Принц и дочь его (джен)

Ответ от Нарциссы пришёл через три дня. Он не содержал ничего, кроме названия неизвестного ему поселения, даты и времени встречи, и пометки «церковь у кладбища». Подписи не было. Снейп был заинтригован.

Деревня нашлась в Нортгемптоншире, в стороне от больших дорог, в глуши. Аппарировать наугад было бы безумием, поэтому ему пришлось нацепить плащ и переместиться к железнодорожной станции соседнего городишки, и дальше добираться пешком, то и дело сверяясь с картой.

Он шёл по тропе мимо живых изгородей, уже тронутых осенью, мимо лугов, где под низким серым небом паслись овцы, мимо ферм и рощ, в которых редкие золотые листья ещё держались на ветвях. Воздух был холодным и влажным, пахло прелой листвой и мокрой землёй. Он подивился тому, что в Британии ещё сохранились настолько тихие, почти нетронутые уголки сельской жизни.

Потом дорога пошла в гору, деревья расступились, и с вершины холма открылась деревня: ряды одинаковых домов под потемневшими от сырости черепичными крышами, школа, высокая колокольня старой церкви. От неё вниз по противоположному склону, почти до самой реки, тянулось кладбище. Между надгробиями темнели мокрые кусты, а на старых камнях лежали опавшие листья.

Северус остановился.

Кладбище было огромным, гораздо больше, чем требовалось такой деревне. Старая часть у церковной стены теснилась покосившимися надгробиями из потемневшего песчаника и известняка; многие заросли лишайником, некоторые почти скрылись под плющом. Дальше шли более поздние участки с рядами аккуратных каменных плит и семейных надгробий. Ещё дальше, на новом краю кладбища, темнела свежевскопанная земля. Невысокие холмики были отмечены деревянными крестами и небольшими табличками, у некоторых лежали венки и букеты, ещё не успевшие поблекнуть. Очевидно, здесь хоронили умерших со всей округи: в окрестных деревнях собственных кладбищ либо не было, либо они давно стали слишком тесными.

Нарцисса ждала его у северной стены церкви, под старым тисом, ветви которого опускались почти до земли. На ней было строгое и дорогое маггловское пальто тёмно-серого цвета, перчатки, шляпка с вуалеткой; со стороны она выглядела вдовой из хорошей семьи, приехавшей из города навестить могилу супруга или родственника. Волосы, когда-то светлые до белизны, потускнели и были убраны так гладко, что казались частью шляпки. Она похудела. Скулы обозначились резче, и в уголках губ залегли горькие складки, которых он не помнил.

— Ты пунктуален, — сказала она, не протягивая руки. — Прежде чем мы перейдём к делу, Северус, я хочу, чтобы ты кое-что понял. Больше никогда не пиши нам о ней. Ни имени, ни намёков, ни этих твоих изящных оборотов, которые ты считаешь непроницаемыми для посторонних. Люциус не знает о её существовании. Драко не знает. И не должны узнать.

Северус удивился.

— Ни один из них?

— Ни один.

— Пройдёмся, — предложила она. — Стоять на одном месте здесь заметнее, чем ходить. Магглы привыкли к людям, которые бродят между могилами. Неподвижный человек вызывает у них беспокойство.

Они пошли по гравийной дорожке вдоль старых надгробий. Камни здесь почти ушли в землю, имена на многих стёрлись, и только на некоторых ещё можно было разобрать даты далекого восемнадцатого века.

Он вспоминал поместье Малфоев в конце войны: Лорд за длинным столом, Беллатриса, постоянно исчезающая с собраний, ее бесформенные мантии, настойчивые просьбы хозяйки об обезболивающих зельях «для себя». Затем случилось падение Лорда, обыски, допросы, сделка с министерством, где Люциус расплачивался сведениями о бывших соратниках и где каждое неосторожно найденное доказательство могло обернуться либо петлёй, либо козырем. Ребёнок Тёмного Лорда в его руках стал бы и тем и другим одновременно. Люциус нашел бы способ выгодно продать его следствию. Значит, все то время она прятала младенца от собственного мужа.

Она рассказала, как скрывала девочку в поместье, среди эльфов, пока шли допросы. Нашла немую кормилицу и людей, способных вписать в регистр удобного отца, оформила документы на Родольфуса, и всё это без единого союзника, в доме, где каждый второй визитёр приходил из Министерства с ордером на обыск.

Затем случилась вот эта корзина у его порога.

Северусу хотелось спросить, а ради кого она все это делала: ради сестры, которая попросила её о чём-то в эти последние месяцы, или ради себя, чтобы не оказаться повязанной этой кровью. Он промолчал: Нарцисса бы не стала отвечать.

— Как Драко? — спросил Северус. — Я ничего не слышал о нём с тех пор, как…

— Драко во Франции, — перебила Нарцисса, не замедляя шага. — У родственников по линии моей матери. Он учится и старается быть незаметным, насколько это возможно для человека с его фамилией. Если он тебе не пишет, значит, помощь крёстного ему не требуется. И, пожалуйста, Северус, не нужно делать вид, будто тебя волнует его судьба. Ты исполнил клятву, которую я из тебя вытянула, и я помню об этом каждый день, да и ты не даёшь забыть…

Северус упрямо вскинул голову и ничего не ответил. Несколько шагов они прошли молча, гравий хрустел под подошвами.

Возможно, у Драко были веские причины избегать общения с ним, и Снейп, признавая за ним это право, тут же решил, что и в будущем не собирается восстанавливать эту связь без крайней нужды.

— Теперь о деле, — ведьма заговорила деловым, сухим тоном, каким, вероятно, вела переписку с адвокатами последние два года. — То, о чём ты написал, я признаю разумным. Я не стану притворяться, будто твоё предложение меня обрадовало, но чем меньше девчонка связана с моей семьёй, тем спокойнее будет и ей, и нам. Я позабочусь о том, чтобы все следы её рождения в роду Лестрейндж были уничтожены.

Дорожка повернула, и старые камни сменились единообразными рядами плит.

— Но этого недостаточно, — продолжила Нарцисса. — Если имя девочки исчезнет из хроник одного рода, оно должно появиться в где-то еще, иначе это будет ребёнок, у которого нет происхождения вовсе. Это неприемлемо. Она все же дочь моей сестры и родилась в законном браке.

Снейп не издал ни звука, не желая невольно оскорбить свою собеседницу. Она, между тем, продолжила:

— Магическая регистрация рождения требует подтверждения либо от рода, либо от магглов, если один из родителей жил среди них. Ты полукровка, Северус, и ты единственный из нас, кто может это организовать, не вызвав подозрений. Предоставь мне пакет документов с маггловской стороны. Я, признаться, очень плохо понимаю, чем эти… люди пользуются для регистрации браков, рождений и смертей. Когда бумаги будут готовы, я сведу тебя со своим адвокатом. Он специализируется на переводе маггловских документов в магическую юрисдикцию, и за последние годы через его руки прошло столько семей, сменивших происхождение, что ещё одна не привлечёт его внимания.

— Брак тоже потребуется?

— Если ты хочешь, чтобы ребёнок носил твою фамилию без вопросов, лучше бы ему родиться в браке. Внебрачный ребёнок, признанный отцом, вызывает интерес, а тебе это ни к чему. Законная дочь вдовца не вызывает ничего, кроме сочувствия.

Северус кивнул, мысленно составляя список, который ему придется затребовать в регистрационной конторе Коукворта: выписка из приходской книги, свидетельство о браке, свидетельство о рождении. Магглы хранили свои записи в шкафах и на микроплёнке, у них не существовало чар, способных распознать подделку, только служащие, которые проверяли печати, и архивы, которые никто не открывал годами. Он знал, как это работает. Тобиас когда-то при нём носил бумаги в эту контору для получения пособия.

— Это все мои возможности, — сказала Нарцисса. — Род Принц тебе придётся обретать самостоятельно. И я, честно говоря, не представляю, как ты собираешься это сделать. Принцев больше не осталось, последний из них умер, кажется, лет десять назад, и никто не явился за наследством. Без главы рода некому принять тебя в семью, и фамилия останется пустой подписью, которую любой знаток родословных объявит самозванством.

— Ты наводила справки?

— Возможно, ты удивишься, но да. Если бы с этим вопросом было просто, я бы все сделала по-другому.

Ряды надгробий убегали вниз по склону. Мужья, жёны, дети, умершие в прошлом году, в позапрошлом. Неподалёку от дорожки возле свежего холмика пожилая маггла в синем плаще поправляла венок; она мельком взглянула на них и снова склонилась к цветам.

Ряд оборвался у низкой каменной ограды, за которой начиналась некошенная трава и пологий спуск к реке. Здесь, на самом краю, нашлась цель их долгой прогулки: могила, с невысоким камнем, несколько выделяющимся глубоким черным оттенком натурального мрамора и выгравированным на плите силуэтом ворона.

Надпись на нем гласила:

Стелла Стрейндж-Эларби

1951-1998

Любимой сестре.

Пусть земля бережно примет тебя.

У основания плиты росла трава. Северус посмотрел на даты, затем на Нарциссу.

— Беллатриса?

Она кивнула.

После битвы тела Пожирателей забрало Министерство, их не выдавали родственникам для захоронения, чтобы не превращать могилы в места поклонения. Северус лежал тогда в Мунго и знал об этом из газет. Он никогда не задумывался, что стало с телом Беллатрисы. Нарцисса, очевидно, задумывалась. У кого она выкупила тело и сколько золота ушло на молчание тех, кто его выдал, Северус уточнять не стал.

— Люциус знал?

— Он видел, что я пыталась вернуть сестру, но не знает, удалось ли мне это. Драко я тоже не сказала. К Лестрейнджам попасть невозможно ни для кого из нас, в склеп Блэков её не пустил бы наследник, а к нам... Ты же понимаешь...

Нарцисса вынула из кармана перчатку, которую сняла по пути, и начала расправлять каждый палец.

— На общем магическом кладбище плиту разбили бы. А если бы не разбили, нашлись бы желающие приносить сюда цветы и говорить о ней то, чего она никогда не заслуживала.

— И ты выбрала маггловское кладбище. Сама Белла сочла бы это ужасным решением.

— Чем меньше людей может показать дорогу к её могиле, тем лучше. Зато здесь её никто не побеспокоит, — уверенно произнесла Нарцисса, глядя на нескошенную траву за последним рядом.

— Ну вот, теперь и ты знаешь, где покоится мать Дельфи. У твоей мёртвой «жены» есть место, куда можно привести ребёнка, когда она подрастёт и спросит о матери. И любой, кто станет проверять, найдет ее могилу. Мне кажется, в этом наши желания на редкость удачно совпадают, Северус. Такое случается нечасто в последнее время, не правда ли?

Оглянувшись, она достала палочку и легчим движением заменила компрометирующее слово в эпитафии на более подходящее случаю. У мифической Стеллы исчезла сестра, зато появился любящий супруг.

— Свидетельство о смерти тебе всё равно придётся оформлять, — заметила ведьма, когда они шли назад. В сторожке есть строчка о захоронении, но это всё.

У ворот кладбища они остановились. Тропа уходила вниз, к деревне, и дальше, к пологим холмам, покрытым зеленой травой.

— Адвокат свяжется с тобой сам, когда ты дашь мне знать, что бумаги готовы, — сказала она. — Отправь письмо на адрес, который он укажет, и не называй в нём ни одного имени, кроме собственного.

— А ты?

— А я больше не напишу. И ты не напишешь. — Она помолчала, глядя на колокольню. — Однажды девочка вырастет и придёт сюда с цветами. Ты ведь приведёшь её? Хотя бы раз.

Это прозвучало как вопрос, хотя ответа она не ждала. Нарцисса повернулась и пошла по дороге к домикам, ровно, не оглядываясь, и через несколько минут её серое пальто скрылось за поворотом улицы.

Северус ещё немного постоял у ворот церкви, прежде чем аппарировать.

Итак, у матери Дельфи появилось имя.