Правила выживания для соседей по комнате (нет правил без исключений) (гет)

Будильник разбудил его раньше, чем успели пробиться ползущие лучи солнца. Он со стоном уткнулся лицом в подушку, пока из другого конца комнаты ныл Плагг.

— Киса. Вставай. Ты уже проигнорировал его один раз.

Адриан сел, перекинув ноги через край кровати; голень всё ещё пульсировала тупой, раздражающей болью. Меньше, чем вчера, но достаточно, чтобы напомнить: да, его вывел из игры металлический шар, брошенный двенадцатилетним мальчишкой.

Он протёр сонные глаза, оглядывая комнату и чувствуя доносящийся снаружи сладкий запах.

Запустив руку в волосы, Адриан соскользнул с кровати и схватил со стола толстовку Маринетт. С мягкой улыбкой он натянул её и вышел в коридор.

Шагнув на кухню, он замер.

Маринетт стояла у столешницы, собрав волосы в небрежный пучок, и что-то помешивала в кастрюльке на плите, напевая себе под нос. Её скетчбук уже лежал открытым рядом на столе.

Адриан нежно улыбнулся, разглядывая её вид. Должно быть, он издал какой-то звук — она обернулась, широко распахнув глаза.

— О! Доброе утро, Котик. — Глаза были уставшими, но улыбка — ласковой и почти благодарной. Он прислонился спиной к столешнице и скрестил руки на груди.

— Доброе утро, Жучок. Ты рано встала.

— Рано? Сейчас восемь тридцать. — Она вскинула бровь. — Обычно ты встаёшь раньше меня, какова твоя отговорка?

Он пожал плечами.

— Я ранен. Я заслуживаю сочувствия и лишнего сна.

Маринетт фыркнула, качая головой.

— Это было почти полтора дня назад, Адриан. Думаю, тебе пора бы уже пережить свой "лёгкий удар".

— Лёгкий удар? — простонал Адриан. — "Лёгкий удар", говорит она. Ты же была там, ты видела, как я страдаю, это был не лёгкий удар.

— Какая драма, — поддразнила она, потянувшись закрыть скетчбук и возвращаясь к кастрюле на плите.

— Это была очень болезненная драма, — поправил он, отходя от стойки за кофе к кофемашине. Он всё ещё хромал, и Маринетт нахмурилась.

— Ты действительно всё ещё хромаешь.

— Едва заметно, — пробормотал Адриан, наливая себе кофе в чашку. Она одарила его своим непреклонным взглядом, и Адриан поморщился, подняв обе руки.

— Обещаю, всё будет в порядке. Просто синяк, у меня бывали травмы похуже в роли Кота Нуара.

— Их всегда исправлял мой Талисман Удачи. Не вешай мне лапшу на уши.

Адриан рассмеялся, наблюдая, как она начала агрессивно орудовать ложкой, а затем вздохнула и повернулась к нему:

— Я видела, что ты сделал… здесь, на кухне.

Адриан не смотрел на неё, пытаясь сдержать улыбку.

— Да неужели?

— М-м-м. — Она уставилась в свою кастрюлю. — Чисто. Организовано. Ни единой крошки.

— Похоже, у тебя замечательный сосед по квартире.

— Ага, скорее, сосед-чудотворец, — она толкнула его локтем, и он снова рассмеялся.

— Ты знаешь, что нарушила правило номер три.

Она замерла, перестав помешивать и хмурясь.

— Знаю.

— Там был просто эпицентр катастрофы.

— Знаю.

— Даже убрать за собой не могла.

Её щёки покраснели, и она повернулась к нему.

— Я знаю, Агрест. Спасибо, что напомнил. — Она отвернулась обратно к кастрюле; лицо превратилось в милую гримасу, и Адриан тихо усмехнулся, чуть толкнув её плечом.

— Всё нормально, Букашка. Я убираюсь, когда нервничаю… ты проектируешь, когда нервничаешь. У каждого свои способы справляться со стрессом, и к тому же, я сейчас просто подразнил тебя.

Её глаза смягчились, когда она уловила ухмылку на его лице и озорной блеск в глазах.

Он снова рассмеялся, наклоняясь вперёд и шепча:

— К тому же… я беру это на заметку для будущих подколов.

Она ткнула его локтем.

— Ты не посмеешь.

— Ещё как посмею. Можешь…

Резкий звонок прорезал воздух, заставив Адриана вздрогнуть. Он вытащил телефон из кармана пижамных штанов и посмотрел на определитель номера. Натали. Опять.

Адриан медленно выдохнул, бросив взгляд на Маринетт — выражение её лица сменилось с игривого на обеспокоенное. Последнее, чего он хотел — чтобы она позвонила Маринетт… снова.

— Дай-ка я… отвечу, — пробормотал он, проводя пальцем по экрану. Маринетт кивнула и вернулась к помешиванию, но её плечи напряглись.

Поднеся телефон к уху, он тихо выдохнул:

— Алло.

Натали не стала тратить время на предисловия, её тон был резким.

— Адриан, это становится неприемлемым. Твой отец ожидает тебя сегодня, чтобы…

— Нет. — Его голос звучал ровно. — Натали. Я уже говорил тебе. Я свяжусь с тобой, когда буду готов.

Повисла пауза — Адриан был уверен, что она сейчас придумывает лучший способ, чтобы заставить его подчиниться. Раздался шумный выдох, и Натали рявкнула:

— Адриан, это не…

Адриан отвёл телефон от уха и сбросил вызов. Положил аппарат экраном вниз на стойку, контролируя своё дыхание, и поднял глаза, обнаружив, что Маринетт смотрит на него одновременно с тревогой и удивительной гордостью.

— Ты в порядке? — тихо спросила она, шагнув ближе.

Он кивнул, прежде чем подарить ей полуулыбку.

— Да. Просто… сегодня я выбираю свой покой.

— Хорошо. — Её голос потеплел. — Ты этого заслуживаешь.

Прикусив губу, чтобы унять жар, приливающий к лицу, он наклонился над её кастрюлей, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя нависал над ней, словно кот, притянутый солнечным светом.

— Так что у нас готовится?

Она даже не посмотрела вверх — лишь рука привычно легла ему на плечо, мягко, но настойчиво отталкивая назад.

— Завтрак. Для меня. Ты проспал, так что тебе ничего не достанется.

Его рот открылся, преувеличенно обиженно.

— Ничего?

— Ничего, — кивнула она, и злая маленькая ухмылка тронула её губы. Та самая, которая всегда заставляла его хотеть преследовать её, дразнить, "поймать в банку".

Он не смог сдержать расплывшуюся по лицу улыбку.

— Жестоко.

— Переживёшь. — Она бросила взгляд на его ногу и неуверенно пожала плечами. — Наверное.

Адриан громко и безудержно расхохотался. Звук эхом отразился от шкафчиков, наполнив пространство между ними чем-то лёгким и комфортным.

Всё ещё улыбаясь, он обошёл её, едва заметно прихрамывая, и потянулся к навесному шкафчику. Достал две миски — потому что, конечно, он не собирался позволять ей есть в одиночку — и аккуратно поставил их рядом с ней на стойку, достаточно близко, чтобы показать, что никуда не уходит, но не назойливо, чтобы не нарушить ритм её готовки.

Этим он заработал короткий взгляд искоса.

И это стоило каждой секунды того, что он проспал.

* * *

Адриан очень старался делать вид, что не хромает — путь до кампуса оказался не таким дружелюбным, как он надеялся — проскользнув в аудиторию фотографии спустя мгновение после звонка. Сумка с камерой висела у него на противоположном плече, делая его походку странной.

Адриан плюхнулся на своё обычное место, как раз когда профессор запустил слайд-шоу на доске. Он едва успел достать тетрадь, как Пенни наклонилась и толкнула его.

— Во-первых, тебя не было на прошлой неделе, а сегодня ты пришёл поздно и выглядишь как оленёнок Бэмби, учащийся ходить. Что случилось, Золотце, твоя соседка, — она многозначительно повела бровями, — надрала тебе задницу?

Адриан фыркнул и закатил глаза.

— Нет, ничего подобного.

— Мы оба знаем, что она могла бы.

Адриан подавил смешок, опираясь на руку и поглядывая на Пенни.

— Она определённо могла бы, но нет. Я стал жертвой несчастного случая с шаром для петанка.

— Шар… для петанка? Боже мой, Агрест, ну ты и ходячее недоразумение.

Прежде чем он успел возразить, профессор хлопнул в ладоши, и потому Адриан вместо ответа пихнул Пенни ногой под столом.

— Итак, все слушайте! Как вы знаете, сейчас неделя промежуточных экзаменов. Ваше задание официально опубликовано на странице курса, пожалуйста, ознакомьтесь с ним на досуге. Срок сдачи — суббота до полуночи. Суббота до 23:59, и никаких исключений.

Профессор обвёл взглядом класс, кивнул и продолжил:

— Каждый из вас создаст коллекцию из двадцати фотографий на тему "Один день из жизни". На чём или ком будет сфокусирован этот день — полностью ваш выбор. Люди, пейзажи, питомцы, бытовая рутина… Мне всё равно, главное, чтобы вы смогли показать мне честную историю. Итак. Планируйте. Готовьтесь. Исследуйте и экспериментируйте. Также я жду короткое эссе на 100-200 слов о том, почему вы выбрали именно этот проект для себя.

Класс зашумел тихим гулом — студенты начали обсуждать варианты и идеи. Живот Адриана неприятно сжался, но не от волнения. Впервые за долгое время он почувствовал странное предвкушение — он уже точно знал, какую историю хочет рассказать.

Прежде чем он успел пошевелиться, Пенни наклонилась, глядя на него хитрыми глазами и широко улыбаясь:

— Так, Агрест, я вижу, как у тебя закрутились в голове шестерёнки, о чём думаешь?

— Как будто я скажу тебе, тебе слишком нравится смотреть на мои страдания, — выдохнул Адриан, пытаясь не засмеяться, пока профессор напутствовал их:

— А теперь идите… работайте… исследуйте!

Когда они вышли в коридор, Пенни зашагала рядом, всё ещё ухмыляясь, словно собиралась наброситься на любую крупицу информации, которую он обронит.

Тёплое полуденное солнце заливало траву перед ними, когда они ступили во двор кампуса. Студенты спешили группами, Пенни вскинула камеру, но внимание Адриана привлекла темноволосая девушка, сидящая на другом конце лужайки совершенно одна.

Маринетт была полностью поглощена своим скетчбуком. Она выглядела умиротворённой так, как редко позволяла миру видеть себя. Волосы собраны сбоку в свободную косу, несколько выбившихся прядей касались щёк всякий раз, как мимо пролетал ветерок. На ней была белая блузка в мелкий акварельный цветочный узор — мягкие розовые и фиолетовые оттенки подчёркивали тёплый тон её кожи. Тёмная юбка закрывала колени и часть ног, пока она сидела, подогнув ноги в сторону.

Кончик карандаша покоился в губах, задумчиво удерживаемый ею, пока она смотрела на страницу перед собой. Уголки губ приподняты в полуулыбке, ресницы опущены в сосредоточенности, и у Адриана перехватило дыхание.

Она выглядела умиротворённой. Прекрасной. Такой недоступной, недосягаемой и всё же…

Не думая, он улыбнулся, вскинул камеру и нажал на спуск затвора.

Отводя камеру чуть в сторону, чтобы просмотреть результат, он получил сильный толчок локтём от Пенни.

— Я так и знала! — сказала она, и её голос был лишь немногим громче шёпота. — День из жизни Маринетт, твоей соседки-которая-не-твоя-девушка.

Адриан не ответил, скользнув взглядом по моменту, который поймал и который светился на экране фотоаппарата. Сердце тяжело бухнуло в груди, а улыбка смягчилась, и он пробормотал:

— Да, что-то вроде того.

* * *

Маринетт едва замечала заходящее солнце, прикусывая губу и глядя на ткань перед собой. Её рабочее место представляло собой зону бедствия — карандаши повсюду, растянутая по столу ткань, записи разбросаны от стола до пола, и она была уверена, что слышала где-то позади неё тяжёлый вздох Тикки, осторожно переставлявшей что-то.

Она была так близка к завершению последнего эскиза, последней выкройки; оставалось только сшить всё вместе, и ничто не могло сломить её концентрацию, если бы она только смогла...

— Прошу, скажи мне, что ты съела хоть что-то, кроме мыслей, порождённых стрессом! — Тикки снова вздохнула, боднув свою избранную в плечо.

Маринетт махнула рукой в воздухе, отгоняя Тикки прочь.

Тикки застонала, прежде чем исчезнуть, но Маринетт была настолько поглощена, что даже не заметила этого.

Лишь несколько минут спустя раздался тихий стук в дверь. Она оглянулась, когда Тикки прошла сквозь дверь, а Адриан слегка приоткрыл её, заглядывая внутрь. Он опирался на дверной косяк, скрестив руки на груди, позволяя пальцам утонуть в чёрной толстовке, которую она абсолютно точно знала. Адриан ухмыльнулся, вскинув брови, а она попыталась сдержать улыбку.

— Ужин, — сказал он. — Пока Тикки не решила привязать тебя к стулу и не начала кормить силой.

Маринетт тряхнула головой в замешательстве.

— Ужин?

Адриан на секунду прикрыл глаза, а затем открыл их и кивнул с той же ухмылкой.

— Да, Маринетт. Ты знаешь, вот бывает такое обычное человеческое поведение — есть еду вечером. Может, даже выпить немного воды.

— Тикки настучала, да? — пробормотала Маринетт, не встречаясь с ним взглядом.

— Да, но ей и не стоило. Ты заперлась здесь на несколько часов и… — его слова оборвались, когда он взглянул на её рабочий стол. — Ух ты, эм, твой беспорядок… впечатляет.

Щёки Маринетт вспыхнули, она пожала плечами.

— Да, да, правило номер три, я знаю. Я собиралась убраться.

— Знаю. — Он мягко улыбнулся, склонив голову. — Но не раньше, чем в твоём животе окажется еда. Иди ешь, пока случайно не пришила собственные волосы к чему-нибудь.

— Это было всего один раз! — запротестовала Маринетт, позволяя ему выпроводить её из комнаты на кухню.

Здесь пахло потрясающе, и желудок Маринетт согласно заурчал. На плите булькала кастрюля, а стол уже был накрыт. Здесь даже стояла большая тарелка посередине, половина с сыром для Плагга, половина с печеньем для Тикки. Она почувствовала, как внутри тает, и сказала, повернувшись к нему:

— Тебе не нужно было всё это делать.

Адриан просто пожал плечами, мимоходом выключая конфорку.

— Ты заботишься обо мне постоянно, готовишь для меня… постоянно. И я тоже могу приготовить ужин.

Ей хотелось возразить, но она так устала, а желудок так протестующе урчал, а он выглядел таким гордым собой, что Маринетт смогла только улыбнуться и кивнуть, прежде чем сесть за стол.

Они ели в уютной тишине, пока Тикки счастливо порхала между ними, подъедая печенье, а Плагг развалился на опустевшей тарелке из-под сыра.

Когда тарелки опустели, а желудок перестал возмущаться, Маринетт откинулась назад с вздохом.

Адриан улыбнулся ей, его глаза были глубокими и нежными.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил он.

Она кивнула и просияла.

— Да. Спасибо. Кажется… мне это было нужно.

Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей.

— В любое время, Букашка. Ради этого я здесь. Щит от акум, кошачья эмоциональная поддержка, предотвращатель катастроф на полную ставку и, конечно же, сертифицированный куратор самочувствия Маринетт.

Маринетт фыркнула, и не выдержав, залилась тихим смехом.

— Полагаю, я заслужила это.

— Только иногда. Но просто знай… я здесь, если понадоблюсь.

— Спасибо, Котик. Я… ценю тебя.

— Знаю... и не забывай про правило номер три. — Адриан усмехнулся, убирая руку с её ладони, чтобы она могла встать вслед за ним.

Они оба отодвинули стулья. Маринетт прошла мимо стола, направляясь в коридор, и Адриан инстинктивно собрал тарелки. Но она замедлилась — замедлилась ровно настолько, чтобы её пальцы легко, как перышком, но при этом намеренно задели его руку.

— Я не забуду. Ещё раз спасибо.

Прежде чем он успел ответить, она привстала на цыпочки и прижалась мягким поцелуем к его щеке.

Адриан замер. Абсолютно замер. Сердце перевернулось так сильно, что он едва не выронил обе тарелки.

Маринетт не обернулась. Она скользнула в свою комнату, закрыв дверь с тихим щелчком. Внутри она остановилась у стола — глядя на раскиданную ткань, цветные карандаши, записи — весь хаос, который она создала.

Может, правило номер три и раздражает. Может, временами оно кажется занудным и ненужным.

Но тот, кто напоминал ей о нём… его мягкий голос, тёплые глаза, нелепая преданность, приправленная шутками… этого человека становилось невозможным игнорировать всё больше, с каждым прошедшим днём.

Адриан так и стоял там, на кухне, держа две тарелки так, словно забыл, что такое руки.

Поцелуй. Она поцеловала его. В щёку, конечно, но всё же поцелуй. Настоящий. От Маринетт. Её настоящими губами.

Его лицо пылало так жарко, что Плагг мог бы запекать на нём зефирки.

Он очень осторожно поставил тарелки, отчасти потому, что его конечности внезапно стали похожи на переваренные спагетти. Тишина квартиры окутала его, но внутри его грудной клетки всё стало громче — её голос, её пальцы, скользнувшие по руке, её мягкость, её улыбка.

Правило номер три. Он имел его в виду как лёгкую подначку, небольшой толчок, чтобы убедиться, что она позаботится о себе. Он лишь хотел помочь, позаботиться… защитить, но потом она поцеловала его.

Адриан приложил руку к щеке, прижимая тепло, всё ещё задержавшееся там.

— Она… поцеловала меня, — прошептал он в пустоту.

Плагг завис неподалёку, сложив лапки на груди, и выражение его лица было самым невозмутимым.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься стоять здесь десять минут, прокручивая это в голове.

Адриан усмехнулся, моргнув.

— Плагг! Она поцеловала меня!

— Да-да, конец света. Мне оповестить СМИ? "Срочно в номер: местный котёнок обрёл любовь"! Может, в следующий раз ты ещё и замурлычешь?

Адриан не смог сдержать вырвавшийся изо рта вздох.

— Но она поцеловала меня.

Плаг громко застонал.

— Ладно, я ухожу. Разбуди меня, когда закончится твоё короткое замыкание.

Он улетел прочь, оставив Адриана опираться на кухонную стойку для поддержки. Он закрыл лицо обеими руками, лицо горело, но его улыбка была непоколебимой.

Он был совершенно, совершенно без ума от неё.