Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 25 января 1999 года. Преподавательский след и предрассветный холод]

Утренний мороз и пустая трасса

Вышел на мороз, размялся, подождал — вдруг кто-то из девочек присоединится. Никто. Ни Джинни, ни Элис так и не показались. Остался наедине с холодом и мыслями. Морозный воздух сразу куснул за щеки.

Утренняя пробежка прошла по живописным местам Шотландии в гордом одиночестве.

Сегодня чужих взглядов не чувствовалось. Или работают тоньше, или не следят.

Ледяной ветер обжигал лицо, как расплавленным металлом, каждый вдох холодил изнутри. Снег с сухим, мерным скрипом сминался под кроссовками — точь-в-точь как переламываются тонкие стеклянные стержни. В нос бил резкий запах хвои и выстуженного камня. Пробежал пару кругов, разгоняя кровь, пока тело не начало разогреваться. Мысли крутили хоровод: метка чёрного пса, Гластонбери, профессор Уайлд. Про Гермиону, больше всего про неё. Когда бежишь, думается лучше — каждый шаг отбивает ритм для потока мыслей.

Вербовка лесничего

Свернул к хижине Хагрида. Нужно было узнать, что от него хотели «безликие» волшебники из министерства.

Попрыгал немного возле крыльца, сбивая снег с кроссовок. Подошёл к массивной двери и постучал. Раздался басовитый лай Клыка и тяжелые шаги Хагрида, от которых пошла рябь по половицам. Дверь открылась с тяжёлым, протяжным скрипом. Клык радостно тявкнул, едва не сбив с ног — могучие лапы и горячее, влажное дыхание мазнули по лицу. В хижине разило псиной, дёгтем и кипящим травяным чаем — тройной запах, который не перепутаешь ни с чем. Хагрид выглядел хмурым, кустистые брови сошлись на переносице. То ли не выспался, то ли не рад был видеть.

Но внутрь запустил, усадил за стол, налил в кружку горячего чая. Грубо сделанная толстая керамика приятно обожгла замерзшие пальцы.

Немного согрелся, расспросил, как у него дела. Послушал, что фестралы ждут пополнение, что жаль, что никто не взял ЖАБА по его предмету. А затем перешел к главной цели визита.

— Хагрид, видел, что к тебе невыразимцы заглядывали? — спросил, грея озябшие ладони о шершавую кружку, от которой поднимался густой пар, пахнущий сухими травами и мятой.

Хагрид фыркнул, с силой опустив огромный медный чайник на стол. Дерево под ним жалобно застонало, а медь глухо звякнула.

— Да, странные они, хотели, чтобы докладывал им, кто бывает возле Запретного леса. Шпионить за студентами заставляли! Представляешь, Алекс? Подошли такие важные, носами крутят. Я им и сказал: моя работа — за зверьём следить да детишек учить, а не им докладывать. Без них уж как-нибудь разберусь, как студентов от леса отвадить. Да и такие, как ты и близнецы Уизли, редко бывают. Мало кому хочется в лесу в неприятности угодить.

Усмехнулся в кружку. Понятно, что Хагрид их послал куда подальше — как был верен Хогвартсу и Дамблдору, так и остался, плевать ему на этих министерских. Но сам факт напрягал. Ищейки не просто патрулируют, а обложили со всех сторон. В Хогсмиде истории рассказывают, деда против меня настроили, теперь за персонал замка взялись. Создают сеть, растянутую повсюду, как паутина. Кольцо сжимается всё плотнее. Хотят, чтобы начал нервничать и совершать ошибки. По спине пробежал холодок, несмотря на то, что в хижине у Хагрида было жарко и душно.

Утренние ритуалы

Вернулся в Башню. Гермиона стояла возле зеркала, рассматривала себя с разных сторон и поправляла прическу.

Обнял её со спины и положил подбородок на плечо. Ладони легли на бёдра, прижался вплотную. От её волос легко пахло шампунем. Гермиона слегка порозовела.

— Саша, ты как обычно, а пойти помыться и переодеться? — пожурила Грейнджер, но было видно, что больше для поддержания своего реноме, чем действительно злилась.

Поцеловал её в щеку и пошёл приводить себя в порядок. Когда помылся и переоделся, мы, держась за руки, пошли на завтрак.

В Большом зале воздух был пропитан запахом свежей выпечки, жареного бекона и кофе. Гермиона пошла к гриффиндорцам, а я — за свой стол. Все стали здороваться, кивал в ответ, бурча под нос. Уселся на место. Рядом сидел Осси, напротив — Ричи и Луна. Элис не было, её место возле меня слева пустовало.

Подозреваемый с улыбкой

Окинул взглядом стол профессоров, выискивая нужного преподавателя.

Профессор Кристофер Уайлд сидел как ни в чём не бывало. Улыбался своей непроницаемой улыбкой. Злят меня эти пуффендуйцы со своими улыбочками. Вот Рольф Скамандер тоже вечно улыбается, это вызывает подозрение, но Рольф нормальный парень, Луна гниль чувствует на раз. Но всё равно, постоянно улыбаться надо запретить. Профессор пил кофе — фарфоровая чашка мелькала в руках. Гул сотен голосов перекрывал звуки, от меня до их стола далеко. Уайлд оживлённо что-то обсуждал с профессором Флитвиком, и тот восторженно кивал. А ведь Флитвик, возможно, сейчас говорит со шпионом врага.

Если он испугался засады на Астрономической башне, то армиллярная сфера Тоби никуда не делась. Вряд ли он её выбросил. Наверняка спрятана в его комнате. Может, стоит наведаться к нему, пока никого не будет, осмотреться и выкрасть украденное? Предъявить ему нечего, доказательств нет, но и давать просто так связываться с Кассандрой нельзя. А там, глядишь, увидит, что сфера исчезла, начнёт нервничать, делать ошибки. Опять же, улыбаться меньше будет. Это похоже на план.

Но одному лезть нельзя — честь, ум и совесть моя не позволит, нужно с ней договориться. А уговорить Гермиону на такие вещи не так-то просто.

Опять же, она помогла, когда лез к Слизнорту. Без неё мог бы и попасться.

Сидел и взвешивал варианты. Пальцы механически крошили корочку тоста. Вряд ли сфера стоит у него на тумбочке, иначе «Акцио» бы сработало. Значит, какой-то тайник или магическая защита. Надо туда как-то попасть. Можно попробовать пролезть манулом: в дверях комнат есть специальные кошачьи лазы, многие держат питомцев, а мы, коты, любим погулять. Может, и у него есть. А если нет, и он днём запирает дверь не на ключ, а на защитную магию — будет тяжеловато. Надо думать. И украдкой осмотреть дверь и подходы. Но вначале поговорить с Грейнджер.

Эффектное появление

Элис появилась, когда уже поел и собрался уходить. Даже не сразу узнал: в новой приталенной мантии, с идеальной прической и красивыми очками она была всё еще непривычной. Но хороша, чертовка. На нашем и слизеринском столе все парни постарше на неё заглядывались. Матиас вон тыквенный сок пролил мимо рта. Оранжевая клякса расползлась по дереву стола.

Элис прошла мимо, кивнула и села на свое место. В воздухе привычно потянуло лавандой. Элис, Элис... Что же с тобой делать? И почему Грейнджер молчит? Она же явно видит эти трансформации. Но ничего не говорит. Может, сам себе придумал, и Элис просто девочка, которая решила стать красивой, а ко мне не клеится? Ладно, и без неё проблем хватает.

Учительский след

После уроков провели с Гермионой плановое собрание старост в нашей гостиной. Раздражало дико. Весь учебный год тут живем, спим, вот на этом несчастливом диване чуть сексом не занялись, а еще приходится проводить официальные собрания. Так мало же этого, потом и убирать приходится. Конечно, эльфы убираются и у нас, но это ночью, так что делаем очищающие заклинания. Всё же не хочется думать, что на этом месте сидел пуффендуйский староста, который не помылся после своих грядок.

Воздух спертый, пахнет чернилами, разными ароматами духов девушек и слегка мужским потом. Но таковы традиции.

Резиденция старост. Я предлагал проводить где-нибудь в пустом классе, но Грейнджер же не переспоришь, если касается уставов и законов.

После основных тем старосты дали отчёт по пропавшей пуффендуйской сфере. Никто ничего не видел и не слышал.

Преступление века. Если мы с Гермионой правы, то знаем, кто украл. А если нет — всё еще хуже и страшнее.

Затем заговорили про слухи о Беатрис Холлоуэй…

— Кто первым начал — трудно понять, — пробасил гриффиндорец Лео Кармайкл, задумчиво потирая шрам на подбородке. Его мантия зашуршала и, кажется, трещала по швам. Не знаю, как им удается без физкультуры такими быть, но Лео реально вылитый качок с района. — Но наши старосты с пятого курса говорят, что один из мелких гриффиндорцев Мерлином клянется: услышал о «шпионке» прямо возле стола профессоров. Сразу после каникул. Присел шнурок завязать, а там кто-то обсуждал это вполголоса. Мелкий потом своим растрепал, и понеслось.

Мысли закружились в голове. Снова преподаватели. Мало ли кто там болтал, но вдруг это Кристофер Уайлд? Наверняка знал Би — оба с Пуффендуя, хоть он и старше на четыре-пять лет. Всякое бывает. Может, его, как и Беатрис, завербовали еще до школы. Возможно, притягиваю факты за уши, но других подозреваемых пока нет.

Когда собрание закончилось и старосты потянулись к выходу, громко отодвигая кресла по каменному полу, Лео Кармайкл задержался. Этот здоровяк переминался с ноги на ногу у самых дверей, явно собираясь с мыслями. Его тяжелые ботинки глухо скрипели. Выглядело умильно, такой смущенный медведь.

Гермиона уже убирала пергаменты со стола, а я вопросительно поднял бровь.

Лео подошел ближе, снова потерев свой вечный шрам. Может, пытался под Поттера косить, только вместо лба ударился подбородком, эти гриффиндорцы — весьма странные ребята. Взгляд у него был немного смущенный, но прямой, типично гриффиндорский: что думает, то и рубит.

— К... слушай. Хотел сказать спасибо, — басовито выдавил он, глядя мне в глаза.

— За то, что в сентябре в грязь тебя уронил? Обращайся, всегда готов помочь с водными процедурами, — хмыкнул, скрестив руки на груди. — Или ты в целом осознал, что Гриффиндор — это не твое, и понял, что хочешь быть как я?

Лео криво усмехнулся, но шутку проглотил.

— За брата. За Эдди.

Блин, как-то никогда не задумывался. Ну точно. Эдди Кармайкл из Когтеврана, наш новый сборщик и продавец в «Зонко», и Лео Кармайкл из Гриффиндора. Братья. Как я сразу не допер? Внешне они не особо похожи — Эдди торгаш торгашом, а этот как честный танк. Да что тут, пол-Хогвартса приходится кому-то родней.

— Эдди всегда был с подвохом, — вздохнул Лео. — Вечно какие‑то левые схемы, эликсиры из сушёных докси толкал дуракам перед экзаменами. Мать с ним намучилась, да и я устал ему мозги вправлять. Но то, что ты и Уизли дали ему нормальную, легальную работу… В общем, он теперь хоть делом занят и при галлеонах. Гордится, что работает на Старосту Школы. Так что спасибо.

Он протянул свою широкую ладонь. Посмотрел на него. Хоть мы с Лео и не были друзьями, но когда с одиннадцати лет вместе учишься и живешь в одном замке, человек всё же не чужой. Парень он нормальный, просто гриффиндорец. Честный и горячий. Не виноват же, что брат его свои мозги тратил на сомнительные проекты.

Пожал его руку. Хватка у гриффиндорца была железной. Словно в тиски зажали.

— Это Джорджу Уизли скажи спасибо, он его привёл.

Здоровяк довольно кивнул и вышел из гостиной. Дверь за ним закрылась с тяжелым стуком.

Ритуал и глухая тишина

Вечером, когда все дела остались позади, сидели с Гермионой вместе. Она — на диване, полубоком, поджав ноги к груди. Устроился позади, обняв её со спины и вытянув ноги. Она о чём-то думала и молчала. Вдыхал тёплый, ванильный аромат её волос, украдкой целовал в шею. Кожа под губами была прохладной. Она слегка вздрагивала от моих поцелуев, но каждый раз немного наклоняла шею, и по её коже словно рябь шла. И дыхание немного участилось.

Долго Гермиона так не высидела. Впрочем, как и я. Только реакция оказалась разной: мне хотелось снять с неё одежду, а ей — свести воедино все наши данные. Камин ровно гудел, обдавая ноги спасительным сухим теплом, огонь отбрасывал на стены дёрганые, рваные тени.

Пришлось заняться делом. Разложили на столе астрономические таблицы, карты и переведённые фрагменты из Гримуара. Тяжёлый пергамент ломко шелестел под пальцами Гермионы. Открывая ей свои секреты.

Нужно собирать ингредиенты. Осси уже задействовал связи в Лютном, чтобы достать яд мантикоры и кровь ре’эма.

Мой счёт в банке это, скорее всего, опустошит полностью. Ладно, если что — попрошу у Осси взять из баланса «Мастерской», если там хоть что-то осталось. Неважно, деньги найду. Главное — подготовить сам «Ритуал Эгиды» для Бэт и Малфоя, будь он неладен, блондинчик недобитый.

Гермиона сверилась с записями и проговорила:

— Саша, следующее новолуние будет 16 февраля 1999 года. Ровно в 6:39 утра. У нас будет десять-пятнадцать минут, чтобы провести ритуал. Мы не знаем, нужно ли специальное место. Если нужно, придётся рассчитывать данные отдельно.

Не полночь — это плюс. Проще будет выскользнуть из замка, если понадобится. Время ещё есть. Главное — добыть вторую часть Гримуара. Без него придётся сдвигать сроки ещё на полтора месяца, а Бэт может этого не пережить.

— В Шотландии зимой в это время будет ещё абсолютно темно, — тихо сказала Гермиона, водя карандашом по сложным расчётам. Грифель ритмично царапал бумагу. — Солнце взойдёт только в полвосьмого. Луна скроется ещё в полшестого вечера накануне. Это идеальный период абсолютной тьмы. Природная пауза. Нам нужно быть в круге в предрассветный час, когда земля ещё хранит ночной холод.

Грейнджер медленно оторвалась от пергамента. Положила карандаш. Дерево негромко стукнуло о стол. Посмотрела прямо в глаза — своим фирменным взглядом-рентгеном. Поёжился, судорожно вспоминая, где ещё мог накосячить. Эта девушка заставляет меня нервничать и сомневаться. Даже слегка поёрзал на диване.

— Ты поговорил с Малфоем?

Отвёл взгляд на танцующее пламя в камине. Огонь медленно, с лёгким потрескиванием обглатывал смолистые поленья. Смотреть на пламя умиротворяет. Как же трудно не врать. Вздохнул. В горле пересохло.

— Ещё нет, — буркнул недовольно.

Гермиона ничего не сказала. Не стала кричать, закатывать истерику или читать нотации об уходящем времени. Просто тяжело, разочарованно вздохнула. Это было хуже любых упрёков. Молча вернулась к астрономическим записям. Грифель снова зацарапал бумагу, но теперь этот звук звучал как приговор. Волосы упали вперёд, скрыв лицо. Положил руку ей на плечо. Она дёрнулась, собираясь сбросить ладонь, но заставила себя замереть.

— Герми, поговорю с ним. Нет же другого выхода, сама знаешь. Просто тяжело.

Знаю, что тяну время. Веду себя как упёртый идиот. Потому что я и есть упёртый идиот. Но переступить через себя, засунуть гордость и жгучую ревность подальше и пойти просить помощи у слизеринца... В прошлом году он вёл себя как тряпка. Да, не сдал Гермиону и Гарри, но из-за него убили Дамблдора в девяносто седьмом. Причём я сам невольно помог починить тот шкаф. Драко не был мне врагом, но и другом он мне не был. От одной мысли, что придётся перед ним унижаться, живот скручивало спазмом. До воскресенья время ещё есть. Пара дней погоды не сделают. Нужно морально подготовиться. Иначе вместо дипломатии просто вкатаю этого белобрысого в пол прямо у койки Бэт. Худший из всех сценариев.

Грейнджер отстранилась от записей. Положила карандаш, поправила волосы. Посмотрела на меня. В её глазах не было раздражения или обиды. Только глубокое понимание и пронзительная грусть. Она понимала мои метания. И ей было больно от того, что никак не сделаю выбор.

— Саша, ты же знаешь, я тебя не держу, — тихо произнесла она после минуты тяжёлых гляделок. — Если хочешь быть с ней — ты свободен.

Поднялась. Наклонилась, мягко поцеловала в губы, потрепала по волосам и ушла в нашу спальню. Дверь закрылась с негромким, но отрезающим щелчком.

Сидел, словно ведро ледяной воды на голову вылили. Дышать стало трудно, пробрал озноб. Хочу быть с Гермионой.

Но и Бэт... Это же Бэт. Моя стая. Моя ответственность. Чёрт. Что бы сейчас ни сказал, для Гермионы это будут лишь слова. Всё покажет дурацкий ритуал и разговор с Малфоем.

Не мог заставить себя пойти за ней в спальню. Стыдно, страшно и очень обидно. Как она вообще может думать, что брошу её? Особенно после того, как она вступилась перед Ридом и согласилась на этот Обет. Но раз такие мысли в её голове есть — дело дрянь. По тону понял: она имела в виду не просто «свободен идти к бывшей». Она имела в виду, что умрёт из-за Обета, и я ей ничего не должен. Неужели дал повод так о себе думать?

Лёг на диван. Смотрел в тёмный каменный потолок. Почему в сто раз проще лезть в драки с наёмниками Гриндевальда, чем просто любить эту девушку?

А ещё ведь так и не спросил её насчёт плана пролезть к профессору магловедения. Теперь уж точно не спросишь. Ладно, может быть, завтра.