Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 1 февраля 1999 года. Вытащить Драко]

Живая геометрия

Мысли ещё блуждали в тёплой минской иллюзии, а тело уже действовало. Ноги уверенно шагали по шершавой поверхности базальта.

Нужно было срочно искать хорька. Если я чуть не остался там, на своей кухне, то этого аристократа местная магия вообще сожрёт и не подавится. А может, и подавится: он же со змеиного факультета, у них там кровь с ядом наверняка, ещё отравит Авалон, а как потом выбираться? Нет, нужно идти его искать.

Быстро пошёл по узкому коридору из чёрного камня. Авалон оказался не просто холодным каменным подземельем. Он казался живым. Стены едва заметно пульсировали, словно дышали. Под подошвами кроссовок влажно хрустела каменная крошка. Лабиринт менял геометрию прямо на глазах: прямые углы плавно изгибались, образуя тошнотворные спирали, пол шёл под неестественным уклоном, от которого даже мой тренированный вестибулярный аппарат давал сбои. Воздух был спёртым, тяжёлым, с густым привкусом ржавчины и плесени. Казалось, идёшь по внутренностям гигантского каменного зверя. Надеюсь, что это лишь ощущение, а не то, что нас проглотил какой-то мировой змей.

Долго искать не пришлось. Прошло минуты две по ощущениям, так как стрелки на наручных часах намертво застыли на двенадцати.

Пространство снова мигнуло, с громким всасывающим звуком сменились декорации. Чёрный камень исчез. Сейчас это был гладкий, ослепительно белый мрамор, режущий глаза своей стерильностью. И вместе с новыми стенами увидел Драко в метрах пяти от меня. Воздух здесь стал суше, нос и горло забились от едкого запаха больничной хлорки, смешанного с ароматом лилий. Почему пахло именно ими, непонятно. Ведь, кроме камней и нас с Драко, не было больше ничего.

Персональный ад

Малфой стоял посреди коридора. Глаза стеклянные, расфокусированные, смотрят в пустоту. Руки вытянуты вперёд, словно пытаются защититься от невидимого врага, бледные пальцы мелко, судорожно дрожат. Типичный Драко. Только вид ещё более дурацкий и жалкий. Жаль, нет фото- или видеокамеры, потом бы снимками торговал за большие деньги.

Подошёл ближе на пару шагов, как вдруг Драко заговорил.

— Папа... не надо... — еле слышно, одними губами шептал он. С его лба катились капли пота, падали на мраморные плиты.

Подошёл вплотную. Помахал ладонью возле лица — ноль по фазе. Схватил за плечи. Плотная ткань его зимней куртки сжалась под пальцами. Сильно встряхнул его.

— Эй! Драко! Очнись! — рявкнул я ему прямо в ухо.

А в ответ тишина. Он был там, глубоко в своём персональном раю или аду, и вылезать явно не собирался. Зрачки бегали из стороны в сторону, наблюдая сцены, недоступные чужому зрению.

Уже собрался влепить пощёчину. А что, имею законное право. Занёс ладонь, чтобы хорошенько приложиться к этой аристократической породистой физиономии. Когда ещё такой шанс выпадет. Но тут взгляд упал на его правую руку. Малфой намертво, до побеления костяшек, сжимал свою новую палочку из тёрна.

Я вспомнил слова Олливандера про дерево для палочки Малфоя, прошедшее через боль и лишения. Так-так, шестерёнки в голове закрутились. Судя по тесту с «Доводом», магия тут есть, но её или мало, или нужно применять грубую силу. Палочка — это не просто кусок дерева, это воля и концентрированные эмоции её хозяина. Волшебники без палочки могут колдовать, просто многие не знают как. Это как мышца, её качать нужно, поэтому для магии им нужен проводник. Он фильтрует магические потоки и позволяет делать тонкие заклинания. Волшебники уровня профессора Дамблдора могли и без палочки обходиться, просто с ней они творили магию ещё лучше. Так вот, если магия работает на выход, то вполне может быть, что и на вход сработает. Этакий дефибриллятор.

Разряд из тёрна

Перехватил его запястье и с силой сжал ладонью само тёмное древко. Дерево было мертвенно-холодным, покрытым мелкими колючими неровностями, которые жёстко впились в ладонь. После моей палочки она казалась неприятной и чужеродной. Послал туда сгусток сырой магии, точнее, заставил себя усилием воли вытолкнуть заряд. Ничего не происходило. Тогда обхватил палочку Малфоя двумя руками. И, как на жестоких спаррингах Аберфорта, начал продавливать магию внутрь чужого контура.

И тут же об этом пожалел.

Пальцы прошило раскалённым электрическим разрядом. Дерево под руками дёрнулось, словно живая, бьющаяся в агонии змея. В нос резко ударил запах грозы, жжёной смолы и чужого, концентрированного страха. Палочка защищала хозяина, выбросив накопленную в ней ярость и боль прямо в меня.

Отдёрнул руки с ругательством, тряся онемевшими, покалывающими от фантомных ожогов пальцами. Вот и помогай людям после этого. Но моя боль была не зря, этого хватило.

Импульс пробил ментальный блок. Слизеринец резко, со свистом втянул воздух, словно вынырнул из-под воды. Глаза бешено заморгали, фокусируясь на реальности. Колени подогнулись, и он тяжело рухнул на беломраморный пол.

Я стоял и ждал, пока слизеринец придёт в себя. Пока он судорожно, с хрипом и стонами вдыхал спёртый воздух Авалона.

Пока Драко на полу приходил в себя, я огляделся. Мы пока всё там же, больше мир не вздрагивал и не менялся.

Только белые мраморные стены, с которых лениво капала ледяная вода. Влажные капли со стен и части потолка звонко разбивались о плиты.

Поёжился. Порыв ветра прошёлся по голой коже рук и плеч, поднимая целые полчища мурашек. Уже сто раз пожалел, что сбросил куртку и толстовку. Можно, конечно, у белобрысого одолжить, но пока потерплю. А то решит: он мне куртку, а я ему Бэт. Знаю этих чистокровных, у них всё через бартер.

Снова посмотрел на Малфоя.

Слизеринец сидел на полу, тяжело дыша. Он положил ладони на пол, чтобы, наверное, не упасть. Его колотило мелкой, непрекращающейся дрожью. Поднял на меня совершенно ошарашенный, слегка сломанный взгляд.

— Я... я видел отца, — прохрипел он, даже не пытаясь встать. — Он приказывал мне... А потом Астрономическая башня. Дамблдор падает вниз. Снова и снова.

Драко замолчал, закрыв лицо руками. Грязные ладони размазали пот по бледным щекам. Подошёл к нему ближе и протянул руку.

— Хватит, Малфой. Это просто картинки из твоей головы. Авалон выворачивает страхи наизнанку, — я жёстко оборвал его истерику. Жалеть блондинчика времени не было. — Вставай. Нам ещё книгу искать. Ты не видел ничего такого, чего не знал раньше. Дамблдор мёртв, а ты жив. У тебя ещё есть возможность что-то изменить.

Малфой посмотрел мне прямо в глаза. На секунду он заколебался, а затем крепко ухватился своей ледяной, влажной и грязной ладонью за мою и поднялся на ноги.

Пора было идти дальше.

Первая «ночь» в лабиринте

— Идём прямо, — сказал я, когда Драко окончательно пришёл в себя, перестал хвататься за голову и трясти руками, а уже более осознанно смотрел на меня и на лабиринт.

Малфой поднял мутный взгляд. Потом оглядел коридор, уходящий во тьму, и скривился.

— Почему прямо?

— Потому что позади нас тупик. А что ты предлагаешь? Сидеть здесь и ждать, пока рак на горе свистнет?

Драко моргнул. На лице отобразилась напряжённая работа мысли.

— Какой ещё рак? При чём тут гора? К... Ты опять свои магловские штуки говоришь?

Я вздохнул.

— Это значит — ждать бесконечно. Понял? Никто за нами не придёт. А время уходит. Так что давай, иди за мной и шевели ногами. Понимаю, вам, чистокровным, такое не к лицу, ну уж извини: мётел не подвезли и карет тоже.

Он поджал губы, явно не оценив моего командного тона и подколок. Всё ещё бледный, но спесь потихоньку возвращалась.

— Идти просто прямо, без карты, без плана... Это глупо. Так можно идти очень долго.

— Слушай сюда, блондинчик, — я круто развернулся к нему. — Если у тебя есть гениальная идея получше — говори сейчас. Если нет — заткнись и иди за мной. Выбирай.

Драко открыл рот, закрыл. Поджал губы ещё сильнее.

— Вот и договорились, — кивнул я и зашагал прямо во тьму.

Сзади послышалось неразборчивое бурчание, но шаги — шаги за мной пошли.

Исповедь во тьме

Шли долго. Бесконечно долго.

Менялись декорации и материал стен, кроме нас не было никого. Светло, как днём, но ни единого осветительного прибора или магического источника не наблюдалось. Свет словно просто висел неподвижно в воздухе. Время здесь если и шло, то понять, сколько прошло, можно было с трудом. Я засекал по своему пульсу, отсчитывая удары. По моим подсчётам, мы шли уже шесть часов или около того. Два раза сбивался со счёта из-за монотонности пути и потому, что Малфой затихал, оборачивался смотреть, чего это он там.

Драко молчал, лишь тяжело сопел и со свистом втягивал воздух за моей спиной. Не знаю, как он там себя чувствовал, а у меня уже ноги налились свинцом, мышцы гудели от усталости. Эхо наших шагов монотонно отскакивало от стен, смешиваясь с раздражающим шумом капающей воды.

Наконец, ещё через час, коридор расширился, образуя небольшую, метра два, относительно сухую нишу. Под ногами вместо гладкого мрамора захрустел грубый, пористый шлак, пахнущий мелом и старой извёсткой.

— Привал, — выдохнул я, тяжело оседая на пол. Пришлось подложить рюкзак, так как на холодном полу сидеть не хотелось, в планах было ещё с Грейнджер детей завести.

Малфой молча даже не сполз, а чуть ли не свалился по стене напротив, вытянув длинные ноги. По его виду было понятно, что если бы у него были силы, он бы придушил меня.

Я вообще ему удивлялся, как это он ныть раньше не начал. И не свалился. Упорный гад. Втайне надеялся, что он раньше где-то жаловаться начнёт или вовсе свалится без сил. Ладно, может, мне ещё повезёт. Дорога у нас явно будет нелёгкой.

Немного посидел. Организм говорил мне: «Не двигайся, тут хорошо». Но усилием воли заставил себя подняться и развернуться к рюкзаку на земле.

Наклонился и присел на корточки, открыл замок. Достал флягу с водой и пару завёрнутых в бумагу и фольгу сэндвичей, которые нам от эльфов-домовиков добыла Джинни. У Малфоя тоже в его рюкзаке должны быть. Но он явно без сил, встать и достать своё не сможет.

Свинтил крышку — металл лязгнул и скрипнул по резьбе — и сделал жадный глоток. Вода была холодной, но безумно вкусной, пересохшее горло было счастливо. Протянул флягу Драко. Тот взял, не брезгуя, и тоже сделал пару глотков.

Вернул обратно.

Протянул ему завёрнутые в бумагу бутерброды.

Ели в молчании. Слизеринец жевал механически, уставившись расфокусированным взглядом в шероховатую стену.

Хлеб был ещё свежим, колбаса вкусной, желудок урчал, требуя калорий. Запах копчёностей и свежего огурца возвращал меня в реальность. Заставлял вспоминать, что дома меня ждут любимая и друзья, а это всё ненастоящее.

Я закрыл глаза и думал, что, возможно, мы что-то не так делаем. Из мыслей меня вывел Малфой. Его голос прозвучал неожиданно громко в этом каменном мешке.

— Что ты видел? — хрипло спросил он.

Я посмотрел на него.

По его вырубленной, словно скульптором, физиономии было понятно, что ему действительно интересно. Врать или отшучиваться у меня не было сил.

Да и, может быть, Малфой — последний человек, с кем смогу поговорить, так что мои страхи и сомнения умрут вместе с ним. Опять же, в Авалоне, как говорили, мне нужно быть предельно честным со своим напарником или молчать.

— Свою старую квартиру, — ответил я, крутя флягу в руках. Остатки воды плескались о металлические стенки туда-сюда. — Маму на кухне. Запах мандаринов и жареной картошки. Почти поверил и расслабился. А потом заметил, что стрелки на часах не двигаются, а она стоит и даже не моргает. Но даже так уходить не хотелось.

Малфой какое-то время молчал. Потом невесело, криво усмехнулся. Трещины на его сухих губах стали отчётливее.

— Мой отец стоял надо мной и орал, приказывал, чтобы я убивал. Это было у нас в Мэноре. И я не видел, но чувствовал, что где-то ходит он... Тёмный Лорд.

Лицо слизеринца скривилось на миг в гримасе неподдельного ужаса.

Но больше он ничего не добавил. Я тоже молчал. Да, помню тот год, наш разговор осенью в коридоре, видел, какой он был худой, бледный и дёрганый. Жалел ли я его? Не знаю, парень многое пережил, но у него был выбор. Профессор Снейп погиб за свой выбор, а Драко... Не знаю, может, просто судьба решила, что он нужен здесь и сейчас.

Жевали бутерброды. Вкусные, наверное, магия домовиков. Сочная колбаса, да ещё и ломтики салата с кусочками огурца. Еда резко контрастировала с местом и нашим положением. Закрывал глаза, и казалось, что сижу в нашей гостиной, где рядом Гермиона читает или пишет очередное эссе. Эх, Гермиона, как же ты там.

— А почему квартира для тебя так важна? — голос Драко снова выдернул меня в реальность. — Ты же можешь вернуться домой в любое время.

Наверное, скажи он такое в сентябре, я бы придушил его. Да, он не знает, что Дамблдор сделал, но всё же.

— Я не могу вернуться домой. Мои родители... они не знают, что у них был сын. Вся моя родня, друзья, знакомые — они не знают меня, — ответил тихо и старался, чтобы мой голос не дрожал.

Драко замер. Было видно по его лицу, что он борется внутри себя. Но всё же решился и спросил:

— Как это не знают? Им что, стёрли память всем?

— Почти. Не могу тебе всего рассказать, я тебе пока не доверяю. Но если кратко — меня стёрли из их реальности.

В нише опять воцарилась тишина. Но Драко не выдержал и снова заговорил.

— Ты же мог остаться там, — сказал Драко, вдруг выводя меня из моих фантазий. — В своей квартире. Зачем вышел?

Вопрос был тупой. Или нет. Просто Малфой не понимал, как можно добровольно выйти из иллюзии, где тебе хорошо.

— Потому что это всего лишь иллюзия, — ответил я. — И потому что Грейнджер убьёт, если я не вернусь.

Драко хмыкнул. И впервые за весь день это был нормальный, живой звук, а не хрип или стон.

— Никогда бы не подумал, что вы с Грейнджер будете вместе. Мне казалось, она с этим рыжим Уизли, подпевалой Поттера, будет, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Я улыбнулся своей самой обворожительной клыкастой улыбкой. Смешно, решил меня задеть этот доходяга.

— Что же, даже у таких ребят, как я, бывают хорошие дни. И в один из таких дней она решила, что я, в общем-то, ничего. А вот что ты сделал, чтобы тебя Бэт поцеловала — не представляю.

Драко замер и сверкнул глазами. Но потом его лицо расслабилось. И он ответил:

— Возможно, ей не нужен был такой красавчик, как ты?

Я фыркнул. Тоже мне красавчик: да, у меня смазливое лицо, не знаю, нравится ли оно кому-то из девочек. Просто я надёжный, и мозги работают как надо.

Разговор оборвался. Драко закрыл глаза. Я просто скрутил фольгу от бутерброда и сунул в рюкзак. Малфой это уже сделал ещё раньше. Чистюля.

Пока я копался в рюкзаке, он тихо сказал:

— Я в Мэноре, когда Тёмный Лорд... когда он жил у нас... каждую ночь не мог заснуть. Думал, не проснусь. А потом в бункере, с Бэт, тоже не спал. Но по другой причине.

Я резко обернулся и пристально посмотрел на него.

Он так же сидел с закрытыми глазами. Держал перед собой палочку из тёрна.

Это его «по другой причине» меня сильно задело. В голове сразу появились нехорошие картинки.

— Ты хоть понимаешь, Малфой, что мы тут застряли, а не на курорте? — буркнул, чтобы сбить своё раздражение.

— Понимаю, — ответил он ровно. — Но если мы тут сдохнем, я хотя бы хочу, чтобы кто-то знал, что я не только трусом был.

— Я и так знаю, что ты не трус. Ты просто всегда боялся сделать выбор. Драко, скажу тебе так: мне не нравится, что ты с ней. Если у нас получится и ритуал пройдёт успешно, а Бэт скажет, что не хочет быть с тобой... ты отвалишь от неё! Понял?! Она для меня не просто девочка, с которой я спал, она — моя семья.

Говорил уже это стоя на ногах, возвышаясь над сидящим Малфоем. Он открыл глаза и смотрел на меня. Руки его дрожали, но взгляд не отвёл.

— К..., послушай. Я не хочу причинить Элизабет вреда. Не знаю, как тебе объяснить, но она перевернула меня, дала то, чего мне не хватало в жизни. И я не буду к ней лезть, если она сама будет против.

Секунду ещё побуравил взглядом блондинчика, но так и не нашёл признаков, что он мне врёт. Вздохнул и вернулся на своё место.

— Мы устали. Так что сделаем привал здесь. Попробуем уснуть.

Минуту я пытался пристроиться у стены, но она была хоть и не сильно холодной, но в одной майке мне было некомфортно к ней прислоняться.

— Держи.

Раздался голос Драко над моей головой. Посмотрел на него: он стоял и протягивал мне свою куртку. На миг я заколебался, хотел послать его вместе с его курткой, но здравый смысл победил. Взял куртку и буркнул ему «спасибо».

Драко вернулся на своё место, сел и закрыл глаза. Я нехотя натянул его куртку — была чуть тесновата в плечах, но зато стало теплее, прислонился к стене и закрыл глаза.