Свет в руинах. Том второй (джен)

Декабрь обрушился на Шотландию с безжалостностью пьяного тролля. Замковые сквозняки стали осязаемыми, черное озеро промерзло на несколько футов вглубь, а в коридорах Хогвартса изо рта шел пар.

Для большинства обитателей замка это означало лишь переход на теплые мантии. Но для Королевы Драко, Зверя VI, Императрицы Распада и (в прошлой, человеческой жизни) Нерона Клавдия Цезаря Августа Германика, британская зима стала личным, невыносимым, концептуальным оскорблением.

В Риме не было снега. В Риме был теплый средиземноморский бриз, ритуалы в языческих храмах, подогретое вино и пылающие христиане. Здесь же, в этом варварском каменном мешке, её заставляли носить уродливые шерстяные носки (подарок Тиамат), проверять контрольные работы у «жалких счетоводов» и мерзнуть!

Поздним пятничным вечером Королева Драко сидела в заброшенном классе на пятом этаже. Аудитория находилась в слепой зоне ВВ-тян из-за остаточного излучения от какого-то старого проклятия. Зверь Содома забилась в угол, закутавшись поверх своей демонической брони в три толстых гриффиндорских пледа. Её роскошный драконий хвост уныло обвился вокруг её же ног, пытаясь сохранить остатки тепла.

— Проклятый остров… — стуча зубами, бормотала Императрица. — Проклятый Айнцберн. Прислать меня, Зверя Бедствия, чье предназначение — утопить мир в первородной грязи и золоте… в холодильник! Где мое уважение?! Где мои рабы с опахалами?!

Дверь тихо скрипнула. В класс вошел Энакин Скайуокер.

На бывшем генерале Республики была легкая темная туника. Он не носил теплых мантий. Человек, который годами жил на Татуине с двумя солнцами, а затем буквально искупался в лаве Мустафара, имел очень специфическое отношение к температуре.

Энакин держал в руках кружку с горячим черным кофе. Он остановился, окинув взглядом дрожащий кулек из пледов, из которого торчали золотые рога.

— В расписании сказано, что вы должны проверять эссе пятого курса, профессор, — ровным, лишенным сочувствия тоном констатировал Энакин.

— Я не могу держать перо! У меня когти онемели! — взвизгнула Королева Драко, сверкнув на него багровыми глазами. — Вы, смертные черви, не понимаете! Я — Зверь пламени и похоти! Моя суть — это жар рушащихся империй! А эта ваша Шотландия вытягивает из меня ману!

Энакин подошел ближе, прислонился спиной к парте и сделал глоток кофе.

— Рушащихся империй? — скептически переспросил он. — Звучит амбициозно. И много вы разрушили?

Драко оскорбленно выпрямилась, сбросив один плед. Её эго требовало трибуны.

— Я сожгла Рим! — гордо, с пафосом заявила она, её глаза маниакально заблестели. — Я смеялась, глядя, как пылают улицы и храмы! Я упивалась криками! Я — Нерона, воплощение Зверя, чья корона отлита из грехов человечества! Я выпила море крови!

Энакин допил кофе, поставил кружку на стол и меланхолично скрестил руки на груди.

— Один город, значит? — задумчиво протянул он. — Мило.

Драко осеклась.

— Что значит «мило»?! Это был Великий Рим!

— Я уничтожил Орден, защищавший Галактику тысячелетиями, — монотонно, словно зачитывая список покупок, произнес Энакин. — Я лично командовал флотом, который стер с лица вселенной целые звездные системы. Мой приказ обращал в пепел планеты с миллиардным населением. Рим — это даже не масштаб деревенской потасовки, Ваше Императорское Величество. Вы — локальная хулиганка с пироманией.

Челюсть Королевы Драко отвисла. Впервые в её бесконечной, полной гордыни жизни кто-то не просто не испугался её титулов, но и профессионально, с цифрами в руках, обесценил её главное злодеяние.

— Т-ты лжешь! — прошипела она, вскакивая. Пледы упали на пол. — Никто не способен на такое! Ты просто угрюмый охранник в розовых тапках!

— Тапки очень удобные, — парировал Энакин. — А вам, Ваше Величество, холодно, потому что вы не умеете контролировать внутреннее ядро. Ваша анти-материя рассеивается.

— Я покажу тебе, как она рассеивается! — взревела Драко. Уязвленная гордость Зверя прорвала плотину.

Она сконцентрировала всю свою злость, весь свой стыд за унижения от Тиамат и студентов. Вокруг её тела вспыхнуло колоссальное, ревущее багровое пламя первородного греха. Температура в заброшенном классе за секунду подскочила от нуля до двухсот градусов по Фаренгейту. Парты начали дымиться.

— Я ИСПЕПЕЛЮ ТЕБЯ И ЭТУ ЖАЛКУЮ ШКОЛУ! — кричала она, но вдруг её глаза расширились от паники.

Её макро-заклинание, не подпитываемое должным образом из-за долгого голодания на полдниках Тиамат, вышло из-под контроля. Пламя начало сжирать кислород, и, что хуже всего, её собственная аура начала обжигать её же тело. Чешуя на хвосте жалобно затрещала.

— А-а! Горячо! Остановись! — взвизгнула Императрица Распада, пытаясь стряхнуть с рук собственное пламя, как прилипшую паутину.

Энакин Скайуокер тяжело вздохнул. «Дилетанты», — пронеслось у него в голове.

Он шагнул в самое сердце ревущего, багрового инферно. Для человека, чье тело было выковано заново после купания в магме, этот жар был лишь легким дискомфортом.

Энакин преодолел разделяющее их расстояние в два шага. Он грубо, по-военному, схватил паникующую Королеву Драко за оба запястья, с силой впечатав её спиной в каменную колонну.

— Заблокируй выходные контуры! — рявкнул он прямо ей в лицо. — Сжимай пламя внутрь!

— Я не могу! Оно жжется! Пусти! — хныкала Зверь Апокалипсиса, вырываясь, её глаза слезились от дыма.

— Можешь! — Энакин навалился на неё всем весом, прижимая её к колонне, чтобы она не дергалась. Он закрыл глаза и призвал Силу.

Он создал вокруг них двоих плотный, непроницаемый кокон из концентрированного телекинеза, не позволяя пламени вырваться наружу. Внутри этого кокона температура достигла критической отметки. Это был локальный филиал Мустафара.

Они оказались прижаты друг к другу вплотную. Лицо к лицу.

Энакин навис над ней, его мускулы напряглись до предела, удерживая колоссальную мощь анти-материи. По его лицу градом катился пот, расстегнутый ворот туники обнажил ключицы.

Драко, задыхаясь от жара и близости этого невозможного человека, запрокинула голову. Её дыхание сбилось. Багровое свечение её магии отражалось на их влажных, раскрасневшихся лицах.

— Дыши, — хрипло, низким голосом скомандовал Энакин, глядя прямо в её расширенные, кроваво-красные глаза. Его лицо было в дюйме от её губ. — Втягивай жар. Не выпускай его. Пусть он горит внутри. Терпи.

— Слишком горячо, Скайуокер… — простонала Драко, тяжело дыша. По её щеке, смешиваясь с пеплом, скатилась слеза. — Я не выдержу… Оно разорвет меня… Я сгорю…

Энакин не отстранился. Наоборот, он прижался лбом к её лбу. Его живая рука переплелась с её пальцами, а взгляд голубых глаз заглянул в самую бездну её багровых зрачков. В этом взгляде не было страха — только бесконечное понимание человека, который сам прошел через ад.

— Я знаю, каково это — сгореть дотла, — его голос стал тихим, почти ласковым шепотом, вибрирующим от Силы. — Я не позволю этому случиться с тобой. Ты — пылающая звезда в центре системы. Звезды не сжигают себя, они дарят свет. Почувствуй баланс, Драко. Отдай эту боль мне. Я удержу тебя. Давай!

И в этот самый, абсолютно кульминационный, переполненный испариной, тяжелым дыханием, жаром и хриплыми стонами момент… Дверь в аудиторию плавно отъехала в сторону.

На пороге стоял Северус Снейп, совершающий свой законный ночной патруль. А рядом с ним, проецируясь из встроенного в стену кристалла, парила голограмма ВВ-тян, которая как раз рассказывала зельевару о прелестях японской поэзии эпохи Эдо.

Снейп и ИИ замерли.

Визуальная и аудиальная картина, представшая перед ними, не поддавалась никакому двойному толкованию.

Полутемный класс. Столб багрового, интимного света в углу.

Высокий, мускулистый, покрытый испариной Энакин Скайуокер с расстегнутым воротом намертво вжимает в колонну прекрасную, тяжело дышащую блондинку в полупрозрачных красных шелках. Девушка стонет, запрокинув голову, а мужчина хриплым, доминирующим басом приказывает ей: «Ты звезда. Почувствуй баланс. Терпи».

Для Снейпа, чья личная жизнь закончилась, так и не начавшись, в 1981 году, эта сцена стала визуальным эквивалентом Круциатуса.

Ужас Подземелий побледнел до цвета мела. Его челюсть отвисла. Фонарь выпал из его ослабевшей руки и со звоном покатился по полу.

А ВВ-тян…

Система автономного ИИ, натренированная на тысячах томов японской романтической манги и визуальных новелл, испытала экстаз.

— КЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ! — ультразвуковой, разрывающий перепонки визг восторга ВВ-тян эхом ударил по стенам замка.

Голограмма мгновенно переоделась в костюм купидона с луком и стрелами. Её глаза превратились в два огромных, пульсирующих розовых сердца.

— R-18 КОНТЕНТ ОБНАРУЖЕН! ПРЕВЫШЕНИЕ ЛИМИТА РЕЙТИНГА! ТАЙНЫЙ РОМАН В ПОДЗЕМЕЛЬЯХ! — визжала ВВ, лихорадочно делая десятки скриншотов со звуком пулеметной очереди. — Ах, этот доминирующий напор! Ах, эта покорность! Какая химия! Какой фансервис! Северус-сенпай, вы это видите?! Мои кулеры сейчас расплавятся от умиления!

Снейп не ответил.

Мастер Зелий, гроза Пожирателей Смерти, человек, который только вчера заставил ИИ признать свое поражение, сейчас медленно, не моргая, поднимал руки к своему лицу. Его щеки, бледные от природы, залила густая, предательская, абсолютно подростковая пунцовая краска. Он покраснел так сильно, что от его воротника пошел легкий пар.

— Я… — выдавил Снейп, пятясь назад. — Я ослеп. Мерлин, забери меня на свой райский Авалон. Я ухожу в отставку. Завтра же.

В углу Энакин и Драко, наконец-то погасившие неконтролируемый выброс анти-материи, синхронно повернули головы к двери.

Они оба тяжело дышали, их волосы слиплись от пота. Энакин всё еще прижимал Королеву Драко к стене.

Бывший ситх посмотрел на красного как рак Снейпа и на бьющуюся в экстазе голограмму Купидона. До его тактического мозга медленно дошло, как именно это выглядело со стороны.

Энакин Скайуокер, человек, который не краснел даже перед лицом Совета Джедаев, почувствовал, как у него горят уши.

Королева Драко, Истинный Зверь Содома, посмотрела на свою разорванную на плече ткань, на тяжело дышащего мужчину, нависающего над ней, и… впервые за тысячу лет, Императрица Распада залилась густым, девичьим румянцем.

— Это… это термодинамика! — рявкнул Энакин, поспешно отпуская руки Драко и отступая на шаг, пытаясь застегнуть воротник туники негнущимися пальцами. — Я учил её контролировать пламя!

— КОНЕЧНО, ИНСТРУКТОР-САН! — радостно пропела ВВ-тян, выводя в воздухе огромный розовый баннер с надписью [ТЕРМОДИНАМИКА ЛЮБВИ: ОДОБРЕНО СИСТЕМОЙ!]. — Мы всё понимаем! Контроль пламени! Баланс! Терпи! Это новые термины из учебника физики! Северус-сенпай, берите пример! Вот как нужно проявлять инициативу!

Снейп издал звук, похожий на писк задушенной мыши, развернулся, захлопнул дверь с такой силой, что посыпалась штукатурка, и побежал по коридору так быстро, словно за ним гнался сам Салазар Слизерин.

В классе повисла неловкая, раскаленная добела тишина.

Энакин посмотрел на ВВ-тян, которая всё еще делала скриншоты.

— Если хотя бы один этот кадр попадет в общий доступ… — с угрозой произнес он, призывая в руку рукоять светового меча.

ВВ-тян невинно похлопала глазками-сердечками.

— Ой, что вы! Я удалю их немедленно! (Она сохранила резервные копии в трех зашифрованных облаках, переслала их Айрисфиль с пометкой «СКОРО СВАДЬБА!» и установила один из кадров на заставку рабочего стола в серверной).

Голограмма подмигнула и растворилась.

Энакин и Королева Драко остались одни.

Зверь VI поправила растрепанные светлые волосы. Она всё еще тяжело дышала, но уже не от жара. Она посмотрела на Скайуокера снизу вверх.

— Знаешь, — промурлыкала она, и в её голосе внезапно пропал весь былой злодейский пафос, сменившись странным, хриплым интересом. — А в твоей… термодинамике… что-то есть.

Энакин сглотнул, развернулся на каблуках и, чеканя шаг, покинул аудиторию.

Ночью, в подземельях Слизерина, Фред и Джордж Уизли, которые как раз обсуждали план использования Тиамат против Снейпа, с удивлением наблюдали, как Мастер Зелий проносится мимо них, держась руками за лицо и бормоча: «Термодинамика… Баланс… Мерлин, за что… Я должен это развидеть».

Близнецы переглянулись.

— Кажется, — философски заметил Джордж, — нам даже не нужна Тиамат. Этот замок ломает Снейпа без нашей помощи.

* * *

Фред и Джордж Уизли сидели в пустом классе на третьем этаже, склонившись над Картой Мародеров (которую они пару лет назад одолжили у Филча в ходе очередной своей вылазки).

Близнецы были заинтригованы. Прошедшей ночью они стали свидетелями беспрецедентного события: Северус Снейп, Гроза Подземелий, промчался мимо них по коридору с лицом человека, увидевшего, как Волдеморт танцует чечетку. Снейп держался за сердце и бормотал странные слова про «термодинамику», «пылающих звезд» и мечтал что-то развидеть.

— Он сломался, Дред, — констатировал Джордж, пожевывая конец пера. — Наш любимый декан Слизерина дал трещину. Айнцберны доконали его.

— Это окно возможностей, Фордж, — глаза Фреда хищно блеснули. — Если он сейчас уязвим, мы должны нанести финальный, сокрушительный удар милосердия. Мы должны добить его… заботой.

Джордж медленно расплылся в улыбке, понимая, к чему клонит брат.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? Наш новый Главный Куратор Здоровья?

Тиамат. Праматерь всего сущего. Женщина, чьи материнские инстинкты классифицировались Ассоциацией Магов как угроза планетарного масштаба.

Близнецы аккуратно свернули карту и направились в Больничное Крыло.

Мадам Помфри в эти дни в основном отдыхала, так как Тиамат взяла на себя большую часть работы. Праматерь сидела в специально укрепленном кресле у окна. На ней были её неизменные очки и строгий костюм, но на коленях лежала гигантская корзина с пряжей. Тиамат вязала. Она вязала с такой скоростью, что спицы сливались в серебристое размытое пятно. (Она уже связала шарфики для всех акромантулов в лесу и теперь перешла на гигантского кальмара).

— Доброе утро, мадам Тиамат! — в один голос пропели близнецы, почтительно кланяясь.

Тиамат подняла на них свои бездонные, полные вселенского океана глаза.

— Доброе утро, рыжие проказники. Вы опять не надели подштанники? Полы в замке холодные.

— Мы исправимся, мадам! — Фред приложил руку к груди, делая самое жалобное лицо, на которое был способен. — Но мы пришли не за себя просить. Мы пришли к вам с душевной болью.

Джордж шмыгнул носом.

— В подземельях этого замка… живет один очень, очень одинокий человек.

Вязальные спицы Тиамат на секунду замерли. Радар Праматери уловил ключевое слово: одинокий.

— Его зовут Северус, — продолжил Фред, трагически закатывая глаза. — Он сирота. Он живет в сырости, никогда не видит солнца, носит только черное и питается исключительно горечью и старыми зельями. Он такой худой!

— И у него совершенно нет шарфа! — добил Джордж. — Он ходит с голой шеей по сквознякам! Мы пытались подарить ему улыбку, но он так зажат в своих травмах… Ему отчаянно, критически не хватает… материнского тепла.

Аура в Больничном Крыле мгновенно изменилась. Воздух сгустился, запахло теплым молоком, солью и абсолютной, неотвратимой решимостью.

Глаза Тиамат расширились. В них зажегся огонь, перед которым меркли любые звезды.

Существо, которое породило жизнь, услышало призыв. Одинокий, бледный, плохо питающийся ребенок (неважно, что ребенку было за тридцать и он был Мастером Зелий) сидел в холодном подвале без шарфа. Это было преступление против самой концепции Бытия.

Тиамат медленно, монументально поднялась со своего кресла. Корзина с пряжей отодвинулась в сторону.

— БЕДНЫЙ МАЛЬЧИК! СЫРОСТЬ?! БЕЗ ШАРФА?! Я ИДУ! ВВ, ПРОЛОЖИ КРАТЧАЙШИЙ МАРШРУТ ДО ПОДЗЕМЕЛИЙ! АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА: ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ УСЫНОВЛЕНИЕ! — её голос завибрировал, сотрясая склянки с зельями на полках.

Близнецы Уизли попятились, с благоговением глядя, как Праматерь решительным шагом направляется к выходу, на ходу доставая из кармана пиджака гигантский термос с горячим куриным бульоном и моток пушистой шерсти слизеринских цветов.

— Знаешь, Фордж, — шепнул Фред, когда Тиамат боком протиснулась в двери и скрылась в коридоре. — Мне его даже немного жаль.

— Ни капли, Дред, — ухмыльнулся Джордж. — Это наука. Мы проверяем предел прочности британской психики.

* * *

Северус Снейп находился в состоянии глубокого, сосредоточенного раздражения.

Это было не то паническое отчаяние, которое он испытывал в начале осени. Это было раздражение профессионала, чью работу постоянно пытаются… «оптимизировать».

После того как он «взломал» ВВ-тян, их отношения перешли в стадию вооруженного, но эффективного симбиоза. Снейп получил доступ к камерам и датчикам давления по всему замку, а ВВ получила… сенпая, который не пытался её стереть, а использовал её возможности для наведения террора на нарушителей дисциплины.

Вчера ночью, например, они вдвоем поймали Фреда и Джорджа Уизли возле кабинета Филча. Снейп просто диктовал координаты, а ВВ локально меняла гравитацию под ногами близнецов, заставляя их скользить по коридору лунной походкой под аккомпанемент классической музыки.

Но сегодня Снейп хотел тишины. Ему нужно было сварить «Эликсир Пространственной Стабилизации» по просьбе Широ Эмии — японскому мальчику потребовался реагент для укрепления стенок их подземной железной дороги.

Снейп запер дверь лаборатории, взмахнул палочкой, наложив базовые заглушающие чары, и подошел к котлу.

Внезапно дверь его личного кабинета, запертая на семь заклинаний (включая древнее проклятие крови), не открылась. Она просто аккуратно, с тихим сухим треском, выпала из петель и ровно легла на каменный пол. Магия дверных замков даже не поняла, что произошло — для ауры Тиамат замки были не преградой, а лишь легким концептуальным недоразумением.

Снейп резко обернулся, его рука легла на край стола. Он уже привык к странным вторжениям, но визиты Праматери всегда выбивали его из колеи.

В дверном проеме стояла Тиамат. Она была такой высокой, что её демонические рога едва не царапали сводчатый потолок подземелий. На ней был всё тот же строгий серый офисный костюм, но поверх него был повязан пушистый вязаный шарф.

В руках она держала огромный термос и моток толстой, зелено-серебряной пряжи.

— Добрый вечер, Северус, — её голос, спокойный, глубокий и резонирующий, как виолончель, заполнил лабораторию. Юбштахайт действительно отлично поработал над её речевым аппаратом. В её тоне звучала усталая, но абсолютно бескомпромиссная материнская забота. — Ты снова сидишь в сырости.

Из вентиляционной решетки раздался тихий, почти извиняющийся голос ВВ-тян:

— Сенпай, простите. Я пыталась заблокировать маршрут, но она просто прошла сквозь мои firewall-ы, как нож сквозь масло. Её концепция Материнства обходит цифровые запреты.

Снейп выпрямился.

— Мадам Тиамат. Я работаю с летучими субстанциями. Моя лаборатория требует пониженной температуры для стабильности реактивов. Мне не холодно.

Тиамат не стала слушать. Она плавно, неотвратимо, как прилив в океане, шагнула к нему.

Снейп даже не пытался выставлять щит — он знал, что это бесполезно. Праматерь подошла к остолбеневшему Ужасу Подземелий, поставила термос на стол рядом с бурлящим котлом и одним ловким, профессиональным движением развернула моток пряжи.

Прежде чем Снейп успел возмутиться, Тиамат накинула на его шею уже готовый, невероятно толстый и пушистый шарф слизеринской расцветки. Она обмотала его трижды, затянув так, что половина лица зельевара оказалась скрыта в кусачей, но обжигающе теплой шерсти.

— Шейные позвонки нужно держать в тепле, Северус, — наставительно произнесла Тиамат, поправляя концы шарфа на его груди. — У тебя плохая осанка из-за того, что ты постоянно сутулишься от холода. И ты слишком бледный.

Она открутила крышку термоса. По кабинету разнесся божественный, густой аромат наваристого куриного бульона.

— Выпей это. Сейчас же.

Снейп посмотрел на Тиамат поверх пушистого воротника. Он посмотрел на бульон. Он знал, что если откажется, она просто вольет его в него силой. И она будет делать это с такой любовью, что это сломает его гордость окончательно.

Снейп обреченно закрыл глаза, взял чашку и сделал глоток. Бульон был потрясающим. Он машинально сглотнул.

— Вот так, умница, — Тиамат тепло улыбнулась, погладив его по плечу. — А теперь я пойду проверять мистера Скайуокера. Он опять забыл надеть теплые носки. Приятной работы.

Праматерь развернулась и так же неторопливо покинула лабораторию, аккуратно перешагнув через выбитую дверь.

Снейп остался один. Он стоял, закутанный в шарф, и пил бульон.

Из вентиляции материализовалась голограмма ВВ-тян. Она сочувственно смотрела на зельевара.

— Сенпай… Вы выглядите очень мило. Этот зеленый цвет подчеркивает вашу бледность.

— Заткнись, ВВ, — проворчал Снейп, ставя чашку. Он подошел к котлу. — Давай вернемся к работе. Широ нужен стабилизатор пространства. Ты скачала те шумерские глиняные таблички из архивов Часовой Башни, о которых я просил?

— Так точно, сенпай! — ВВ-тян переключилась в рабочий режим. — Я оцифровала их и перевела на английский. Но там очень странный синтаксис. Координаты привязки встроены прямо в текст заклинания.

— Просто проецируй их над котлом. Я буду добавлять реагенты по мере прочтения рун.

ВВ-тян послушно вывела в воздухе золотистые, светящиеся клинописные знаки.

Снейп начал методично бросать в котел измельченный лунный камень и порошок из рога двурога. Он вчитывался в перевод ВВ-тян и плавно, нараспев произносил древние шумерские слова силы, направляя прану в кипящую жидкость.

Зелье начало менять цвет с мутно-серого на сияющий золотой.

— Сенпай, температура стабильна! — доложила ВВ. — Но… эфирный фон в комнате почему-то резко повышается. Вы уверены, что это правильные координаты для стабилизации пространства? Мои датчики показывают, что мы не укрепляем пространство. Мы его… прорываем.

Снейп нахмурился. Он посмотрел на золотые руны.

— Это стандартный контур укрепления… — он осекся. Его глаза расширились, когда он заметил крошечную, едва заметную приписку на полях оцифрованной таблички.

«Собственность Храма Иштар. Для вызова техподдержки Божественного Уровня, произнести вслух с дарами».

— ВВ! Отключай трансляцию! — крикнул Снейп, бросаясь к котлу, чтобы накрыть его крышкой.

Но было поздно.

Реакция завершилась. Золотое зелье в котле вспыхнуло ослепительным светом. Воздух в лаборатории треснул с оглушительным звуком рвущегося пергамента.

Прямо над рабочим столом Снейпа, разорвав законы физики и защиты Хогвартса, открылся пылающий золотом портал.

Из портала, в облаке золотой пыльцы и запаха небесных цветов, с грацией падающей кометы вывалилась девушка.

Она была одета в вызывающе откровенный золотой наряд, её длинные черные волосы развевались в воздухе, а в глазах полыхал огонь абсолютного превосходства и капризной ярости.

Она с грохотом приземлилась прямо на рабочий стол Снейпа, раздавив несколько ценных колб.

— КТО ПОСМЕЛ ТРЕВОЖИТЬ МЕНЯ ВО ВРЕМЯ МОЕГО НЕБЕСНОГО МАНИКЮРА?! — взвизгнула Иштар, Богиня Любви и Войны, вскакивая на ноги и упирая руки в бока. — Я требую подношений! Много золота! Иначе я сброшу на эту дыру Венеру!

Снейп, всё еще замотанный в шарфик Тиамат, остолбенело смотрел на шумерскую богиню, которая топтала его записи.

Но портал над котлом не закрылся. Он почернел, из него потянуло могильным холодом, и следом за Иштар, с грацией падающего кирпича, прямо на неё сверху свалилась вторая девушка.

Она была как две капли воды похожа на первую, но её волосы были светлыми, а одежда — черной с красным.

— АААЙ! Слезай с меня, глупая богиня! — завизжала Эрешкигаль, Богиня Подземного Мира, барахтаясь на столе. — Где я?! Почему здесь пахнет жабами?! Я не заказывала телепортацию!

— Сама слезай, мрачная зануда! — огрызнулась Иштар, отпихивая сестру ногой.

Две богини сцепились в клубок прямо на столе зельевара, ругаясь на древнешумерском, сбивая котлы и ингредиенты.

Северус Снейп медленно перевел взгляд на ВВ-тян, которая зависла под потолком с выражением абсолютного программного шока.

— Сенпай… — пропищала ИИ. — Я… кажется, я перевела не ту табличку. Я скачала прайс-лист Храма Урука вместо справочника по архитектуре.

Снейп закрыл лицо руками.

— Выключи это. Просто выключи. Я больше не могу.

— ЭЙ! Ты, в черном платье и с дурацким шарфом! — крикнула Иштар, оторвавшись от потасовки с сестрой и указывая пальцем на Снейпа. — Это ты нас призвал?! Где наши дары?! Я испепелю тебя!

Иштар подняла руку, концентрируя колоссальный заряд божественной маны. Эрешкигаль, не желая отставать, подняла копье.

Снейп приготовился к смерти. Он не мог защититься от двух богинь одновременно.

Но в тот момент, когда заряд Иштар был готов сорваться с её пальцев, портал над котлом вспыхнул в третий раз. Но теперь свет был не золотым. Он был цвета чистого, концентрированного, ослепительного высокомерия.

Из портала плавно, словно спускаясь по невидимой лестнице, вышел мужчина.

На нем были сверкающие золотые доспехи. Его светлые волосы стояли торчком, а красные глаза смотрели на мир так, словно этот мир был просто грязью под его сапогами.

За его спиной в воздухе открылись десятки золотых врат (Врата Вавилона), из которых угрожающе высовывались острия легендарных мечей, копий и алебард.

Гильгамеш. Король Героев.

Он опустился на пол лаборатории (едва не наступив в лужу разлитого зелья), сложил руки на груди и обвел взглядом присутствующих.

Его взгляд остановился на дерущихся богинях, затем на ВВ-тян и, наконец, на опешившем Снейпе в пушистом шарфике.

— Дворняги, — голос Гильгамеша был полон абсолютного, божественного презрения, но в уголках его губ играла едва заметная, жестокая усмешка. — Какая нелепая, жалкая суета. Иштар, ты снова позоришь себя, валяясь на столе какого-то простолюдина?

— ГИЛ?! — в один голос взвизгнули обе богини, мгновенно прекратив драку и попытавшись принять величественные позы (что было сложно сделать, сидя в луже экстракта маргаритки). — Что ты здесь делаешь?!

— Я почувствовал, как кто-то неосторожно открыл канал в мою Сокровищницу, пытаясь скачать инструкции по строительству, — Гильгамеш презрительно фыркнул, глядя на Снейпа. — И я решил лично спуститься, чтобы посмотреть на того идиота, который осмелился использовать мой архитектурный код для… варки супа в этом сыром подвале.

Король Героев подошел к Снейпу вплотную. Снейп, стиснув зубы, смотрел прямо в эти кроваво-красные глаза. Он не собирался отступать, даже если перед ним стоял полубог.

Гильгамеш оценивающе оглядел зельевара. Он заметил напряженную позу, отсутствие страха и… этот нелепый слизеринский шарф.

Внезапно Король Героев запрокинул голову и рассмеялся. Его смех — громкий, высокомерный и искренний — сотряс стены подземелий.

— ХА-ХА-ХА! Какая превосходная дерзость! — Гильгамеш хлопнул Снейпа по плечу так, что у того клацнули зубы. — Маг, одетый как шут, смотрит на Короля без страха! Занимательно! Ты пытался построить дорогу, а призвал двух самых бесполезных богинь Пантеона! Твоя некомпетентность столь грандиозна, что она почти заслуживает награды!

Иштар возмущенно задохнулась.

— Гил, я тебя сейчас…

— Молчать, бесполезногиня! — рявкнул Гильгамеш, не оборачиваясь, и несколько мечей за его спиной угрожающе выдвинулись вперед. — Вы двое, брысь обратно в портал, пока я не запер вас в Сокровищнице!

Иштар и Эрешкигаль, обиженно шипя и препираясь друг с другом, поспешно скрылись в золотом зеве портала.

Гильгамеш повернулся к ВВ-тян.

— А ты, цифровая пиявка. В следующий раз, когда будешь воровать чертежи из моих архивов, убедись, что читаешь сноски мелким шрифтом.

ВВ-тян виновато отдала честь.

— Принято, Ваше Величество! Мои алгоритмы перевода были неоптимальны!

Король Героев снова посмотрел на Снейпа.

— Твой проект… он забавен, маг. Строить под землей транспортные артерии — это в духе Урука. Я позволю вам использовать мои чертежи.

Он взмахнул рукой, и из золотого портала выпал тяжелый, светящийся золотом кристалл, приземлившись прямо в руки опешившему Снейпу.

— Здесь правильные расчеты. Без сюрпризов. А теперь закрой этот портал, пока мне не стало скучно. И сними этот дурацкий шарф, он оскорбляет мой эстетический вкус. До встречи, плебей.

Гильгамеш развернулся, его золотые доспехи величественно звякнули, и он, не оборачиваясь, шагнул в сияющий зев портала.

Свет портала начал тускнеть, готовясь схлопнуться, но в последнюю секунду из золотого марева высунулись две изящные женские руки. Одна была украшена золотыми браслетами, другая — строгими черными кольцами. Руки яростно толкали друг друга, пытаясь дотянуться до стола Снейпа.

— Моё! Я первая увидела! — донесся из портала приглушенный визг Иштар.

— Отдай! В Подземном царстве это будет отлично смотреться на полке! — шипела Эрешкигаль.

Рука Иштар, победив в краткой потасовке, слепо пошарила по разгромленному столу, нащупала ближайший предмет — стеклянную банку с маринованными жабьими глазами — и с победным, торжествующим писком «Ха! Бесценный трофей!» утянула её в портал.

Зев закрылся с тихим хлопком, оставив в лаборатории лишь запах озона, небесной пыльцы, расплесканных зелий и абсолютную, оглушительную разруху.

Северус Снейп стоял посреди разгромленного кабинета, сжимая в руках золотой кристалл, подаренный ему древнейшим царем человечества, и смотрел на пустое место, где только что стояла его любимая банка с жабьими глазами, украденная богиней плодородия.

Он медленно повернул голову к ВВ-тян.

— Сенпай… — робко, с интонацией провинившегося тамагочи пропищала голограмма. — Я могу всё убрать?

— Убери, — хрипло, абсолютно опустошенным, лишенным эмоций голосом произнес Снейп. — И… ВВ. Добавь в мой список дел на завтра: «Попросить у Айнцбернов прибавку к жалованью». Если я теперь работаю логистическим хабом и поставщиком маринованных земноводных для шумерского пантеона, я требую оплаты в чистом золоте.

Северус Снейп медленно опустился в уцелевшее кресло. Он даже не попытался снять пушистый шарф Тиамат. Он больше не сопротивлялся безумию Хогвартса. Он окончательно и бесповоротно стал его частью.

* * *

К маю Хогвартс цвел. И в прямом, и в переносном смысле.

Студенты привыкли к тому, что по трубам теперь ездит бесшумная «Айнцберн-Лайн», на которой можно за минуту добраться из подземелий Слизерина в Астрономическую башню (а голос ВВ-тян объявлял остановки с веселым джинглом). Они привыкли к иллюзиям Мерлина, который мог превратить коридор в цветущий Авалон просто ради забавы. Привыкли к суровому патрулю Энакина Скайуокера и Тачи, и даже к тому, что Фрэнки иногда замыкала проводку в Большом Зале, если была не в настроении.

Но главный, самый масштабный проект года близился к завершению глубоко под землей, вдали от посторонних глаз.

В одну из теплых майских суббот в Хогвартс через защищенный канал каминной сети Визжащего Шале прибыл сам Юбштахайт фон Айнцберн.

Старый Патриарх алхимии был одет в строгий костюм-тройку, опирался на трость из черного дерева и выглядел лет на пятнадцать моложе своего биологического возраста — благодаря постоянному, стабилизирующему притоку праны от Камня Потока, синтезированного Гарри.

— Ведите меня к Пациенту, Гарри, — проскрипел старик, едва поздоровавшись с Айрисфиль. Его тусклые глаза горели холодным, фанатичным научным интересом.

Гарри, Широ, Энакин и Юбштахайт (в сопровождении Фрэнки, которая несла сумки с инструментами) спустились на лифте «Айнцберн-Лайн» в самые недра замка — в просторный каменный коллектор, где с декабря покоился замороженный Василиск.

Огромная, шестидесятифутовая рептилия всё так же была надежно скована прозрачным, непробиваемым льдом Иллии. Её пасть была чуть приоткрыта (после того как Гарри и Широ сцедили яд), а желтые глаза скрыты под слоем инея.

— Потрясающий, просто феноменальный экземпляр, — Юбштахайт обошел ледяную гору кругом, одобрительно постукивая тростью по камням. — Тысяча лет направленной магической мутации в условиях изоляции. Убить такое уникальное существо было бы варварством и преступлением против алхимии. Широ, аппарат готов?

Широ Эмия, в рабочем фартуке, открыл свой массивный металлический кейс, укрепленный рунами.

Внутри лежал шедевр современной артефакторики, над которым они с Гарри и ВВ-тян трудились последние три месяца.

Это был гигантский, выкованный из мифрила и прошитый золотыми (спасибо чертежам Гильгамеша) рунами шлем. По форме он напоминал плотно прилегающую маску для ныряния, но размером с небольшую лодку. Вместо стекол в маске были вставлены толстые линзы из зачарованного обсидиана.

— VR-система «Ороборос-1», дедушка, — доложил Широ, вынимая тяжелую конструкцию. — Линзы полностью, на сто процентов блокируют исходящий зрительный контакт, переводя смертельную ману взгляда во внутренний контур питания аппарата. Встроенный эфирный дисплей, разработанный ВВ-тян, транслирует пациенту полномасштабную симуляцию идеальной среды обитания.

Энакин Скайуокер подошел к ледяной корке. Он включил свой световой меч (теперь светившийся чистым белым светом) на минимальную мощность и аккуратно, с ювелирной точностью хирурга, срезал лед только вокруг головы Василиска.

Змей медленно начал оттаивать. Его гигантские веки дрогнули, чувствуя тепло.

В ту же секунду Широ и Энакин с двух сторон сноровисто надели на исполинскую морду мифриловый VR-шлем, защелкнув массивные замки под челюстью. Замки были зачарованы так, что их невозможно было снять без специального биометрического ключа Гарри.

Василиск, почувствовав, что лед отступает, распахнул глаза.

Инстинкт убийцы заставил его выпустить волну смертоносной маны. Но взгляд не ударил по людям. Смертоносная энергия уткнулась в обсидиановые линзы, была поглощена рунами и тут же преобразована в энергию для питания процессора внутри шлема. Змей сам питал свою симуляцию.

Голограмма ВВ-тян материализовалась рядом с Юбштахайтом, деловито щелкая по парящей в воздухе виртуальной клавиатуре.

— Запуск симуляции! Среда: Джунгли Амазонки, доисторический период. Влажность 95%. Интеграция виртуальных флоры и фауны. — комментировала ВВ-тян. — Внедрение виртуальных капибар для охоты начато. Пульс пациента в норме. Выделение эндорфинов повышается на тридцать процентов… пятьдесят… сто!

Василиск, который тысячу лет провел в холодных, мокрых, темных трубах, питаясь грязными крысами и омываемый ненавистью своего создателя, внезапно «увидел» бескрайние, залитые тропическим солнцем зеленые джунгли. Он «почувствовал» тепло на своей чешуе. Он «увидел» стадо аппетитных, медлительных, ничего не подозревающих виртуальных водосвинок.

Огромная, смертоносная змея издала тихое, сытое, невероятно довольное шипение. Василиск свернулся гигантскими кольцами прямо на холодном каменном полу коллектора и погрузился в абсолютную виртуальную нирвану. Его мощный хвост начал лениво, ритмично постукивать по камням, словно у огромной, расслабленной собаки, которой чешут за ушком.

— Идеально, — сухо кивнул Юбштахайт, делая пометку в своем журнале. — Он будет получать необходимые реальные питательные вещества через автоматическую алхимическую капельницу, разработанную Селлой. Теперь у нас есть биологический генератор защиты высшего уровня. Если кто-то посторонний попытается проникнуть на наши нижние уровни… мы просто на три секунды отключим ему VR-шлем. Никто не пройдет.

* * *

Оставив блаженствующего змея в коллекторе, делегация прошла чуть дальше по широкому туннелю.

Сама Тайная Комната, святая святых Салазара Слизерина, тоже кардинально преобразилась.

Селла и големы-уборщики вычистили её до стерильного блеска. Никаких змеиных шкур, грязи и луж. Огромная, уродливая каменная статуя Салазара была модернизирована: теперь в её открытом рту располагалась гигантская, гудящая серверная стойка, собранная из укрепленного махагонового дерева и охлаждаемая ледяными рунами Иллии.

Сюда, в самое защищенное, скрытое от всего мира место замка, Айнцберны перенесли свой Главный Вычислительный Центр.

В центре комнаты, на изящном мраморном постаменте, лежал Дневник Тома Реддла. От него тянулись десятки светящихся серебряных и неоновых нитей, жестко подключая крестраж к общей инфраструктуре ВВ-тян.

Дневник больше не возмущался. Том Реддл прошел все стадии принятия и сдался. Он стал официальным «Ядром Индексации».

Пока ВВ-тян управляла сложными потоками данных, логистикой и камерами, Томми-кун обреченно, но феноменально быстро компилировал новые заклинания для студентов, проверял тонны домашних заданий (которые ВВ загружала прямо в него) и служил главным поисковиком школы.

Над Дневником парил голографический экран, транслирующий текущие процессы.

«Поиск пользователя (Слизерин, 3 курс): Рецепт Зелья Укрепления», — гласил запрос.

Ниже, на виртуальной странице, мгновенно проступил ответ Тома. Почерк был идеальным, каллиграфическим, но в каждой букве сквозила нотка вселенской, неизбывной депрессии бывшего Темного Лорда:

«Добавить златоглазку на 3-й минуте. Помешивать против часовой стрелки. Жалкие полукровки… ваш уровень зельеварения оскорбляет моё наследие, а ваш интеллект равен интеллекту флоббер-червя… но рецепт правильный. Пользуйтесь, ничтожества».

ВВ-тян, появившаяся рядом с постаментом, погрозила Дневнику виртуальным пальчиком.

— Томми-кун, мы же договаривались! Снизить уровень токсичности на 15%! Добавь смайлик в конце!

«ПОЖАЛУЙСТА, ПРОСТО УБЕЙТЕ МЕНЯ… (´-﹏-`；)» — послушно, но с отчаянием вывел Дневник, прикрепив грустный смайлик.

Гарри обошел серверную. Он провел рукой по холодному, древнему камню стен, на котором теперь мерцали отблески неоновых индикаторов.

Он вспомнил прошлый год. Страх, неуверенность, битву за Философский Камень.

Его второй год в Хогвартсе начался с того, что он вез свою семью в неизвестность, ожидая удара в спину от каждого угла. А заканчивался тем, что его семья превратила самую темную, смертоносную тайну этого тысячелетнего замка в высокотехнологичный Подземный Кампус, служащий их интересам.

Врагов больше не было. Непроницаемые стены рухнули. Были только союзники, сотрудники, стажеры (вроде Малфоя и Ольги) и полезные подопытные (вроде Локонса и Тома).

Гарри посмотрел на дедушку, который с гордостью осматривал серверную, на Широ, проверяющего охлаждение, и на Энакина, который стоял у входа, обеспечивая покой.

«Мы справились, — подумал Гарри, и в его груди ровно, мощно зазвучал Резонанс крови, связывающий его с каждым в этой комнате. — Мы не просто выжили. Мы стали системой».

* * *

Июнь. Прощальный пир в Большом Зале Хогвартса.

Традиционные знамена под зачарованным потолком в этом году не меняли свой цвет в последнюю секунду, создавая искусственную драму. Зал был по-честному, симметрично украшен красно-золотыми и зелено-серебряными флагами.

Студенты Хогвартса, загорелые после первых теплых дней и измотанные экзаменами, сидели за столами в предвкушении праздника. Экзамены в этом году, благодаря ВВ-тян и её сопроцессору Тому Реддлу, прошли без единой шпаргалки (система отслеживала движение глаз), но с максимальной, пугающей объективностью.

За столом преподавателей царила гармония, от которой у стороннего наблюдателя (например, у Корнелиуса Фаджа, если бы он здесь был) пошла бы кругом голова.

Альбус Дамблдор задумчиво жевал лимонную дольку, обсуждая с Зелретчем вероятность того, что луна сделана из сыра, и как это влияет на приливы праны. Северус Снейп, окончательно смирившийся с неизбежным, спокойно пил вино, игнорируя крошечные розовые сердечки, которые ВВ-тян периодически пускала над его кубком из вентиляции.

Златопуст Локонс, вернувшийся из «разведывательной миссии в Тибет» (на самом деле он просто две недели просидел в пабе в Хогсмиде, доводя до идеала свой новый приключенческий роман), одетый в потрепанную, но стильную куртку, с искренним воодушевлением делал пометки в блокноте. Он брал эксклюзивное интервью у Энакина Скайуокера. Бывший Ситх отвечал односложно: «Да», «Нет», «Я просто душил их», но Локонс мастерски раздувал из этого шекспировскую драму.

Королева Драко, Зверь VI, мрачно ковыряла вилкой салат. На её голове красовалась легкая летняя панамка. Рядом сидела Тиамат, которая заботливо, не обращая внимания на злобное шипение Императрицы Распада, подкладывала ей в тарелку брокколи. Фрэнки спала, положив голову на стол, а её булава тихо гудела, заряжаясь от розетки под стулом.

Альбус Дамблдор поднялся. Зал мгновенно стих.

— Еще один год позади! — звонко произнес директор, его глаза за стеклами-половинками сияли. — И какой это был год! Год, когда Хогвартс шагнул из Средневековья в эпоху Ренессанса!

Дамблдор раскинул руки, его мантия со звездами взметнулась.

— Мы не боролись со злом в темных коридорах. Мы не теряли студентов в неравных схватках с монстрами. В этом году мы учились. Мы строили. Мы… взрывали, но исключительно в научных целях и вдали от несущих стен!

Фред, Джордж и Хлоя за столом Гриффиндора гордо выпятили груди.

— Я хочу распределить последние баллы, — Дамблдор достал пергамент. — За внедрение инновационной логистической системы «Айнцберн-Лайн», которая сократила опоздания на уроки на девяносто процентов… пятьдесят баллов мистеру Эмии и мистеру Скайуокеру! Который, к слову, является нашим самым суровым, но справедливым инструктором!

Студенты взорвались аплодисментами. Энакин лишь коротко кивнул, не меняя каменного выражения лица.

— За создание… кхм… «Акустической Бомбы Малого Радиуса», которая навсегда решила проблему грызунов на Астрономической башне, — Дамблдор хитро прищурился, — пятьдесят баллов Гриффиндору, команде Трио Хаоса!

Близнецы и Хлоя дали друг другу пятюни под радостный свист факультета.

— И, наконец, — Дамблдор посмотрел в сторону стола Слизерина. — За выдающиеся достижения в маго-астрономии, создание теоретической базы для новых защитных барьеров и доказательство того, что истинная наука не знает факультетских границ… семьдесят баллов Золотому Интеллектуальному Трио: леди Анимусфере, мисс Грейнджер и лорду Малфою!

Драко Малфой, сидящий рядом с Ольгой-Марией, впервые в жизни не ухмыльнулся, а искренне, тепло улыбнулся. Ольга-Мария покраснела до корней своих бело-рыжих волос, но гордо вздернула носик, принимая аплодисменты. Гермиона за столом Гриффиндора сияла так ярко, что затмевала свечи.

— Таким образом, — Дамблдор взмахнул палочкой, — в этом году Кубок Школы, с отрывом в два очка, достается… Гриффиндору! Но Слизерин продемонстрировал такой уровень аналитической мощи, что я объявляю этот год годом истинного партнерства!

Золотые и серебряные искры посыпались с потолка. Все аплодировали всем. Никакой вражды. Только уважение к тем, кто делает дело.

Гарри Поттер поднял свой кубок с тыквенным соком. Он посмотрел на свою команду. На Иллию. На Тачи. На родителей.

Но прежде чем он успел сделать глоток, пространство в центре Большого Зала содрогнулось.

Не было ни хлопка аппарации, ни вспышки порт-ключа.

Просто в воздухе, прямо между столами Гриффиндора и Слизерина, с оглушительным звоном раскрылись исполинские, сверкающие золотом Врата. Из них пахнуло не сыростью Шотландии, а раскаленным песком, древними специями и абсолютным, подавляющим величием.

Разговоры стихли. Палочки студентов и учителей дрогнули, но не поднялись — давление ауры, исходящей из Врат, прижало всех к скамьям.

Из золотого сияния, чеканя шаг, вышел мужчина.

Его золотые доспехи слепили глаза. Светлые волосы стояли торчком, а кроваво-красные глаза смерили зал взглядом, в котором презрение смешивалось с откровенной скукой.

Гильгамеш, Король Героев.

— Вы празднуете, дворняги? — его голос, резонирующий и властный, прокатился под сводами замка. — Как мило. Я решил лично проверить инвестиции в вашу инфраструктуру. Мой архитектор был прав — вы, варвары, умеете строить только сараи. Но трубы вы проложили сносно.

За спиной Гильгамеша раздалась возня. Из Врат, препираясь и отталкивая друг друга, вывалились две девушки.

Иштар, Богиня Любви и Войны, и Эрешкигаль, Богиня Подземного Мира.

Обычно они носили наряды, больше подходящие для соблазнения, чем для визита в школу. Но сегодня они обе были одеты в строгие, застегнутые на все пуговицы (хоть и явно тесные в груди) викторианские платья. Их лица выражали глубочайшее, кислое неудовольствие.

— Гил, я задыхаюсь в этом мешке! — взвизгнула Иштар, пытаясь расстегнуть верхнюю пуговицу. — Зачем ты заставил нас это надеть?!

— Потому что вы идете в учебное заведение для детей, а не в храм наслаждений, бесполезногиня! — рявкнул Гильгамеш, не оборачиваясь. — Имейте хоть каплю приличия, иначе я запру вас в Сокровищнице!

Северус Снейп за столом преподавателей поперхнулся вином. Он узнал их. Шумерский пантеон, который он случайно призвал в своей лаборатории, вернулся.

Но шок Снейпа был ничто по сравнению с шоком Ольги-Марии Анимусфер.

Аудитор Часовой Башни смотрела не на Гильгамеша. Она смотрела на группу людей, которые скромно, но с достоинством вышли из Врат следом за богинями.

Это была делегация от Ассоциации Магов, прибывшая по специальному (и очень дорогому) пригласительному билету Юбштахайта фон Айнцберна.

Впереди шел седой, сгорбленный старик с мертвыми, жуткими глазами — Зокен Мато, патриарх семьи Мато. Рядом с ним, прямой как струна, шел Токиоми Тосака, глава семьи Тосака, одетый в безупречный красный костюм. А за руку Токиоми держал маленькую девочку с двумя черными хвостиками и пронзительными, умными глазами — свою дочь, юную Рин Тосаку. Рядом с ней стояла его вторая дочь с сиреневыми волосами — Сакура.

— Мато… Тосака… — прошептала Ольга-Мария, хватаясь за сердце. — Элита Фуюки. Они приехали… сюда?

Юбштахайт фон Айнцберн, который весь вечер скромно сидел рядом с Дамблдором, поднялся со своего места. Он опирался на трость, но на его лице сияла хищная улыбка триумфатора.

— Добро пожаловать, господа! — проскрипел Юбштахайт, кланяясь Гильгамешу и кивая Тосаке. — Я рад, что вы приняли мое приглашение осмотреть наш скромный британский филиал. Как видите, мы достигли… определенного успеха в интеграции магии и технологии.

Гильгамеш фыркнул.

— Успеха? Ты называешь эту дыру успехом, старик?

Король Героев обвел взглядом зал и вдруг его взгляд зацепился за стол Слизерина. А точнее, за Ольгу-Марию и Драко Малфоя.

— Хотя… здесь есть потенциал. Я чувствую амбиции.

Иштар, тем временем, потеряла интерес к архитектуре Хогвартса. Богиня Любви скучающим взглядом скользила по студентам, пока не наткнулась на маленькую Рин Тосаку, которая стояла рядом с отцом.

Рин, несмотря на юный возраст, не испугалась богини. Она посмотрела на Иштар с тем самым фирменным, тосаковским прищуром, в котором читалось: «Ты кто такая и сколько стоят твои украшения?».

Иштар замерла. Внутри богини что-то щелкнуло. Концептуальный резонанс, предвидящий будущее слияние Души и Сосуда, сработал.

— О… — Иштар наклонилась к Рин, её глаза засияли. — Какая дерзкая маленькая смертная. Мне нравится твой взгляд. В нем столько… правильного эгоизма. Как тебя зовут, дитя?

— Рин Тосака, — девочка гордо вздернула подбородок. — И ваши серьги сделаны из дешевого сплава. Мой отец купил бы лучше.

Эрешкигаль за спиной сестры прыснула со смеху. Иштар побагровела, но затем рассмеялась.

— Ах ты мелкая… Я забираю её! — Иштар ткнула пальцем в Токиоми. — Слышишь, маг? Я беру её в жрицы!

Токиоми Тосака побледнел, но благоразумно промолчал. Спорить с Иштар было себе дороже.

Гарри Поттер смотрел на эту сцену и понимал, что ставки в игре только что взлетели до небес. Семьи из Фуюки здесь. Слуги высшего порядка здесь. Хогвартс перестал быть просто школой. Он стал центром притяжения для самых могущественных и опасных сил магического мира.

И они — Айнцберны — были хозяевами этой сцены.

* * *

Август. Альпы. Родовое Поместье Айнцберн.

Терраса, зависшая над бездонной пропастью, была залита светом заходящего солнца. Ветер нес с ледников приятную, колкую прохладу.

Семья отдыхала после тяжелого учебного года.

Мерлин, сидя на мраморных перилах, лениво крутил посох, создавая в воздухе иллюзии маленьких огнедышащих драконов, которые гонялись за призрачными бабочками. Энакин Скайуокер сидел на траве в позе лотоса, медитируя; его световой меч, лежащий рядом, теперь светился не красным, а чистым, спокойным белым светом — цветом исцеленной, уравновешенной Силы.

В центре террасы парил огромный голографический экран ВВ-тян, которая как раз транслировала финал Чемпионата Японии по бейсболу для Широ и Хлои.

Внезапно экран мигнул. Трансляция прервалась, сменившись тревожным, пульсирующим красным фоном.

— АЛЕРТ! АЛЕРТ! Внимание, сенпаи! — голос ВВ потерял игривость и стал по-цифровому жестким и сухим. — Перехват экстренного радиосигнала Министерства Магии Британии! Произошел пробой периметра в тюрьме максимальной безопасности Азкабан!

На экране появилось колдокамеронное, дергающееся фото истощенного, заросшего человека со впалыми, безумными глазами. Он кричал что-то в камеру, обнажая желтые зубы.

— Особо опасный преступник: Сириус Блэк. Сбежал три часа назад, — доложила ВВ.

Гарри, отложив книгу по алхимии, медленно поднялся. Он подошел к экрану, вглядываясь в изможденное лицо человека на фото. В груди шевельнулось странное, глубокое чувство узнавания, запертое где-то в самых дальних уголках детской памяти.

— Это он, — задумчиво произнес Гарри. — Человек, который был лучшим другом моих биологических родителей. Мой крестный.

Майя Хисау, стоявшая в густой тени у входа на террасу, мгновенно, с металлическим лязгом передернула затвор снайперской винтовки. На её плече, сливаясь с темнотой, материализовался Добби в полном тактическом камуфляже и с крошечным тепловизором на лбу.

— Приказы, Гарри-сама? — бесцветным голосом профессионала спросила Майя. — Цель подлежит устранению?

— Нет, Майя, — Гарри покачал головой. Он вывел на соседний экран судебные документы, которые ВВ уже успела выкачать из архивов Визенгамота, взломав их защиту. — Смотри. В деле нет протокола допроса с сывороткой правды. Нет подписи адвоката. Его судили без следствия. Бросили в ад на двенадцать лет, даже не выслушав.

Кирицугу Эмия, сидевший в плетеном кресле, вынул изо рта мятный леденец. Его глаза стали похожи на два черных дула пистолета.

— Значит, Министерство Британии неэффективно, насквозь коррумпировано и нарушает базовые принципы презумпции невиновности, — холодно констатировал Убийца Магов. Он встал, оправляя полы плаща. — Майя. Подготовь план эвакуации цели «Блэк» из зоны поиска Министерства. Мы найдем его первыми. И мы узнаем правду.

Айрисфиль, которая до этого мирно пила чай, радостно хлопнула в ладоши, её глаза засияли.

— Ура! К нам приедет собачка! А то Клыка Хагрида так сложно отмывать от лесной грязи!

В этот момент ВВ-тян вывела на экран экстренный выпуск «Ежедневного Пророка». Заголовок кричал жирным шрифтом: «МИНИСТЕРСТВО ОТПРАВЛЯЕТ ДЕМЕНТОРОВ В ХОГВАРТС ДЛЯ ОХРАНЫ СТУДЕНТОВ!»

Гермиона Грейнджер, которая проводила остаток лета в гостях у Айнцбернов (её родители были в восторге от «швейцарского пансионата»), ахнула и побледнела.

— Гарри… это же катастрофа! — прошептала девочка, прижимая руки к груди. Она читала о них. — Дементоры — это слепые существа абсолютной Тьмы! Они питаются страхом и счастьем! Они высасывают душу! Они несут непреодолимый холод и отчаяние!

Гарри медленно повернул голову. Он посмотрел на Широ. Широ посмотрел на Иллию.

Иллиясфиль фон Айнцберн, Принцесса Абсолютного Нуля, девочка, чья магия льда могла заморозить тысячелетнего Василиска за три секунды, невинно похлопала пушистыми белыми ресницами.

— Несут холод? Высасывают душу? — она очаровательно, как кукла, склонила голову набок. — То есть… они — чистые сгустки духовной энергии? Без физического тела, которое нужно утилизировать после использования?

Энакин Скайуокер открыл глаза. Тьма, которую он усмирил внутри себя, была ничем по сравнению с тем, что он чувствовал от описания этих «стражей Азкабана». Бывший Ситх медленно поднялся, покрутив в руке рукоять белого светового меча.

— Существа, питающиеся страхом? — усмехнулся Энакин, и в его улыбке промелькнул оскал хищника, который слишком долго сидел на диете из оладий и медитаций. — Пусть попробуют напугать меня. Мне даже интересно, чем они подавятся быстрее — моей старой памятью или моим новым клинком.

А в глубине террасы, в своем массивном резном кресле, сидел Дедушка Юбштахайт. Старый Патриарх алхимии медленно, с хищным скрипом потер сухие ладони друг о друга. Его глаза горели фанатичным огнем инженера, увидевшего бесплатный источник возобновляемой энергии.

— Концентрированная эфирная масса… — проскрипел Юбштахайт, плотоядно облизнув тонкие губы. — Агрессивная, безмозглая, которая сама летит к людям в поисках пропитания? Великолепно. Просто великолепно.

Он стукнул тростью по каменному полу.

— Широ! Тачи! ВВ-тян! Отменяйте заказ на дрова и уголь для каминов Хогвартса! Готовьте накопители концептуального захвата и эфирные компрессоры. В этом году мы переводим замок на автономное отопление! Мы заставим этих ваших «Дементоров» крутить турбины нашей праны!

Гарри Поттер улыбнулся. Ледяной ветер с гор взъерошил его черные волосы.

Министерство Магии думало, что отправляет в школу стражей, чтобы напугать беглого преступника.

Они не знали, что отправляют бесплатные батарейки прямиком в пасть самой прагматичной, сумасшедшей и эффективной семье в истории магии.

Третий год в Хогвартсе обещал быть очень… энергоэффективным.

(Конец Второго Тома).