиза рванула к двери.

— Я больше не твоя собственность, — крикнула она на бегу. — И никогда не была.

Она выскочила наружу, и дверь захлопнулась. Я видела, как она бежит по снегу, спотыкается, падает, снова встаёт, потом остановилась, упала на колени и засмеялась, хрипло и рвано, но так счастливо, что у меня внутри всё перевернулось.

Вокруг неё поднялся ветер, сначала слабый, потом сильнее. Снег закружился, и в этом вихре Лиза выглядела как богиня. Немного напрягшись, её ноги оторвались от земли, и она начала парить в воздухе, а после вообще взлетела высоко к облакам. Я поняла: анемо-магия вернулась. И Лизе просто нужно было начать сопротивляться и не терпеть к себе плохое отношение.

Хмммм... Обрела часть сил, как только преодолела часть себя. Может быть я... Может быть каждый может и тогда...

* * *

Когда Лиза вернулась в лабораторию, все замолчали. Лаборанты шарахались от неё. Дотторе стоял у стола, потирая живот, и смотрел на неё с яростью и непониманием.

— Вернулась, — сказал он.

— Вернулась, — ответила Лиза. — Нам нужно поговорить.

На какое-то подняв на Лизу долгий сверлящий душу взгляд, Дотторе указал на ближайший стул напротив себя.

— Садись, — сказал он, присев на ближайший стул.

Лиза села напротив него, хоть по нему и было видно, что он не готов к драке. Лиза была готова в случае чего вскочить и отвесить ему пару ласковых за всё про всё.

Ещё немного посверлив её своим изучающим взглядом, он наконец заговорил.

— Ты изменилась, — вздохнув, сказал он наконец.

— Я не изменилась, — ответила Лиза. — Я просто перестала бояться.

— И почему же?

— Потому что поняла, что хуже уже не будет. Ты сделал со мной всё, что мог, и я всё это, несмотря ни на что, пережила, и я всё ещё здесь, значит, я сильнее, чем думала.

Дотторе молчал, смотрел на неё, как смотрят на незнакомый предмет. Смотрел долго, не понимая, откуда и как, в какой момент произошёл первый толчок к постепенным изменениям, ведь даже этих постепенных изменений не было замечено, всё просто произошло так громко и внезапно, как оглушительный грохот после удара молнии, которую он не заметил даже у себя под носом. После недолгого переваривания сказанного Лизой он усмехнулся:

— А ты умнее, чем я думал.

— Я всегда была умнее, — сказала Лиза. — Ты просто не замечал.

Он встал, медленно обошёл стол, остановился напротив и, взяв её за подбородок, приподнял лицо, желая увидеть, что Лиза от него скрывает.

Вот говорят, что глаза — это зеркало души, но тут появляется резонный вопрос: можно ли прочитать душу, несмотря на цифровой аватар? Конечно нет, цифровое тело на то и цифровое, оно отражает эмоции, но истинные намерения — нет.

Не увидев в её глазах ничего, кроме решимости и насмешки, Дотторе резко выпустил её подбородок, так что после его пальцев, вдавившихся в её кожу, остались синяки.

— Может, ты и права, — сказал он тихо. — Может, я действительно недооценивал тебя.

— Знаешь, чего я хочу? — спросила Лиза.

— Чего?

— Нормальной жизни без карцера, без пыток, без браслетов, которые бьют током. И буду тогда работать с тобой, а не против тебя, но для этого ты должен перестать относиться ко мне как к животному.

Дотторе отступил от неё на шаг и скрестил руки на груди.

— Ты предлагаешь мне сделку? — спросил он.

— Да, — кивнула Лиза.

— И что ты можешь мне предложить?

— Я перестану бунтовать, буду тренироваться, открывать порталы, делать всё, что ты скажешь, без истерик, без слёз, без попыток сбежать. Ты получишь послушного ассистента, который работает на результат, а не на износ, а главное, я не потребую от тебя ничего больше.

Дотторе слушал, на его губах росла недоверчивая улыбка. Он явно не верил, что она это серьёзно, или верил, но по-своему.

— А с чего ты взяла, что я соглашусь?

— Потому что тебе выгодно, — ответила Лиза. — Ты сам говорил, что я ценный образец, второго такого нет, так зачем же ты портишь самую ценную вещь в своей коллекции? Это нерационально, а ты, Дотторе, всегда мыслишь рационально.

Он прищурился. Я прямо видела, как в его голове крутятся шестерёнки. Она била по его логике, по его тщеславию, по его страху потерять финансирование, и это работало.

— Допустим, — сказал он медленно. — И что ты хочешь взамен, кроме прекращения пыток?

— Свободу передвижения в пределах лаборатории, — ответила Лиза, — и доступ к тренировочному залу в любое время без надзирателей.

— Без надзирателей? — он поднял бровь. — Ты понимаешь, что я не могу просто так отпустить тебя бродить по лаборатории? Ты ценный образец, а вдруг ты что-нибудь украдёшь или сломаешь?

— Я не ворую и не ломаю, — начала перечислять Лиза. — Ты сам это знаешь. Я сортировала твои образцы неделями, и ни один не пропал по моей оплошности. Я работаю с инструментами, и ни один не сломан. Я не враг тебе, Дотторе. Я просто хочу, чтобы ты это признал.

Он молчал, смотрел на неё. В его глазах было что-то новое: не гнев, не насмешка, что-то похожее на уважение или, может, на любопытство.

— А если я откажусь? — спросил он.

Такого вопроса она явно не ожидала. Всё такая же самоуверенная, как тогда, она начала перебирать в голове всё, за что можно было ухватиться, но она ничего не помнила.

— Вот именно, Люмин, тебе даже нечего мне противопоставить, — сказал он. — В принципе, ничего удивительного, а ведь ты так хорошо шла.

В последний момент Лиза вспомнила, что после одной ночи он ускорил обучение и ужесточил тренировки. Либо он перевёл её на новый этап эксперимента, либо Панталоне приходил, пока она спала, и пригрозил урезать финансирование. Вполне вероятна первая версия. Лиза понимала, что медлить нельзя, ведь у неё было мало времени на то, чтобы насадить его на крючок. Тогда Лиза решила: похуй, пусть будет то, что будет. Кто не рискует, тот не выигрывает, но даже если она проиграла, она хотя бы постаралась. Даже если она не выиграет спор, хуже уже не будет.

— Тебя взяли за яйца, я правильно понимаю? — спросила Лиза.

Дотторе на мгновение перекосило, и он сверлящим взглядом уставился на неё.

— Что ты сказала? — недоумевал он.

— Я имею в виду, тебе подрезали финансирование, верно? Ведь не даром ты тогда так резко отреагировал на внепланового аудитора, хоть он в итоге и оказался фальшивкой. Я знаю, Панталоне приходил и обрезал бюджет на... 30%? И теперь ты пытаешься вернуть полное финансирование за счёт меня, так?

Всё, конечно, не совсем так, но достаточно близко к правде, и этого было достаточно, чтобы вернуть внимание Дотторе.

— Да, это так, — подтвердил Дотторе. — И что ты предлагаешь?

Лиза улыбнулась на мгновение, обрадовавшись, что она угадала, затем она задумчиво почесала лоб, решив воспользоваться некоторыми знаниями биографии Панталоне, она отчасти поняла, что ей нужно будет делать.

— Я знаю, как всё сделать по красоте, а для этого нужно вернуть мои элементальные силы, и я предположительно понимаю, как их можно вернуть. Когда я сбежала от тебя, мне удалось вернуть Анемо. Анемо — это свобода, ну а душевное качество — это упорство. Значит, мне нужно проявить качества, свойственные для каждого элемента.

— И как ты предлагаешь возвращать их? Сидеть и медитировать? Мне нужны результаты, а не философия.

— Не медитировать, — Лиза покачала головой. — Я же сказала, что элементы — это не знание, а чувство, значит, мне нужно прочувствовать каждый анемо. Я уже вернула, я поняла, что он ассоциируется со свободой, я перестала быть вещью, и ветер вернулся, логично, что и остальные стихии работают так же.

— И что ты предлагаешь? — повторил Дотторе, и в его голосе прорезалось раздражение. — Устроить тебе экскурсию по Тейвату, чтобы ты «почувствовала» условные гео и электро?

— Нет, — ответила Лиза. — Для этого нужно кое-что другое, и я знаю, как мне сделать это.