Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 28 января 1999 года. Сделка с хорьком и право на собственность]

Когтевранские маневры

Долго лежали ночью с Гермионой, вначале просто молчали: она читала книгу, наблюдал по Карте за точкой профессора Уайлда, которая никуда не хотела перемещаться из своей комнаты. Странный всё-таки парень этот Кристофер, подозрительный. Молодой, должен вот как я быть со своей девушкой или с чужой. Так нет же, он даже студенток к себе не водит. Если он и британский шпион, то точно не Джеймс Бонд, слишком скучно и уныло живет. Отложил Карту и посмотрел на лежащую на животе Грейнджер: обнаженный изгиб спины, милые трусики в цветочек, поднятые голени и скрещенные щиколотки, которыми она время от времени помахивала, ладони подпирали ее подбородок. Трудно было смотреть равнодушно на такую картину.

Пергамент Карты плавно свернулся. Переместился ближе к ней, вначале дотронулся слегка до кожи на спине двумя пальцами. Кожа была обжигающе горячей и гладкой. Посмотрел на реакцию Гермионы — вроде бы не возмущается и продолжает читать. Тогда дотронулся уже всей ладонью и мягко пальцами провёл от её плеча к шее, а от шеи плавно по позвоночнику заскользил пальцами ниже, пока не дошел до ткани её трусиков, затем снова вверх. На втором круге добавил поцелуи в разные части спины. Гермионе это явно понравилось, она перестала читать и опустила голову вниз. Гладил и массировал плечи и спину, по её телу проходила дрожь и мурашки. (дубль предложения убрал)

Когда пальцы в очередной раз коснулись чувствительной кожи на пояснице, а ладони слегка сжали её ягодицы, Гермиона тихо, прерывисто выдохнула. Посмотрел в её сторону: книга, до этого момента сиротливо лежавшая перед ней, была окончательно забыта и сдвинута её ладонями. Почувствовал, что она вся горит, аккуратно, но уверенно взял её за талию и мягко увлек за собой, помогая развернуться на спину. Пружины матраса тихо скрипнули. Её голени опустились, и теперь она смотрела на меня снизу вверх — щеки чуть порозовели, а дыхание стало заметно глубже. А глаза были слегка затуманены.

Придвинулся ближе, нависая над ней, перенес ладони выше. Пальцы очертили ключицы, скользнули по обнаженной груди. Кожа отозвалась легкой дрожью. Гермиона непроизвольно приоткрыла губы, затаив дыхание. Действовал без спешки, скрупулёзно, словно изучал сложную техническую схему, где каждое прикосновение должно быть выверено до миллиметра. Губы следовали за пальцами: сначала короткие, дразнящие поцелуи у основания шеи, затем ниже, очерчивая изгибы, пока горячее дыхание и ласки полностью не сосредоточились на её груди, заставляя её тихонько стонать и пальцами вплетаться в волосы.

Градус в комнате ощутимо подскочил, и не только он. Теряя голову от её реакции, повёл ладонью вниз, оглаживая рёбра, и спустился к плоскому подтянутому животу. Но стоило пальцам коснуться кромки белья, намереваясь скользнуть под ткань, как включился пограничный контроль. Она положила ладонь на мою и слегка сжала. Её пальцы были чуть прохладными на контрасте с моим жаром.

Поднял голову и наткнулся на её глаза: потемневшие от нахлынувшего желания, но абсолютно трезвые и сфокусированные. Гермиона чуть заметно, но твёрдо качнула головой, молча обозначая черту, за которую сегодня заходить не стоит.

— Саша, это как называется? — глубоко дыша, спросила Гермиона. — Мы же не хотели спешить.

Тоже слегка успокоил дыхание, чуть улыбнулся и ответил:

— Кажется, это называется предварительными ласками. А ещё это мой способ сказать тебе, что я к тебе чувствую, Герми.

Гермиона улыбнулась в ответ.

Оттягивание неизбежного

Проснулся утром и понял, что на тренировку идти сегодня не хочу. Поэтому лежал, обнимая сопящую Гермиону, и думал, что сегодня нужно как-то поговорить с Малфоем. Уже четверг, до воскресенья всего ничего, а без него никак нельзя.

Когда зазвенел будильник Гермионы (который нужно выбросить, у меня от него глаз начинает дёргаться), Грейнджер подхватилась и ловко деактивировала сигнал. Повернулась ко мне, открыла до этого закрытые глаза, зевнула, а затем уже осознанно посмотрела на меня.

— Алекс, а ты чего лежишь? — удивлённо спросила она, пододвигаясь ближе ко мне.

— А где мне ещё быть, это моя спальня.

— Но ты же по утрам всегда бегаешь, и когда я просыпаюсь, тебя нет.

— Всё для тебя, Грейнджер. Весь спектр специального сервиса.

Начал гладить её под одеялом, показывая свои преимущества. Ткань зашуршала. Гермиона не сразу, но ловко вырвалась, засмеялась и быстро, пока я не опомнился, побежала в ванную комнату.

Когда собрались, пошли на завтрак в Большой зал. Старался не думать про Малфоя, чтобы не портить себе настроение.

После уроков слегка завис: тело просто не хотело идти в Больничное крыло. Сел на подоконник, положил рядом рюкзак и задумался. Как же себя заставить? А как заставлю — что говорить и как себя там вести? Закрыл глаза и облокотился о стенку. Камень непривычно холодил затылок. Вот так посижу пять минут, может, десять, а потом точно пойду.

Но тут мягкая и чуть прохладная ладонь обхватила мою правую руку. Открыл один глаз: это была Грейнджер, стояла, смотрела и чуть улыбалась. Открыл второй.

— Идём, Саша, — сказала она и потянула за собой.

У меня в голове заработали шестерёнки: неужели сегодня будет тот самый день? Когда я и она...

Но сбыться моим влажным фантазиям не удалось — она тянула меня на второй этаж.

В коридорах тянуло сквозняками и запахом жареной картошки с кухонь. Остановился, не выпуская её ладонь.

Гермиона, не смотря на меня, попробовала потянуть за собой, но силы были не равны, и по инерции её притянуло ко мне в объятия. Развернул к себе лицом и посмотрел вниз. В её глазах вины не было — лишь гриффиндорская решимость.

— Гермиона, ты мне не мама, которая тянет меня к зубному, потому что я боюсь, — чуть раздражённо сказал я.

— Да? Как удивительно, что ты это вспомнил. Тогда почему это я тебя тяну поговорить с Малфоем, а не ты сам уже там с ним говоришь? — ехидно ответила Гермиона, отстранилась, упёрла руки в бока и сузила глаза.

Засопел. Вообще-то, я, может быть, и сам бы пошёл. А она влезла.

Не дожидаясь ответа, она снова подцепила мою ладонь и потянула дальше.

Остановились возле двери. Грейнджер посмотрела на меня, потом на дверь, потом опять на меня. Ничего не говоря, зашла внутрь. Я сунулся за ней, но путь преградила мадам Помфри. По её лицу было понятно: мне не пройти. Криво улыбнулся и отступил в коридор.

Гермионы не было минут пять. Но затем дверь открылась. Вышла она, а за ней Драко. Блондин выглядел паршиво: тени под глазами стали чёрными, кожа — прозрачной.

Гермиона лишь бросила на меня взгляд и мотнула головой в сторону. Не дожидаясь моей реакции, пошла первой, а за ней Драко. Дошли до ближайшего пустого класса. Она открыла дверь. Жестом показала Драко, чтобы заходил. Затем посмотрела на меня, сузив глаза. Вздохнул и вошёл следом за слизеринцем. Дверь за моей спиной закрылась. Замок глухо щёлкнул.

В классе пахло углём, пылью и старым мелом.

Драко был спокоен. Он развернулся и посмотрел на меня усталыми глазами.

— Грейнджер сказала, что ты хочешь меня о чём-то попросить. О чём-то, что касается Бэт.

Ультиматум и тошнотворный хруст

Минуту боролся с собой и сверлил его взглядом, но он не отводил глаза. В его глазах читалась такая усталость и тоска, что даже жаль его стало на миг.

Вздохнул и выложил ему всё как есть. Про Врата Авалона, про Керидвен, про полную луну и про то, что для прохода нужна моя и его кровь. И главное: что это поможет Бэт.

Малфой застыл. Глаза расширились от удивления. Он переводил взгляд с меня на дверь, явно переваривая услышанное. Колебался.

Внутри тут же вспыхнуло раздражение. Чего он ещё размышляет? Всё же понятно.

— Ну чего молчишь, блондинчик? — процедил сквозь зубы, делая шаг к нему. Пол под ботинком скрипнул меловой крошкой. — Цену себе набиваешь? Чего тебе нужно? Галлеонов? Или хочешь, чтобы на колени встал и умолял тебя спасти девчонку?

Драко вскинулся. На бледных щеках вспыхнули красные пятна злости.

— Заткнись, К...! — огрызнулся он. — Я никуда не пойду, пока ты мне не ответишь.

Он шагнул навстречу и был уже на расстоянии не больше метра от меня.

— Ответь мне: какие у тебя отношения с Элизабет?

Замер. Опешил. Что это у него за вопросы?

— Не твоё собачье дело! — огрызнулся, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Моё, — Драко смотрел прямо и жестко, не отступая. — Пока не скажешь правду, я и пальцем не пошевелю. Убивай меня прямо здесь. Ты же у нас такой герой.

И он улыбнулся своей мерзкой аристократичной ухмылкой.

Сжал кулаки и закрыл глаза на мгновение. Открыл и посмотрел на Драко. Видно было, что чуть боится, но и то, что не поможет мне, пока я не отвечу, тоже читалось. Вздохнул, стараясь унять злость.

И начал говорить. Рассказал, как она спасла мне жизнь дважды, про наши отношения в прошлом году. Про секс, её любовь и мою к ней. Как её похитили, а мне нужно было добыть артефакт из США. Что Элизабет моя подруга и даже больше.

Драко слушал, болезненно кривя губы.

— А Грейнджер? — тихо спросил он. — Ты ведь с ней? Видел, как она на тебя смотрит.

Начал закипать всерьёз.

— Мы с Гермионой вместе. Она — моя душа. И я её люблю. Но Бэт для меня не пустое место!

Малфой медленно кивнул. Немного покачал головой. На миг задумался.

— Хорошо. Тогда вот моё условие, К... — он выпрямился, вздёрнув подбородок. — Ты отказываешься от любых претензий на Элизабет. Ты оставишь её в покое.

У меня в голове зашумело от его слов. Картинка даже чуть поплыла. Не поверил своим ушам.

— Что ты сказал? — прохрипел, чувствуя, как воздух застревает в лёгких.

— Я люблю её, — голос Драко не дрогнул. — Там, в бункере, пока ты тратил время на свои любовные игры с Грейнджер. Были только я и она. Мы поцеловались. Это было тогда, когда она уже забыла тебя настоящего, но ещё помнила себя. И я не отдам её тебе. Посмотри, что ты с ней сделал.

Кровь ударила в голову раскалённой кувалдой. Он целовал мою девушку. Воспользовался её травмой.

Инстинкты сработали быстрее мысли.

Ещё не успел Драко договорить, как я сделал выпад рукой. Бум — и тошнотворный хруст.

Мой кулак впечатался Малфою точно в челюсть прежде, чем я успел осознать, что делаю. Слизеринец отлетел назад, сшиб пару парт — дерево с грохотом раскололось — и рухнул на каменный пол, мгновенно отключившись.

Чёрт.

Женская логика и мужское эго

Дверь с треском распахнулась. Судя по резкому стуку туфель, в класс влетела Гермиона. Обогнув меня, подошла и посмотрела на лежащего без сознания Малфоя и на окровавленные костяшки.

— Саша! Что ты натворил?! — крикнула она, бросаясь к Драко.

Взмах палочки — «Реннервате». Затем еще и еще. Слизеринец застонал, мотая головой.

Она поднялась, глаза метали молнии.

— В чем дело? Вы оба с ума сошли? Жизнь Бэт висит на волоске, а вы тут бойцовский клуб устроили! Энергию некуда девать, так шли бы снег возле замка чистить.

Малфой молчал, сплевывая кровь на пыльный пол.

Я опустил голову и сопел. Да, неловко получилось. Но тело было еще готово ко второму раунду. Пусть только скажет еще что-то.

Гермиона подошла вплотную и посмотрела своим фирменным, пронизывающим взглядом комиссара. Пришлось нехотя, бурча под нос, рассказать о его условии.

Она побледнела. Посмотрела на Драко, затем на меня.

— Подожди здесь, Малфой, пожалуйста, — бросила она и, схватив меня за рукав, буквально выволокла в холодный коридор. Сегодня по замку меня только так и перемещают.

Закрыла дверь. В отличие от душного класса, здесь гулял сквозняк, который слегка охладил горящее лицо.

Гермиона прижала меня к стене. Камень неприятно холодил лопатки. В другой ситуации мне бы это даже понравилось.

Но её глаза пугали. Никакой ревности или злости. Только холодная, безжалостная логика.

— Саша. Ответь мне на один вопрос, — её голос был тихим, но резал как стекло. — Ты мой парень, и это ты мне делал предложение руки и сердца?

— Твой, и это я делал. Ты же знаешь, — выдохнул, глядя в её глаза.

— Тогда зачем тебе Бэт?

Замер. Сердце застучало со скоростью самого быстрого поезда.

— Ты хочешь спасти её жизнь и разум? Или просто охраняешь свою территорию, как собака на сене, чтобы не дать Малфою шанс сблизиться с ней? — она припечатала к стене словами, от которых стало тошно. — Что дальше: вот ты спас её, бросишь меня, уйдешь к ней?

Лучше бы ударила, чем вот так. Внутри всё сжалось. Перед глазами было улыбающееся лицо Бэт из памяти и грозная Гермиона, которая смотрела на меня. Выбирать не хотелось. Ведь они обе дороги.

Грейнджер следила за лицом и глазами, молчала.

Закрыл глаза. А ведь она права на сто процентов. Чистый, первобытный эгоизм. Собственничество. Свой выбор сделал уже давно. И Бэт, после всего, что пережила, заслуживает человека, для которого она будет на первом месте. Даже если этот человек — Драко Малфой. Потому что для меня она всегда будет второй.

Тяжело выдохнул. Открыл глаза. Кивнул.

Гермиона обняла и прижалась к груди. Тоже обнял её, а затем еще и поцеловал, когда она чуть отстранилась. Её губы на контрасте с холодным коридором обжигали.

Вернулись в класс. Подошел к Драко, который уже поднялся, опираясь о парту. Дерево под его пальцами тихо скрипнуло. Гермиона его хоть чуть подлечила, но прописал я ему хорошо. Ну да не беда, мадам Помфри не бросит этого блондинчика умирать.

Замер, получив тычок локтем от Грейнджер. Протянул руку слизеринцу.

— Я даю слово. Не буду мешать вашим отношениям, если она сама захочет, — проговорил слегка заплетающимся языком.

Малфой секунду смотрел на ладонь. Потом мне в глаза, на Гермиону. Хмыкнул. Затем пожал руку. Пальцы аристократа были ледяными и влажными от пота, но рукопожатие — крепким. Сделка заключена.

Клетка и ромашка

Вечером, пока Гермиона ушла в библиотеку, достал «жестянку» и переместился в «Гараж». Воздух здесь всегда был свежим, пахло лимонными дольками — Гермиона забыла закрыть банку, когда в очередной раз поедала мои запасы.

Сел за верстак. Было тяжело. Фактически отдал Бэт этому проходимцу. И ведь сделать с ним ничего нельзя, он нужен, чтобы её спасти. Парадокс какой-то. Шершавое дерево столешницы привычно холодило ладони.

Собирал «Клетку для Эха», сверяясь со своими чертежами. Артефакт был почти готов. Медные обмотки легли идеально, кристаллы кварца были заряжены. Кажется, всё продумал. Но как её проверить? Как протестировать ловушку для души, не имея под рукой чужой души? На себе пробовать не хотелось, на друзьях тоже. Нужен тот, кого не жалко. Например, есть одна кандидатура — Драко Малфой. Эх, жаль, пока не проведем ритуал, его трогать нельзя. Надо было ему еще раз втащить, может, не так погано было бы сейчас на душе.

Спустя два часа вылез из жестянки, устало потирая глаза. Гермионы в спальне не было. Вышел из комнаты. Она сидела в гостиной. На столе стояли две кружки. Потянуло успокаивающим, теплым запахом ромашки.

Молча сел рядом. Взял ближайшую ко мне горячую чашку и немного приложил к ней ладони. Керамика приятно обжигала кожу.

Первой заговорила она. Начали обсуждать план на выходные. Гермиона говорила ровно, но я видел, как дрожат её ресницы. Начиталась этих страшилок и сейчас переживала за меня. Боялась Авалона, Гвин ап Нудда и того, что мы не вернемся.

— Всё будет хорошо, Грейнджер. Вытащу эту книгу, — мягко сказал, отставив кружку и притянув её к себе. Дно чашки тихо звякнуло о стол. — И, может, Драко тоже.

Ткнула кулаком в живот. А затем уткнулась мне в плечо. Немного так посидели.

А затем сходил в спальню и принёс Карту замка. Развернул её на столе. Плотный пергамент зашуршал. Снова проверили Астрономическую башню, кабинет магловедения и спальню профессора. Уайлд сидел у себя, не высовываясь.

Положил руку ей на затылок, зарывшись пальцами в густые волосы. Мы целовались долго, медленно, пытаясь передать друг другу ту уверенность, которой нам обоим сейчас так не хватало. Теперь она знает, что есть только она.

Осталось себя в этом убедить.