Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 29 января 1999 года. Фантомная ревность и врата мертвых]

Фантомная ревность

Кажется, эти дни летят со страшной скоростью. Уже пятница. Сегодня решил, что спать утром с Гермионой хорошо, но и утренняя пробежка тоже важна. Особенно потому, что нужно было разогнать дурные мысли.

Когда вышел в темное и морозное утро, то слегка удивился: под светом магических огней разминалась Элис. Морозный воздух сразу обжег легкие. Если раньше она всегда носила одно и то же, то сейчас сменяла свои наряды. С каждым разом её одежда становилась всё более разнообразной, удобной и очень шла её фигуре. Сегодня — синяя шапочка с орлом. Серая спортивная куртка по фигуре, серебристые теплые облегающие ноги штаны, и самое удивительное — её обувь: теплые зимние кроссовки, сине-серебристые, магловские, конечно. Волшебники не делают кроссовки. И, кажется, той же марки, что и мои, только женская модель.

Интересно, откуда она это всё берет? Это же не просто заказать по каталогу из магических магазинов, на ней почти вся магловская одежда и недешевая. Хотя она аристократка, у древних родов денег столько, что хватит на пару жизней, а то и больше.

Сейчас Морвен делала те упражнения для разминки перед бегом, что показывал всем еще в декабре.

Подошёл ближе. Элис услышала, потому что я случайно пнул забытый кем-то шарик для игры в «плюй-камни». Камень звонко отскочил от колонны. Она развернулась. Увидев меня, её глаза загорелись, а на лице просияла улыбка. Я же, наоборот, внутренне поморщился. Элис была красивой, да что там — она была, пожалуй, самой красивой девушкой в Хогвартсе. Видел её тело, оно сногсшибательно, она умна, да и в целом много положительных качеств. Но сейчас увидел, что, кажется, она в меня влюбилась. И что с этим делать, не знал. Конечно, в самых глубоко спрятанных мечтах у меня были фантазии про Элис. В том-то и дело, что это лишь фантазии. В реальности я с Гермионой, и мне не нужно других девушек. Вздохнул. И приветливо улыбнулся в ответ на улыбку Морвен.

Когда немного размялся, мы побежали. Сегодня она старалась держать чуть более высокий темп, чем был у неё раньше. И пока удерживала его без проблем.

Бежали рядом, под кроссовками ритмично и мокро хрустел снег. Дыхание вырывалось изо рта белыми облачками пара.

Искоса поглядывал на нее. Элис сильно изменилась. Не только внешне — в ней появилась какая-то целенаправленная уверенность. Постоянно ловил на себе её взгляды — быстрые, изучающие, когда она думала, что не смотрю.

Внутри зудело желание остановиться прямо здесь, в облаке морозного пара, и расставить все точки над «i». Сказать прямо: я люблю Гермиону, а ты для меня — только друг, боевой товарищ и отличный аналитик. Да, у тебя шикарная грудь, Элис, но тьфу... Поэтому... промолчал. Невозможно говорить с девушкой на такие темы, когда думаешь про её тело, а она еще и молчит. Всё же Гермиона играет в свои эти игры и не допускает к своему телу, точнее, допускает, но держит барьеры. Да, понимаю, постоянно вру, у меня были связи с другими девушками. Вот даже сейчас бегу и представляю Элис без одежды, да блин... но это как раз потому, что Гермиона не даёт мне то, что нужно. Вот Бэт, она бы... эх, Бэт. Пришлось согласиться на ультиматум этого блондинчика. Да, я не соврал Гермионе: есть только она. Но разве могу просто так убрать из мыслей и своего сердца эту черноволосую красотку, которая спасала меня и всегда любила?

Гнал от себя эти мысли, но надеялся, что ритуал вернет мне обратно мою Бэт. Ну, а то, что с Малфоем целовалась — у всех бывают ошибки. Блин, Гермиона права, я не могу быть с двумя. Да, конечно, могу, но эти девочки чертовски умные, обмануть их будет трудно, и никто не захочет быть на вторых ролях. Они же устроят мне бойкот.

Вот Элис молодец: она молчит и не требует, чтобы дружил с ней больше, чем с другими. Пот неприятно холодил спину под курткой. Быстрее бы в Авалон попасть, там будет всё проще, надеюсь: вот враг, а вот мы с Малфоем. Тот тоже, конечно, не подарок, но сейчас он замотивирован помочь Бэт.

Зеркало для шпиона

За завтраком в Большом зале, как обычно, стоял гул сотен голосов. В воздухе пахло свежей овсянкой и жареными тостами. Ел механически, без особого аппетита, прокручивая в голове предстоящий спуск или подъем в Авалон (кто там точно знает, как это всё работает). Элис была сегодня необычно довольной. Кажется, вот-вот и заговорит. Осси сдвинул тарелку и напряженно что-то вычеркивал из своего журнала. Пергамент сухо шелестел. Да, нелегко ему, я бы уже от тоски зачах, если бы мне нужно было самому вести все наши денежные подсчеты. А Осс молодец, держится. Оглядел наш когтевранский стол: все довольные, таких хмурых, как я, больше с утра не подвезли. Это хорошо.

Но не успел расслабиться, как левую часть лица словно обожгло. По телу прошёл холодок. Это был неприятный взгляд.

Резко повернул голову в ту сторону, откуда шло ощущение. Ничего. Студенты ели, болтали, смеялись. Повертел головой. Никто на меня не смотрит. Преподавательский стол тоже выглядел обычно. Отвернулся и взял кубок с соком. Пока пил, инстинкты снова словили этот липкий, давящий взгляд. Быстро обернулся — и опять мимо. Кто-то очень ловко отводил глаза в ту же секунду, когда я начинал искать.

Меня это раздражало. Хочешь мне что-то сказать — приди и скажи в лицо. Понимаю, страшно, но сверлить меня взглядом... Так не пойдет. Повернулся к Элис, сидевшей слева.

— Элис, слушай, у тебя зеркальце есть? Обычное, карманное.

Она даже не удивилась. Молча кивнула, порылась в складках мантии и протянула мне небольшое круглое зеркальце в серебряной оправе. Холодный металл лег в ладонь. Удобная вещь. Взял его, сделал вид, что просто кручу в руках, а сам аккуратно прислонил к высокому кубку с тыквенным соком. Чуть взмахнул палочкой из-под стола, кубок и зеркальце поднялись на сантиметров десять вверх, и, поймав нужный угол отражения, начал ждать.

Склонился над тарелкой, краем глаза наблюдая за картинкой в зеркале.Сначала ничего подозрительного. Но потом заметил движение на преподавательском столе. Профессор Кристофер Уайлд.

Он не улыбался. Его фирменная, приклеенная улыбка, с которой он всегда ходил по школе, на миг исчезла. Лицо было жестким, сосредоточенным, он стал казаться старше своих лет. И он смотрел прямо на меня. Пристально, не мигая, словно пытался прочитать мои мысли или испепелить меня взглядом. Хм. Не помню, чтобы я ему плохое что-то сделал. Откуда такая злость и ненависть? Конечно, в зеркальце не так чтобы всё хорошо видно, может, и ошибаюсь.

Значит, всё же его ночной визит на Астрономическую башню не был случайностью. И он, кажется, догадывается, что мы с Гермионой его тогда спугнули. Наверняка он заметил блики от невидимости Гермионы. А может, узнал как-то, что я был в его кабинете?

Вернул зеркальце Элис. Поблагодарил, стараясь не подавать виду.В голову пришла идея. После завтрака, в суете, выловил в коридоре проверенного в деле когтевранского первокурсника. Моего посыльного Майка Дорлинга, показал он себя с лучшей стороны в прошлый раз.

И пока он не убежал на уроки, схватил парня за плечо и затащил в пустую нишу. Пацан лишь охнул и пискнул. Но увидел, кто его схватил, и даже заулыбался.

— Так, Майк. У меня для тебя новое спецзадание. Сверхшкольной важности, — зашептал я, напуская таинственности. Пацан тут же подобрался, глаза загорелись. — Мне нужны студенты с нашего факультета, которые ходят на лекции по Магловедению. К профессору Уайлду. Желательно те, кто сидит на первых партах и всё замечает.

Майк активно закивал.— Твоя задача: найти их и привести ко мне. Но главное условие, боец, — присел на корточки, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Никто не должен знать, зачем и к кому ты их ведешь. Понял? Полная секретность. Справишься — заработаешь еще баллы для Когтеврана.

Первокурсник вытянулся по струнке.— Так точно, сэр. Сделаю в лучшем виде! Староста К...!

Пацан умчался, сверкая пятками по каменным плитам коридора.Посмотрим, что расскажут студенты про этого Уайлда. Надо узнать, что он за человек и преподаватель.

Секреты из класса Магловедения

После уроков, когда я уже шёл в свою башню, где у нас было намечено собрание, меня догнал запыхавшийся, лохматый Майк, но выглядел он весьма довольным собой.

— Староста К..., нашёл, что вы просили, точнее, кого просили. Ждут вас в нашей гостиной.

Потрепал парня по плечу, и мы вместе пошли в общежитие Когтеврана. Пацан вокруг меня круги нарезал, рассказывал, как он быстро и оперативно всё узнал, в режиме полной секретности.

Поднялись по лестнице на седьмой этаж, а затем ещё по винтовой — до нашей двери с орлом. Дал Майку ещё раз себя проявить: он не сразу, но с третьей попытки отгадал загадку двери. Механизм с щелчком провернулся. Майк — точно перспективный когтевранец, я в его годы, бывало, по полчаса стоял возле этой клятой двери, хорошо Полумна эти загадки щелкала на раз-два, а то и больше бы стоял.

Зашли.

Огляделся, в гостиной было немного людей. Майк дёрнул меня за полы мантии и жестом показал на двух сидящих на диванчике девушек. Одна вроде Кэтти, а вторая Мира, кажется так, и, если не ошибаюсь, четвёртый курс или, может, третий. Вбитые навыки от Элизабет Вэнс так просто не исчезают.

Подошли к ним. Майк с гордым видом козырнул мне, махнул рукой девушкам и испарился, получив от меня заслуженные десять баллов. Девчонки нервно переглядывались.

— Привет, девчонки. Не пугайтесь, — начал я дружелюбно, опираясь о спинку кресла. Дерево чуть скрипнуло. — Мне как Старосте нужно составить отчёт о качестве преподавания новых профессоров. Расскажите мне про профессора Уайлда. Как он ведёт Магловедение?

Девчонки расслабились. И начали тараторить наперебой.

Сначала ничего особенного. Рассказывали, какой он милый, как интересно рассказывает про магловские тостеры и автомобили. Типичные восторги по молодому преподавателю.

— Но знаете, Староста К..., — вдруг понизила голос розовощёкая Кэтти, поправляя косу. — Иногда он бывает странным.

— Странным? В каком смысле? — тут же зацепился я.

— Ну... Он иногда забывает, что нам рассказывал на прошлом уроке. Путает названия магловских вещей. На прошлой неделе назвал телевизор «коробкой с движущимися картинами», хотя мы это проходили ещё в сентябре. А однажды я зашла после урока отдать эссе, а он сидел за столом и держался за голову. Вид у него был такой больной и потерянный... А потом он посмотрел на меня и спросил, какой сегодня день недели. Как будто только что проснулся.

Внутри всё похолодело. Забыл названия? Не помнит, какой день? Больной и потерянный вид?

Это не просто шпионаж. Это симптомы Империуса или же этот магический гипноз от Гриндевальда, как он проворачивал со студентами. Дела. Но, с другой стороны, может, он просто устаёт, стрессы и прочее. Но это тревожный звоночек.

Поблагодарил девчонок, начислил им по пять баллов за помощь школе и пошёл на выход.

Если Уайлд под Империусом, то кто им управляет? Ведь нужно же регулярно поддерживать заклинание, иначе волшебник может его побороть, или будут подобные сбои.

Ладно. Подумаю об этом после Авалона. Всё равно ничего пока не сделаешь.

Арсенал

После уроков устроили в гостиной Башни Старост финальную сходку отряда, а также представление всем Драко Малфоя.

Раздал команде усиленные защитные пластины и амулеты. Металл тяжело оттягивал карманы. Гермиона собрала нам с Драко походную аптечку с мазями и зельями, на случай если не будет возможности использовать магию или получим сильные повреждения. Также было пару пузырьков с противоядиями от большинства ядов. От сумки резко пахло спиртом и горькими травами.

Ребята сидели вместе и весело общались. Хмурый и бледный Драко сидел в кресле чуть ближе к нам с Гермионой и дальше от остальных. Забавно было то, что его кресло стояло на гриффиндорской части нашей гостиной, а сидел он в когтевранском синем кресле. Представляю, как его корежит, даже на душе потеплело.

Брифинг и легенды Авалона

Гермиона разложила на столе астрономические карты. Плотный пергамент сухо зашуршал под её пальцами.

— Тридцать первое января, воскресенье. Ночь будет ясной, — отчеканила она, сверяясь с графиками. — Погода идеальная.

Затем начала брифинг. Вытащила всё, что нашла по Гластонбери-Тор. В воздухе запахло старой книжной пылью, которая уже въедается в древние фолианты.

— Слушайте внимательно, — голос Грейнджер зазвенел напряжением. — Авалон — это не физическое место. Это другая реальность, Иной мир. Кельты называли его Аннун. Им правит Гвин ап Нудд, повелитель мёртвых и хозяин Дикой Охоты. Магия иллюзий там абсолютна. Она питается вашими страхами, вашими секретами и вашей ложью. Если вы войдёте туда с обидой или иным негативным чувством на сердце или попытаетесь обмануть стражей — лабиринт сведёт вас с ума. Вы просто не найдёте выход обратно.

Чуть поёжился. У меня этого добра на душе навалом. Ладно, буду надеяться на свой амулет.

— Дикая Охота? — фыркнула Джинни, воинственно скрестив руки на груди. — Звучит как кучка первокурсников на мётлах. А этот Гвин — он вообще кто? Очередной тёмный маг, возомнивший себя богом?

Гермиона покачала головой.

— Хуже. Кельты верили, что он древнее самой магии палочек. Сила природы. Говорят, его лицо чёрное, как въевшаяся сажа, а доспехи сотканы из зимнего льда. Он выезжает из Врат на демоническом коне, чтобы собирать души тех, кто погиб в бою.

Да, пафосный мужик, интересно будет на него посмотреть. Малфою, думаю, понравится.

— И не один, — неожиданно подала голос Луна.

Когда все на неё посмотрели, Лавгуд чуть улыбнулась. Её глаза засияли.

— Мне папа говорил. Псы Аннуна. Адские гончие. Белоснежная шерсть и кроваво-красные уши. Он как-то писал о них в «Придире». Если услышите в тумане собачий лай и звук охотничьего рога — значит, быть беде. Причём у них жуткая особенность: чем тише их лай, тем они ближе к тебе. А ещё у них почти нет мозгошмыгов в головах. Потому что они одно целое с их вожаком стаи, Аннуном.

Осси нервно сглотнул, поправляя съехавшие на нос очки.

— И что они делают? Просто рвут на куски?

— Забирают с собой, — мрачно ответила Гермиона. — Вплетают в свою Охоту навсегда. Если лабиринт поймёт, что Драко и Алекс чужаки, Гвин спустит их. Да и нам возле входа в башню надо быть осторожными, ведь врата будут открыты. Поэтому я и говорю: никакой лжи внутри Авалона. Иллюзии вытащат из вашей памяти самое постыдное. Ричи, ты же понимаешь, о чём я?

Стивенс медленно кивнул, его расфокусированный взгляд потемнел.

— Они сделают зеркало из чувства вины, — прошептал он. — Оживят тех, кого мы не спасли. Покажут тех, кто сделал нам больно. И заставят пережить это снова и снова.

Слушал их и чувствовал, как по шее пробегают мурашки и волоски на затылке наэлектризовываются. Белые псы, читающие мысли лабиринты и мужик с чёрным лицом. А тут мы с Драко. Да, у блондинчика вся жизнь коту под хвост пошла, а у меня... столько всего, что псы запарятся выбирать, что же показать. Ладно, варианта же не идти у нас нет. Тут главное, чтобы Малфой не сдрейфил.

В гостиной повисла мёртвая, давящая тишина. Ребята переглядывались. Только дрова в камине изредка тихо постреливали.

Безоружный хорек

Посмотрел на Малфоя. Тот сидел, напряжённый как струна. Пытался выискать на его лице сомнения и страх от всего, что тут говорили. Но Драко держался. Внешне был абсолютно спокоен, только бледные пальцы нервно потирали подлокотник кресла. Синяя ткань обивки тихо шуршала.

— Мы прыгаем на место тридцать первого вечером, — резюмировал я, глядя на Малфоя. — Как только наступит ночь и луна войдёт в нужную фазу, проводим ритуал открытия Врат. Идём вдвоём. Только я и ты.

Малфой медленно поднял глаза.

— У меня нет палочки, К... Её отобрали те ублюдки, когда заперли в бункере.

Поморщился. Кулак прямо зачесался, понравилось бить по этой наглой морде. Сбитые костяшки знакомо заныли.

— А тебе она там и не понадобится, Малфой. От тебя нужна только кровь и искреннее намерение, — злобно буркнул, скрестив руки на груди. — Будешь просто идти рядом. И делать всё, что скажу.

Драко побледнел ещё сильнее, собираясь ответить, но тут мягкая ладонь легла мне на плечо. Гермиона. Повернулся.

Она смотрела так выразительно, что по спине пробежал холодок. «Не смей вести себя как идиот», — кричали её карие глаза.

Вздохнул. Ладно-ладно. Дамблдор же предупреждал: должны быть партнёрами, а не конвоиром и пленником. Иначе не вернёмся назад.

Шумно, с присвистом выдохнул.

— Хорошо, ты прав, Драко, — процедил, пересиливая себя. — Завтра днём переместимся в Косой переулок. Зайдём к Олливандеру, купишь себе новую палочку. Не хватало ещё, чтобы ты там в обморок от страха без магии упал. Тащи тебя потом.

Малфой лишь коротко, с достоинством кивнул.

Перед сном

После собрания все разбрелись по своим делам. Остались с Гермионой вдвоём. Она подошла вплотную, положила ладони мне на грудь. Её тепло проникало даже сквозь плотную ткань свитера.

Поднялась на цыпочки, коснулась губами уха. Её горячее дыхание обожгло кожу.

— Только вернись, — прошептала так тихо, что едва расслышал.

Обхватил её за талию, притянул к себе и крепко поцеловал, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами.

Когда Гермиона уснула, свернувшись в калачик, долго не мог уснуть. Перебирал в голове план. Вспоминал загадочную Керидвен в плаще.

Машинально коснулся груди. Метка чёрного пса, конечно, не работала, как мне думалось, в роли ночника, но иногда глаза начинали светиться. Гермиона говорила, что когда я сплю, то и голова на метке закрывает свои глаза. Даже сквозь ткань майки шрам слабо пульсировал чужеродным теплом.

Кельтские боги, мертвецы, Дикая Охота... А ведь я просто хотел мирно жить, учиться и любить.

Но если это поможет Бэт, то, клянусь, поставлю на уши весь этот иллюзорный мир, но добуду эту книгу. И хорька проведу, и верну назад. Будь он неладен. Ладно, надо попробовать уснуть. Мне же ещё этого блондина за покупками в Лондон нужно отвести.

Прижался к горячей Гермионе и закрыл глаза. Мерное дыхание девушки медленно утягивало в сон.