Разбитые. Том II (джен)

Рассвет над Хогвартсом был болезненным. Солнце не всходило — оно словно кровоточило сквозь серую пелену облаков, окрашивая заснеженные пики замка в цвет старых бинтов.

На стенах стояла тишина. Не было перекличек, не было бряцания оружия. Защитники — студенты, авроры, Охотники Сумерек — смотрели вдаль, туда, где Запретный Лес выплевывал из себя тьму.

Гарри стоял на Астрономической башне рядом с Дамблдором. Ветер трепал их мантии.

Внизу, у подножия холма, собиралась Армия.

Это были не стройные ряды, как у римских легионов. Это была кишащая масса.

Волдеморт выполнил свое обещание: он призвал «отбросы истории».

Там были Инферналы, но не мокрые и раздутые, а иссушенные, похожие на мумии солдат разных эпох.

Там были гиганты, чья кожа напоминала ржавую броню.

Там были существа, у которых не было названий — сгустки тени и боли, порожденные фантазией Афины и безумием Посейдона.

Но страшнее всего были не они.

Страшнее всего была Фигура, возвышающаяся над этим морем голов.

Арес.

Он был огромен. Он не шел, он надвигался, как ледник. Вокруг него воздух дрожал, искажая пространство. Трава под его ногами не просто умирала — она рассыпалась в серую пыль, словно из неё выкачали время.

— Он меняет физику места, — тихо сказал Дамблдор. Он держал Бузинную палочку, но костяшки его пальцев побелели. — Это не магия, Гарри. Это Энтропия. Он несет с собой распад.

— Щит выдержит? — спросил Драко, который стоял чуть позади, нервно крутя в руках свою Утку (талисман).

— Щит рассчитан на заклинания, — ответил Виктор Рейн, проверяя арбалет. — Он рассчитан на силу. Но Арес — это не сила. Это усталость материи.

Внизу Арес поднял свою руку-лезвие.

Щупальца-сенсоры на его спине развернулись веером, сканируя купол защиты. Они дергались, как усики насекомого, ищущего уязвимое место в хитине жертвы.

— Я ВИЖУ ВАС, — пронесся над долиной звук. Это был не голос. Это был скрежет, с которым ломаются кости. — ВЫ ПРЯЧЕТЕСЬ ЗА СТЕКЛОМ. НО СТЕКЛО ХРУПКОЕ.

Арес сделал шаг.

Армия за его спиной издала единый, слитный выдох, похожий на шум прибоя.

Штурм начался не с крика. Он начался с давления.

Арес подошел к границе защитного купола.

Обычно, когда темная магия касается защиты Хогвартса, летят искры, слышен гром, магия сопротивляется.

Здесь не было ничего подобного.

Бог Войны просто приложил свое лезвие к золотистой пленке барьера.

Гарри почувствовал это зубами. Вибрация. Высокая, на грани ультразвука, нота, от которой хотелось зажать уши и кричать.

В точке касания золото купола начало темнеть. Оно стало серым, потом бурым, как гниющее мясо. «Пятно» начало расползаться, пуская по поверхности барьера уродливые трещины, похожие на варикозные вены.

— Он заражает магию, — с ужасом прошептала Гермиона, глядя в омнинокль. — Он вводит в структуру заклинания принцип распада. Щит не ломается. Он… болеет.

— Фините! — крикнул Флитвик с соседней башни, пытаясь наложить контрзаклятие.

Луч света ударил в пятно, но просто исчез в нем, как вода в песке.

— Бесполезно! — крикнула Синия. Она была в боевой трансформации, её крылья были раскрыты. — Это не магия! Это принцип! Вы не можете отменить Гниение заклинанием «Очистись»!

Купол застонал. Звук был похож на плач кита.

Огромные куски магической защиты начали отваливаться и падать вниз, растворяясь в воздухе, как грязный снег.

Арес шагнул в пролом.

Его лезвие гудело. Щупальца вращались.

За ним, как поток нечистот, хлынула армия кошмаров.

— На стены! — закричал Кингсли Шеклболт. — Огонь по готовности!

Вспыхнули сотни палочек. Небо расцветилось красным и зеленым. Бомбарды, Ступефаи, Редукто полетели в толпу внизу.

Монстры падали, взрывались, но поток не останавливался.

А Арес шел сквозь этот огненный дождь, даже не замедляясь. Заклинания попадали в него и гасли, не причиняя вреда. Он был «танком», у которого нет хитпоинтов, потому что он сам — смерть.

И тут, сквозь шум битвы, сквозь крики и взрывы, прорезался новый звук.

Тихий. Ритмичный.

Стук дерева о камень.

В проломе барьера, проходя сквозь беснующуюся толпу монстров (которые расступались перед ним в панике), появилась фигура.

Аид.

Он шел медленно. Его балахон был соткан из пыли. В руках — матовая коса.

Он не смотрел на битву. Он смотрел на часы (песочные, висящие на поясе).

Там, где он ступал, трава умирала мгновенно. Камни мостовой трескались от старости.

— А это кто? — прошептал Невилл, опуская горшок с Мандрагорой.

— Это Аудитор, — сказала Ана. Она сняла очки, но не для атаки. Она смотрела на Аида с уважением. — Тот, кто подводит итог.

Аид подошел к мосту.

Горгульи, оживленные МакГонагалл, прыгнули на него.

Аид не остановился. Он прошел сквозь них.

Битва на секунду замерла. Все — и защитники, и нападающие — смотрели на Старика с Косой.

Гарри понял: это его выход.

Он не мог остановить Ареса силой. Но он мог встретить Аида словом.

— Я пойду, — сказал он Дамблдору.

— Гарри, нет! — вскрикнула Джинни.

— Он не тронет меня, — уверенно сказал Гарри. — Он пришел не за мной. Он пришел за отчетом.

Гарри перемахнул через парапет и, использовав левитационные чары, мягко приземлился на мост. Прямо перед лицом Смерти.

Гарри приземлился на каменную кладку моста. Его мантия хлопала на ветру. Вокруг бушевала магия, кричали люди и монстры, но здесь, в радиусе десяти метров от фигуры в балахоне, царил вакуум звука.

Аид стоял неподвижно. Горгульи, сквозь которых он прошел, замерли в нелепых позах, сбитые с толку тем, что их когти не встретили сопротивления.

Гарри выпрямился. Он убрал палочку в карман. Это был жест доверия и понимания: против Этого палочка — просто сухая ветка.

— Привет, — сказал Гарри. Его голос не дрожал. — Ты пришел за мной?

Фигура медленно повернула голову. Капюшон был глубоким, как колодец, но Гарри почувствовал взгляд. Не оценивающий, не хищный. Взгляд библиотекаря, который смотрит на книгу, которую еще рано списывать.

— НЕТ, — голос Аида прозвучал не в воздухе, а в крови Гарри. Это был звук осыпающегося песка. — ТВОЯ СТРАНИЦА ЕЩЕ НЕ ДОПИСАНА. ТЫ — ИСКЛЮЧЕНИЕ, КОТОРОЕ ПОДТВЕРЖДАЕТ ПРАВИЛО.

— Тогда зачем ты здесь? — спросил Гарри. — Посреди битвы?

Аид оперся на косу. Лезвие было матовым, серым. Оно не было предназначено для боя. Оно было предназначено для жатвы.

— Я ПРИШЕЛ СВЕРИТЬ СПИСКИ, — ответил Аид. — В ЭТОМ МЕСТЕ НАРУШЕН БАЛАНС. КТО-ТО ЗАДОЛЖАЛ МНЕ СЛИШКОМ МНОГО. ОН ДУМАЕТ, ЧТО ЕСЛИ РАЗБИТЬ ДУШУ НА ОСКОЛКИ, Я НЕ СМОГУ ИХ СОБРАТЬ. НО ОН ОШИБАЕТСЯ. Я ТЕРПЕЛИВ. Я МОГУ СОБИРАТЬ МОЗАИКУ ВЕЧНОСТЬ.

— Том, — кивнул Гарри.

— ОН САМЫЙ. ОН ПРИЗВАЛ МЕНЯ, ДУМАЯ, ЧТО Я — ЕГО ОРУЖИЕ. ГЛУПЕЦ. СМЕРТЬ НИКОМУ НЕ СЛУЖИТ. ОНА ПРОСТО ПРИХОДИТ.

В этот момент со стороны ворот раздался рев.

Один из гигантов Ареса, покрытый шипами, заметил Гарри. Он был туп и одержим жаждой крови. Он не понял, кто стоит рядом с мальчиком.

— ПОТТЕР! — взревел монстр и бросился на мост, занося дубину.

Гарри дернулся, рефлекторно потянувшись к палочке.

Аид даже не повернулся. Он просто… присутствовал.

Монстр влетел в зону тишины вокруг Аида.

Дубина застыла в воздухе.

Гигант сделал еще один шаг и рухнул. Не потому, что его ударили. А потому, что его сердце просто остановилось. Его время истекло в ту секунду, когда он попытался нарушить покой Смерти. Он упал к ногам Аида грудой мертвого мяса.

Аид переступил через труп, словно через лужу.

— ШУМНО, — констатировал он с легкой досадой. — АРЕС ВСЕГДА ОСТАВЛЯЕТ ПОСЛЕ СЕБЯ БЕСПОРЯДОК. СТОЛЬКО ЛИШНИХ ДВИЖЕНИЙ. СТОЛЬКО НЕНУЖНОЙ БОЛИ.

Он посмотрел на Гарри.

— МНЕ ЖАЛЬ, ЧТО ТЕБЕ ПРИХОДИТСЯ ВИДЕТЬ ЭТО, МАЛЬЧИК. ДОРОГА В САД… ОНА СОВСЕМ ЗАРОСЛА. ТРАВА ВЫСОКАЯ, КОЛЮЧАЯ. СОРНЯКИ ВОЙНЫ, КОРНИ НЕНАВИСТИ. МНЕ ПРИХОДИТСЯ КОСИТЬ НЕ ТОЛЬКО ВРЕМЯ, НО И ГЛУПОСТЬ ЛЮДСКУЮ. ЭТО ТЯЖЕЛАЯ РАБОТА.

В его голосе прозвучала нотка такой древней, вселенской усталости, что Гарри захотелось предложить ему стул. Или чашку чая.

— Мы поможем тебе, — сказал Гарри. — Мы расчистим путь. Мы уберем сорняки.

— ТЫ ОБЕЩАЕШЬ МНЕ ДОЛЖНИКА? — спросил Аид.

— Я обещаю, что он встретится с тобой, — твердо ответил Гарри. — Сегодня.

Аид сел на выступ стены, аккуратно расправив складки своего балахона. Он открыл книгу, и страницы зашелестели, как сухие листья на ветру. Он больше не смотрел на поле боя. Ему было неинтересно как они умрут. Ему был важен только итог.

— ХОРОШО. Я ПОДОЖДУ, — его голос стал тише, интимнее, обращаясь только к Гарри. — Я БУДУ СТОЯТЬ ЗДЕСЬ И СМОТРЕТЬ В СВОЮ КНИГУ. НЕ ТОРОПИСЬ, ГАРРИ ПОТТЕР. У МЕНЯ ЕСТЬ ВСЁ ВРЕМЯ ВСЕЛЕННОЙ, А У ТЕБЯ ЖИЗНЬ ТОЛЬКО ОДНА. ПОТРАТЬ ЕЁ ПРАВИЛЬНО.

Гарри кивнул и отступил назад, к воротам, где его ждали Синия и остальные.

Тем временем внизу, у подножия холма, пространство исказилось.

Арес сделал шаг вперед.

Его аура ударила по защитникам раньше, чем он сам. Это была волна иррационального, животного ужаса. Авроры на стенах, ветераны многих битв, вдруг почувствовали, как у них слабеют колени. Им захотелось бросить палочки и свернуться калачиком. Это был не страх смерти. Это был страх бессмысленности. Арес транслировал простую мысль: «Вы — пушечное мясо. Вы — статистика. Ваша храбрость не имеет значения, потому что вас перемелет в фарш».

Земля под ногами Ареса гнила. Трава чернела и рассыпалась прахом. Из его следов сочилась маслянистая черная жижа.

Его рука-лезвие вибрировала, издавая звук, похожий на работу бормашины.

Он шел к воротам. Медленно. Неотвратимо. Легионы кошмаров за его спиной выли, предвкушая резню.

И тогда ворота Хогвартса открылись.

Не для того, чтобы впустить врага. А чтобы выпустить Защитника.

На мост вышел Геракл.

На нем не было сияющих доспехов. Не было шлема с плюмажем. На нем были простые штаны из грубой ткани, сшитые Хагридом из парусины, и наброшенная на плечи Немейская шкура. В руках он держал не меч, не копье, а огромную, узловатую дубину, вырванную с корнем из Запретного леса. Обычное дерево. Живое.

Он был меньше Ареса. Бог Войны раздулся от впитанной крови до размеров осадной башни. Геракл был просто очень большим человеком.

Но в его походке была тяжесть, которой не было у Ареса. Арес был хаосом. Геракл был фундаментом.

Они встретились на середине моста.

Два сына Зевса.

Один — потерявший лицо, ставший функцией.

Другой — нашедший лицо, отказавшийся быть функцией.

Арес остановился. Черная дыра на месте его лица запульсировала. Из динамиков-щупалец, торчащих из спины, донесся скрежет:

— БРАТ… ТЫ СТАЛ… МАЛЕНЬКИМ. ТЫ ПАХНЕШЬ… ЗЕМЛЕЙ. И СЛАБОСТЬЮ.

Геракл оперся на дубину. Он смотрел на брата с грустью.

— А ты пахнешь как скотобойня, которую забыли помыть, — спокойно ответил он. — Ты стал большим, Арес. Но ты пустой. Ты — доспех, внутри которого никого нет.

— Я — ИСТОРИЯ! — взревел Арес. Его фантомный клинок удлинился, разрезая воздух. — Я — КАЖДАЯ ПУЛЯ! КАЖДЫЙ ОСКОЛОК! Я — НЕИЗБЕЖНОСТЬ!

— Ты — болезнь, — покачал головой Геракл. — Ты думаешь, что ты — воин? Нет. Воин сражается за что-то. За дом. За друга. За… — он на секунду оглянулся на замок, где на стене стоял маленький Грохх, машущий ему рукой. — За брата. А ты сражаешься просто потому, что не умеешь остановиться.

Геракл перехватил дубину удобнее.

— Я чистил конюшни от навоза, Арес. Я знаю, как выглядят нечистоты, даже если они называют себя Богом Войны.

— УМРИ! — Арес замахнулся. Лезвие распада полетело вниз, целясь в голову Геракла.

Это был удар, способный рассечь танк.

Но Геракл не стал блокировать. Он не стал уклоняться.

Он сделал шаг внутрь удара. В «мертвую зону».

И ударил сам.

Не дубиной.

Кулаком.

Простым, честным апперкотом, в который он вложил всю свою ненависть к богам, всю свою боль за убитых детей и всю свою новообретенную любовь к этому странному, неправильному миру.

КРАК.

Звук удара кулака о «лицо» Войны был похож на взрыв.

Ареса отбросило назад. Его броня, спаянная из танков, погнулась. Из черной воронки лица брызнула не кровь, а искры и нефть.

Геракл стряхнул с костяшек черную слизь.

— Это тебе от человечества, — пророкотал он. — За то, что ты нас достал.

* * *

Битва не была похожа на дуэль. Она была похожа на стихийное бедствие.

В тот момент, когда Арес продавил барьер, воздух над Хогвартсом изменился. Он стал густым, вязким и горячим, как в доменной печи. В пролом хлынул не просто поток монстров — хлынула сама Концепция Насилия.

Это ощущалось физически: каждый защитник на стене вдруг почувствовал, как его сердце сжимает ледяная рука, а в голове рождается одна-единственная мысль: «Ты умрешь. Больно и бессмысленно».

— Держите строй! — голос Гарри, усиленный магией, был единственным, что перекрывало нарастающий гул. — Не слушайте их! Это просто шум!

Пожиратели Смерти, идущие во втором эшелоне, не были статистами. Они были шакалами, идущими за львом. Воспользовавшись хаосом, который сеял Арес, они били прицельно, выискивая бреши.

Зеленые лучи Авады и фиолетовые спирали проклятий Антонина Долохова крошили зубцы древних башен, превращая камень в шрапнель.

Гарри видел, как Симус Финниган, стоявший на Астрономической башне и пытавшийся заложить магическую мину, отлетел назад, когда кусок стены рядом с ним просто испарился.

Симус упал, его лицо было залито кровью, но он пытался ползти обратно к парапету.

— Медика на Северную башню! — заорал Гарри, посылая в ответ сноп красных искр, который сбил с метлы одного из Пожирателей.

Но самые страшные враги были внизу.

Легионы Ареса.

Это были существа, сшитые из кошмаров всех войн человечества. Скелеты, обмотанные ржавой колючей проволокой. Големы из грязи и траншейных досок. Фигуры без лиц, из тел которых торчали обломки копий, мечей и штыков.

Они не кричали. Они издавали звук лязгающего металла и хлюпающей плоти.

Они лезли на стены, втыкая штыки и когти в кладку. Их нельзя было убить болью, они не чувствовали страха. Заклинания, попадая в них, часто просто вязли в их гнилой плоти.

— Их слишком много! — прокричал Рон. Он стоял на стене рядом с Гермионой, его лицо было серым от пыли. Он послал мощнейшую «Бомбарду» в толпу внизу.

Взрыв разбросал десяток монстров, но они тут же начали собираться заново, срастаясь из кусков мяса и железа. — Они как тараканы! Их нельзя убить!

— Их можно сжечь! — рявкнула Синия.

Она стояла на зубце стены, расправив свои кожистые крылья. В её руках формировались шары не обычного огня, а Адского Пламени — черного, ревущего, живого.

Она швырнула их вниз.

Пламя охватило авангард монстров. Те завыли — впервые за битву. Адский огонь пожирал саму магию, которая их держала.

Но тут снизу, с моста, поднялась волна серой энергии.

Аура Ареса.

Она накрыла огонь Синии, и пламя… просто погасло. Задохнулось. Энтропия была сильнее огня.

— Моя магия слабеет рядом с ним! — крикнула Синия, спрыгивая обратно на стену. — Он гасит все, что горит!

Орден Сумерек, занявший позиции на нижних ярусах, перешел на «аналоговый» бой. Магия отказывала, поэтому в ход пошли арбалеты и посеребренные клинки.

— Цельтесь в сочленения! — командовал Виктор Рейн, перезаряжая тяжелый арбалет. — Рубите связи! Если магия не работает, работает сталь!

Серебряный болт прошил голову монстра, собранного из противогазов. Существо рухнуло.

Но центр битвы был не на стенах.

Центр был на мосту.

Там сцепились Титаны.

Геракл и Арес.

Это было страшно. Это было похоже на землетрясение, сжатое до размеров двух фигур.

Геракл бил своей дубиной-деревом, и каждый удар порождал ударную волну, от которой вода в Черном озере выплескивалась на берег.

Но Арес… Арес состоял из жидкого металла, боли и рефлексов. Он тек вокруг ударов. Его рука-лезвие, состоящая из чистого распада, полосовала воздух, оставляя в реальности черные, дымящиеся шрамы.

— ТЫ УСТАРЕЛ, БРАТ! — скрежетал Арес. Голос звучал как сминаемый танк. — ТВОЯ СИЛА — ЭТО ПРОШЛОЕ. Я — ЭТО БУДУЩЕЕ. Я — ЭТО ЯДЕРНАЯ ЗИМА!

Удар лезвия снес парапет моста. Камень превратился в песок еще до того, как коснулся воды.

Геракл устоял. Он перехватил руку Ареса — ту самую, которой не было, — своей огромной ладонью. Его кожа зашипела, но он не разжал пальцев.

— Будущее строят те, кто выжил, — прорычал Геракл, ударяя Ареса лбом в «лицо»-воронку. — А ты — просто мусорщик истории!

И пока все взгляды были прикованы к битве богов, в тенях под стенами скользила иная смерть.

Тихая. Холодная. Разумная.

Нагайна.

Она двигалась рывками, используя хаос как прикрытие. Она не атаковала в лоб. Она искала брешь.

И она нашла её.

У Восточной стены, где оборону держали студенты Пуффендуя, заклинание Пожирателя пробило дыру в кладке.

Змея скользнула внутрь.

Двое студентов, Эрни Макмиллан и Ханна Аббот, попытались преградить ей путь.

— Ступефай! — крикнул Эрни.

Змея увернулась с неестественной скоростью.

Удар хвоста сбил Эрни с ног. Ханна не успела даже вскрикнуть — Нагайна пронеслась мимо, задев её клыком. Девушка упала, корчась от яда, который разъедал плоть за секунды.

— Она внутри! — крик Гермионы, которая следила за картой Мародеров, перекрыл шум боя. Она увидела, как точка с подписью «Том Реддл» (через крестраж) пересекла периметр. — Она идет к замку! Она хочет зайти с тыла!

Гарри обернулся. Его сердце пропустило удар.

Если змея прорвется в коридоры, где прячутся младшие курсы… это будет резня.

— Драко! Невилл! — крикнул он в переговорный амулет. — Сектор 3! Перехватите её! Любой ценой!

* * *

Драко бежал по коридору первого этажа. Пыль скрипела на зубах, легкие горели.

В наушнике (магическом коммуникаторе) шипели помехи и крики.

— Невилл ранен! — голос Гермионы срывался. — Она прошла! Она в центральном коридоре! Драко, она идет к Большому Залу!

Драко затормозил, едва не врезавшись в упавшую статую одноглазой ведьмы.

Он был один.

Его палочка была сломана — десять минут назад шальное заклинание Ареса, пробившее стену, разнесло его драгоценный боярышник в щепки.

У него не было оружия. У него была только резиновая утка в кармане и ужас, который ледяными пальцами сжимал внутренности.

Впереди, в облаке пыли, показалась Тень.

Нагайна.

Она была огромной. Она не ползла — она текла по полу, как черная река нефти. Её желтые глаза горели разумом Волдеморта. Она видела Драко. И она знала, кто он.

— Предатель… — прошипела змея. Голос звучал не в ушах, а прямо в голове. Это был парселтанг, переведенный страхом. — Хозяин обещал мне тебя на ужин.

Драко попятился. Он нащупал спиной тяжелые дубовые двери Большого Зала. За ними сидели дети. Первокурсники. Те, кто не умел драться.

Если он отойдет — она убьет их всех.

— Я не отойду, — прошептал Драко. Его голос дрожал, но ноги приросли к полу.

Нагайна поднялась над полом, готовясь к броску. Она была в пяти метрах. Слишком близко.

Драко огляделся в поисках хоть чего-нибудь. Камня. Палки.

Его взгляд упал на кучу мусора, вывалившуюся из разбитой витрины трофеев. Кубки, щиты… и старая, пыльная, заплатанная шляпа.

Распределяющая Шляпа.

Видимо, взрывной волной её вышвырнуло из ниши, где её хранили перед эвакуацией.

Драко бросился к ней. Не потому, что у него был план. Это был инстинкт утопающего.

Он схватил Шляпу.

Она была мягкой и пахла плесенью.

— Ну что, Малфой? — раздался в его голове скрипучий голос Шляпы. — Пришел перераспределиться? Немного поздновато.

Нагайна бросилась.

Драко не успевал убежать. Он зажмурился.

— Мне нужно оружие! — заорал он мысленно. — Мне плевать на факультеты! Дай мне чем защитить их!

— Ты просишь не для себя, — заметила Шляпа с удивлением. — Ты стоишь насмерть, зная, что умрешь. Хм. В тебе есть амбиции… но сейчас в тебе говорит не Слизерин.

Нагайна ударила. Драко выставил перед собой Шляпу как жалкий щит.

Но Шляпа не смялась.

Внутри неё что-то ударило. Что-то тяжелое, твердое и холодное.

Драко почувствовал рукоять. Серебряную, инкрустированную рубинами.

Он сжал пальцы.

— Доставай! — рявкнула Шляпа.

Драко дернул руку.

Из недр старой тряпки, со звоном, от которого у змеи задрожала чешуя, вырвался клинок.

Меч Годрика Гриффиндора.

Время замедлилось.

Драко Малфой, чистокровный сноб, сын Пожирателя, стоял в облаке пыли. В одной руке он сжимал Шляпу. В другой — легендарный меч своего школьного врага.

Нагайна летела на него с раскрытой пастью.

Драко не знал фехтования. Он не был героем.

Он просто очень сильно не хотел умирать. И он очень сильно не хотел быть таким, как его отец.

— СЛИШКОМ МНОГО ХОЧЕШЬ! — завопил Драко.

Он взмахнул мечом. Не изящно. Грязно. Сверху вниз, как дубиной.

Серебряное лезвие, закаленное в яде василиска, встретилось с шеей гигантской змеи.

ХРЯСЬ.

Звук был влажным и окончательным.

Голова Нагайны, с застывшим в желтых глазах выражением изумления, отлетела в сторону, ударившись о дверь Большого Зала.

Туловище рухнуло к ногам Драко, конвульсивно дергаясь и заливая пол черной жижей.

Из обрубка вырвался черный дым — кричащий призрак Риддла. Он попытался вцепиться в Драко, но магия Меча развеяла его.

Последний крестраж исчез.

Драко стоял, тяжело дыша. Меч был тяжелым. Руки тряслись.

Он посмотрел на мертвую змею. На Меч.

— Гриффиндор… — просипел он. — Отец точно меня убьет. Если узнает.

Дверь Большого Зала приоткрылась.

Оттуда выглянула маленькая девочка-первокурсница с Пуффендуя. Она увидела Драко, стоящего над трупом чудовища с сияющим мечом в руке.

— Вы… вы спасли нас? — пискнула она.

Драко посмотрел на неё. Потом на Шляпу в своей левой руке.

Шляпа, казалось, подмигнула ему складкой ткани.

— Я просто… убирал мусор, — буркнул Драко в ответ.

* * *

Взрыв, уничтоживший Нагайну, отозвался эхом по всему полю битвы.

На холме Волдеморт пошатнулся. Он схватился за грудь, издав звук, похожий на треск ломающегося льда.

— ОНА… — прошипел он. — ОНИ УБИЛИ ЕЁ.

Его лицо, и без того бледное, стало прозрачным. Последняя нить, державшая его в бессмертии, оборвалась.

Теперь он был просто очень сильным, очень злым и смертным магом.

— УНИЧТОЖИТЬ, — прошептал он. — СЖЕЧЬ ИХ ВСЕХ.

Он поднял Бузинную палочку.

Это не было обычное заклинание. Это был вал сырой, черной магии. Он ударил по воротам Хогвартса, снеся их вместе с частью стены. Каменная крошка и пыль накрыли двор.

Волдеморт шагнул в пролом.

Он шел к Большому Залу. Он знал, что убийца его змеи (он чувствовал след Малфоя) там.

Но путь ему преградила фигура.

Не Гарри Поттер.

Это был парень с разбитым лицом, в грязной мантии, который едва стоял на ногах.

Невилл Лонгботтом.

Он выбрался из руин коридора, куда его отбросило взрывом. У него не было Меча (Меч был у Драко). У него была только его палочка из вишневого дерева. И ярость, которую он копил пятнадцать лет.

— Уйди с дороги, полукровка, — лениво бросил Волдеморт, даже не замедляя шаг. Он отмахнулся палочкой, посылая невербальное отбрасывающее заклятие.

Но Невилл не отлетел.

Он выставил щит. Протего.

Щит был таким плотным, таким насыщенным волей, что заклинание Темного Лорда срикошетило и ударило в стену, выбив из нее кусок кладки.

Волдеморт остановился. Он с удивлением посмотрел на мальчика.

— Ты? — спросил он. — Тот, кто не умеет даже шнурки завязывать?

— Я тот, кто стоит между тобой и ими, — ответил Невилл. Его голос не дрожал. — Ты думаешь, что ты страшный, Реддл? Я каждый день вижу в больнице своих родителей, которых ты превратил в овощи. Я живу с этим страхом всю жизнь. И знаешь что?

Невилл сделал шаг вперед.

— Ты меня больше не пугаешь. Ты просто сорняк. А сорняки надо выпалывать.

— Авада Кедавра! — рявкнул Волдеморт, раздраженный этой задержкой.

Зеленый луч полетел в грудь Невиллу.

Но Невилл не стал блокировать. Он сделал то, чему его научили на занятиях ОД. Он использовал окружение.

— Опуньо!

Обломки статуй, камни, куски стены — все это взмыло в воздух и сформировало щит перед ним. Авада ударила в камень, разнеся его в пыль, но Невилл остался жив.

И он ударил в ответ.

— Редукто!

Заклинание было такой силы, что Волдеморту пришлось поставить щит.

Они сошлись в дуэли. Величайший темный маг столетия и мальчик, который вечно терял жабу.

И Невилл держался. Он не побеждал, нет. Но он держал удар. Он был скалой, о которую разбивались волны ярости Риддла. Он выигрывал время.

* * *

Пока Невилл удерживал Темного Лорда, на мосту заканчивалась другая битва.

Арес, лишенный поддержки магии (которую высасывала энтропия умирающего Волдеморта), начал замедляться. Геракл нанес последний удар — он просто обнял брата.

Медвежья хватка.

Броня Ареса захрустела.

— Тише, — шептал Геракл. — Война окончена. Спи.

Арес распался на кучу металлолома и ржавой крови.

Гарри и Синия бежали к замку.

Они видели вспышки во дворе. Они видели, как Невилл падает под градом заклинаний, но снова встает.

— Сейчас! — крикнула Синия.

Они ворвались во двор.

Волдеморт уже занес палочку над упавшим Невиллом для финального удара.

— ТОМ! — крикнул Гарри.

Волдеморт обернулся. Его лицо исказилось.

— Поттер… — прошипел он. — Наконец-то. Пришел умереть вместе с друзьями?

Гарри покачал головой. Он опустил палочку.

Синия встала рядом. Она взяла его за руку.

Их пальцы переплелись.

— Мы пришли не драться, Том, — сказал Гарри. — Мы пришли тебя пожалеть.

— Пожалеть? — Волдеморт рассмеялся. — МЕНЯ?! Я — БОГ!

— Ты — сирота, который так боялся темноты, что решил сжечь дом, чтобы стало светло, — сказала Синия.

Она открыла свой разум. Гарри открыл свой.

Связь между ними и Волдемортом (через шрам, через кровь, через общую историю) вспыхнула.

Это не было атакующее заклинание.

Это была Эмпатия.

Гарри и Синия, объединив свои души, направили в Волдеморта поток чистого, концентрированного понимания.

Они показали ему не свою силу. Они показали ему, чего он лишился.

Тепло очага. Вкус еды. Радость прикосновения. Смех друзей. Боль потери, которая делает тебя живым.

Волдеморт закричал.

Для существа, состоящего из ненависти, Любовь была кислотой.

Он почувствовал весь ужас своих преступлений. Не умом, а сердцем, которого у него не было, но которое ему на секунду «одолжили» Гарри и Синия.

Он почувствовал боль каждой жертвы. Боль Лили Поттер. Боль Седрика. Боль Меропы, его матери.

— ПРЕКРАТИТЕ! — визжал он, царапая себе лицо. — УБЕРИТЕ ЭТО! ЭТО БОЛЬНО!

Его тело начало светиться изнутри. Душа, насильно склеенная чувством вины, начала коллапсировать. Она не выдерживала веса человечности.

— Это конец, Том, — тихо сказал Гарри. — Ты свободен.

Волдеморт посмотрел на них. В его красных глазах на секунду исчезло безумие. Там появился страх маленького мальчика из приюта.

— Я… не хочу… уходить… — прошептал он.

Его тело вспыхнуло черным светом и схлопнулось в точку.

Взрыва не было. Был звук захлопнувшейся книги.

На камнях осталась лежать только Бузинная палочка.

А в тени арки стоял Аид.

Он закрыл свой гроссбух.

— БАЛАНС СОШЕЛСЯ, — констатировал он. — КЛИЕНТ ПРИНЯТ.

Он кивнул Гарри и Синии. И растворился в утреннем тумане.

Гарри и Синия стояли посреди двора. Вокруг них, израненные, но живые, поднимались защитники Хогвартса.

Драко с мечом. Невилл с разбитым лицом. Гермиона, поддерживающая Рона. Медуза, снявшая очки, вместе с сёстрами.

Гарри посмотрел на Синию.

Ее демоническая форма исчезала. Рога втянулись, кожа посветлела. Она снова становилась обыкновенной девушкой. Но в её глазах больше не было тьмы.

Они заплатили цену. Они пропустили через себя всё зло мира и превратили его в свет.

— Мы сделали это, — сказал Гарри.

— Мы выжили, — поправила Синия. — И, кажется… я хочу есть.

Это была победа. Не громкая. Тихая. Настоящая.

* * *

Тишина, наступившая после исчезновения Волдеморта, была такой глубокой, что казалось, можно услышать, как оседает пыль на камнях.

А потом эту тишину разорвал кашель, переходящий в смех.

— Мерлиновы подштанники, — прохрипел Грозный Глаз Грюм, выбираясь из-под обломков колонны. Его волшебный глаз бешено вращался, сканируя периметр. — Мы живы? Поттер, скажи мне, что это не предсмертная галлюцинация, или я сам себя оглушу!

— Мы живы, Аластор, — ответил Дамблдор. Директор стоял у разрушенных ворот. Он выглядел невероятно старым и уставшим, но его глаза за стеклами очков светились молодым, яростным светом победителя. — И, смею заметить, мы весьма преуспели.

К Гарри уже бежал Сириус. Он не обращал внимания на ссадины. Он просто сгреб крестника и Синию в одну огромную охапку, прижимая к себе так крепко, что у Гарри хрустнули ребра.

— Джеймс бы сейчас орал от гордости так, что в Азкабане было бы слышно! — Сириус смеялся, и по его щекам текли слезы. — Вы сделали это! Вы сломали ублюдка!

Двор замка начал наполняться звуками.

У стены Фред и Джордж осматривали воронку от взрыва.

— Знаешь, Джордж, — задумчиво протянул Фред, потирая закопченный нос. — Формула порошка Ареса — это нечто. Если смешать его с нашей блевальной пастилкой…

— …то получится идеальное средство от Министерства, — кивнул Джордж. — Надо запатентовать.

На мосту, перешагивая через останки монстров, стояли Виктор Крам и Оливер Вуд. Оба были в порванных квиддичных защитных куртках. Вуд, как капитан Гриффиндора, прибыл по первому зову, а Крам просто не мог пропустить хорошую драку.

— Твой Финт Вронского против того гиганта… — Крам сплюнул кровь, уважительно кивая Вуду. — Это было… приемлемо. Но ты слишком рано пошел на вираж.

— Рано?! — возмутился Оливер. — Да я ему прямо в глаз метил бладжером! Это была идеальная защита кольца!

— Кольцо — это скучно, — буркнул болгарин. — Надо было бить в голову.

Из тени к Гарри и Синии подошел Виктор Рейн. Глава Ордена Сумерек убрал свой серебряный клинок в ножны. Его серый плащ был пропитан черной кровью теней.

Он посмотрел на Синию. Долго. Оценивающе.

— Ты не сорвалась, — констатировал Охотник. — Ты сожгла себя, но не тронула ни одной человеческой души.

— Я же говорила, Виктор, — слабо улыбнулась Синия, опираясь на плечо Гарри. — Я на диете.

Рейн кивнул. В этом жесте было признание.

— Контракт исполнен, Суккуб. Орден снимает с тебя статус угрозы. Живи.

Но самое главное произошло мгновением позже.

Солнце наконец поднялось над холмами. Но его свет вдруг стал другим. Он стал… абсолютным.

Звуки на дворе затихли. Ветер стих.

Дамблдор, Виктор Рейн и Горгоны, обладающие истинным зрением, первыми подняли головы. Гарри и Синия посмотрели туда же.

В воздухе, в нескольких метрах над землей, соткались Три Фигуры.

Они не имели крыльев в человеческом понимании. Они были геометрией Света, Гармонии и Закона. От них исходило тепло, которое мгновенно залечивало раны тех, на кого падал этот свет.

Это были Архангелы. Те самые Сущности, к которым Синия воззвала в саду у Дурслей.

Простые студенты и бойцы увидели лишь красивое северное сияние днем. Но Гарри, Синия, Дамблдор и Драко (который сжимал Меч Гриффиндора) видели ИХ.

Дамблдор почтительно склонился перед ними, и студенты последовали его примеру, независимо от того, видели они Архангелов или нет.

Голос прозвучал без звука. Он наполнил сердца каждого абсолютным покоем.

— ИСХОД БИТВЫ БЫЛ НЕ ПРЕДРЕШЕН, — произнес Столп Света. — АРХИТЕКТОРЫ СТАВИЛИ НА ГОРДЫНЮ. ОНИ СЧИТАЛИ ВАС СЛАБЫМИ, ПОТОМУ ЧТО ВЫ ЧУВСТВУЕТЕ БОЛЬ.

Вторая Сущность, Симфония, коснулась невидимой рукой Синии.

Демонические черты девушки таяли окончательно. Не от магии, а от прощения.

— НО ТЫ ДОКАЗАЛА ИМ, ДИТЯ, — пропел Голос. — СИЛА НЕ В ТОМ, ЧТОБЫ НЕ ЧУВСТВОВАТЬ. СИЛА В ТОМ, ЧТОБЫ ЧУВСТВОВАТЬ ВСЁ — И ВСЁ РАВНО ВЫБРАТЬ ЛЮБОВЬ.

Третья Сущность, Закон, посмотрела на Гарри.

— ТЫ ДЕРЖАЛ КАНАТ, — пророкотал он. — ТЫ НЕ ДАЛ ЕЙ УПАСТЬ. А ОНА НЕ ДАЛА УПАСТЬ ТЕБЕ. ВЫ ИСПОЛНИЛИ ЗАКОН, КОТОРЫЙ СТАРШЕ ВСЕХ ПРАВИЛ ВАШЕГО МИРА.

Перед Синией, прямо на каменных плитах разрушенного двора, сквозь камень и пепел, проросла Белая Роза. Та самая. Символ её обета. Она светилась изнутри мягким, жемчужным светом.

Архангелы не стали задерживаться. Они не вмешивались в дела смертных, они пришли лишь засвидетельствовать чудо. Вспышка — и небеса очистились, оставив после себя лишь ясное, голубое, ослепительно чистое небо.

Гарри наклонился и сорвал Белую Розу. У неё не было шипов.

Он вложил цветок в руки Синии.

Она смотрела на розу, и по её щекам, которые теперь были просто бледными человеческими щеками, текли слезы.

— Я… я больше не слышу их, — прошептала она. — Архитекторы… их голоса… они ушли.

— Ты свободна, — сказал Гарри.

Драко Малфой подошел к ним. Он посмотрел на розу, на Гарри, на Меч в своей руке. Он протянул Меч Гарри.

— Забери эту штуку, Поттер, — пробурчал он, пытаясь скрыть смущение за привычной маской. — Он тяжелый. И вообще, красный цвет мне не идет.

Гарри рассмеялся. Сириус хлопнул Драко по плечу так, что тот пошатнулся.

— Красный тебе очень к лицу, племянничек. Добро пожаловать в семью.

Мимо них тихо пролетела Букля. Она медленно поднималась вверх, облетая разрушенный, но живой Хогвартс. Люди обнимались, плакали, смеялись.

Среди руин, на самом краю света, стояла группа «Разбитых».

Они склеили этот мир. И на месте их шрамов теперь было золото.