Сталь и Камень / Steel and Stone (джен)

— Ксантар, где мы? — Когда гигантская птица не ответила, Танис перегнулся через крыло совы и выкрикнул свой вопрос.

Сова вздрогнула и выпрямилась. Она моргнула на ослепительном солнце. Перья вокруг глаз Ксантара были липкими от слизи. Его глаза, привыкшие к ночи, не переставали слезиться уже неделю, пока они летели на юг.

Они давно оставили позади горы Харолис. Накануне они влетели в огромную пустошь — бескрайние просторы, где не было ничего, кроме голых скал. Но теперь далеко внизу, под совой и полуэльфом, пшеничного цвета песок сверкал под ярким солнцем, казалось, колыхаясь от жары. Ветер здесь, похоже, никогда не утихал.

Столбы крутящейся пыли время от времени поднимались вверх, а затем обрушивались под собственным весом.

— Мы находимся… — Ксантар замолчал.

Танис ждал, но птица не продолжила.

— Где мы? — наконец, снова крикнул он.

— На юге. Далеко на юге. На Пыльных равнинах, к западу от Тарсиса, а может, к юго‑западу от Тарсиса. Я точно не знаю, Кай‑лид.

— Я — Танис.

— Да, конечно. Танталас. Полуэльф.

Танис окинул взглядом местность. Впереди простирались песок и пыль.

— Чем была эта пустошь раньше? — настаивал Танис.

— Океаном, я полагаю, — пока Катаклизм не изменил лик мира. Когда боги наказали Кринн, некоторые части Ансалона были затоплены. Здесь же море отступило, оставив лишь песок и грязь. Так говорил мой дед.

А где был Кейвен? Сначала полуэльф время от времени замечал всадника, который, казалось, гнал Малефисента так же неумолимо, как Ксантар гнал себя. Но Танис не видел Кейвена Макида уже два дня.

После того как он пролетел много миль над землёй, привязанный к гигантской сове лишь наспех сделанной кожаной сбруей, Танис перестал нервничать. Ксантар был надёжным летуном. С тех пор как они покинули Омраченный лес, сова позволяла себе лишь короткие передышки, во время которых полуэльф готовил мелкую дичь, пополнял запас воды и справлялся с естественными нуждами. Танис мог спать на спине Ксантара во время полёта, но, насколько мог судить полуэльф, гигантская сова дремала только в те короткие моменты, когда они были на земле.

— Кай‑лид, — снова обратился к нему Ксантар.

— Меня зовут Танис, — повторил полуэльф.

Сова озадаченно покачала головой. Она широко раскрыла глаза, и Танис смог увидеть, когда Ксантар повернул голову, что радужки птицы потускнели до ровного терракотового цвета, а зрачки больше не реагировали на изменения света и тени.

— Ксантар, как твои глаза?

— Иногда свет становится тусклым. Но это проходит. Я не привык к такому яркому дневному свету. — Ещё одна капля густой жёлтой жидкости выступила из глаза птицы.

— Нам стоит остановиться на какое‑то время, чтобы ты отдохнул.

— Нет.

— Тогда давай дадим Кейвену нас догнать.

— Кейвен найдёт дорогу. Мои сородичи проводили его до самой южной окраины Омраченного леса. Дальше он сможет сориентироваться по звёздам и солнцу. Он знает, что нужно двигаться строго на юг — насколько позволят эти зыбучие пески.

— Ты можешь послать ему свои мысли?

— Он слишком далеко, и он не обучен телепатии. Я даже не могу дотянуться до Кай‑лид, а она была хорошо обучена — мастером.

— Ты думаешь, с ней и Китиарой всё в порядке? — Сова не ответила, но все её мышцы напряглись. — Ксантар?

— Слева. Ты видишь что‑то? Я чувствую перемену, но не могу разглядеть так далеко.

Танис посмотрел в том направлении.

— Это всего лишь небольшое облако, Ксантар.

— Нет. Больше, чем облако.

— Что же тогда? Магия?

— Не магия. Буря. Мы должны найти укрытие.

— Но… — Слова полуэльфа оборвались, когда Ксантар без предупреждения прижал крылья к бокам и стрелой устремился к земле.

— Теперь ты должен быть моими глазами, полуэльф.

Танис почувствовал, что соскальзывает назад по стремительно падающей сове. Когда он достиг предела, на который позволяла сбруя, его голова резко откинулась назад от силы пикирования. Земля неслась к ним с головокружительной скоростью.

— Ксантар! Выравнивай!

Гигантская сова тут же выравнила полёт, в считанных футах от земли, и зигзагами понеслась над местностью.

— Ищи укрытие.

По мере приближения детали становились чётче. Эта часть равнины вблизи оказалась лабиринтом песка и скальных выступов из огненно‑красного песчаника, испещрённого норами животных. Однако норы были слишком малы, чтобы вместить полуэльфа и сову, которая была почти вдвое больше его.

— Продолжай искать.

Танис больше не возражал против разумности действий птицы: небольшое облако разрослось в покрывало тёмно‑синего и грязно‑зелёного цвета. Сверкнула молния, пока облако мчалось к ним. Под тучей висела завеса крутящейся песчаной пыли ванильного оттенка. Танис достал тряпку из сумок на спине птицы и повязал её на рот и нос. Первый порыв песка ударил в них сбоку. Песчинки жалили, как иглы. Ксантар боролся, чтобы удержаться в полёте. Не раз кончики его крыльев задевали землю, отчего полуэльф валился то в одну, то в другую сторону. Танис щурился сквозь несущуюся пыль. Слёзы текли по его щекам. Глаза Ксантара были крепко зажмурены, но он продолжал нестись вперёд.

— Там! — Полуэльф рванулся вперёд, обеими руками схватил сову за голову и указал на пещеру — то пропадавшую из виду, то видимую как тень сквозь несущийся песчаный шторм, то снова исчезавшую. — Смотри!

— Где? Я не вижу…

Пещера снова выросла прямо перед ними. Танис бросился вниз, уткнулся в перья на спине птицы и закрыл глаза. Он почувствовал, как птица перешла из слепящего песчаного шторма в прохладную, тихую темноту. Сова с грохотом затормозила, врезавшись в стену. Танис отстегнулся от сбруи и соскользнул со спины Ксантара. Он огляделся вокруг, его эльфийское ночное зрение искало признаки жизни. Нора, похоже, была лишена всякой жизни, кроме полуэльфа и совы.

Буря гремела снаружи несколько часов. Ксантар ходил взад‑вперёд и волновался. Когда наконец голос совы прозвучал в сознании полуэльфа, стало ясно почему.

— Я должен призвать помощь, Кай‑лид. — Танис не стал поправлять сову. — Я думал, моих сил будет достаточно, но ты была права, Кай‑лид. Мне не следовало улетать так далеко.

— Достаточно?

Голос полуэльфа, казалось, вернул сову к реальности.

— Против врагов Кай‑лид, Танис. Но я быстро слабею. Тебе понадобится помощь, и Кернийца будет недостаточно. Более того, он, возможно, уже потерян.

— Китиара поможет. И Лида‑Кай‑лид.

— А если они мертвы?

Танис наклонился к сове и мягко положил руку на её крыло.

— Ты говорил, что узнаешь, если леди‑маг погибнет.

— Я больше ни в чём не уверен. Возможно, я переоценил свои способности. Смиренность никогда не была моей сильной стороной. Я боюсь…

— Чего?

— Ничто. Всё. Я должен призвать на помощь.

— Кого?

Гигантская сова не ответила. Ксантар шаркнул лапами по песчанику и отошёл от полуэльфа. Дыхание птицы стало хриплым. Танис почувствовал покалывание в сознании — такое он ощущал раньше, когда птица телепатически общалась с Лидой, но ни с кем другим. В конце концов сова затихла, и Танис понял, что Ксантар уснул. Полуэльф вытащил меч из сумки и встал на стражу. Хотя нора была необитаема, нельзя было сказать наверняка, не вернётся ли какой‑нибудь прежний обитатель. Танис открыл сумку Китиары и отодвинул фальшивое дно. Ледяные самоцветы излучали холодный фиолетовый свет, даря хоть какое‑то слабое утешение.

Наконец буря утихла. Сову разбудила тишина, а не Танис.

— Всё кончено.

— Да.

Сова прошаркала к выходу из норы. Песок и пыль теперь сыпались вниз по склону в их укрытие.

— Мы должны лететь сейчас.

— А как же Кейвен?

— Он знал, что экспедиция будет опасной. Он мог бы полететь на одном из моих детей, но настоял на том, чтобы остаться со своим конём. Мы должны продолжать путь. Мы потеряли время.

— Кейвен мог заблудиться на равнинах. Я не думаю, что мы должны идти дальше без него.

Ксантар вздохнул.

— У тебя удивительно великодушное отношение к своему сопернику за внимание Китиары. Подозреваю, это из‑за твоего эльфийского воспитания; определённо, такое человеколюбие не идёт от твоей человеческой стороны.

Им потребовалось полчаса, чтобы выбраться из норы. Как только они отбрасывали часть песка, на его место тут же сыпался новый. Песок был самых разных оттенков: конечно, бежевый, но также зелёный, розовый и серый. При любых других обстоятельствах это было бы красиво. Но сейчас пыль и песок забивались Танису в рот и нос, застилали глаза. Полуэльф и гигантская сова кашляли и чихали, пока наконец не выбрались на дневной свет.

— Кейвен и его лошадь, может быть, уже мертвы и погребены под тоннами всего этого, насколько мы знаем. Мы должны идти дальше — ради Кай‑лид. И ради Китиары.

Танис снова покачал головой. Сова прищурилась на него. Когда птица заговорила, в её голосе звучало больше от прежнего Ксантара:

— Интересная ситуация. Без тебя я буду почти бесполезен для Кай‑лид в Ледяных Пределах, а ты не сможешь далеко уйти без меня в этом зыбучем океане песка. Мы можем потратить долгие часы, ты и я, пытаясь разобраться в этом.

Танис не отвёл взгляда.

— Очень хорошо, мы поищем этого недотёпу.

Небо было таким же голубым и безоблачным, как и тогда, когда они влетели в пыльные равнины. Танис забрался на спину птицы, и они отправились в путь, возвращаясь по своему маршруту с севера. Они летели всего час, когда Танис закричал и указал рукой. На горизонте, с их высоты выглядя как жук, что‑то чёрное ползло посреди песчаного моря. Через несколько мгновений они приземлились рядом с измученной фигурой.

Они заметили Малефисента. Кейвен цеплялся за спину лошади. Животное, шкура которого была покрыта полосами пота и пены, металось и вставало на дыбы, паникуя из‑за песка, который струился вокруг его копыт. Кейвен охрип от криков. Его руки были в крови от того, что он изо всех сил натягивал поводья, лицо избороздили следы усталости. И человек, и лошадь были покрыты коркой грязи.

Танис дотянулся до уздечки Малефисента, мгновение поборолся с конём, а затем успокоил его. Через несколько секунд он уже гладил жеребца по морде. Конь всё ещё дышал прерывисто, но стоял спокойно. Кейвен соскользнул с животного в песок. Его колени подкосились, но он раздражённо отмахнулся от протянутой руки Таниса.

— Со мной всё в порядке, чёрт возьми.

Ксантар хихикнул.

— Конечно, в порядке. Люди!

Кейвен бросил на птицу злой взгляд.

— Я вижу, твой друг — попугай всё ещё умеет говорить, полуэльф. — Птица и человек обменялись неприязненными взглядами.

— Где ты пережидал бурю? — спросил Танис.

Кейвен поднялся на ноги, отряхнул одежду и провёл рукой по бороде. Песок осыпался с него, как снег.

— Мы нашли скальное обнажение там, позади, — он указал на север. — Я думал, мы будем укрыты с подветренной стороны.

Ксантар фыркнул — странный звук, исходящий из клюва. Кейвен резко ответил сове:

— Ладно, ты, переросший канарейка, я был наивен. Я не знал, что в такой крутящейся мешанине не будет никакой подветренной стороны. — Кейвен прищурился, затем снова повернулся к Танису. — Я прикрыл наши головы, чтобы мы могли дышать. Но сила песчаной бури, клянусь богами! Я понимаю, почему всё в этом проклятом краю стёрто до основания. Так случилось бы и с нами, если бы она продлилась чуть дольше.

Танис заметил, что внешняя сторона ладоней наёмника была такой же ободранной, как и их внутренняя часть. Из ран сочилась кровь. Взгляд Кавена последовал за взглядом Таниса.

— Мне приходилось держать Малефисента. Мои руки были открыты.

Взгляд полуэльфа вернулся к коню: песок выдрал клочья шерсти с кожи животного.

— Вопрос в том, — сказал Кейвен, — что нам теперь делать?

— Оставь коня. Я понесу вас обоих, — предложил Ксантар.

— Ты не сможешь, — возразил Танис Ксантару. — Ты слабеешь даже с одним пассажиром, и ты теряешь зрение. Ты не смог бы нести двоих мужчин даже на пике своих сил. Тем более ты не сможешь сделать это сейчас.

— Смогу, если придётся, — птица выпрямилась во весь рост, возвышаясь над двумя мужчинами. — Садитесь, вы оба.

Было ясно, что Ксантара не переубедить. Других вариантов у них было немного. Танис забрался наверх, но Кейвен Макид упрямо остался стоять в стороне, держась одной рукой за уздечку своего коня.

— Я не оставлю Малефисента, — настаивал он.

— Жеребец сможет сам выбраться с равнин, — сказал Танис. — Мы и так потеряли слишком много времени. — Когда Кейвен не показал никаких признаков того, что готов уступить, Танис добавил: — Что для тебя важнее, Макид, конь или судьба Китиары и леди‑мага?

— Не говоря уже о тех ужасах, которые Вэлдан обрушит на Ансалон, если его не остановить.

Кейвен бросил сердитый взгляд на них обоих.

— В отличие от Китиары, полуэльф, Малефисент никогда не лишал меня моих сбережений. И я ничего не должен этой женщине Лиде. Да и вообще, сова, кто сказал, что мы сможем остановить мага и Вэлдана, если до этого дойдёт?

— Предзнаменование…

Кейвен фыркнул.

— Завуалированный сон. Да ещё и приснившийся в Омраченном лесу. На основе такой слабой логики мы собираемся рисковать своими жизнями?

— Мы продолжаем, — устало сказал Танис. — Ты пойдёшь с нами или останешься здесь и умрёшь вместе со своим конём?

Они сцепились взглядами. Наконец керниец опустил глаза.

— Я не стану лететь на сове.

— Тогда оставайся здесь. Может, пески понесут тебя, как волшебный ковёр.

Танис кивнул Ксантару. Гигантская сова снова поднялась в небо. Они уже были высоко над кернийцем, когда полуэльф наконец посмотрел вниз. Кейвен вновь взобрался на жеребца и гнал его вперёд по пескам. Малефисент боролся с зыбучей трясиной.

— Неужели чудеса никогда не кончатся? — пробормотал Танис гигантской сове. — Кейвен направляется на юг. Этот глупец всё ещё надеется добраться до Ледяных Пределов?

Солнце грело его правую щёку. Далеко впереди Танис увидел нечто, напоминавшее край песчаной пустыни. Песок сверкал.

Внезапно Танис вспомнил гнома по имени Спикер Сангир, оставшегося в Гавани, и то, как Спикер использовал светящийся фиолетовый камень. Он хлопнул рукой по плечу Ксантара, чем вызвал протест у уставшей совы. Танис извинился, но не смог скрыть волнения в голосе.

— Что такое?

Танис быстро изложил сове свою идею.

— Тогда мы должны действовать до заката.

Ксантар развернулся и направился на северо‑запад, мощно взмахивая крыльями; казалось, он обрёл новую энергию. Кейвен остановил Малефисента и наблюдал за парой, прикрывая глаза от солнечного света. Ксантар медленно кружил к западу от жеребца и всадника, пока Танис вновь открывал ранец Китиары.

— Поторопись. Скоро закат.

— Я думал, тебе всё равно, умрёт ли здесь Кейвен?

Пауза.

— Никто не заслуживает смерти. Особенно ради благородного дела.

— Ксантар, — сказал Танис, — ты становишься сентиментальной птицей на старости лет.

Серые перья на затылке Ксантара встали дыбом.

— Хотел бы заметить, что, будучи всего в нескольких сезонах от столетия, ты и сам не юный цыплёнок, полуэльф.

Танис рассмеялся. Он показал один из ледяных самоцветов, зажав его между большим и указательным пальцами.

— Я готов, — сказал он. По сигналу Таниса Ксантар развернулся на юг. Полуэльф поднял камень высоко над головой, следя за тем, чтобы он был правильно сориентирован.

— Камень нагревается! — крикнул он.

— Разве ты не говорил, что этот Сангир в конце концов взорвал свой камень?

Камень раскалился в руке Таниса, но луч из кристалла так и не вырвался. Даже если бы камень сработал, как у гнома, Танис не знал, сможет ли он продолжать держать обжигающий самоцвет. Наконец, выругавшись, он уронил камень — тот, сверкая, полетел вниз и исчез в зыбучих песках.

Ксантар снова развернулся на север, а Танис достал стрелу из колчана. Кинжалом он расщепил древко стрелы вдоль, оставив две части соединёнными с одного конца, чтобы получилось грубое подобие щипцов. Затем он достал из сумки ещё один самоцвет.

— Постарайся не потерять их все. Я думал, ты собирался использовать их для выкупа.

Танис пробормотал что‑то и зажал самоцвет между зубцами нового приспособления. Затем он поднял весь этот прибор над головой, пробуя другой подход.

— Поторопись. Солнце…

— Я знаю.

Камень снова нагревался, но самодельные щипцы позволяли Танису держать его без труда. И всё же камень, казалось, нагревался лишь до определённой степени — и не сильнее.

— Это из‑за твоих крыльев, — проворчал Танис.

— Что?

— Твои крылья! Солнце опускается ниже. Твои крылья заслоняют камень.

— Ты хочешь, чтобы я их убрал?

— Не надо сарказма.

Пожав крыльями, Ксантар снова направился на север. Тем временем Кейвен спешился и пытался вести жеребца в поводу. Это не дало лучшего результата: конь погряз в песке.

— У меня есть ещё одна идея, — не раздумывая о риске, Танис ослабил сбрую, которая удерживала его на сове. Осторожно он встал на колени на спине птицы.

— Что ты делаешь? Полуэльф, ты потерял равновесие — я не смогу тебя поймать, если ты упадёшь!

Не обращая внимания на птицу, Танис присел на спине Ксантара. Перья совы скользили под мокасинами Таниса. Полуэльф выпрямился во весь рост, вытянув левую руку в сторону для равновесия. Затем правой рукой он поднял щипцы с камнем высоко над головой. Он старался не думать о земле, которая находилась так далеко внизу.

Внезапно ранец Китиары с оставшимися семью самоцветами сорвался со спины птицы. Танис покачнулся и соскользнул, с криком упав на спину Ксантара. Он растянулся поперёк гигантской совы: ноги свисали с одной стороны, голова торчала с другой. Так он отлично увидел, как ранец кувыркается в воздухе и с грохотом падает на равнину. Вокруг места удара поднялась пыль. Танис с трудом восстановил равновесие. По крайней мере, он не уронил щипцы.

Ксантар снова повернул на север, а спустя короткое время вновь направился на юг. Вскоре Танис снова занял позицию: стоял, вытянув одну руку в сторону, а другую — с камнем — высоко над головой. Он не решался посмотреть вверх, чтобы проверить, правильно ли ориентирован камень.

— Полуэльф…

Телепатический голос птицы прервался. Сверху донёсся гул. Краем глаза Танис увидел, как луч аметистового цвета устремился к песку.

— Получилось? — воскликнул он. — Песок плавится?

— С этого ракурса я не могу сказать.

— Продолжай.

Они продолжали медленно двигаться на юг; камень гудел всё это время, пока не прошёл почти час, и мышцы Таниса не взмолились о передышке.

Наконец они достигли края песчаной пустыни. Танис с благодарностью опустился на колени и вцепился в сову, пока та плавно снижалась для посадки. Затем, как раз когда солнце скрылось за горизонтом, они обернулись назад.

Через всю равнину тянулась сверкающая тропа из расплавленного и застывшего песка. А вдалеке, осторожно продвигаясь по этой странной дороге, шли Кейвен Макид и заметно хромающий Малефисент. Кейвен победно размахивал над головой упавшим ранцем Китиары.

* * *

Они остановились на ночь. Ксантар дремал. Тем временем Кейвен ухаживал за Малефисентом: конь потянул сухожилие, пока боролся с песком. Огромный жеребец стоял, поджав одну ногу. Его дыхание было хриплым, и он отказывался от еды.

— Ничего не остаётся, кроме как дать ему отдохнуть, — сказал Танис.

На следующее утро Малефисент горел в лихорадке и был едва в сознании. Кейвен стоял и смотрел на своего коня, ничего не говоря, положив руку на рукоять кинжала. Танис отошёл в сторону, и керниец избавил жеребца от страданий.

— Что теперь? — спросил Кейвен у Таниса после этого. — Мы по меньшей мере в сотне миль от Ледяного Предела. Сова не сможет нести нас обоих.

Их взгляды обратились к Ксантару, который всё ещё спал на скале, возвышавшейся над лагерем. Его измученное храпение было слышно за сотню футов. Словно взгляд мужчин потревожил его, сова проснулась с фырканьем и рассеянно огляделась.

— Он скоро не сможет нести даже меня, — шёпотом сказал Танис. — Он всё время называет меня Кай‑лид.

Брови Кавена поднялись, и Танис объяснил:

— Так, по словам совы, звали Лиду в Омраченном лесу.

Озадаченное выражение лица кернийца сменилось ожиданием.

— Так что же нам теперь делать?

В полуэльфе поднялась волна раздражения.

— Кто назначил меня главой этой экспедиции? — Кейвен ждал. — Что делать? — повторил полуэльф. — Я считаю, что Ксантару следует вернуться в Омраченный лес: очевидно, он черпал там силы и способности, а сейчас он теряет и то, и другое. А нам с тобой, Кейвен Макид, следует продолжить путь без него.

— Как? — требовательно спросил Кейвен.

— А как ещё? Мы пойдём пешком.