Милая ложь Элисон | Ali's Pretty Little Lies (гет)

В этот же вечер, плавно перетекающий в ночь, лежа на кровати, Элисон прожигала взглядом потолок. Спальня пережила большие изменения, как только перешла ей от сестры — фотографии Наоми и Райли были заменены на фото Арии, Спенсер, Эмили и Ханны, перебрала вещи в захламленном шкафу, половину выбросив, переставила письменный стол от большого панорамного окна с чудесным видом на задний двор, развесила над кроватью плакаты со словам «Свобода». Всего лишь маленькая шутка, понятная лишь ей одной. Но было кое-что, что она сохранила — светильник из ярко-желтых звезд и серебряной луной, она еще была Кортни, когда подарила его сестре прямо на день рождение, и было удивительно, что она сохранила его. Ей просто понравился дизайн? Или Элисон все же сожалела?

Пип.

Распахнув глаза, она устремилась в телефон, разволновавшись, однако это было всего лишь сообщение от Ника: «Как ты? Я переживаю». Она долго смотрела на его сообщение, будучи в совершенном ступоре. Он догнал ее на парковке, она прижалась к одной из бетонных колонн, тяжело дыша, пытаясь упорядочить мысли, — а он снова и снова, как заведенный — задавал одни и те же вопросы, а она лишь отмахивалась, не желая откровенничать. Она была в полном недоумении, с чего вообще начать, ведь у Элисон ДиЛаурентис должна быть безупречная семья, ее мать не должна заигрывать с незнакомым мужчиной у всех на виду. Кто вообще был этот мерзавец? О чем он ей говорил? Мама хочет все разрушить ради него? Конечно, подобное не редкость, взять например отца Арии, а Ханны? Но ведь то они, а совсем другое она и ее семья. «Давай потом», — пальцы клацали по экрану, набирая сообщение. — «Обещаю». «Хорошо, буду готов тебя выслушать, когда будешь готова», — телефон пиликнул ответом от Ника. Где-то в доме неожиданно хлопнула дверь, а затем чей-то громкий смех, — Элисон сползла с кровати, подбираясь к окну, заглядываясь на участок Хастингсов. Спенсер стояла возле дома в старой клетчатой юбке для хоккея на траве, босая и в укороченной футболке, ее светлые волосы по обыкновению были убраны, а губы подведены розовой помадой. Ее щеки зарделись, ведь она вовсю болтала с Йеном Томасом, что прислонился к своему внедорожнику. Элисон скептично сощурилась, всего на мгновение забывая об уговоре с Йеном. Он что-то сказал, и Спенсер глупо захихикала, а когда он коснулся ее руки, то Спенсер не отстранилась, напротив — она приблизилась и оставила на его щеке короткий поцелуй, после чего Йен схватил ее, притянул к себе, словно дожидаясь нужного момента — и их губы слились в поцелуе. Элисон едва не вскрикнула, ее веки распахнулись, а рот в немом крике исказился. Да, она сама попросила Йена сделать это, но, то с каким жаром и страстью это было выполнено — ошарашило. Отстранившись, Йен сел в машину, пока Спенсер осталась на траве с глупой улыбкой на лице, одна из ее собак — Беатрис — подбежала и уткнулась носом в ее руку, после чего Спенсер стала ее рассеянно гладить, гипнотизируя взглядом машину Йена. Втиснув ноги в свои босоножки, Элисон помчалась вниз по лестнице. Она уже представила, что Спенсер поделится случившимся в самых сочных красках, наверное, ее голос будет разрываться от воодушевления, следующий ход должен был принадлежать Элисон — она с расстановкой долгожданно раскроет карты, выйдет из тени как ее тайный купидон, это должно будет убедить Спенсер в ее неопровержимом могуществе. Она может все! Глаза Спенсер заблестят от слез благодарности, она щедро одарит ее объятиями, и всю жизнь будет благодарить, после чего навсегда окажется в ее искусно сплетенной паутине, становясь марионеткой. Спенсер не сдвинулась с места — так и стояла, точно каменное изваяние, заметив Элисон, словно выбралась из плена своего оцепенения, произнеся лишь:

— Ах, — она едва не подпрыгнула на месте. — И давно ты здесь? — ее голос сделался скользким, а выражение разочарованным.

— Только пришла, — притворилась она дурочкой, склонив наивно голову на бок. — А чего ты тут делаешь?

— Просто стою, — Спенсер коснулась своих волос, начиная накручивать на палец.

— Посреди своего двора? Без причины? — лицо Элисон сделалось усмехающимся, она подняла глаза чернеющему небу.

— Я вышла за почтой, — не растерялась, взгляд Спенсер окинул округу, остановившись на чем-то конкретном.

— И где же она? — бровь Элисон саркастично выгнулась, стоило взглянуть на пустые руки Спенсер.

— Эм-м… — замолчала, по ее выражению было понятно, что она на секунду задумалась. — Да просто она еще не пришла, теперь ясно? — фыркнула, цокнув языком, демонстративно вздернув подбородок, устремив вызывающий взгляд куда-то в сторону. Подбоченившись, Элисон не давало покоя наглое поведение Спенсер, почему она вела себя столь гадко? Почему не рассказала о поцелуе с Йеном? Не отчаявшись, поправляя волосы, Элисон решила сменить тактику:

— Сегодня такой замечательный день был, — натянуто улыбнулась. — А у тебя?

— Да все как обычно, — Спенсер поддевает ошейник своей собаки Беатрис, что все это время терлась рядом.

— Никаких сплетен? — выжидающе уставилась, уже не зная, как намекнуть.

— Абсолютно, — всмотрелась в нее тревожным подозрительным взором Спенсер.

Неужели Спенсер действительно верила, что Йен мог поцеловать ее, потому что она ему нравилась? — лицо исказила коварная гримаса. Неужели Спенсер настолько наивна? Любые другие девочки в такой же ситуации, наверняка, сразу же признались бы, что стали свидетелем случившегося, но то другие, а вот Элисон считала подобный ход унизительным и отчаянным. Ей было необходимо, чтобы Спенсер сама раскрыла свой секрет.

— Мне пора, — Элисон резко развернулась, начиная удаляться.

— Вот так просто? — разочарованно протянула Спенсер. Элисон не ответила, раздвигая руками кусты, переступая территорию, однако негодование было настолько сильным, что стиснутые зубы неприятно скрипнули, она уже почти дошла, как внезапно услышала шорох, что доносился с лужайки, может быть, это Спенсер решила одуматься? Еще не поздно все исправить, — согласно кивнула Элисон, она была даже готова простить Спенсер ее наглость, если та встанет на колени и будет долго умолять. Однако победоносная улыбка слетела с лица, когда, обернувшись, она поняла, что ошиблась, это была не Спенсер. Это Дженна Кавана. Сглотнув, она ощутила, как волосы на затылке приподнимаются. Беспросветные солнечные очки Дженны прятали огромную часть лица, за исключением натурально-ярких губ и заостренного подбородка, волосы ее рассыпались по плечам, а конечности выглядели еще более худыми, чем прошлой осенью — до того, как она стала посещать специальную школу. Рядом с ней была ее овчарка-поводырь с высунутым языком, с которого текла слюна. Казалось, словно Дженна действительно видит ее, будто правда пронзительно смотрит, но это было просто невозможно, но несмотря на это — Элисон все равно зашла за дерево.

— Эли! — воскликнула Джена. — Это ты?

Еще больше отпрянув назад, она стала медленно отступать, ведь очень хотелось развеять страхи Дженны, но было просто нельзя сделать это, не завязав диалог, тем более, когда рядом могла быть Спенсер, разве кто-то мог гарантировать, что Дженна не упомянет ее близнеца?

— Эли! — но Дженна не унималась, где-то через дорогу захлопнулась сетчатая дверь — Тоби Кавана вышел на крыльцо, Элисон в тревоге замерла. Он дома? Разве его не должны были куда-нибудь упечь подальше? — лицо само по себе непонимающе скривилось.

— Дженна, что ты там делаешь? — сойдя с крыльца, пересекая двор, поинтересовался Тоби. Его хрипловатый голос заставил поежиться, а тот кошмарный момент в шестом классе предстал как наяву: «Я видел тебя той ночью», — злобно процедил, а затем страх в его глазах, стоило выпалить, что она знает о его грязных делишках. Незадолго до этого, она смогла застать Дженну в слезах, хоть она и измывалась над ней, пока они были в школе, — Дженна знала о ней больше, чем кто-либо другой, — и никому не проболталась. И тогда ей захотелось вернуть долг, искупив свою вину за то, как мерзко она поступала. «Ты можешь мне довериться», — сжала тогда она ее руку, утешительно поправляя ей волосы, добавив: «Я никому не скажу, ты же знаешь». Дженна подняла голову, она не смогла заговорить сразу, казалось, на это ушла вечность. «Это мой брат», — задыхаясь начала она, а когда она закончила, Элисон заключила ее в объятия. «Я тебя понимаю, у меня тоже не задалось с братьями и сестрами. Давай, я помогу тебе? Надо придумать что-нибудь, чтобы он исчез навсегда!», — и они придумали.

— Джена? — повторил Тоби, на этот раз раздраженно, доходя до бордюра, видя Дженну — он остановился, словно предчувствие ему подсказывало, что кто-то мог быть здесь. Его глаза недоверчиво сузились до двух холодных железных щелей, — сердце в испуге заколотилось. Подойдя ближе, он взял Дженну за руку, сказав лишь: — Пошли. Пойдем домой, — Дженна, схватив пса за поводок, постукивая белой тростью — исчезла в собственном доме, не сказав ни слова.