Щит, пламя и роботы (джен)

В тот день в замке Хогвартс было непривычно тихо. Коридоры, обычно полные спешащих учеников и шелеста мантий, опустели. Даже Пивз, казалось, куда-то исчез — по крайней мере, ни одна шальная капитошка не лопалась в тот час. В Большом зале не звенели тарелки, в библиотеке мадам Пинс перекладывала книги в полном одиночестве, а у озера, где в такие тёплые осенние дни всегда можно было встретить прогуливающиеся парочки или одинокого мечтателя с книгой, не было ни души. Весь Хогвартс высыпал на квиддичный стадион.

Трибуны гудели, как потревоженный улей. С одной стороны — красно-золотое море Гриффиндора, с другой — зелёно-серебряное Слизерина. Над головами зрителей полоскались флаги с факультетскими гербами, и где-то на верхних рядах уже вовсю развернули растяжку с лозунгом, смысл которого терялся в общем шуме. На поле, внизу, игроки носились на мётлах с такой скоростью, что глаза не успевали следить за их перемещениями. Квоффл перелетал из рук в руки, бладжеры со свистом проносились у самых ушей, и каждый точный пас, каждый перехват встречали то вздохом разочарования, то взрывом ликования.

Сегодня решалась судьба не просто матча. Для Гриффиндора это была возможность взять реванш у принципиального соперника, для Слизерина — удержать позицию в турнирной таблице. Но для капитана Гриффиндора Кая, который всего три дня назад узнал о замене соперника, это был ещё и экзамен на прочность. И он его выдержал.

Когда судья дал финальный свисток, счёт на табло горел в пользу Гриффиндора. На трибунах началось столпотворение. Красно-золотая половина взорвалась криками, зелёно-серебряная начала потихоньку рассасываться. Поле заполонили болельщики, и команда Гриффиндора, отбиваясь от поздравлений, двинулась к выходу с поля.

Поле опустело. Трибуны ещё гудели, но основная масса зрителей уже двинулась к выходу, обсуждая каждый удар, каждый манёвр. На газон высыпали болельщики, кто-то обнимал игроков, кто-то хлопал по спинам, кто-то просто кричал от радости.

Гриффиндорцы выходили с поля плотной группой. Томас, загонщик, размахивал метлой над головой и что-то орал, но слов было не разобрать в общем шуме. Сара, держась за плечо, смеялась и повторяла: «Мы сделали это! Мы сделали!» Кто-то подбрасывал в воздух шапку.

Кай шёл в центре, и его тоже поздравляли. Хлопали по плечу, трясли за руку, кто-то крикнул: «Капитан!» — и это подхватили, заулюлюкали. Кай улыбался — атмосфера ликования была заразной, и он чувствовал, как напряжение последних дней отпускает.

— Ребята, вы сами молодцы, — сказал он, когда кто-то из загонщиков попытался поднять его на плечи. — Я просто делал свою работу.

— Скромничает! — объявил Томас. — Наш капитан скромничает!

Кай отмахнулся, но улыбка не сходила с лица.

Из толпы болельщиков вынырнула девушка с блокнотом и самопишущим пером. Она была в мантии Пуффендуя, с короткой стрижкой и деловитым видом.

— Кай? — окликнула она, протискиваясь вперёд. — Эмма Боунс, «Хогвартский вестник». Можно на пару слов?

Кай оглянулся на команду, которая уже двинулась к раздевалке, и кивнул.

— Да, конечно.

Они отошли чуть в сторону, где было немного тише. Перо послушно замерло над чистым листом.

— Поздравляю с победой, — начала Эмма. — Всего три дня назад вы узнали, что играете со Слизерином, и вот результат. Как вам это удалось? У вас есть какая-то универсальная тактика?

— Нет, тактика всегда под конкретную команду, — ответил Кай. — Но когда поменяли соперника, пришлось срочно перестраиваться.

— И вы успели за три дня?

— Успели, — Кай чуть усмехнулся. — Во многом благодаря Дориану Норвуду. Он помог с разбором игры Слизерина, набросал схемы. Без его головы мы бы столько не осилили.

— Староста Когтеврана помогает Гриффиндору? — Эмма подняла бровь, но записала.

— Мы друзья, — просто сказал Кай. — А когда нужно, друзья помогают.

— Вы сказали, он набросал схемы. А что делали вы?

Кай пожал плечами:

— Объяснял команде, убеждал, что это сработает. На поле, сами понимаете, теория и практика иногда расходятся. Но ребята поверили. И Дориан не подвёл — его расчёты легли почти идеально.

— А тот перехват в конце, когда вы выбили квоффл из рук капитана Слизерина — это тоже было по схеме?

Кай рассмеялся:

— Нет, это уже моя импровизация. Увидел, что он расслабился, и решил рискнуть. Дориан потом скажет, что это было безрассудно.

— Но сработало, — заметила Эмма.

— Повезло, — отмахнулся Кай, но в голосе не было самоуничижения, скорее лёгкая гордость.

Эмма закрыла блокнот.

— Спасибо. Последний вопрос: как вам удалось за такой короткий срок сплотить команду вокруг новых, неотработанных схем?

Кай задумался на секунду.

— Наверное, просто ребята доверились. И я… ну, я просто делал то, что должен был делать капитан.

— Вы скромничаете, — заметила Эмма.

— Просто делал свою работу, — повторил Кай.

Она улыбнулась, поблагодарила и ушла. Кай остался стоять, чувствуя, как ветер остужает лицо. В голове ещё звучали вопросы, и он поймал себя на мысли, что, кажется, слишком много говорил о Дориане. Но ведь это правда — без него они бы не справились. Или справились бы? Он отогнал мысль.

— Кай!

Он обернулся. К нему бежали Лео и Элли. Лео — сияющий, в расстёгнутой мантии. Элли — чуть позади, с блокнотом, но сейчас она не писала, просто смотрела.

— Ты видел?! — Лео подлетел к брату. — Этот перехват в конце! Они думали, ты будешь отбиваться, а ты рванул вперёд! Это был лучший момент!

— Глупость, — поправил Кай, но улыбнулся. — Если бы Дориан меня там видел, он бы сказал, что я идиот.

— А он где? — Лео огляделся.

— Ушёл, наверное. У него дела.

— Ну и ладно, — Лео схватил брата за руку. — Иди в раздевалку, там все ждут! Ты же капитан!

Кай попытался отмахнуться:

— Да ладно, это Дориан тактику…

— Слушай, — Лео остановился, глядя на брата с недоумением. — Ты что, правда не понимаешь? Дориан сидел с бумажками, а ты на поле его идеи воплощал. Ты за два дня уговорил команду поверить в чужой план. Ты вёл их, когда Слизерин начал догонять. Ты в конце пошёл на этот свой сумасшедший перехват и выиграл матч. Дориан классный, да. Но ты тоже.

Кай открыл рот, чтобы возразить, но Лео не дал.

— Иди уже празднуй, герой! — Лео обхватил брата, подтолкнул к раздевалке. — Балладу Дориану потом слагать будешь!

Кай хотел сказать что-то ещё, но Лео уже распахнул дверь раздевалки, откуда вырвался гул голосов, смех и чьё-то радостное: «Капитан вернулся!» Кая втянули внутрь, дверь захлопнулась.

Лео остался в коридоре, довольно улыбаясь. Элли подошла к нему.

— Ты жёстко с ним, — заметила она.

— А что? — Лео пожал плечами. — Он правда герой, а всё твердит про Дориана. Как будто сам ничего не сделал.

Элли помолчала, потом сказала тихо:

— А знаешь, Дориан в пример всем часто ставит Кая. Говорит, что Кай — прирождённый лидер, что без его смелости никакая тактика не нужна. Я слышала, как он это обсуждал с другими старостами.

Лео удивлённо посмотрел на неё:

— Серьёзно?

— Да. Он искренне считает, что Кай — главный, а он просто «человек с бумажками».

— Странные они какие-то, — сказал Лео, качая головой. — Кай говорит, что всё сделал Дориан. Дориан — что всё сделал Кай. А правда-то где?

Элли не ответила. Она смотрела на закрытую дверь раздевалки, за которой слышались радостные крики, и думала о том, что этот разговор она запомнит. И, возможно, когда-нибудь поймёт его до конца.

— Пойдём? — спросил Лео.

— Пойдём, — кивнула Элли.

Они пошли по коридору, и в их шагах не было той настороженности, что в первые дни знакомства. Лео рассказывал что-то про очередной манёвр, который он заметил на матче, Элли слушала, иногда вставляя замечания. А за спиной у них, за тяжёлой дубовой дверью, Кай поднимал кружку с тыквенным соком и, перекрикивая команду, говорил тост за Дориана — и сам не слышал, как в ответ кто-то крикнул: «За капитана!»