Когда послушал старую, мудрую шляпу и не прогадал (джен)

Лето в доме Дурслей началось с того, что каждый вечер Гарри усаживался в гостиной, и тётя Петунья, пододвинув кресло поближе, требовала сплетен.

— Профессор МакГонагалл и профессор Флитвик, — докладывал Гарри, — поспорили из-за распределения очков факультетов. В итоге она превратилась в кошку и три дня с ним не разговаривала...

Петунья записывала в блокнот.

Но главное шоу начиналось позже. Гарри доставал мантию-невидимку, и они вдвоём отправлялись шпионить за соседями. Миссис Фигг, как выяснилось, по вечерам смотрела маггловские сериалы и комментировала их вслух. Мистер Траун, в тайне от жены, приводил домой разных женщин. Петунья сияла, а Гарри мысленно ставил галочку: «Тётя довольна. Плюс пять очков доверия».

Дядя Вернон тем временем осваивал новую дрель. Снейп лично заколдовал её по просьбе Гарри, и теперь она сверлила всё, что угодно, включая бетон и сталь. Вернон ходил по дому с видом человека, которому дали в руки абсолютную власть, и бормотал: «Вот теперь это — настоящий инструмент».

С Дадли было проще. Гарри рассказывал ему небылицы о школьных приключениях — и с каждым разом они становились всё эпичнее. К концу первой недели Дадли верил, что Гарри в одиночку победил дракона, договорился с великанами и выиграл дуэль у призрака Тёмного Лорда.

— И что было дальше? — спрашивал Дадли, глядя на Гарри круглыми глазами.

— Дальше я сказал ему: «Никогда не возвращайся», — Гарри выдержал паузу, — и он не вернулся.

Дадли сглотнул и, кажется, стал ещё меньше ростом.

* * *

В июле Гарри съездил к Гермионе. Дом Грейнджеров оказался светлым, уютным и полным книг. Мистер Грейнджер пожал Гарри руку и сказал:

— Мы столько о тебе слышали. Честно говоря, мы до конца не верили, что Гермиона наконец завела друга. Но это просто прекрасно!

Гермиона покраснела. Миссис Грейнджер испекла пирог.

Они гуляли по городу. Солнце плавило мороженое, и капли стекали по вафельному рожку. Гермиона говорила о чарах и трансфигурации, Гарри слушал и думал, что это приятно — просто сидеть на скамейке, есть мороженое и никуда не бежать. Когда она спросила, что он планирует на август, Гарри ответил:

— Пока не знаю.

Она улыбнулась:

— Ты всегда так говоришь, когда уже что-то задумал...

* * *

Философский камень Гарри проверил тайком, уже вернувшись к Дурслям. Достал из потайного кармана, встряхнул. Тот слабо замерцал, подмигнул красным, как перегорающая лампочка, и, когда Гарри попытался произвести золото, выдал медь. Гарри вздохнул.

Желудочный сок Рона повредил структуру. Теперь артефакт работал нестабильно. Он производил золото лишь в одном случае из пяти.

Но выкидывать камень Гарри, конечно же, не собирался. Всё-таки польза была весьма ощутима. К тому же, он так и не попробовал второю функцию камня...

«Кажется, кому-то придётся проверить эликсир на себе... — подумал Гарри. — И я даже знаю, кто это будет».

* * *

Утром прилетела сова. Письмо с гербом Малфоев, написанное идеальным почерком Люциуса: «Дорогой мистер Поттер, мы будем счастливы видеть вас в Малфой-мэноре до конца лета. Мой сын очень хочет вас видеть. Кроме того, у нас к вам есть одно крайне важное дело. Не терпится обсудить. С уважением, Л. Малфой».

Гарри перечитал. «Крайне важное дело». Не «надеюсь увидеть», не «будем рады». А «крайне важное дело». Люциус явно нервничал.

Гарри отложил письмо, взял перо и начал писать ответ. Лето становилось всё интереснее...