Есть вещи важнее магии (джен)

Тем временем Эллери взломал реестр рождений, смертей и браков и нашел всех Колинов Криви, родившихся в течение двух лет после Гарри. Их оказалось больше дюжины, но Эллери написал программу, которая просматривала школьные записи в районах, где были зарегистрированы их рождения, и искала учеников, исчезнувших из обычной системы образования после одиннадцати лет. Так удалось отсеять почти всех.

Заодно это стало отличной возможностью проверить программу, которую Эллери разрабатывал для поиска маглорожденных ведьм и волшебников.

— Фотография ребенка сильно упростила бы дело, но, кажется, я его нашел. Колин Криви в прошлом году закончил пятый класс начальной школы Святой Марты, но в шестой не записался ни туда, ни в какую другую школу поблизости, хотя его младшие брат Деннис и сестра Ребекка продолжают там учиться. В августе ему исполнилось одиннадцать, — сказал Эллери и замолчал, внимательно глядя на экран. — Ох. Он перенес рак. Его родители, должно быть, сходят с ума от страха.

— По крайней мере, у нас есть для них одна хорошая новость: это точно не рецидив, — ободряюще сказал Джеймс.

Криви испытали огромное облегчение, когда услышали, что случившееся с Колином никак не связано с возвращением рака и его не наказывают за какую-нибудь провинность.

К сожалению, ни один из родителей не мог видеть «Дырявый котел» без помощи Колина. Когда летом они ездили за школьными принадлежностями, вход становился видимым только тогда, когда сын держал их за руки. Значит, самостоятельно попасть в Хогвартс они не могли.

Зато Ариадна и Питер Финч-Флетчли уже видели Колина и смогли рассказать, как выглядят оба мальчика.

— Это было по-настоящему странно, — сказала Ариадна. — Они словно замерзли. На них даже лежал тонкий слой инея, а Джастин на ощупь был как камень. Если бы я не знала, что это настоящие дети, решила бы, что кто-то зачем-то нарядил статуи в школьную форму и поставил их в холодильник. Хотя выглядели они реалистичнее всего, что делают в музее мадам Тюссо. Мадам Помфри, которая заведует больничным крылом, сказала, что они ничего не видят и не слышат. Они не страдают. Для них буквально не идет время, и после зелья они проснутся без каких-либо последствий, словно не прошло ни секунды.

— Должен же существовать способ увидеть его! Это жестоко — сказать мне, что на моего сына напали, и все равно не позволить войти в больничное крыло и своими глазами убедиться, как он, — воскликнула Мейв Криви.

— Боюсь, я такого способа не знаю. Моя тетя Роланда сказала, что защитные чары не пропустят человека, который не способен видеть магию. Даже если вам удастся добраться туда, вы увидите лишь пустые развалины давно разрушенного замка, — ответил Джеймс.

— Мне все равно. Я и через развалины полезу, лишь бы увидеть Колина.

— К сожалению, иллюзия настолько сильна, что сына вы там тоже не увидите. Для вас руины будут совершенно пустыми, — с сожалением сказал Джеймс.

Эллери нахмурился. Он был уверен, что способ обойти эту защиту существует, что бы ни утверждали преподаватели.

В конце концов, они уже лгали о том, что школа безопасна для всех учеников. Гарри рассказывал, что предубеждение в Хогвартсе проявляется еще сильнее, чем в Косом переулке, а некоторые профессора открыто презирают маглорожденных.

Многое говорила и реакция преподавателей на спутниковые телефоны, когда те наконец поняли, что это такое. По словам Гарри, было очевидно: взрослые только и ждут нового конфликта из-за телефона, чтобы получить повод их запретить. Вот только объяснить, почему Гарри разрешили пользоваться устройством до того, как преподаватели поняли, что оно действительно работает в замке, а всем остальным теперь хотят запретить, было бы довольно трудно.

— Вы сказали, что ваш кузен учился в Хогвартсе в прошлом году. Почему бывшего ученика вообще настолько интересует происходящее там сейчас, чтобы знать имена пострадавших и разыскивать их родителей, вместо того чтобы просто отправить нам сову? — спросил Питер Финч-Флетчли.

— Гарри знал Джастина, они вместе учились на первом курсе, но Гарри решил вернуться в прежнюю школу, а магией заниматься с частным преподавателем, чтобы сохранить право пользоваться палочкой. Мы не могли отправить вам сову, пока не знали ни ваших имен, ни адреса, а соседи вашего сына по спальне не знали имен его родителей, — объяснил Эллери.

— Я даже не знала, что так можно, — воскликнула Мейв Криви.

— Нам тоже об этом не сказали, — раздраженно заметила Ариадна Финч-Флетчли, хотя безупречные манеры почти скрыли недовольство.

— И нам не сказали. Мы узнали только тогда, когда Гарри заявил, что не вернется в Хогвартс, даже если ради этого придется полностью отказаться от магии, и мы сами обратились в Лондонскую школу магии, чтобы узнать, можно ли записать его туда на неполный день, — ответил Эллери. — Профессор, которая пришла знакомить нас с магическим миром, представила все так, словно Хогвартс — единственный способ получить хорошее магическое образование. Гарри понимает, что с частным преподавателем, возможно, выучит меньше магии, чем там, но он хочет стать программистом, а в Хогвартсе невозможно даже заниматься программированием дистанционно.

— Частного преподавателя мы не потянем, но если Лондонская школа магии работает без пансиона, это было бы куда лучше Хогвартса — если она расположена достаточно близко к общественному транспорту, — сказал Джек Криви.

— У них есть магический транспорт. Он называется порталом. Ученик касается его палочкой, и портал переносит его прямо в школу или домой, — объяснил Эллери. — С одного конца Лондона на другой дорога занимает секунду-другую.

— Тогда почему, черт возьми, тем же способом нельзя каждый день отправлять детей домой из Хогвартса? — спросила Ариадна Финч-Флетчли.

— Чем больше расстояние, тем дольше длится путешествие. Из Лондона до Хогвартса пришлось бы добираться почти пять минут, а это очень долго, когда тебя будто крутит в воздухе крюком, зацепившим за пупок. И еще есть угроза безопасности: если в каждом доме, где живет школьник, будет портал сквозь защиту Хогвартса, это создаст слишком много точек доступа, — ответил Эллери.

— И чем это опаснее для Хогвартса, чем для Лондонской школы магии? — спросил Джек.

— Лондонская школа находится в населенном районе. За пределами ее защитных чар есть складское здание, куда прибывают ученики через порталы, а потом проходят через охраняемый вход. Защита вокруг Хогвартса тянется почти до самого Хогсмида. От деревни до школы около пяти миль крутого подъема, причем не меньше четырех месяцев в году идти пришлось бы в темноте и по глубокому снегу. В долинах Шотландского нагорья зимой солнце встает поздно, — объяснил Джеймс.

— Ладно, для ежедневных поездок это неудобно, но хотя бы по выходным большую часть года вполне возможно, — возразила Мейв.

— Нет никаких причин, почему ученикам нельзя было бы на выходных возвращаться через каминную сеть в Косой переулок, а оттуда — домой порталом, как вы только что добирались к Джастину, если их дома не подключены к каминной сети, — согласился Эллери. — Я не понимаю, почему им вообще запрещают возвращаться домой во время семестра. Или хотя бы почему в школе не проведут телефонную линию, чтобы дети могли разговаривать с родителями. Такое впечатление, будто там намеренно стараются уменьшить влияние семьи на учеников.

Питер Финч-Флетчли заметно встревожился.

— Они намеренно отрезают маглорожденных детей от мира, в котором те выросли. Джастина в школе вообще не учат математике, естественным наукам, компьютерам, политике или текущим событиям. В их газетах даже нет новостей из внешнего мира. Когда летом он вернулся домой, мы заметили, что он словно отдалился от прежних друзей и кузенов: он просто не понимал многое из того, о чем они говорили.

— Не знаю, насколько это намеренно именно по отношению к нашим детям. Похоже, большинство ведьм и волшебников вообще живут исключительно в магическом мире, — сказал Эллери. — Последние десять дней лета Гарри гостил у друга из волшебной семьи. План был простой: первого сентября они привезут его на Кингс-Кросс вместе со своими детьми, посадят их на Хогвартс-экспресс, а Гарри сам доберется оттуда домой. Они настояли на том, чтобы проводить его до квартиры. И, по словам Гарри, не умели пользоваться картой Oyster, автоматом по продаже билетов, поездом, пешеходным переходом или лифтом. Их до ужаса напугала поездка в метро и короткая прогулка от станции, которые Гарри счел совершенно обычными. Они даже хотели подняться пешком на девятый этаж, лишь бы не входить в лифт. Они вообще ничего не знают о нашем мире. А если учесть, что нас почти в тысячу раз больше, чем их, подобное невежество уже должно быть сознательным выбором — они намеренно избегают любой информации о немагической жизни.

— Но зачем? — растерянно спросил Питер.

— Гарри рассказывал о Статуте о секретности. Это один из самых строгих их законов: маглы не должны знать о магии, кроме ближайших родственников маглорожденных. Думаю, поэтому они и избегают нашего мира. Чем меньше времени там проводят, тем меньше риск, что кто-то непосвященный увидит магию. Если отделить маглорожденных детей от магловских друзей, им проще не проговориться случайно. Но сами дети, вероятно, не захотели бы рвать отношения, поэтому традиционно их и отправляли в школы-пансионы, где весь учебный год они не могут нормально разговаривать со старыми друзьями и сравнивать свою жизнь и учебу, — ответил Эллери.

— Но в Лондоне есть дневная школа, — заметил Джек.

— Она открылась только около сорока лет назад, да и пансион там тоже есть, — сказал Джеймс. — Судя по программе, там гораздо больше времени уделяют тому, как жить в немагическом мире и не использовать магию на публике, вместо того чтобы максимально изолировать учеников.

— Значит, волшебники ведут себя так, будто они выше всех, а их важнейший международный закон требует прятать магию от нас? — спросила Мейв.

— Да. Если сформулировать так, звучит не слишком логично. Гарри как раз изучает историю Статута в рамках курса истории магии. Надежных сведений мало: закон действует с 1692 года, а все тексты, которые ему удалось найти и где об этом говорится, написаны в последние сто лет. Сомневаюсь, что кто-нибудь еще точно помнит, зачем его ввели. Но я сильно сомневаюсь, что причиной было чувство превосходства над немагическим миром. Это случилось вскоре после пика охоты на ведьм в Англии и немногим более чем через двести лет после появления огнестрельного оружия, которое как раз становилось надежнее и распространеннее, — ответил Эллери.

— Ты прав. Прячутся трусы, которые понимают, что в честной драке проиграют, — сказал Питер. — Но это не спрятанная армия и не партизанская война. Они скрыли целое общество и, похоже, вполне счастливо сосуществуют с нами, пока остальной мир вообще не знает об их существовании.

— Мы не знаем, насколько мирно, — заметил Джеймс. — Их оружие не похоже на наше. Мы вообще распознали бы магическую атаку? Сколько необъяснимых смертей или несчастных случаев на самом деле могли быть нападениями ведьм или волшебников?

— Нельзя начинать так думать, иначе мы сведем себя с ума паранойей, подозревая магию за каждым стихийным бедствием и каждой смертью от вроде бы естественных причин, — возразил Эллери. — Судя по всему, что рассказывали ты и Гарри, магическое общество сравнительно невелико и в основном держится отдельно от остального мира. Конечно, магические происшествия наверняка случаются, но сомневаюсь, что часто.

— Я бы сказал, нам стоит попытаться завербовать кого-нибудь из них, но не уверен, можно ли им доверять, — задумчиво произнес Питер Финч-Флетчли.

— Не чистокровного и не выпускника Хогвартса. Но я поговорю с преподавателем Гарри. Он окончил Лондонскую школу магии и уже помогал нам с несколькими вещами. Возможно, найдется кто-нибудь, кто вернулся в магловский мир и пошел служить в армию или полицию. Такой человек мог бы быть полезен, — предложил Эллери.

* * *

В следующий раз, когда Гарри разговаривал с Гермионой, та уже вполне охотно делилась своими теориями о происходящем.

Она и Рон решили, что за нападениями стоит Малфой, и придумали безумный план сварить Оборотное зелье, чтобы выведать его секреты.

Сам Гарри спросил преподавателя об Оборотном зелье, потому что идея превратиться в точную копию другого человека его очень заинтересовала. Если оно действует и на маглов или сквибов, это могло бы стать невероятно полезным для Джеймса. Гарри подозревал, что Джеймс как раз сквиб, даже если сам себя так не называет.

Он не знал, радоваться или огорчаться, когда выяснилось, что зелье настолько сложно, что считается значительно выше уровня ЖАБА, а приготовление занимает целый месяц.

С одной стороны, приятно было понимать, что по Хогвартсу и Косому переулку вряд ли ходят толпы людей с галлонами Оборотного зелья.

С другой — Гарри сразу увидел, насколько оно пригодилось бы Джеймсу и другим агентам «00»: для проникновения в опасные места или чтобы без следа исчезнуть после операции.

Преподаватель совершенно недвусмысленно заявил, что школьная подруга Гарри сошла с ума, если собирается самостоятельно варить Оборотное зелье.

После этого он заставил Гарри написать эссе обо всех возможных ошибках при приготовлении, признаках каждой из них и побочных эффектах, если ошибку вовремя не заметить.

Работу он оценил на «Превосходно», затем добавил несколько более тонких последствий незначительных нарушений времени приготовления и велел Гарри отправить эссе и Рону, и Гермионе.

Гарри заодно переслал копии Невиллу и Дину, предупредив, что Гермиона всерьез собирается попробовать сварить зелье. Даже если остановить ее и Рона не получится, пусть хотя бы остальные не позволят втянуть себя в очередную затею Гермионы.

* * *

Дин поддерживал с Гарри связь более-менее регулярно — чаще всего короткими, торопливо написанными записками с маленькими рисунками бывших одноклассников Гарри.

Поэтому, когда окаменели еще два ученика, он сразу понял, что Гарри захочет узнать об этом.

Одной из пострадавших оказалась Гермиона. Второй — маглорожденная пятикурсница из Рейвенкло, староста Пенелопа Кристал. Ни Рон, ни Дин, ни Симус почти ничего о ней не знали: только имя и то, что она была старостой.

Гарри воспринял новости тяжело и пообещал, что он или Эллери обязательно расскажут родителям Гермионы, что произошло на самом деле, если профессора снова этого не сделают.

Кузен попробует найти и семью Кристал, но Гарри попросил Дина расспросить гриффиндорских старост: может быть, кто-то знает, откуда Пенни родом, как зовут ее родителей или где они работают.

* * *

— Здравствуйте, это Гарри, — с любопытством ответил он на спутниковый телефон.

Друзья из «Паркгейт» его номера не знали, а кроме Эллери и тети Далии он был лишь у нескольких знакомых из Хогвартса.

— Привет, Гарри, это Дин Томас, — сказал Дин.

Собственного спутникового телефона у него не было, и звонить пришлось с аппарата приятеля.

— Привет, Дин. Опять кого-нибудь окаменили? — с ужасом спросил Гарри.

Гермиона уже несколько недель оставалась каменной копией самой себя, и Гарри не мог представить другой причины, по которой Дин говорил бы настолько подавленно.

— Нет. Все хуже, Гарри. Наследник снова написал послание на стене: «Ее скелет будет вечно лежать в Тайной комнате». И Джинни, сестра Рона, пропала. Школу собираются закрыть, чтобы поисковые группы прочесали ее и заново проверили защитные чары. Нам уже выдали задания на остаток семестра и на лето, и по лицам профессоров было видно: они сами не уверены, вернемся ли мы вообще, — сказал Дин.

— Что делают, чтобы найти Джинни? — спросил Гарри.

— Не знаю. До отправления поезда завтра никто вообще не говорил, что собирается что-то делать. Никто не знает, где Тайная комната, так как они ее найдут? — ответил Дин. — Я просто подумал, что тебе следует знать. Ты ведь дружил с Роном и близнецами.

— Да. Спасибо, дружище, — потрясенно сказал Гарри.

— Что случилось, Гарри? — спросила Далия.

— Кажется, младшую сестру моего друга Рона похитили, — ответил Гарри. — Можно я позвоню Эллери и попрошу его с Джеймсом прийти сегодня вечером?

Официально Эллери к своему парню не переезжал, но большую часть времени, когда Джеймс находился в Лондоне, они все равно проводили вместе в квартире Джеймса этажом ниже. Гарри знал, что всегда может постучать и навестить кузена, но графики обоих становились все более непредсказуемыми.

— Конечно. Пригласи их на ужин, если смогут прийти к семи, — ответила Далия.

— Спасибо, тетя, — сказал Гарри, обнял ее. — Сейчас позвоню Эллу, а потом помогу с ужином.

— Хороший мальчик, Гарри, — сказала Далия, отвечая на объятие.

* * *

— Привет, мам. Привет, Гарри, — сказал Эллери и обнял обоих.

— Здравствуй, Далия. Привет, малыш, — добавил Джеймс.

— Ужин будет минут через двадцать. Гарри, расскажешь мальчикам, что происходит в Хогвартсе? — спросила Далия.

— Дин снова звонил. Он сказал, что младшую сестру Рона, Джинни, похитили, — начал Гарри.

— Была записка с требованием выкупа? — спросил Эллери.

— Возможно. Вроде бы. Дин сказал, что на стене опять что-то написали кровью. Что-то вроде: «Ее скелет будет вечно лежать в Тайной комнате».

— Значит, тот, кто ее забрал, утверждает, что девочка все еще находится в школе, просто в скрытой Тайной комнате, которую весь год ищут и никто не может найти? — уточнил Эллери.

— Это скорее угроза убийством, чем требование выкупа, — сказал Джеймс. — Никаких условий возвращения? И это была ее кровь?

— Дин не сказал. Только те слова, которые я уже пересказал.

— Может быть, требования появятся позже, когда родители доберутся до замка. Их ведь вызвали? — предположил Эллери. — Или настоящее письмо с требованиями уже есть, просто ученикам о нем не сообщили.

— Да, но Дин живет в одной спальне с Роном, и говорит, что братья Джинни тоже ничего не знают.

— Семья волшебная? — спросил Джеймс.

— Да. Уизли чистокровные. Дин сказал, что Рон, Перси и близнецы ждали родителей в кабинете Макгонагалл, — ответил Гарри.

— Значит, связываться с семьей нам не нужно. Что именно ты хотел, чтобы мы сделали? — спросил Эллери.

— Не знаю. Дин сказал, школу закрывают раньше времени и завтра всех отправят домой. Но по его словам вообще не похоже, что Джинни кто-то ищет, — тихо сказал Гарри.

— Я понимаю, почему ты переживаешь, особенно после того, как гостил у них летом, но не думаю, что мы можем что-то сделать, Гарри, — мягко сказал Джеймс. — Разве что связаться с Грейнджерами, Финч-Флетчли и Криви и убедиться, что им сообщили, что будут делать с лечением или перевозкой их детей. Жаль, что Кристалов мы так и не нашли.

— А мне что делать? — спросил Гарри.

— Может быть, позвонить или написать друзьям. Сказать, что ты думаешь о них и сочувствуешь их утрате. Ты хорошо знал девочку? — спросил Джеймс.

— Не говори «сочувствую утрате», пока не нашли тело, — быстро вмешалась Далия. — Они не захотят отказываться от надежды, что она вернется живой, и им будет больно слышать, что остальные уже считают ее погибшей. Просто скажи, что думаешь о них, и предложи любую помощь, какую сможешь оказать. Предложение, конечно, почти пустое, но ты и правда больше ничего для них сделать не можешь.

— Я почти ее не знал, если честно. Познакомились, когда летом я гостил у них, но она почти со мной не разговаривала — только смотрела и краснела, пока я не сказал, что не возвращаюсь в Хогвартс. Тогда она почему-то очень на меня разозлилась. Близнецы говорили, что она годами была в меня влюблена. У нее была целая стопка этих дурацких книг про Мальчика-Который-Выжил, — раздраженно сказал Гарри.

— Значит, она не была твоей подругой. Ты переживаешь, потому что ее исчезновение причинит боль Рону, и потому что все произошло в Хогвартсе, а ты чувствуешь, будто должен был это предотвратить после летнего предупреждения, — сказал Эллери. — Но винить себя тебе не за что. Мы передали предупреждение школе и лично родителям Уизли, хотя у нас вообще не было причин предполагать, что целью станет один из их детей. И нет никаких оснований думать, что твое присутствие в школе что-нибудь изменило бы.

Он помолчал.

— Свяжись с другом, чтобы Рон знал: ты о нем думаешь. Но не удивляйся, если какое-то время он не ответит. Сейчас вся его жизнь перевернулась.

— Спасибо, Элл, — сказал Гарри и обнял кузена.

Далия присоединилась к объятию, а потом на кухне зазвенел таймер.

— Это ужин. Кто-нибудь может достать блюда из духовки?

Джеймс пошел ей помогать, проходя мимо, взъерошил волосы и Гарри, и Эллери.

* * *

— Здравствуйте, это Далия, — ответила Далия на домашний телефон.

— Ой, здравствуйте. Можно Гарри? — спросила Гермиона.

— Его сейчас нет дома. Думаю, скоро вернется. Передать что-нибудь?

— Скажите ему, чтобы позвонил Гермионе, — ответила та.

В трубке повисла тишина.

Сначала Гермиона решила, что тетя Гарри записывает сообщение, а потом сообразила, насколько невежливо прозвучала.

— Пожалуйста, — добавила она.

— Я скажу, что ты звонила, — дипломатично ответила Далия.

— Спасибо, мэм, — сказала Гермиона и отключилась.

— Звонила твоя подруга Гермиона. Потребовала, чтобы ты ей перезвонил. Кажется, она чем-то очень недовольна, — сообщила Далия, когда Гарри вернулся.

— Ох. Наверное, ее родители все-таки выполнили угрозу забрать ее из Хогвартса, даже если школу снова откроют. Прости, если она была с тобой груба, — тревожно сказал Гарри. — Можно я сейчас ей перезвоню?

— Гермиона слушает, — раздалось в трубке.

— Привет, Гермиона, это Гарри. Мне передали, что ты звонила.

— Что ты сказал моим родителям? — потребовала Гермиона.

— Я вообще никогда с ними не разговаривал, кроме тех случаев, когда прошлым летом и на Рождество звонил и просил позвать тебя, и еще поздоровался, когда в августе встретил вас во время покупок с Уизли, — ответил Гарри. — А что?

— Мои родители знают, что меня окаменили. Они забрали меня из Хогвартса и записали на полный курс летней школы. Сказали, что если я получу не ниже «B» по каждому предмету, то смогу сама выбрать: в следующем году пойти в Лондонскую школу магии и каждое лето учиться в летней школе, пока не сдам GCSE, или вернуться в магловскую школу, — мрачно сказала Гермиона.

— Гермиона, я не стану извиняться за то, что считаю это хорошей идеей. За два года в Хогвартсе ты дважды едва не погибла. Но обещаю: о твоем окаменении родителям рассказывал не я, — сказал Гарри. — К тому же Дин сообщил, что Хогвартс закрывают. Если они не найдут того или то, что окаменяло и убивало учеников, школа вообще не откроется, и всем твоим друзьям придется искать другое место. Многие, наверное, окажутся как раз в Лондонской школе магии.

— Нет, это был ты! Родители описали тебя. Они сказали, что к ним пришел «молодой мужчина с растрепанными почти черными волосами, зелеными глазами и очками», рассказал, что меня окаменили, и даже помог папе попасть в Хогвартс и увидеть меня. Ты сказал им, что профессора понятия не имеют, кто это сделал, и что сам не понимаешь, почему школа отказывается тратить деньги, чтобы ускорить приготовление лекарства. Зачем ты мне врешь? — резко спросила Гермиона.

— Это был не я, — холодно ответил Гарри. — Я рассказал о тебе, Джастине, Колине и остальных кузену Эллери. Он разыскал семьи Джастина и Колина и поговорил с ними, но после этого поиском остальных и помощью семьям занялся отец Джастина, потому что именно он уже побывал в Хогвартсе и видел сына. Возможно, Эллери связался с твоими родителями, потому что мы с тобой друзья, но я к этому отношения не имел.

— Я тебе не верю! — закричала Гермиона.

— Я не лжец. Ты это знаешь. Спроси родителей еще раз. Они должны отличать двенадцатилетнего ребенка от тридцатилетнего мужчины, — ледяным тоном сказал Гарри и повесил трубку, не попрощавшись.

Гермиона все еще кипела от злости, когда родители вернулись домой.

Они уже привыкли ожидать, что дочь будет либо игнорировать их, либо снова кричать из-за их решения. Поэтому родители спокойно приготовили ужин и позвали Гермиону к столу.

— Я не голодна, — заявила она.

— Ты придешь и будешь сидеть с нами за столом, пока мы едим, независимо от того, голодна ты или нет. Мне надоели твои истерики. Если ты не принимаешь компромисс, который мы предложили, проведешь лето в своей комнате, а в следующем году пойдешь в местную обычную школу. Без двух лет нормального образования, которые получили твои бывшие одноклассники, догонять будет трудно, поэтому тебя, возможно, даже оставят на год ниже. Но это будет твой выбор, — спокойно сказал Дэниел Грейнджер.

— Перестань накручивать себя и постарайся успокоиться. Я понимаю, что ты расстроена, но эта школа слишком опасна, а предубеждение против людей без магических родителей, похоже, слишком широко распространено. Уверена, это сказывается и на найме, причем не только в Министерстве магии. Если ты когда-нибудь захочешь получить нормальную работу, тебе понадобится обычное образование, — сказала Эмма.

Гермиона сердито ковырнула вилкой ужин.

— Гарри мне солгал.

— Гарри? Твой друг, который год учился в Хогвартсе, а потом ушел? Я не знала, что вы все еще общаетесь, — спокойно сказала Эмма.

— Он сказал, что не рассказывал вам, что произошло в школе.

— Гермиона, мы с отцом не видели Гарри с прошлого лета, когда покупали тебе школьные принадлежности и он был с той семьей, которая устроила драку в книжном магазине. О твоем состоянии нам сообщили представители правительства Ее Величества, — ответила Эмма.

— Но вы описали его совершенно точно! — возмутилась Гермиона.

— Не могли мы его описать. Гарантирую, ни одному из мужчин, с которыми мы разговаривали, не было двенадцать или тринадцать лет, — растерянно сказал Дэниел.

— Вы сказали: «молодой мужчина с растрепанными почти черными волосами, зелеными глазами и очками», — напомнила Гермиона.

— Да. Думаю, ему было около двадцати пяти. Но совершенно точно не двенадцать и не тринадцать. Имени не помню — Эдвард или Эллиот, кажется, — согласилась Эмма.

Гермиона вздохнула.

— Эллери. Это кузен Гарри. Наверное, они просто похожи.

— Похоже, ты должна извиниться перед другом, — тихо сказал Дэниел.

— Его кузен вмешался только из-за Гарри, — упрямо возразила Гермиона.

— Гермиона, мы получили от школы письмо, в котором говорилось только, что с тобой все в порядке, но некоторое время ты не сможешь с нами связываться. И даже его прислали лишь после того, как я сама написала профессору Макгонагалл, потому что мы перестали получать от тебя письма, — сказала Эмма. — Конечно, узнать правду было страшно. Но уже одного того, что тебя каким-то образом лишили возможности связаться с нами, а школа даже не сочла нужным сообщить об этом сама, хватило, чтобы мы начали искать другие варианты магического образования еще до того, как этот Эллери объяснил нам, что происходит на самом деле. Мы вообще собирались попросить тебя пригласить Гарри и его опекунов, чтобы поговорить об этом, потому что прошлым летом они уже прошли через то же решение.

— Это другое. Гарри сам не хотел возвращаться в Хогвартс. Он просто скучал по дому, — сказала Гермиона.

— Его кузен забрал его и из-за опасений за его безопасность. Особенно после предупреждения, что в этом году школа станет для Гарри еще опаснее, — сказал Дэниел. — Обсуждение закончено, Гермиона. В Хогвартс ты не вернешься. Хорошо закончишь летнюю школу — сможешь выбрать: Лондонская школа магии плюс домашнее обучение и летняя школа по обычным предметам или хорошая немагическая частная школа плюс частные уроки магии, как у Гарри. Если справишься действительно хорошо, мы, возможно, даже свяжемся с этим Эллери и узнаем, нельзя ли вам с Гарри заниматься у одного преподавателя.

Гермиона не знала, хочет ли заниматься вместе с Гарри.

Было бы хорошо снова его видеть — если он простит ее за обвинение во лжи, — но судя по тому, как Гарри описывал свои уроки, они сильно отличались от программы Хогвартса.

Не знала она и того, хочет ли возвращаться в обычную школу.

Гермиона с тревогой понимала: как бы усердно она ни работала, одно лето никак не заменит два года пропущенного нормального образования.

Впервые ей стало жаль, что она не последовала примеру Гарри и не пыталась параллельно изучать хотя бы несколько магловских предметов по переписке.

Пришлось признать и другое: без Гарри в Хогвартсе ей было одиноко.

В первый год кроме Рона и Гарри у нее почти не появилось друзей. Рон, конечно, оставался другом, но в начале второго курса заметно отдалился и почти не общался с ней, пока не появилась новая загадка, которую можно было расследовать вместе. А после исчезновения сестры он снова почти перестал разговаривать с Гермионой и замкнулся еще сильнее, когда все постепенно смирились с тем, что Наследник Слизерина, похоже, написал правду: Джинни умерла в Тайной комнате и ее тело не найдут.

Невилл терпел общество Гермионы в обмен на помощь с домашними заданиями, но от приятельства до настоящей дружбы они так и не дошли.

Соседки по спальне относились к ней вежливо, но не дружелюбно. Это было больше, чем Гермиона имела в начальной школе, но все равно плохо заменяло присутствие людей, которым она действительно небезразлична.

Возможно, жить дома и ходить в дневную школу и правда будет неплохо.

Признавать это вслух Гермиона пока не собиралась.

Ей нравилось, что магическая и немагическая части ее жизни были почти полностью разделены, нравилась независимость школы-пансиона. И в самом замке Хогвартс действительно было что-то по-настоящему волшебное. Она будет скучать по этой атмосфере.

И по библиотеке.

Считалось, что библиотека Хогвартса — одна из лучших магических библиотек мира. Гермиона была уверена, что Лондонская школа магии не сможет с ней сравниться.

Она задумалась, что станет со всеми этими книгами, если Хогвартс действительно закроют.

Было бы ужасной потерей запереть такую библиотеку и оставить книги без читателей.