Турист Поттер: Ритмы Барселоны (джен)

Задняя дверь особняка поддалась с унизительной легкостью. После филигранной работы с внешним периметром обычное “Алохомора”, слетевшее с губ Гарри едва слышным шелестом, показалось почти неуместным. Вальдес явно принадлежал к тому типу людей, которые строят вокруг себя неприступные крепостные стены, но забывают запереть ящик с фамильным серебром.

Как только они переступили порог, Гарри мгновенно прижал Изабеллу к стене, замирая и превращаясь в слух. Из глубины дома, откуда-то снизу, доносился приглушенный каменными сводами гул. Это был звук грубого мужского смеха, перемежающийся стуком кружек и сухим шелестом игральных карт.

— ¡Carlos, saco de estiércol de dragón, pasa o apuesta! (Карлос, ты, мешок с драконьим навозом, пасуй или ставь!) — проревел густой бас, в котором Гарри без труда узнал Педро.

— Минимум двое. В подвале, — одними губами произнес Гарри. — Пьют и играют. Это дает нам фору, пока кто-нибудь из них не решит сходить на кухню за добавкой.

Они начали продвигаться по первому этажу, и Гарри почувствовал, как его профессиональная осторожность вступает в конфликт с эстетическим шоком. Особняк Вальдеса внутри напоминал лавку старьевщика, который внезапно сошел с ума и решил покрыть всё свое имущество сусальным золотом. Коридор был выложен мрамором такой белизны, что он казался искусственным, а стены украшали массивные позолоченные рамы, в которых висели натюрморты сомнительного качества — фрукты на них выглядели так, будто их только что облили лаком для волос.

Изабелла, проходя мимо массивного комода, внезапно замерла. Ее ноздри гневно раздулись, а взгляд впился в тяжелый пятисвечник, стоявший на видном месте.

— Этот подсвечник — копия Андалусского огнивца, — прошептала она с таким глубоким отвращением, будто увидела на столе дохлую крысу. — Дешевая гальванопластика вместо кованого серебра. Подделка. Как и всё в его жизни.

— Включая документы, — сухо добавил Гарри, не сводя глаз с темного проема гостиной.

— Включая документы, — эхом отозвалась она, и в ее шепоте прозвучал металл.

Гарри осторожно двинулся вперед, стараясь не наступать на стыки мраморных плит. Гостиная встретила их нагромождением статуэток, которые Вальдес, по всей видимости, скупал оптом, надеясь создать атмосферу аристократического гнезда. На пути Гарри возникла массивная, в половину человеческого роста, золотая фигура кентавра с луком, чей хвост опасно выдавался в проход. Гарри едва успел сманеврировать, чтобы не зацепить его краем рюкзака.

— Золотая статуя кентавра, — пробормотал он, замирая у подножия этой нелепицы. — В доме человека, который обворовывает вдов и стариков. Есть ирония, которую невозможно придумать. Кентавры вытоптали бы его за одно только соседство с этой безвкусицей.

Они миновали парадную залу, в центре которой возвышалась широкая лестница с перилами из полированного красного дерева. Гарри сделал шаг к ней, но тут же отступил — дерево под его ногой отозвалось предупреждающим, протяжным скрипом, который в ночной тишине показался ему выстрелом из пушки. Голоса в подвале на мгновение стихли, и Гарри замер, направив палочку в сторону коридора, ведущего вниз.

— Слишком громко, — Изабелла потянула его за рукав, указывая в сторону кухни. — Сюда. Там должна быть служебная лестница для прислуги. Узкая, винтовая, из камня. Вальдес слишком горд, чтобы пользоваться ею, а значит, по ней можно будет пройти незаметно.

Она оказалась права. Скрытая за тяжелой бархатной портьерой дверь вела на темную лестницу, где пахло пылью и старым камнем. Они поднялись на второй этаж, стараясь не задевать плечами узкие стены. Здесь, в жилой зоне, ковры были толще, а воздух — плотнее. Коридор тянулся на добрых двадцать метров, и в его конце, из-под массивной двери из темного дуба, пробивалась тонкая, неровная полоска света.

Гарри почувствовал, как внутри него всё сжалось в предвкушении. Это не было похоже на спальню — оттуда не доносилось дыхания спящего человека. Скорее, это был свет рабочей лампы.

— Кабинет, — прошептал Гарри, указывая палочкой на свет. — И, судя по всему, хозяин решил поработать допоздна. Приготовь амулеты, Изабелла. Сейчас начнется самая сложная часть нашего «визита».

Он медленно двинулся по ковру, гася каждый звук своих шагов невербальным «Силенцио», в то время как Изабелла крепко сжала в руке мешочек для документов, готовая к тому, что правда наконец окажется в ее руках.

Они замерли перед массивной дверью, обитой тисненой кожей. Гарри приложил ухо к полотну, но за ним царила тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом магического освещения. Плавным движением он приоткрыл дверь, готовый к мгновенному оглушающему заклятию, но кабинет встретил их лишь безмолвным сиянием хрустальной люстры, работавшей вполсилы.

Вальдес, по всей видимости, вышел недавно, оставив на столе неоконченное письмо и дымящуюся в пепельнице сигару. Кабинет был одой человеческому тщеславию: стены снизу доверху были увешаны дипломами в золоченых рамках, благодарностями от магических гильдий и фотографиями, на которых Вальдес пожимал руки чиновникам Министерства. Гарри скользнул взглядом по столу — папки, перья, сургуч. Здесь пахло не законом, а канцелярским насилием.

В центре главной стены висел огромный портрет хозяина дома маслом. На нем Вальдес позировал в позе великого реформатора, с самодовольной улыбкой и фальшивым блеском в глазах.

— Его эго настолько велико, что оно буквально давит на стены, — прошептал Гарри, подходя к портрету. — Ты нашла его?

Изабелла не ответила. Она уже стояла у холста, ее пальцы осторожно прощупывали раму. С тихим щелчком портрет отъехал в сторону, обнажая массивную дверцу сейфа, утопленную в кладку. Это была великолепная работа — старинная испанская сталь, испещренная гравировками охранных рун. В центре располагался сложный артефактный замок с тремя вращающимися дисками, каждый из которых светился тусклым янтарным светом.

— Аврорская школа здесь не поможет, — Гарри нахмурился, изучая замок. — Если я применю заклятие взлома, сработает магический засов, и содержимое просто сгорит. Это работа для взломщика... или ювелира.

— Это работа для того, кто понимает душу металла, — Изабелла решительно отстранила его, доставая из кармана тонкий инструмент, похожий на стилус из черного дерева.

Она прикрыла глаза, прижимаясь ухом к холодному металлу. Гарри отошел к двери, палочка в его руке была направлена в коридор. Снизу, из подвала, донесся особенно громкий взрыв смеха и звон разбитого стекла. Педро и Карлос были слишком заняты выпивкой, чтобы заметить неладное, но это равновесие было хрупким.

— Андалусский механизм, конец прошлого века, — едва слышно пробормотала Изабелла, и ее пальцы начали вращать диски с точностью хирурга. — Хорошая работа... Тяжелая магия. Вальдес купил его у кого-то из старых мастеров. Мигель научил меня обращаться с такими вещами. Он часто говорил, когда мы вместе чинили изъятые контрабандные артефакты: “Каждый замок хочет быть открытым, Бель. Нужно только попросить его правильно”.

Гарри заметил, как по ее лицу скатилась капля пота. Руны на сейфе начали пульсировать багровым, предупреждая о попытке взлома, но Изабелла шептала короткие заклинания на испанском, успокаивая защитную магию, убаюкивая ее. Ритмичные щелчки внутри механизма начали ускоряться. Наконец, раздался глубокий, сочный звук сработавшего засова.

Дверца сейфа медленно, с достоинством покойника, открылась.

Изабелла потянулась внутрь, но ее рука замерла на полпути. Гарри обернулся и почувствовал, как в груди поднимается волна холодного, колючего гнева. Сейф был забит до отказа.

— Двадцать. Минимум, — голос Гарри прозвучал глухо, словно из колодца. — Изабелла, посмотри на корешки. Тут имена, даты... Мы думали, их восемь.

Изабелла побледнела, ее пальцы коснулись плотной стопки пергаментов. На каждой папке стоял гриф: “Изъято за долги” или “Передано в связи с отсутствием наследников”. Это было кладбище людских чаяний и надежд.

— Двадцать семей... — ее голос сорвался. — Боже, Генри, он захватывает этот квартал по кусочкам. Здесь документы на лавки, на жилые дома, даже на небольшие виноградники за городом.

Гарри подошел ближе, помогая ей выгребать документы в их бездонный мешок. Каждая папка, которую он брал, жгла руки. Двадцать человек, которые винили себя в потере родового гнезда. Двадцать стариков и вдов, которые думали, что они одни столкнулись с неудачей или собственной глупостью. Двадцать раз документы бесследно исчезали, подделки от Луиса занимали их место в архивах, а система Министерства — та самая, которую Мигель Ромеро защищал ценой жизни — просто отворачивалась, довольно шурша банкнотами от Вальдеса.

“Это не один преступник”, — думал Гарри, заталкивая очередную папку в мешок. — “Это отлаженная индустрия. Целая экосистема, выстроенная на лжи, изоляции и страхе. Вальдес — паук в центре сети, но сеть эта опутала весь город”.

— Бери всё, — жестко сказал он. — До последнего клочка бумаги. Мы не просто возвращаем твою лавку, Изабелла. Мы собираемся устроить этому человеку персональный апокалипсис.

Изабелла кивнула, ее движения стали быстрыми и яростными. Но в этот момент в коридоре раздался тяжелый топот шагов. Кто-то поднимался по служебной лестнице, напевая себе под нос незамысловатый мотив. Гарри мгновенно погасил люстру палочкой. Кабинет погрузился в глубокую, тревожную тень.

— Скорее, — выдохнул он, становясь в боевую позицию у входа. — Кажется, наш “заботливый” хозяин решил проверить, не догорела ли его сигара.

Тьма в кабинете, внезапная и густая, казалась почти осязаемой. В этом сумраке Изабелла действовала не руками, а самим инстинктом возвращения утраченного. Пальцы её судорожно перебирали пожелтевшие корешки, пока не наткнулись на плотную кожу серой папки. На ярлыке, выведенном каллиграфическим почерком Луиса, значилось: “Ромеро, И. — Ла Эстрелья Дорада”.

Изабелла рванула завязки на себя. В тусклом лунном свете, пробивающемся сквозь тяжёлые портьеры, блеснула золотая печать и знакомый, размашистый росчерк внизу страницы.

— Его подпись. Мигеля... — голос Изабеллы сорвался на едва слышный всхлип, в котором смешались облегчение и ядовитая ярость. Она прижала пергамент к груди, словно это была не бумага, а последняя живая связь с мужем. — Они были здесь всё это время. Он хранил их в паре футов от своего кресла, пока я обивала пороги судов...

— Изабелла, мешок, — Гарри прервал её порыв, его голос звучал как сухой щелчок взводимого курка. Он уже начал методично сбрасывать остальные папки в зачарованное нутро замшевого мешочка, который поглощал их одну за другой, не меняясь в объёме. — Нам нужны все документы. Мы не оставим ему ни единого шанса на оправдание.

Изабелла тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, и потянулась к самой дальней полке сейфа. Её рука наткнулась на нечто, выбивающееся из общего ряда юридических документов. Это была тонкая папка из красного картона, на которой не было никаких официальных штампов. Только одно имя, написанное от руки, — вероятно, самим Вальдесом.

— Генри. Посмотри, — она протянула её Гарри, и в её голосе прорезался холод, от которого по спине пробежали мурашки.

Гарри прищурился, разбирая надпись в тени. Это не был акт купли-продажи или закладная. Папка была тоньше остальных, но от неё исходило ощущение скрытой угрозы.

— “Ромеро, М. — Дело”, — прочитал Гарри, и внутри него шевельнулось аврорское чутье, привыкшее искать двойное дно в самых простых вещах. — Что это? Ещё одна лавка?

— Не знаю, — Изабелла побледнела так сильно, что её лицо стало похоже на алебастровую маску. — У Мигеля не было другой собственности. Но это не документы на дом. Это что-то... что-то про самого Мигеля. Про то, как он погиб.

Гарри бросил быстрый взгляд на дверь. Топот на лестнице стал отчетливее — тяжёлые, уверенные шаги хозяина дома, который привык, что пространство перед ним расступается.

— Берём. Разберёмся в лавке, — Гарри выхватил папку и затолкал её в мешок последней. — Сейчас — уходим. Каждую секунду нашего везения мы уже потратили.

Он затянул шнурок мешка и перехватил палочку поудобнее. Коридор за дверью отозвался скрипом половицы. Вальдес был уже совсем близко, возможно, он уже тянул руку к ручке двери, насвистывая ту самую незамысловатую мелодию, которая теперь казалась Гарри предсмертным маршем.

“Шаги всё ближе”, — лихорадочно соображал Гарри, прижимаясь к стене у дверного проема и жестом приказывая Изабелле спрятаться за массивный дубовый стол. — “У нас остались секунды до того, как этот заносчивый павлин обнаружит, что его сокровищница пуста. Если он войдет сейчас, нам придется пробиваться с боем сквозь весь особняк”.

Гарри чувствовал, как в кончиках пальцев вибрирует магия, готовая сорваться с палочки оглушающим заклятием. Но в голове билась одна мысль: папка “Дело”. Если Вальдес хранил информацию о гибели аврора в своём личном сейфе, значит, это было не просто мошенничество. Это было нечто гораздо более тёмное.

За дверью послышался металлический звон ключей. Время вышло.

Тишина кабинета лопнула, как перетянутая струна. Дверь распахнулась с тяжелым, властным стуком, и в проеме возникла массивная фигура Карлоса. Он заполнил собой всё пространство, пахнущий дешевым табаком и кислым вином, с зажатой в огромном кулаке пыльной бутылкой из личных запасов Вальдеса. Свет из коридора падал ему в спину, превращая его силуэт в бесформенную гору мышц.

— ¿Qué...? — выдохнул он, и это «что» прозвучало низко, с заторможенным удивлением пьяного человека, который не сразу верит собственным глазам.

Гарри не ждал ни секунды. Рефлексы, выжженные в его подсознании годами тренировок и настоящих сражений, сработали прежде, чем он успел осознать масштаб угрозы. Палочка из остролиста метнулась вперед, рассекая воздух коротким, выверенным движением.

— Ступефай! — выкрикнул он.

Яркий луч алого света сорвался с кончика палочки, разрезая полумрак кабинета. Карлос не успел выставить блок — он даже не потянулся за своей палочкой. Его спасла чистая случайность и неповоротливость: в момент броска он пошатнулся, перенося вес с одной ноги на другую, и заклинание Гарри с шипением пролетело в нескольких дюймах от его виска, вдребезги разнося бесценную вазу династии Мин на полке за его спиной.

Бутылка выпала из рук громилы. Она разбилась о мраморный пол с оглушительным звоном, разбрызгивая рубиновое вино по ковру. Этот звук окончательно пробудил в Карлосе инстинкт выживания.

— ¡Aquí! ¡Hay alguien! (Здесь кто-то есть!) — взревел он, и его голос, подобно пушечному выстрелу, раскатился по всему особняку, уходя вниз, к подвалам. — ¡Педро! ¡Arriba! (Наверх!)

Снизу тут же отозвался нестройный хор голосов, загрохотали отодвигаемые стулья, и послышался топот тяжелых сапог по лестнице. Секунда тишины обернулась хаосом.

Гарри стиснул зубы. Он не дал Карлосу времени на второй крик. Следующее заклинание было не просто быстрым — оно было беспощадным в своей точности. Синяя вспышка хлестнула Карлоса прямо в грудь. Великан охнул, его глаза закатились, и он рухнул вперед, как подрезанный дуб, сотрясая пол своей массой.

— Мешок при тебе? — Гарри резко обернулся к Изабелле, хватая её за плечо и притягивая ближе к себе.

— Да, — выдохнула она, судорожно прижимая к боку зачарованный замшевый сверток, в котором теперь покоилась правда десятилетий. Её лицо было белее мела, но в глазах горел тот самый огонь, который Гарри видел в «Лас Сомбрас».

— Не отходи от меня ни на шаг, — приказал он, переводя палочку на дверь. — Сейчас здесь станет жарко.

“Первый — обезврежен”, — лихорадочно соображал Гарри, слушая, как топот на лестнице становится всё ближе. — “Но крик уже услышали внизу. Педро не так глуп, как кажется, и он вооружен. У нас есть тридцать секунд до того, как они ворвутся в коридор, — может, меньше. Думай, Поттер. Обычный выход отрезан. Если мы пойдем через парадную лестницу, нас расстреляют в упор”.

Воздух в кабинете внезапно стал тяжелым от магии. Снизу донеслось яростное: “¿Dónde está? ¡¿Carlos?! (Где он?! Карлос?!)”, и Гарри понял, что время деликатных переговоров и скрытных маневров официально подошло к концу.

— Прикрой глаза, — скомандовал он Изабелле, его рука уже нащупывала в кармане холодную поверхность перуанского порошка мгновенной тьмы.

* * *

Больше историй — по ссылке на Boosty, в примечаниях автора (уже доступна вся книга). Это как билет в первый класс Хогвартс-Экспресса (если бы он существовал, конечно): необязательно, но приятно. График здесь не меняется — прода каждый день, а работа будет выложена полностью! 🚂📜