↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Священный огонь | Sacred Fire (джен)



Переводчик:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Фэнтези
Размер:
Макси | 526 329 знаков
Статус:
Закончен
Серия:
 
Не проверялось на грамотность
«Священный огонь» — заключительная часть трилогии о Короле-Жреце Истара.

Почти сорок лет Бельдинас Светоносец ведёт непримиримую борьбу со злом. Чудовища и тёмные культы разгромлены, могущество Орденов Высшего Волшебства сломлено, а Истар достиг вершины своей силы и величия. Но чем ближе Король-Жрец подходит к своей мечте о мире, полностью очищенном от зла, тем тоньше становится грань между праведностью и фанатизмом.

В это время в Истар возвращается Катан Дважды Рождённый — бывший друг, защитник и первый рыцарь Бельдинаса. Его преследует загадочное видение: огромный пылающий молот, падающий с небес на Кринн. Пока Светоносец готовится сделать финальный шаг в своей священной войне, Катан пытается понять смысл этого пророчества и решить, способен ли он по-прежнему служить человеку, за которого когда-то был готов отдать жизнь.

На фоне всё более напряжённого противостояния веры, магии и воли богов Истар приближается к моменту, который навсегда изменит историю Кринна. «Священный огонь» завершает историю возвышения Бельдинаса и превращает уже знакомую по канону DragonLance легенду о Катаклизме в личную трагедию людей, которые оказались в самом центре завершения великой эпохи.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава

Глава 15

В древности Весенний Рассвет был праздником безудержного веселья. В этот день жители истарских городов давали волю любым желаниям и прихотям. Мужчины и женщины скрывали лица под масками и шли по улицам, ели, пили, пели и танцевали. Праздник был ещё и обрядом плодородия: он отмечал начало дождей, с которыми оживали поля. Нередко участники гуляний сбрасывали с себя всё, кроме масок, а в садах соединялись парами, а то и небольшими группами. Среди стонов мелькали руки и ноги, скользили пальцы, жадно искали друг друга губы.

Церковь давно положила этому конец. Первые Короли-Жрецы объявили самые откровенные обряды Весеннего Рассвета языческим распутством, и праздник изменился. Прежней вольности не стало, хотя люди оставались людьми: по-прежнему объедались и напивались сверх всякой меры. А если кто-то всё же срывал с себя одежды и предавался любовным утехам, то делал это в самых тёмных уголках, подальше от глаз духовенства.

Зато маскарад сохранился. На Весенний Рассвет никто ни в Стольном городе, ни в других городах империи не появлялся на людях с открытым лицом. Многие обходились простой полоской ткани с прорезями для глаз, но встречались и затейливые маски: драконы и грифоны, тигры и рогатые олени, смеющиеся феи и рычащие огры, красная и серебряная луны. Одни украшали наряды диковинными перьями, другие — тлеющими палочками благовоний, третьи тянули за собой длинные шлейфы яркого шёлка, развевавшиеся на тёплом ветру с озера. Даже жрецы участвовали в празднике, хотя выбирали образы поскромнее, чтобы не поддаться соблазну идолопоклонства. И по-прежнему звучали песни, кружились танцоры, ломились от еды столы и рекой лилось вино.

Празднества длились три дня. Первый начинался с благословения самого Светоносца, который выходил на ступени Великого Храма. Перед толпой на Великой площади, скрытый собственным сиянием, он совершал знакомый всем обряд. Сначала чертил треугольник и благословлял народ, затем по очереди опустошал три сосуда: из первого выливал воду, призывая дожди, из второго высыпал ячмень в знак начала поры роста, из третьего — пепел в память о тех, кто умер за зиму. После этого, окружённый волнами света, он вместе с жителями Стольного города молился о защите от зла на грядущие месяцы.

Завершив молитву, Бельдинас поднял руки, призывая к тишине, и все взгляды обратились к нему. Каждый год на Весенний Рассвет он произносил особую речь о том, что ждёт Истар впереди. В этот раз он окинул взглядом толпу, где люди нетерпеливо вытягивали шеи, запрокинул голову и рассмеялся.

— Не бойтесь, усас фарнас, — провозгласил он, когда люди начали тревожно переглядываться. — Я лишь вспомнил о наших врагах. Как много их было когда-то! Всего тысячу лет назад, во время последней Драконьей войны, огонёк добра едва теплился и мог погаснуть навсегда. Но силы добра сплотились, свергли тёмных богов и всех их чудовищных прислужников. Свет победил, как и должно быть.

— Теперь колесо повернулось, и гибель грозит уже злу. От церквей тёмных богов ничего не осталось. Почти ничего не осталось и от серых язычников, которые помогали им, признавая саму «необходимость» зла в мире. Маги бежали. Древние чудовища истреблены или загнаны так глубоко под землю, что обречены вечно блуждать по мрачным пещерам и больше никогда не увидят солнца.

— И вот что я скажу вам. Через три дня, когда праздник завершится, я отправлюсь в паломничество к холмам. В последнее путешествие — за силой и знанием, которые позволят навсегда покончить со злом. Раз и навсегда я докажу, что Учение о Равновесии, которое наша церковь признавала столько лет, — ложь.

— Добру не нужно зло, чтобы оставаться добром. Белая одежда не перестаёт быть одеждой, если на ней нет пятен. Мелодия без фальшивых нот по-прежнему прекрасна. Солнце сияет в полдень, когда исчезают тени. И когда тьма уйдёт навсегда — да, даже из глубин ваших сердец, — этот мир, эта держава, этот город будут сиять ярко, как само солнце!

Толпа взорвалась ликующими криками. Они прокатились по всему Стольному городу и понеслись над озером. Восторг охватил империю — от соседних Чиделла и Калаха до Латтакая, Картэя и других далёких городов. Бельдинас заранее разослал во все уголки Истара заводных соколов с копиями речи, чтобы патриархи прочли её народу. Теперь ему отвечали миллионы истарцев — и толпа у храмовых ступеней, и люди за сотни лиг от столицы.

Праздник продолжался под смех и песни. Наступил вечер, зажглись фонари, превратив Истар в море тёплого света. С озера налетел короткий, но сильный ливень и промочил гуляющих насквозь. Никто не обратил на это внимания. Вино всё лилось, танцоры кружились, люди плясали и дурачились, и всю ночь из-под масок доносились голоса.

Потом пришёл рассвет, и всё началось снова. Вернее, продолжилось.

Второй день праздника посвящался историям. В сотнях дворов поэты вставали на края фонтанов и читали новые поэмы и оды. Певцы и актёры разыгрывали сцены из разных эпох: гибель Хумы, Погибели Драконов; возвышение Симеона, первого Короля-Жреца; падение Курноса; битву при Говинне и Серебряный Рассвет, когда Светоносец впервые надел Мицерам. Некоторые представления были великолепны, большинство — посредственны, а иные просто ужасны. Худших исполнителей освистывали и забрасывали фруктами. В нескольких местах всё это переросло в короткие потасовки, после которых участники хохотали, перемазанные соком и мякотью.

Главное представление того дня проходило на Арене Игр. Мужчины, женщины и дети заполнили трибуны, чтобы увидеть новое творение Генделлиса из Эдессы — драматурга, которого уже называли гением. Он прославился своими бапоннами: пьесами в рифмованных стихах, полными песен, зрелищ и бурных страстей. В тот день под сине-золотыми знамёнами Арены собралось восемьдесят тысяч зрителей. Генделлис и его труппа представляли «Гибель Каменного города» — историю битвы за Башню Высшего Волшебства в Лосаркуме.

Зрители приветствовали лорда Катана Дважды Рождённого — вернее, игравшего его актёра, — когда тот вводил отряд рыцарей в Каменный город. Смеялись над шумными выходками сэра Марто, а немало женщин млело при виде лихого сэра Титиана, молодого рыцаря, неизменно стоявшего рядом с командиром. Толпа гневно топала ногами, когда маги Башни — все до единого в Чёрных Одеждах — отвергли требование лорда Катана немедленно покинуть город. Свистела, когда волшебники попытались убить Титиана мерзким колдовством. Аплодировала, когда Катан воодушевил рыцарей песней о доблести и славе, прежде чем повести их на последний штурм.

Когда началась битва, по трибунам прокатились испуганные возгласы. Загремели фейерверки, засверкали мечи: рыцари сошлись с магами. В представлении участвовали даже несколько минотавров, изображавших демонов, которых колдуны призвали себе на помощь. Когда маги решили уничтожить Башню — «и да будет проклят Каменный город!» — свист стал ещё громче. Зрители плакали, когда сэр Марто погиб, пытаясь им помешать. Наконец Башня взорвалась. Толпа взревела от негодования, но тут из дыма вышел сам Король-Жрец, чтобы перенести лорда Катана и верного Титиана в безопасное место, и гнев сменился ликованием. В заключительной сцене Катан, потрясённый судьбой Лосаркума, сложил с себя полномочия великого маршала и молча ушёл со сцены. На трибунах воцарилась полная тишина.

Затем прозвучал последний монолог Светоносца, и все вскочили на ноги. Ликовали так громко, что крики слышали даже в Твердыне Молота. Успех был очевиден: Генделлис превзошёл все свои прежние работы. Едва зрители вышли через многочисленные арки Арены, по городу разнеслась молва. Эта пьеса останется в веках, одна из лучших, когда-либо поставленных в Истаре. Её наверняка будут играть ещё много лет.

Ночью люди в масках снова кричали и плясали на улицах. А когда над восточными воротами Стольного города появился первый свет рассвета, все взгляды вновь обратились к Арене.

В третий день начинались Игры.


* * *


Катан сглотнул и поднял взгляд к белым стенам Арены, над которыми стояли статуи воинов с поднятыми мечами и копьями. Небо было чистым и синим, как заладские сапфиры. Высоко в безоблачном небе кружили грифоны. Катан с непривычки вглядывался в их львиные тела и орлиные крылья. Кварат и его эльфы держали этих существ в гнездовье среди холмов к северу от города и каждый день праздника выпускали на радость толпе. Но Катану грифоны не казались чудом. Он уже видел их прежде и знал, зачем они здесь: это были дозорные. Их зоркие глаза высматривали любые признаки беспорядков. От этого Катан чувствовал себя слишком открытым чужим взглядам — и виноватым. Рука сама потянулась к малахитовому амулету под одеждой.

— Пожалуйста, не делай так, — тихо попросили справа.

Голос глухо звучал из-под длинного обвислого носа тролльей маски. Оба сына Венты выбрали одинаковые страшные личины, и Катану потребовался миг, чтобы узнать Танкреда. Племянник коснулся его локтя и мягко опустил руку.

— Хочешь себя выдать?

— Ты в безопасности, дядя, — сказал подошедший Рат и кивнул на толпу, медленно втягивавшуюся в ворота Арены. — Никто ничего не знает. И знать не может. Если, конечно, ты сам не начнёшь вести себя подозрительно.

Катан скривился, но волчья маска скрыла гримасу. Среди людей было полно Чтецов Мыслей. Каждый искал злые помыслы в умах окружающих. Катан уже видел, как Скатасы увели троих — достаточно тихо, чтобы не вызвать волнения. Он снова повторил себе: если бы Арайфас знали, на что он решился, его бы уже схватили. Но чувство беспомощности никуда не исчезло.

Из-за стен доносился гул: топот ног, голоса, выкрикивающие незнакомые имена. Время от времени раздавался приглушённый взрыв приветственных криков, а следом звучали трубы.

— Знаю, пора бы уже ничему не удивляться, — тихо сказал Катан. — После всего, что я увидел начиная с Чиделла. Но гладиаторы? Когда я уезжал, кровавых зрелищ не было со времён Короля-Жреца Сулариса.

— Их и сейчас нет, — ответила Вента.

Её лицо скрывала маска селджукского грозового ястреба. Шлейф сверкающих синих перьев спускался до поясницы.

— На Играх не проливают кровь.

— Ну… — усмехнулся Рат.

— Не нарочно, — пояснил Танкред. — Это представление. По сути, всё понарошку. Мечи с убирающимися лезвиями, куриная кровь и сплошное кривляние. Иногда кто-нибудь получает травму, но только по случайности.

— По крайней мере, так говорят, — добавил Рат. — За эти годы несколько человек погибло. Но, кажется, никого это не волнует. Гладиаторы ведь рабы. Зачем добрым людям переживать за их судьбу?

Вента покачала головой.

— Следи за тоном. Слишком много злости.

— А я и злюсь, — ответил Рат. — Все знают, что знать покупает гладиаторов и выставляет их друг против друга. Почему же всякий раз, когда начинается борьба за власть, с кем-нибудь обязательно происходит «несчастный случай»? Совпадение? Они мешками носят Камнелому золото, чтобы их бойцы оставались целы. Или чтобы бойцам соперников не повезло.

Катан моргнул, окончательно запутавшись.

— Камнелому?

— Вон он, — ответил Танкред и указал вперёд.

Возле главных ворот на возвышении стоял низкорослый коренастый гном. Длинную чёрную бороду он заправил за пояс. Размахивая руками, он что-то выкрикивал, но издалека Катан не мог разобрать слов. Он покачал головой: ещё один гном, да к тому же уродливее Габбро. Но ещё сильнее удивлял тот, кто стоял рядом, — сутулое существо девяти футов ростом с тупым и жестоким выражением желтоватого лица.

— Паладо Калиб, — выдохнул Катан. — Это же огр!

— Его зовут Рааг, — сказал Танкред. — Они с Камнеломом выступали вместе, когда сами сражались на Арене. Теперь здесь всем заправляют.

— Гном и придумал все эти уловки, — вмешался Рат. — Даже Его Святейшество убедил, что затея хорошая. Устроил представление прямо в зале аудиенций: ткнул Раага в живот одним из своих поддельных мечей. Кровь во все стороны. Половина придворных успела упасть в обморок, прежде чем выяснилось, что это обман.

Он рассмеялся. Катан тоже не удержался, представив эту картину. Настоящая кровь проливалась в сердце Храма лишь однажды — его собственная, от руки Курноса. Кварата наверняка едва удар не хватил при виде залитых красным плит.

— Но зачем вообще проводить Игры? — спросил Катан.

— Боюсь, тут моя вина, — призналась Вента. — Помнишь рыцарский турнир, который я устроила в Латтакае?

Катан кивнул. Он участвовал в нём вместе с большинством рыцарей Божественного Молота. Страшный день. Страшное воспоминание. На них напали квазито — крылатые бесы, успевшие перебить немало хороших людей, прежде чем их отогнали. С этого началась война с магами.

— После того турниры стали устраивать каждый год, — продолжила Вента. — И после каждого на несколько месяцев в городе почти исчезали преступления. Жрецы это заметили и убедили Короля-Жреца проводить турниры по всей империи. Даже здесь, в Истаре. Но рыцарей на все состязания не хватало. Так почему бы не привлечь гладиаторов?

— Его Святейшество поначалу был против, — добавил Танкред. — Но… в Латтакае действительно стало меньше избиений и убийств. Насмотревшись на сражения рабов, люди реже дрались на улицах. Один из высших жрецов сравнил это с вулканом: если дать пару выйти, извержения не будет.

Катану пришлось признать: в этом был смысл.

— И Игры возобновили?

— Тринадцать лет назад, — ответил Рат. — Сначала сражались затупленными мечами, но через три года одного гладиатора убили. В Идеосе. Он «случайно» получил кинжалом в горло. Начался бунт, толпа едва не разнесла арену, пока Молот не вмешался. Тогда Бельдинас снова запретил Игры.

— Дай угадаю, что было дальше, — сказал Катан. — Вулкан взорвался?

— Пару больше некуда было выходить, — подтвердил Танкред с мрачной усмешкой.

Вента вздохнула.

— Всё было плохо. Через полгода после запрета насилие охватило всю империю. Драки, грабежи, даже небольшой бунт здесь, в Стольном городе. Той осенью сгорела половина Тукури… Ходили слухи о тайных боях в пещерах и других укромных местах. Высшие жрецы несколько дней спорили, не разрешить ли Игры хотя бы по праздникам. Тогда Камнелом и показал, как сделать их безопасными.

— Если не считать редких «несчастных случаев», — заметил Рат с усмешкой. — Но гном умеет такое скрывать. Когда кто-нибудь погибает, представление продолжается, будто всё так и задумано. Тело уносят, а Камнелом объявляет зрителям, что боец получил свободу. И никто не удивляется, почему тот больше не выходит на песок. Уже десять лет так делают по всей империи.

Они почти добрались до ворот. Со всех сторон теснили люди. Катан посмотрел на гнома и огра. Камнелом выкрикивал имена участников предстоящих боёв и перечислял их прежние победы. Один воин, Талим Два Клинка, сегодня выступать не будет: он завоевал свободу на Йольском турнире.

— Всё готово? — шёпотом спросил Катан у сестры, когда они прошли через ворота в прохладную тень Арены.

Они начали подниматься по широкой пологой лестнице к ложам знати высоко над трибунами. Несколько рыцарей остановили их, чтобы проверить, кто они, но Вента приподняла маску, и стража молча пропустила их дальше.

— Ты говорила с Идаром?

Она покачала головой.

— Встретимся сегодня после седьмого боя. Можешь пойти с нами. Скажи Королю-Жрецу, что тебе нужно отлучиться. Утром Идар прислал весточку: будет ждать на площади Шести Мечей.

Катан кивнул.

— После седьмого боя. Я приду.

— Смотри, чтобы за тобой никто не пошёл, — предупредил Рат.

— И перестань теребить амулет, — добавил Танкред.

Катан понял, что рука снова потянулась к груди. Он опустил её и сжал кулак. Они дошли до верха лестницы. Впереди изгибался длинный проход с арками, сквозь которые падали солнечные лучи. В них плясали пылинки. Со всех сторон гремели голоса толпы, жаждущей зрелища.

Стиснув зубы, Катан вслед за сестрой вышел в жару, на открытую императорскую галерею. Без всякой радости он стал ждать начала первого боя.

Глава опубликована: 01.11.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх