Боевой Маг / War Wizard (джен)

Хума присоединился к другим оруженосцам на поле для состязаний — ему предстояло выступить в турнире по владению мечом. На нём был стёганый жилет и кожаный шлем: такую защиту обязаны были надевать все участники. Для безопасности пользовались затупленными клинками — чтобы избежать серьёзных травм.

Турнир состоял из двух частей. В первой юноши должны были выполнить заранее оговорённые приёмы — так судьи оценивали, насколько хорошо они владеют парированиями, атаками, финтами и работой ног. Во второй части начинался настоящий учебный бой: соперники сражались так, как это происходило бы на поле битвы, пока один из них не оказывался явно повержен или судья не объявлял победителя.

Жребий определил пары участников. Хуме выпало сойтись с юношей по имени Вантус Горгот.

— Да помогут тебе боги! — пробормотал один из оруженосцев.

— Почему? — насторожился Хума. — Кто он такой?

— Вон тот, что разговаривает с отцом, сэром Джеймсом Горготом, — показал оруженосец.

— Имя мне знакомо, — кивнул Хума. — Сэр Джеймс — член нашего местного Рыцарского совета. Но что он тут делает? Ведь наш регион представляет отец.

— Сэр Джеймс приезжает каждый год. Отец говорит, он метит на должность Мастера Рыцарей своего региона. Говорят, сэр Гаймер вот-вот станет Великим Мастером, а сэр Джеймс — его друг.

Мастер Рыцарей отвечал за работу Рыцарского совета в своей провинции. Великий Мастер руководил всеми мастерами и назначался самим Верховным Жрецом.

— Держись с Вантусом поосторожнее, — предупредил ещё один оруженосец. — В прошлом году он провалил часть с приёмами, но выиграл в бою. Он орудует мечом, как дубиной: просто сбивает противника с ног и давит его. В прошлом году он сломал парню руку.

— Как же он тогда победил, если провалил половину состязания? — удивился Хума.

— Никто никогда не выполняет все эти заученные движения идеально, — пожал плечами один из ребят. — Судья вообще не хотел никого объявлять победителем, но тут сэр Джеймс ворвался на поле и стал требовать, чтобы его сына признали победителем: мол, раз никто не выиграл в части с приёмами, то пусть победителем будет тот, кто единственный сумел свалить соперника. В конце концов судья уступил.

— Просто чтобы он наконец заткнулся, — мрачно добавил другой оруженосец.

Вантус был на целую голову выше Хумы, шире в плечах и куда мощнее сложен. У него были длинные каштановые волосы, ровно подстриженные над лбом. Его отец казался увеличенной копией сына — только с проседью в волосах.

Вантус неторопливо подошёл к группе оруженосцев.

— Можете радоваться: я записался на состязание по владению мечом. Вообще‑то не собирался — я ведь победил в прошлом году, но отец хочет, чтобы я снова взял приз. Ну, кто тут из вас неудачников Хума Фейгаард?

— Это я, — отозвался Хума.

Вантус окинул его взглядом и ухмыльнулся.

— Так ты и есть Фейгаард. Говорят, твой лучший друг — этот самый Магиус, чародей, который убил собственного отца. Это правда?

Хума был настолько потрясён, что не знал, что ответить.

— Не обращай внимания, — шепнул один из парней. — Он просто хочет тебя раздразнить. Ты записался на квинтейн?

Хума начал отворачиваться. Вантус резко ударил его кулаком в плечо.

— Я с тобой разговариваю, Фейгаард! Ну, так что?

Удар был болезненным, но Хума сдержался и не стал потирать плечо — не хотел доставлять Вантусу такого удовольствия.

— Участники, займите свои места! — громко объявил судья.

Вантус снова ухмыльнулся.

— Скоро увидим, какой ты крепкий, Фейгаард.

Состязание по владению мечом пользовалось огромной популярностью. Рабочие отгородили верёвками большую часть поля для участников, и вокруг тут же собралась толпа.

Судья ещё раз перечислил правила, после чего первые два участника вышли в круг.

Хума наблюдал за ними и с удивлением заметил, что оба юноши путаются в заранее оговорённых приёмах. А ведь его наставник по фехтованию заставлял Хуму отрабатывать эти движения до изнеможения. Хума считал это пустой тратой времени и не раз жаловался, что не понимает, зачем ему каждый день повторять одни и те же приёмы — например, восемь основных углов атаки.

— Смысл в том, чтобы эти движения стали для тебя второй натурой, — объяснял наставник. — Когда ты окажешься в настоящем бою, тело будет действовать само, а твой разум останется свободным, чтобы сосредоточиться на противнике.

Когда судья подал знак, что настала очередь Хумы, над радостными криками толпы вдруг взвился пронзительный голос, выкрикивавший его имя. Хума поднял глаза на трибуны и увидел Грету — она подпрыгивала на месте. Рядом Луиза махала платком, а Ричард кивал, всем своим видом выражая уверенность в сыне. Магиус сидел рядом с Гретой, скрестив руки, и спокойно наблюдал за происходящим. Хума помахал им в ответ, затем крепче сжал рукоять меча и вышел на поле.

Вантус вошёл в круг с широкой ухмылкой, явно уверенный в своей победе. Он кивнул отцу, сэру Джеймсу, который следил за поединком с боковой линии, стоя неподалёку от судейской палатки.

Хума и Вантус отсалютовали друг другу, и состязание началось. Следуя наставлениям своего учителя, Хума позволил телу выполнять заученные движения, а сам сосредоточился на том, чтобы читать противника. Вантус лишь кое‑как, без старания, пытался воспроизвести предписанные приёмы. Хума парировал его удары, отбивал атаки и в итоге обезоружил соперника — выбил меч у него из руки.

Хума отступил на шаг — так требовали правила. Остальные оруженосцы разразились радостными криками и улюлюканьем. Вантус побагровел от ярости. Он наклонился, схватил свой меч и ринулся на Хуму, пытаясь просто сбить его с ног и придавить.

Хуме удалось удержаться на ногах, и они сцепились, то и дело сдвигаясь с места — их каблуки взрыхляли траву.

Зрители принялись освистывать и выкрикивать возмущённые реплики: все видели, что правила грубо нарушены. Судья пытался перекричать шум, но его почти не было слышно. В конце концов ему и одному из жрецов Кири‑Джолита пришлось буквально растащить бойцов. Хума попятился, тяжело дыша. Судья резко повернулся к Вантусу.

— Ты грубо нарушил правила, Горгот, и потому я объявляю Хуму Фейгаарда победителем в части состязания, посвящённой технике! — судья сделал паузу и добавил: — К тому же Хума стал первым оруженосцем за два года, кто безупречно выполнил все предписанные движения.

Вантус бросил взгляд на отца, ожидая, что тот сейчас вмешается и устроит скандал. Но сэр Джеймс лишь мрачно посмотрел на сына, скрестил руки на груди и не сделал ни шага, чтобы вступиться.

Толпа разразилась аплодисментами. Хума пытался отдышаться, сжимая и разжимая кисть правой руки — она покалывала после сильного удара. Вантус бросил на него угрюмый взгляд, и оба приготовились ко второй части состязания — боевой.

Эта часть должна была имитировать настоящую битву, где люди сражаются не за призы, а за собственную жизнь.

Они снова отсалютовали друг другу. Вантус сжимал меч одной огромной рукой и размахивал им из стороны в сторону, угрожающе и тяжело, полагаясь на свою грубую силу.

А Хума вдруг вспомнил слова своего наставника: «Опытный фехтовальщик сражается не только мечом — он сражается умом».

Судья подал сигнал к началу.

Хума перехватил меч обеими руками, поднял его над головой и бросился прямо на Вантуса — казалось, он совершает роковую ошибку, полностью открывая себя. Вантус ухмыльнулся и, как Хума и рассчитывал, сделал резкий выпад, целясь ему в грудь. Хума ловко ушёл в сторону, развернулся и нанёс удар ногой — точно так, как его учил наставник.

Он метил в живот, но немного промахнулся. Вантус рухнул на землю, застонав от боли и схватившись за пах. Хума вложил меч в ножны и отступил, застыв в потрясении.

— Он жульничал! — взревел сэр Джеймс и рванулся на поле. Он даже не взглянул на раненого сына — вместо этого он с яростью набросился на судью. — Этого юношу нужно дисквалифицировать!

Судья уставился на него в изумлении.

— Юноша не жульничал, сэр Джеймс. Фейгаард превзошёл вашего сына в мастерстве, переиграл его и одержал справедливую победу.

Сэр Джеймс продолжал спорить, пока судья наконец не потерял терпение.

— Ещё одно слово, сэр, и я отстраню Вантуса от участия в оставшейся части турнира.

Сэр Джеймс метнул в него испепеляющий взгляд, но, стиснув зубы, умолк. Он подошёл к сыну и помог ему подняться. Вантус едва мог стоять — он сильно хромал, и отцу пришлось поддерживать его, чтобы увести с поля. Уже на выходе Вантус обернулся и бросил на Хуму полный злобы взгляд.

— Прости! — крикнул Хума. — Я не хотел!

Остальные оруженосцы обступили Хуму, чтобы поздравить — не только с победой, но и с тем, что он свалил Вантуса.

— Так ему и надо, — буркнул один из них. — Может, хоть теперь этот задира поймёт, каково это.

Парни позвали Хуму в пивную палатку. У него был как минимум час до состязания на квинтейне, так что время позволяло, но после схватки его всё ещё потряхивало, и праздновать не хотелось. Вместо этого Хума отправился в конюшню — почистить своего коня и осмотреть копья, которые собирался использовать в рыцарском поединке и на квинтейне.

Вантус тоже должен был участвовать в этих состязаниях, и Хума всё гадал, не попытается ли тот ему отомстить. Он слышал рассказы о колючках, подложенных под седло, или о конском навозе, который тайком набивают внутрь шлема. Но когда другие оруженосцы пришли седлать лошадей, Вантуса среди них не оказалось.

— Ты что, не слышал? — спросил один из парней. — Вантус выбыл из турнира. Ему было так больно, что отец отправил его домой в повозке.

Хума побледнел.

— Я не хотел причинить ему столько вреда!

— Ерунда! — фыркнул другой оруженосец. — Да он бы с тобой и не так обошёлся.

— В прошлом году он смеялся, когда сломал противнику руку, — добавил третий. — Как сказано в «Мере»: «У богов долгая память». Вантус получил по заслугам.

В состязании на кольце Хума занял третье место: нужно было на полном скаку поразить копьём кольцо, подвешенное на столбе. А вот на квинтейне выступил хуже — мысли всё время возвращались к стычке с Вантусом. Грета почти добилась того, чего боялась и в то же время предвкушала: Хума едва не схлопотал по голове мешком с песком.

Тем вечером, когда семья собралась за ужином, Хума всё ещё терзался из‑за случившегося. Они решили поужинать тихо, в своих покоях, а не в шумной общей столовой. По башне уже поползли слухи: говорили, что Ричард должен будет представить делегацию эльфов перед Большим кругом.

— Меня уже замучили вопросами и непрошеными советами, — устало вздохнул Ричард. — Так что будьте готовы.

— А где же эльфы? — спросил Магиус. — Я их нигде не видел.

— Я просил Верховного Жреца выделить им покои в башне, но он отказал, — ответил Ричард. — Мотивировал тем, что эльфы могут оказаться «шпионами». Впервые встречаю сэра Бенедикта — и, честно говоря, не впечатлён. Эльфы-шпионы! Никогда не слышал подобной нелепицы! Лорд Таррен и его спутники разбили лагерь на равнине за пределами башни.

— Лично я бы предпочла такой лагерь этим сырым и промозглым комнатам, — заметила Луиза, с недовольным видом обводя взглядом их покои. — Постельное бельё пахнет затхлостью, а детям приходится спать на этих шатких походных койках.

— И ещё мне приходится делить комнату с этими двумя, — обиженно проговорила Грета. — Хума храпит. Наверное, из‑за этой пушковой полоски над губой, которую он гордо зовёт усами.

Хума болезненно относился к теме своих усов — казалось, они растут невыносимо медленно. Обычно он тут же осадил бы сестрёнку, но на этот раз промолчал. Луиза встревоженно покосилась на сына.

Слуги принесли им большой котёл рагу из оленины, караваи хлеба, кувшин эля и бутыль сидра. Хума съел пару ложек, а потом отодвинул миску.

— Что с тобой, сынок? — встревожилась Луиза. — Ты сегодня порядком натерпелся. Болит что‑то?

— Он всё из‑за Вантуса переживает, — сказал Магиус.

— Правда, я вовсе не хотел так сильно его бить, — тихо проговорил Хума. — Надо бы поговорить с сэром Джеймсом, сказать, как мне жаль…

— В этом нет нужды, — спокойно ответил Ричард. — Сэр Джеймс уже приходил ко мне извиняться за сына.

— Правда? — удивлённо вскинулся Хума.

— Конечно, — фыркнула Луиза с оттенком презрения. — Сэр Джеймс Горгот — политик. Он мечтает когда‑нибудь стать Мастером Рыцарей, и прекрасно понимает, что ему понадобится поддержка твоего отца.

— К тому же он знает, что Вантус пытался сжульничать и тем самым опозорил богов, — добавил Магиус.

— Но ведь не Кири‑Джолит пнул его по самому уязвимому месту, — хихикнула Грета.

Все рассмеялись — даже Луиза, хоть и покачала головой, глядя на свою неугомонную дочь.

Позже тем вечером Ричард и Луиза отправились в гости к друзьям и взяли с собой Грету: у хозяев была дочь примерно её возраста. Хума был весь в синяках, измучен и едва держался на ногах от усталости. Он нашёл Магиуса уже в их комнате: тот сидел на кровати и при свете фонаря изучал заклинания, а рядом стоял кувшин с сидром.

— Прости, что помешал, — пробормотал Хума и рухнул на походную койку — та тревожно заскрипела. Он так устал, что даже сапоги снимать не хотелось.

— Не гаси свет. Я усну через пару секунд.

Магиус захлопнул книгу заклинаний.

— Да я всё равно уже закончил. Сидр просто отличный — никогда такого не пробовал. Надо как‑нибудь пробраться в винный погреб перед отъездом. Хочешь немного?

Хума помотал головой и закрыл глаза. Он слышал, как Магиус убрал гримуар в деревянный сундук, запер его на ключ и прошептал над ним охранное заклинание.

— Можно поговорить минутку, пока Грета не вернулась? — спросил Магиус.

— Говори, если надо, — сонно отозвался Хума.

— Я слышал, Вантус дразнил тебя из‑за того, что ты дружишь с убийцей.

Хума нахмурился, приподнялся и опёрся на локоть.

— Кто тебе сказал?

— Несколько человек, — спокойно ответил Магиус. — Добродетельные души специально старались донести до меня эту беседу.

— Не обращай внимания, — буркнул Хума.

— Мне плевать, что там болтает какой‑то болван, — пожал плечами Магиус. — Просто жаль, что тебе пришлось из‑за этого неловко себя чувствовать. Дружить со мной, наверное, непросто.

— Ещё как непросто, — улыбнулся Хума. — Вчера один из твоих проклятых сверчков, которых ты для заклинаний используешь, вырвался и прыгнул мне прямо на лицо. Но, если серьёзно… мне правда жаль, что ты это услышал.

— Переживу, — хмыкнул Магиус. — А теперь заберу своих сверчков и дам тебе отдохнуть.

— Куда ты собрался? — сонно спросил Хума, снова опускаясь на койку.

— В библиотеку, — ответил Магиус. — Наконец‑то появилось немного времени для себя.

— Только не засиживайся там до утра, — пробормотал Хума. Он помолчал, потом тихо добавил:

— Я и не думал, что эти слова до тебя дойдут, друг. Зато теперь мне хоть не так стыдно из‑за того удара. Он уехал домой, и, даст боги, мы больше никогда его не увидим.

— Боги или не боги, — отозвался Магиус, — но мне кажется, мы ещё встретим Вантуса Горгота.