Полет ворона (джен)

Смотрю, как авроры вытаскивают из палаты Дамблдора, за которым семенит профессор МакГонагалл. Профессор Снейп провожает их взглядом и оборачивается ко мне. Какое-то время молчит, затем хрипло произносит:

— «Превосходно» за экзамен, мисс Перунович. Ваше Зелье оказалось сваренным правильно.

— Спасибо, профессор Снейп, — автоматически отзываюсь, не зная, что еще можно сказать.

— Вам нужно многое обсудить, я думаю... — говорит мой крестный, аккуратно взяв Гарри за плечи и подталкивая к выходу. — Мистер Поттер, вы не будете возражать, если мы их оставим?

— Да, можно, — кивает мой брат, и в палате остаемся лишь я и...

И мой отец?

Молчим.

— Я не знал... — через некоторое время закусывает губы профессор Снейп, на лице которого отражается внутренняя боль. — Клянусь, я не знал.

— Я верю, — киваю. И замолкаю, потому что тут нечего сказать.

— Если бы я знал...

Улыбаюсь, ощущая, как по щекам текут слезы.

— Это неважно, профессор Снейп.

— Послушай... Я понимаю... Это все сложно, — тяжело говорит мужчина, в лице которого я невольно ищу сходство с собственным отражением в зеркале. — Я... Я хотел бы все исправить... Но... Если бы я мог все вернуть, я бы тебя не оставил. Пусть твоя мать и отказалась от тебя, но я никогда бы этого не сделал...

Киваю.

— Я знаю. Скажите, вы любили ее?

— Да, — он внезапно начинает плакать. — И... я любил ее всегда...

Он внезапно выхватывает палочку:

— Экспекто Патронум!

С интересом гляжу, как серебристый дымок сворачивается в клубок и превращается в грациозного сияющего ворона.

— А... — потрясенно выдыхает мой новоприобретенный отец.

— Что-то не так? — интересуюсь.

— Это... Это не лань... — вдруг говорит он.

— Угу, — киваю. — Это ворон. У меня такой же. У вас раньше была лань?

— Как и у Лили...

— На самом деле все это неважно, — поправляю одеяло. — Это все прошлое. Не нужно цепляться за прошлое, иначе будет сложно шагнуть в будущее. Давайте попробуем по-другому?

Снейп заинтересованно поворачивается ко мне.

— Здравствуй, — говорю отцу. — Я Врана Перунович, и я твоя дочь. Я узнала об этом только сегодня, поэтому мне потребуется какое-то время, чтобы привыкнуть к этой мысли. Я буду рада узнать тебя получше. Надеюсь, ты не будешь ругать меня за плохие оценки... Хотя я уже закончила школу. И я надеюсь, что мы сможем подружиться, хотя у меня характер не сахар.

— Здравствуй, — точно так же отзывается Снейп. — Я Северус Снейп, и я твой отец. Я узнал об этом... Я узнал об этом две недели назад, но не поверил. И только сегодня я... я в этом убедился. Я тоже буду рад узнать тебя получше. И нет, я не буду ругать тебя за плохие оценки. И... и я тоже надеюсь, что мы сможем подружиться... Хотя и у меня характер оставляет желать лучшего. И... я понимаю, ты привыкла звать отцом другого человека. Поэтому можешь называть меня просто Северус.

— Спасибо, — отвечаю. — А я — просто Врана.

* * *

— Почему нельзя завтракать? — интересуется Гарри, когда я велю ему ограничиться одним чаем.

— Потому что иначе ты заблюешь всю каюту при перемещении, — говорю, глядя, как пунцовеет мой брат. — Я, конечно, тебя прощу, но остальные могут не разделить моего доброго к тебе отношения.

Гарри вздрагивает, оглядывается на Ильвеса, который ему подмигивает.

— Это так страшно?

— Это непривычно, — говорю, откусывая бутерброд. — Я-то уже не первый раз поеду, как и все наши ребята. Вон, Северус тоже ничего не ест.

Мой брат переводит взгляд на профессора Снейпа, который с ненавистью глядит в стакан с водой, и на моего веселящегося крестного.

— А когда мы приедем, то можно будет есть?

— А когда мы приплывем в Дурмстранг, я лично закажу на кухне для тебя все, что ты захочешь, — улыбаюсь. — Думаю, директор мне не откажет в такой малости.

— Гарри, ты пиши нам! — говорит Гермиона Грейнджер.

— Обязательно, — соглашается мой брат.

— Приезжай в гости! — встревает Рон Уизли.

— Непременно...

* * *

— В общем, все оказалось не так, как я себе представляла, — говорю, смотря в голубые глаза отца. На этой фотографии он всегда улыбается, как улыбался при жизни. — Северус оказался неплохим человеком. Я думаю, вы бы поладили. Хотя он слишком маг и слишком англичанин. Он долго не мог смириться с тем, что у меня наличествует еще и брат, причем учитывая их непростые до этого отношения... Но я сказала, что не буду отдавать предпочтение никому из них, поскольку обоих знаю равное количество времени, а разорваться пополам физически не могу. Поэтому им приходится жить мирно. Дядя Игорь, когда они цапаются, делает ехидное лицо и говорит леопольдовским голосом: «Ребята, давайте жить дружно!»

Вздыхаю, провожу пальцами по гладкой поверхности карточки.

— Знаешь, а того Дамблдора хотели посадить, но не сумели. Но шумиха поднялась изрядная. Там всплыли такие вещи... И то, что он Гарри к магглам отправил, и то, что над ним там издевались, а дед об этом знал... И про Пророчество, которое, похоже, сфабрикованным вышло... И про кучу денег, которые он угрохал на Турнир, прикарманив половину... Разумеется, директорствовать после такого ему никто больше не дал. Сейчас в Хогвартсе профессор МакГонагалл заправляет. Она звала Северуса опять преподавать, но тот продемонстрировал ей свое владение нецензурной лексикой не только на английском, но и на сербском. А дядя Игорь подсказал ему пару выражений на русском. Гарри обалдел, когда услышал этот разговор... Понимаешь, Северус просто простить ей не может, что та умолчала о беременности Лили Эванс — МакГонагалл была деканом того факультета, где та училась. А Дамблдора он вообще пообещал убить, если тот ему на глаза попадется. И добавил, что это однозначно получится «для всеобщего блага». Русланка замуж сразу после школы вышла. За Билла Уизли, который приезжал к брату. А мне Чарли Уизли сделал предложение. Но я сказала, что пока Гарри не закончит школу, я никуда не поеду. Ему два года осталось всего учиться. И знаешь, пап...

Стряхиваю с глаз слезу.

— Думаю, ты бы порадовался за меня.