Подопечный шпиона (джен)

Первой связной мыслью Гарри после пробуждения было: Косой переулок! Второй: день рождения!

Он буквально выпрыгнул из кровати. Маленькие часы на столе показывали 7:17. Гарри сбежал по лестнице. Дадли еще не проснулся, и это было даже хорошо: дядя с тетей теперь старались быть с Гарри осторожнее, а вот Дадли совершенно не умел скрывать эмоции.

На кухне дядя Вернон обозначил присутствие Гарри привычным ворчанием, а тетя Петуния чуть придвинулась к плите, освобождая ему крошечный кусочек пространства. Гарри сам сделал тост и тут же убежал обратно наверх.

Снейп наверняка разозлился бы, узнав, что Гарри до сих пор старается лишний раз не раздражать Дурслей. Но сегодня день и без того был особенно напряженным: Дурсли прекрасно знали, что Гарри отправится с Ремусом в Косой переулок. Пока Ремус не появлялся у дома номер четыре, они охотно притворялись, что волшебника по соседству вообще не существует. Когда же тот стоял прямо в гостиной, поддерживать эту иллюзию становилось несколько труднее.

Впрочем, если сравнивать с прошлым, жить Гарри теперь было гораздо легче. У него была собственная комната. Вещей по-прежнему оставалось немного — не то чтобы ему хотелось завести много, — но всего необходимого хватало. И главное: никаких оскорблений. Никаких угроз.

Грохот шагов за дверью сообщил, что Дадли проснулся. Шаги быстро затихли, удаляясь к лестнице.

Новое положение Гарри кузен воспринял крайне плохо. Сначала Дадли, вероятно, считал происходящее временным недоразумением, которое скоро закончится. Но недели шли, а его вторая спальня по-прежнему принадлежала Гарри. Что еще хуже, часть сломанных игрушек Дадли перенесли вниз, в чулан под лестницей.

Гарри с самого начала понимал: рано или поздно Дадли Дурсль взорвется.

Тетя и дядя всеми силами оттягивали этот момент. Дадли чаще отправляли к друзьям, водили по ресторанам на роскошные обеды без Гарри. Тетя Петуния каждый раз умоляюще смотрела, словно опасалась, что Гарри станет жаловаться. Он и не собирался: возможность побыть одному дома была настоящим подарком. После таких развлечений настроение Дадли ненадолго улучшалось.

А потом пришло Рождество.

Впервые в жизни подарки получил Гарри.

Ремус Люпин подарил ему пальто, явно зачарованное так, чтобы греть сильнее обычного, и странную фигурку маленького олененка, которая время от времени поднимала голову и издавала тихий жалобный звук. Альбус Дамблдор прислал перья и дорогой на вид пергамент; они так и лежали нетронутыми на дне сундука.

Сам сундук был самым дорогим Гарри подарком. Внутри пространство увеличивалось почти вдвое, а чары облегчения делали его куда легче, чем он должен был быть. На открытке стояло всего две буквы и фамилия: С. Снейп.

Был и неожиданный подарок: связанный вручную фиолетовый свитер с большой буквой «Г» на груди от Артура и Молли Уизли. Вместе с ним пришли теплая записка и коробка разнообразных волшебных шоколадных конфет.

Даже упаковочная бумага была волшебной: по ней летал снитч, дракон выпускал языки огня, лукотрус прыгал по веткам дерева. Гарри аккуратно сложил все листы и тоже спрятал в сундук. Иногда он доставал их просто посмотреть.

До того Рождества Гарри вообще никогда не получал подарков. Одного этого Дадли хватило бы для скандала. Но подарков оказалось четыре, и почти все — кроме свитера — были явно волшебными и красивыми.

Дадли впал в ярость. Он бросился на Гарри и наверняка повалил бы его, если бы дядя Вернон не встал между ними.

Началась оглушительная перепалка, закончившаяся звонкой пощечиной. Дадли прижал ладонь к красной щеке и уставился на родителей совершенно ошеломленно. Тетя Петуния тихо велела Гарри подняться к себе. Он послушался, а снизу еще долго доносились приглушенные голоса Дурслей, пытавшихся успокоить все более истеричного сына.

С тех пор Дадли притворялся, что Гарри не существует. Причем притворялся с поразительной последовательностью: комната, в которой жил Гарри, перестала существовать; стул, на котором тот сидел, временно выпадал из пространства и времени.

Тетя и дядя делали примерно то же самое, хотя не так старательно. Главным образом потому, что боялись: Гарри расскажет обо всем Ремусу.

Но ни одно из правил Снейпа они не нарушили ни разу. Имя Снейпа в доме вообще не произносили, как и слово «магия» и все, что могло с ней ассоциироваться. Ремус оставался исключительно тем соседом.

Гарри сидел на кровати с письмом из Хогвартса в руках и смотрел, как меняются цифры на часах. Ремус обещал прийти в девять, но, зная Ремуса, Гарри ожидал его раньше.

В 8:43 он вышел из комнаты и сел примерно посередине лестницы.

Дзинь!

Гарри с улыбкой сорвался с места. 8:49. Он все-таки заглянул в глазок — скорее из вежливости, чем из необходимости: Ремус уже несколько раз подробно объяснял ему работу защитных чар.

— Привет!

Ремус смотрел вниз теплым взглядом. Шрамы на лице давно перестали казаться Гарри чем-то необычным.

— С днем рождения, Гарри. Это письмо из Хогвартса?

Гарри кивнул и протянул конверт. Ремус быстро просмотрел содержимое с полуулыбкой.

— Ну что, пойдем?

Гарри оглянулся. Прихожая была пустой. Дурсли наверняка сидели в столовой и изо всех сил притворялись, что Гарри вовсе не разговаривает с волшебником о поездке в волшебный торговый квартал за волшебными школьными вещами.

— Только скажу, что ухожу.

Ремус кивнул и остался у двери, а Гарри быстро прошел в столовую.

— Ну... я пошел.

Дядя Вернон буркнул. Ожидаемо.

Тетя Петуния подняла глаза и выдавила болезненное подобие улыбки.

Дадли склонился над миской с хлопьями так глубоко, словно собирался нырнуть прямо в молоко.

Гарри кивнул и убежал обратно.

Камин Ремуса был подключен к каминной сети. После той поездки со Снейпом Гарри им больше не пользовался, но теперь почти не волновался.

— Косой переулок!

Знакомое бешеное вращение мгновенно заставило желудок протестовать. Через несколько секунд Гарри вывалился из другого камина и на этот раз почти удержался на ногах.

Ремус появился следом и схватил его за руку, помогая выпрямиться.

— Все в порядке?

Гарри немного смущенно высвободился. Настоящие дети волшебников наверняка давно привыкли к каминной сети...

Он немедленно оборвал эту мысль.

Ремус, как обычно, словно понял, что происходит у него в голове, и просто двинулся вперед, будто неловкой секунды вовсе не было.

— Добро пожаловать в Косой переулок, Гарри. Гарри поспешил следом.

По обеим сторонам улицы тянулись магазины, витрины были набиты самыми невероятными товарами. Люди перекрикивались, животные визжали, щебетали, ухали, а среди обычных звуков раздавались такие, для которых Гарри вообще не сумел бы подобрать названия.

Он хотел смотреть сразу во все стороны, но Ремус уверенно шел вперед, и Гарри держался рядом, впитывая столько, сколько успевал.

— Сначала в Гринготтс, — объяснил Ремус. — Дамблдор передал мне ключ. Для покупок понадобятся деньги.

Галлеоны, сикли и кнаты. Семнадцать сиклей в галлеоне, двадцать девять кнатов в сикле. Все это Снейп рассказал в последние дни перед возвращением к Дурслям, назвав «элементарными знаниями о магическом мире». За следующий год Ремус добавил к ним еще огромное количество сведений: Гарри старался проводить у него почти все свободное время.

Гринготтс невозможно было не заметить: огромное здание возвышалось над соседними магазинами. Перед входом, рядом со ступенями, стоял человек, который выглядел не менее неуместно, чем сам банк посреди тесной улицы.

Гарри с изумлением уставился на него.

— Здравствуй, Хагрид, — тепло сказал Ремус.

Гарри сразу немного расслабился.

Хагрид опустил взгляд, и Гарри почти моментально понял: этот человек хороший. В карих глазах было только добродушие и...

Восхищение.

Ну конечно.

Ремус предупреждал, что придется привыкать к взглядам незнакомцев и рукопожатиям.

— Так это Гарри Поттер! — прогрохотал Хагрид. — Я тебя еще совсем крохой знал! И родителей твоих знал. Вылитый Джеймс, а?

Гарри посмотрел на Ремуса. Тот с теплой улыбкой кивнул Хагриду.

— Определенно.

— А глаза... глаза Лили. Красивые глаза.

— Что ты здесь делаешь, Хагрид? — вмешался Ремус.

Гарри понял, что тот намеренно переключает внимание великана, заботясь о нем. Это было приятно, хотя именно на взгляд Хагрида Гарри, пожалуй, не возражал бы никогда.

Грудь Хагрида заметно расправилась.

— Особое поручение Дамблдора. Он доверил его лично мне. Совершенно секретное.

— А-а, — пробормотал Ремус и направился вверх по ступеням.

Гарри пошел за ним. Хагрид двинулся впереди, медленно поднимая огромное тело.

Через пятнадцать минут они уже снова стояли снаружи. Последние остатки тревоги, которую Гарри все еще испытывал рядом с магией и волшебниками, почти исчезли.

— Гоблины!

Ремус улыбнулся.

— Да. В Гринготтсе в основном работают гоблины. С деньгами они обращаются блестяще...

Хагрид, все еще немного зеленоватый после поездки по подземельям банка, попрощался. На прощание еще раз помахал Гарри и напомнил, чтобы тот обязательно заглянул к нему в хижину в Хогвартсе, после чего неторопливо удалился.

— Думаю, теперь мантии, — сказал Ремус.

Он нес мешочек Гарри с галлеонами, но по дороге к магазину мадам Малкин переложил несколько монет ему в ладонь.

— Я подожду снаружи.

Мадам Малкин встретила Гарри, едва он переступил порог. К огромному облегчению, на шрам она даже не посмотрела.

— В Хогвартс, дорогой? Тогда становись сюда. Еще одному мальчику как раз снимают мерки.

В глубине магазина действительно стоял мальчик на небольшой подставке, раскинув руки. Гарри видел только спину и светло-русые волосы.

В голове тут же завыла тревога.

Почему — Гарри не успел понять.

Он встал на соседнюю подставку, и мадам Малкин немедленно принялась за работу.

Мальчик повернулся.

Гарри отшатнулся и едва не свалился.

— Привет. Тоже в Хогвартс?

Гарри мог только смотреть.

Драко.

Драко Малфой.

Первокурсник.

Они были одного возраста.

Драко Малфой станет его однокурсником.

На одно короткое мгновение Гарри захотел сорвать с себя мантию и выбежать наружу к Ремусу. Никакого Хогвартса. Никакого магического образования. Ничего.

Прямо обратно на Тисовую улицу.

Именно мысль о Тисовой улице заставила его остаться.

Он не мог вернуться туда с пустыми руками только потому, что испугался быть волшебником.

Драко Малфой смотрел на него, приподняв бровь.

— Да, — наконец тихо ответил Гарри, вспомнив, что ему вообще-то задали вопрос.

Драко держался идеально прямо. Голова была чуть высокомерно откинута, во всей позе чувствовалось спокойное чувство собственного превосходства, от которого Гарри слишком сильно вспомнил Малфоя-старшего.

— Отец сейчас по соседству покупает мне учебники...

Сердце Гарри дернулось.

— ...а мать выбирает палочку.

Нарцисса Малфой, урожденная Блэк.

— Потом посмотрю гоночные метлы. Не понимаю, почему первокурсникам нельзя играть в команде. Наверное, уговорю отца купить мне метлу и все равно пронесу ее в школу.

Метлы.

Год прошел, а Драко Малфой все еще был помешан на метлах.

Но это Гарри хотя бы мог выдержать.

— Мой отец играл в квиддич, — выпалил он.

Драко приподнял бровь.

— Правда? У тебя своя метла есть?

Нужно было покупать?

Ремус ничего не говорил.

— Нет.

— А в квиддич играешь?

Играл бы, если бы отец был жив. Но Темный Лорд твоего отца убил его, и теперь я живу с магловской семьей, которая меня терпеть не может. Попробуй догадаться.

— Нет.

Вдруг Гарри почувствовал знакомый запах подвала — приторно-сладкий аромат, который иногда висел там в воздухе.

Он резко вздрогнул.

Только через секунду понял: это духи Драко Малфоя.

К горлу подступила тошнота. Гарри медленно, намеренно сглотнул.

— Я играю. Отец говорит, если меня не возьмут в команду факультета, это будет преступление.

Твой отец понятия не имеет, что такое преступление, даже если оно будет кричать под Круциатусом прямо перед ним.

И тут Гарри неожиданно понял: Драко его не узнал.

Неужели он изменился настолько сильно?

Хотя, возможно, Драко просто никогда не смотрел на пленника достаточно внимательно.

Сейчас он тоже почти не смотрел.

— Знаешь, на какой факультет попадешь?

Снейп говорил, что будет распределение. Значит, Гарри сможет выбрать? Он этого не знал.

Родители были в Гриффиндоре.

Ремус — в Гриффиндоре.

Снейп — в Слизерине. И большинство Пожирателей смерти тоже.

А на каком факультете учился Дамблдор?

— Нет.

— Я точно буду в Слизерине. Вся моя семья училась там. Представь попасть в Хаффлпафф — я бы, наверное, сразу ушел из школы. А ты?

Слизерин.

Разумеется.

— С Хаффлпаффом все нормально, — холодно сказал Гарри.

Он уже устал отвечать односложно, а еще внезапно очень захотел ударить Драко, когда первый шок прошел.

— Конечно, если любишь идиотов. Слушай, посмотри на того человека!

Гарри рассеянно повернул голову.

За витриной стоял Ремус. Он уже заметил Драко и теперь с беспокойством смотрел на Гарри.

— Что у него с лицом?

Гарри пожал плечами.

Он и сам не раз задумывался о шрамах, но Ремус никогда о них не говорил. Снейп тоже. А спрашивать Гарри не собирался.

У самого Гарри было три шрама: один от Волдеморта и два после похищения.

И он прекрасно знал, насколько неприятно, когда люди спрашивают.

У каждого шрама была история.

— И одежда у него такая потрепанная!

Что-то застряло у Гарри в горле.

Он давно понял, что Ремус небогат. Рядом с Драко Малфоем, одетым в дорогую ткань и окруженным золотом, Ремус действительно выглядел скромно.

Но услышать подобное именно от Драко оказалось достаточно, чтобы кровь прилила к голове.

— И что? Он замечательный. На этот раз Драко услышал холод в голосе.

— Да ну? — протянул он с усмешкой. — Это твой отец?

Гарри покачал головой. Смелость исчезла почти так же быстро, как появилась.

— А где твои родители?

Темный Лорд твоего отца убил их. Убил. А потом чуть не убил меня.

— Они умерли, — прошептал Гарри.

Мантия вдруг показалась невыносимо жаркой.

— А. Сочувствую, — сказал Драко.

Гарри пришлось сунуть кулаки в карманы, чтобы не ударить это самодовольное лицо.

— Они ведь не были... из маглов?

Гарри понадобилась секунда, чтобы понять, что тот имеет в виду.

Отвечать он не собирался.

Где же мадам Малкин?

— А тебе какое дело?

Драко тихо рассмеялся.

— Я вообще не думаю, что маглорожденных стоит пускать, а ты? Некоторые до письма даже о Хогвартсе не слышали. Кстати, какая у тебя фамилия?

Гарри свирепо посмотрел на него.

Драко даже немного оторопел.

— А почему бы тебе не спросить...

— Все готово, — внезапно сказал Ремус.

Гарри вздрогнул. Ремус уже стоял рядом, положив ладонь ему на плечо, и мягко направлял к выходу.

Только оказавшись снаружи, Гарри шумно выдохнул и вдохнул снова.

Он даже не понял, что задерживал дыхание.

— Ремус...

— Разумеется, ему понадобилось прийти в Косой переулок именно сегодня.

В голосе Ремуса прозвучало настоящее отвращение.

Гарри на секунду забыл о собственном испуге и удивленно посмотрел вверх. Ремус почти никогда так не говорил.

— Ты в порядке?

Гарри тупо кивнул.

— Точно?

Он пожал плечами. Драко все равно станет его однокурсником. Когда-нибудь встретиться пришлось бы. Лучше сейчас, в магазине, чем в классе или Большом зале, где вокруг полно свидетелей.

Ремус кивнул, хотя беспокойство никуда не исчезло.

— Хорошо тогда...

У Гарри перехватило дыхание.

Ремус мгновенно замолчал.

— Что случилось?

В магазин мадам Малкин входил Люциус Малфой.

Гарри прежде видел его только в одежде Пожирателя смерти и в мантии на суде. Сейчас Малфой был одет совершенно иначе, и на долю секунды это сбило Гарри с толку.

Но трость оставалась прежней.

И лицо.

Гарри прикусил губу, вспомнив изумрудные глаза серебряной змеи, смотревшие прямо на него.

Через некоторое время отец и сын вышли из магазина и исчезли в толпе.

Гарри сглотнул.

— Да, — произнес он спустя несколько секунд. — Надо было прийти завтра.

Он попытался засмеяться. Сначала смех вышел вялым, потом Гарри заставил его звучать увереннее, потому что Ремус все еще смотрел слишком тревожно.

— Хочешь уйти? Мы можем закончить завтра.

Гарри сразу покачал головой, заставил себя выпрямиться и посмотрел Ремусу в глаза.

— Все нормально. Куда дальше?

Следом были учебники, потом принадлежности для зельеварения. В магазине пахло немного как в лаборатории Снейпа, и Гарри постоянно принюхивался, хотя объективно запах был довольно неприятным.

Он купил котел, весы и телескоп. Затем пришла очередь ингредиентов. После этого Ремус решил, что им нужен перерыв от школьных покупок, и они зашли в совиный эмпориум.

Ремус предложил купить сову. Кошки Гарри не слишком нравились, жабы — тем более, так что сова казалась лучшим вариантом.

Он медленно шел вдоль клеток, пока не заметил белоснежную сову. Она сидела немного в стороне от остальных и спокойно перебирала клювом белые перья.

Потом подняла голову — будто почувствовала взгляд Гарри — и посмотрела на него, чуть склонив набок голову.

Это оказалась самка.

Ее достали из клетки и посадили Гарри на плечо. Несколько секунд сова внимательно его изучала, а потом легко ущипнула клювом за ухо.

Гарри рассмеялся от восторга.

Ремус улыбнулся.

— Значит, эту?

Гарри энергично кивнул.

Теперь сова сидела в клетке. Когда они вышли из магазина, она уже спала, спрятав голову под крыло.

Ремус заплатил сам, назвав ее подарком в честь поступления в Хогвартс.

— Теперь палочка, — сказал Ремус.

Гарри подавил короткую волну паники.

Он волшебник.

Ему нужна палочка.

А вот мистер Олливандер понравился ему гораздо меньше.

У мужчины была неприятная привычка смотреть слишком пристально, словно Гарри представлял собой загадку, которую тот собирался разобрать по частям. Когда Олливандер сообщил, что помнит палочку, оставившую Гарри шрам, стало еще хуже.

Конечно, логично, что палочку Волдеморта когда-то купили именно здесь.

Но спокойнее от этого не становилось.

Ремус остался в глубине магазина с клеткой совы. Гарри видел, как он осторожно гладит белые перья, пока Олливандер сновал между полками и приносил одну коробочку за другой.

Куча отвергнутых палочек росла.

А щеки Гарри становились все краснее.

Он быстро оглянулся на Ремуса. Тихая ободряющая улыбка немного успокоила.

Наконец из палочки вырвался настоящий фейерверк.

Гарри понял без всяких объяснений: эта.

Ремус захлопал и засмеялся.

— Любопытно... очень любопытно, — пробормотал мистер Олливандер, убирая палочку в коробку.

Гарри не следовало спрашивать.

Но он спросил.

— Простите... а что любопытного?

Олливандер посмотрел тем самым неподвижным взглядом.

— Я помню каждую палочку, которую продал, мистер Поттер. У этой палочки есть близнец. Именно он оставил на вашем лбу этот шрам.

Гарри застыл.

Через мгновение ладонь Ремуса легла ему на плечо и мягко направила к двери. Он тихо поблагодарил мастера и оставил на прилавке семь галлеонов.

Гарри крепко прижимал коробочку с палочкой к груди и испытывал странную смесь собственнической привязанности и отвращения.

Ну и что, что в его палочке и палочке Волдеморта было перо одного и того же феникса?

Какая разница?

Но Олливандер говорил так, словно разница есть.

И вообще — как он говорил о Волдеморте?

Великие дела. Ужасные, но великие.

Гарри машинально провел пальцами по шраму.

Ничего великого в этом не было.

Волдеморт был злым.

Все, что он делал, было злым.

Ужасное не становилось великим только потому, что оказалось впечатляющим.

Ремус все еще держал его за плечо, будто боялся, что Гарри внезапно убежит.

Он привел его в ресторан, провел почти в самый конец зала, где вдоль стены находилось несколько кабинок, закрытых занавесками.

У последней Ремус остановился.

— Я буду снаружи.

И жестом предложил Гарри войти.

Гарри раздвинул занавеску.

И мгновенно расплылся в улыбке.

За столом сидел Снейп. Одной рукой он держал чашку с чем-то, похожим на чай, хотя запах совсем не напоминал ни один известный Гарри чай. Во второй была палочка.

Снейп поднял глаза и кивнул.

Только едва заметно приподнявшиеся уголки губ выдавали, что он рад встрече.

Гарри было совершенно все равно, насколько малоэмоционально это выглядело.

Он плюхнулся напротив, поставив рядом коробочку с палочкой.

— Ремус не сказал, что вы здесь!

— Полагаю, он хотел устроить сюрприз. Покупки закончили?

Гарри кивнул.

— Вы давно ждете?

Снейп слегка усмехнулся.

— У меня здесь были свои дела: купить ингредиенты, пополнить запасы и так далее.

— А я вас в аптеке не видел.

— Аптека в Косом переулке не одна, — небрежно ответил Снейп.

Он немного помолчал.

— Люпин предлагал, чтобы за покупками повел тебя я. Но, учитывая толпы, мы решили, что это неразумно. Существуют магические способы изменить внешность, однако риск не стоил того. Это оказалось приемлемым компромиссом.

Под словом «мы» Гарри почти наверняка подразумевал Дамблдора.

— Ничего. Мы все равно скоро увидимся! В Хогвартсе.

Вы ведь учили Драко Малфоя зельям, как учили меня?

Вопрос уже вертелся на языке. Снейп говорил, что Люциус, возможно, попросит его заниматься с сыном.

Гарри промолчал. Некоторое время они сидели в тишине. Официант принес Гарри огромную миску мороженого. Он съел несколько ложек и только тогда заметил, насколько неуютно выглядит Снейп.

Гарри подумал, не спросить ли.

И решил не спрашивать.

Если Снейп захочет что-нибудь рассказать, сделает это сам, когда будет готов.

К тому же у Гарри тоже была неприятная тема.

— Я получил палочку.

Снейп кивнул.

— Олливандер сказал, что у Волдеморта была палочка-близнец.

Снейп медленно поставил чашку.

— Тебя это беспокоит?

Гарри неловко пожал плечами.

— А разве не должно?

— Почему? Палочка выбирает владельца. Она не отвечает ни за его поступки, ни за то, как он ее использует.

— Олливандер сказал, что Волдеморт совершил с ней «великие дела».

Гарри безрадостно хмыкнул и склонился над мороженым.

— Хотел бы я услышать, назвал бы он их великими, если бы сам оказался на другом конце некоторых из этих заклинаний, — с отвращением произнес Снейп.

У Гарри сразу стало легче.

— Олливандер — выдающийся мастер палочек. Во всем остальном его способности значительно скромнее. Особенно в общении с людьми.

Гарри энергично кивнул.

— Есть еще кое-что.

Он поднял глаза. Снейп как раз открыл рот, будто собирался сам что-то сказать, и Гарри почувствовал вину.

Но Снейп кивком позволил продолжить.

— Я... встретил Драко Малфоя.

Брови Снейпа поднялись.

— Он меня не узнал, — быстро добавил Гарри. — Но мы разговаривали, и... Снейп, я не думаю, что смогу попасть на Слизерин.

Последние слова он выпалил одним дыханием.

Снейп очень осторожно сделал глоток того, что совершенно точно не было обычным чаем.

— А почему ты решил, что Шляпа отправит тебя туда?

— Ну... четыре факультета. Значит, шанс один из четырех, разве нет? Но я не могу. Не могу все время быть рядом с ним. Думаю, я этого не выдержу. Я скорее останусь у Дурслей навсегда. Даже если вы будете деканом, я не могу.

Недостаток убедительных аргументов Гарри попытался компенсировать количеством повторений.

— Ты не должен идти на Слизерин ради меня, — резко сказал Снейп. — Шляпа распределяет в соответствии с твоими качествами, но учитывает и твои желания. Если не хочешь на Слизерин — не иди.

— А.

Гарри уставился в миску.

— Она не заставит?

Снейп покачал головой.

Гарри медленно выдохнул. Облегчение было почти головокружительным.

— Простите, — внезапно сказал он. — Все-таки это ваш факультет.

Снейп слегка раздраженно посмотрел.

— Не говори глупостей.

Гарри расплылся в улыбке.

Взгляд Снейпа на мгновение стал мягче. Потом лицо снова посерьезнело.

— Гарри. Есть кое-что, что я обязан тебе сказать.

Ложка Гарри опустилась в миску.

В животе мгновенно затянулся тревожный узел.

— В Хогвартсе за тобой будет наблюдать множество заинтересованных людей. Малфой тоже там будет, и все, что касается тебя, он станет передавать отцу.

Люциус.

Перед глазами возникли отец и сын, выходящие из магазина мадам Малкин.

Гарри сунул ложку в рот.

— Поэтому мы не можем показывать, что наши отношения хоть чем-то отличаются от отношений ученика и преподавателя.

Снейп сделал паузу.

— На самом деле все должно выглядеть даже хуже.

Снейпу явно было не по себе, но взгляд оставался твердым.

— В Хогвартсе все знают, что я откровенно покровительствую слизеринцам и гораздо строже отношусь к ученикам других факультетов. С тобой разница должна быть еще заметнее. Ты Мальчик-Который-Выжил. Даже самый невнимательный наблюдатель обязан быть уверен, что я тебя ненавижу.

После короткого молчания Гарри произнес:

— Х-хорошо. Значит, мы не можем быть...

Друзьями.

Он чуть не сказал это вслух, но Снейпу наверняка не понравилось бы.

Близкими?

Тоже нет.

— Быть кем?

— Друже...любными.

— На людях — нет. Никогда.

Снейп наклонился чуть вперед.

— Люциус Малфой не знает, что в прошлом году я за тобой ухаживал. Для всех остальных мы впервые встретимся в Большом зале. Я буду ненавидеть тебя потому, что ты не слизеринец и потому что ты...

— Мальчик-Который-Выжил. Понял.

Гарри медленно размешивал мороженое.

— А если бы я попал на Слизерин, вам пришлось бы хорошо со мной обращаться?

В глазах Снейпа мелькнула мягкость и исчезла почти сразу, едва он сам ее заметил.

— Мне пришлось бы о тебе заботиться, потому что ты был бы одним из моих учеников. Но... нет. Гарри. Не выбирай Слизерин ради меня.

— Вы это уже говорили.

— И буду повторять столько, сколько потребуется.

Снейп говорил теперь почти жестко.

— Факультет станет твоим домом на следующие семь лет. Там появятся друзья. Ты будешь с ними жить, ходить на занятия, сидеть в Большом зале. Играть с ними в квиддич одной командой — скорее всего, ты попадешь в сборную, если унаследовал хоть часть способностей отца.

Он чуть прищурился.

— Ты действительно хочешь семь лет жить среди детей Пожирателей смерти?

— Они ведь не причинят мне вред?

— Скорее всего, нет. Они попытаются переманить тебя на свою сторону. А если Тем... если Волдеморт действительно жив...

Снейп оборвал фразу и покачал головой.

— Но я сейчас говорю не о безопасности. Я говорю о том, насколько тебе будет спокойно и удобно. Ты хочешь быть на Слизерине?

Драко Малфой.

Нет.

Гарри уныло покачал головой.

— Значит, вот и все. Получается, я больше никогда не смогу нормально с вами разговаривать.

— Я бы не делал таких выводов.

Теперь, когда неприятная новость была сообщена, Снейп выглядел гораздо спокойнее.

Более того — он усмехался.

— Полагаю, на уроках ты еще не раз потеряешь самообладание.

Гарри непонимающе посмотрел.

— И мне придется назначать тебе отработку.

Снейп сделал выразительную паузу.

— Наедине, Гарри. Со мной.

— О!

Гарри расплылся в улыбке.

— Правда?

Снейп кивнул.

— Только не переигрывай. Еженедельный скандал будет выглядеть подозрительно. И мне придется снимать с твоего факультета баллы. Нельзя постоянно назначать отработки одному только тебе.

Лицо снова стало серьезным.

— Это будет нелегко, Гарри. На уроках я буду причинять тебе боль. Сильно. Что бы ни происходило, помни: я не буду иметь в виду ни одного слова.

Гарри неуверенно посмотрел на него.

— Вы ведь не станете говорить про... Малфоя?

— Разумеется, нет. И про Дурслей тоже. Только то, что известно всем.

Снейп помедлил.

— Например, о твоих родителях.

Грудь Гарри сжалась.

— Эм...

— Это будет неправдой.

Снейп вздохнул.

— Хотя понимаю, что это слабое утешение. Мне жаль, Гарри.

Гарри кивнул и заставил себя улыбнуться.

— Ваш чай остывает.

Снейп посмотрел на чашку с легкой усмешкой.

— И правда.

Он выпил все одним глотком и поставил пустую чашку.

Гарри осилил только половину мороженого и уже собирался торопливо доесть остальное.

— Не спеши, — сказал Снейп.

Некоторое время Гарри ел молча.

— Я купил сову, — вдруг сообщил он. — Ремус подарил. Она очень красивая.

— Рад слышать.

Всего два слова.

Но Гарри все равно улыбнулся в миску.

— Я назову ее Хедвиг. Имя встретилось в «Истории магии». Я читал ее у вас дома.

Он поднял глаза.

— Я вообще много всего прочитал у вас дома. Спасибо.

— Пожалуйста, — тихо ответил Снейп.

Гарри собрал последние остатки мороженого и облизнул губы. Когда он поднялся, Снейп протянул салфетку.

— Что ж. До встречи в Большом зале, мистер Поттер.

— В первый раз, — с улыбкой уточнил Гарри.

Снейп тоже едва заметно улыбнулся.

Он шагнул к занавеске, потом остановился.

Наклонился к Гарри.

— Я рад был снова тебя увидеть.

И аппарировал.