Исправление и наказание (гет)

‒ Милорд, пора идти, если вы хотите попрощаться. Костёр готов, ‒ обратился к Эддарду Харвин.

Нед не сдвинулся с места, но слегка кивнул.

‒ Минуту, Харвин. Дайте мне ещё одну минуту, ‒ произнёс он тихим голосом.

‒ Как пожелаете, милорд.

Должно было быть два погребальных костра. Или три, если бы Нед не сдержался, когда Цареубийца появился в пещере Братства. Помня о словах Гермионы, что Иные уже готовы вновь атаковать живых людей, лорд Старк не произнёс и слова возражения, когда огнепоклонники предложили сложить волшебнице погребальный костёр. Пусть так. Пусть так…

Нед искоса посмотрел на меч Ланнистера, оставленный у дальней стены. Торос заявил, что это тот самый легендарный Светозарный клинок героя Азора Ахая, но Эддард больше не хотел брать в руки сталь, в которую впиталась кровь его жены. Боги вновь дарили Старкам кривую усмешку. Он жив, но убил Кэт, хоть и это было единственным верным решением. Красная свадьба отомщена, но та, кто помогла в мести, лежала в костре, будучи пронзённой кинжалом Старка. И всё равно Эддард продолжит свой путь. Возможно, он тоже умрёт, пытаясь вытащить из опасности Сансу и Рикона, но не было другого пути. И Джон в Чёрном замке должен узнать правду. Такой меч может помочь на Стене, хоть и хочется выкопать яму и бросить клинок в землю. На нём кровь Кэт.

Эддард встал с холодного каменного пола и подошёл к мечу. Сейчас жара не было, но Нед знал, что как только он возьмёт клинок в руки, то появятся отблески пламени, разгоняющие ночь. Таким огнём можно отогнать мертвецов, так говорилось в легендах, в которые он не особо верил. И всё же волшебство оказалось реальным, Эддард собственными глазами узрел мощь чар колдуньи.

«Гермионы», ‒ мысленно поправил себя Нед, пристёгивая меч к поясу. ‒ «Она была просто человеком. Матерью, стремившейся попасть домой».

И почему он поверил в эту невероятную сказку, рассказанную Гермионой? Нед не мог ответить на этот вопрос. Побег из Близнецов и его спасение из Королевской Гавани требовали веской причины. Гермиона не была членом Великих домов, она не требовала награды, да ещё и поклялась помочь Неду в поиске его семьи. Разве не так бы поступил вконец отчаявшийся человек, проживший слишком долго, чтобы сохранить хоть крупицу надежды на собственное счастье? Дела говорили в пользу того, что Гермиона не врала, но ведь Нед поверил ей ещё в тот день, когда она, всхлипывая, сидела у его кровати, рассказывая о том, как Джон похож на её друга Гарри Поттера.

«Пора!» ‒ мысленно выдохнул Эддард, направившись к водопаду.

Члены Братства нередко погибали от ран, полученных в сражениях. И костры для них складывались неподалёку на большом плоском камне, давно почерневшем от копоти. Нед направился к Братству, окружившему тело Гермионы.

Никто из присутствующих не знал девушку, кроме Эддарда и Пайпера. Братство ожидало своего нового лидера в полном молчании. Здесь был и Джейме Ланнистер, сидевший в отдалении под присмотром арбалетчика и копейщика. Все решили собраться у костра, но Цареубийцу нельзя было оставлять без присмотра.

Прошли сутки с того момента, как Нед пронзил сердце своей жены. Он отогнал воспоминание о пепле, что покрыл землю после её смерти. Негоже во время прощальной речи думать об этом.

‒ Я был знаком с Гермионой Грейнджер совсем недолго, ‒ начал Пайпер, подходя к костру. ‒ Она пользовалась доверием и уважением лорда Старка, этого было вполне достаточно, чтобы и я доверился странной колдунье, что творила сказочные и невероятные вещи. Гермиона была заботливой, хоть и неразговорчивой. Она чарами обогревала меня ночью, хоть в этом и не было необходимости. Она спасла меня и других пленников из Близнецов, хоть и не обязана была этого делать. Гермиона не хотела идти сюда, где в конечном итоге её настигла смерть, но она исполняла свои клятвы, невзирая на опасность. Надеюсь, что в посмертии тебе будет легче, дорогой друг. Да, дом Пайперов всегда будет помнить своего друга ‒ Гермиону Грейнджер. Память о тебе не угаснет, пока жив мой род.

Пайпер закончил свою немного сбивчивую речь, а затем посмотрел на Эддарда. Нед подошёл к костру. Гермиону обмыли и одели в чистую длинную рубаху. Глаза её были закрыты, лицо было почти синим, ведь слишком много крови хлынуло из той смертельной раны. Рубаха не закрывала шрамов Гермионы. На груди виднелось огромное рубцеватое лилово-красное пятно, а на тонком запястье чернели порезы, складывающиеся в слово «грязнокровка». Бриенна так и не смогла расчесать должным образом волосы Гермионы, поэтому она просто подложила колтун ей под голову на манер подушки.

Нед почти перестал дышать, смотря на неё, но всё же начал очень тихо говорить:

‒ Гермиона Грейнджер попала в Вестерос случайно. Она могла бы быть дома, но судьба закинула её в наш мир, не спрашивая мнения молодой матери. Гермиона могла бы просто проживать жизнь за жизнью, позабыв о дочери и доме, но вместо этого она неизменно пыталась помочь Вестеросу пережить драконов и Иных, ‒ Эддарду было плевать, насколько странно звучат его слова, ведь говорил он их вовсе не Братству. ‒ Похоже, такой вариант просто не пришёл ей в голову. Это много говорит о человеке, каким она была. Знай же, мы теперь предупреждены! Я соберу свою семью, а затем приложу все силы, чтобы помочь Дозору в борьбе с Иными. И пусть Дейнерис Таргариен решит вернуть себе Семь Королевств. Пусть так. Но если она начнёт сжигать города и проливать кровь, то я сгорю сам, но не дам это сделать с невинными. Надеюсь, что ты действительно смогла исправить Вестерос, Гермиона Грейнджер, ведь теперь я знаю, что должен делать. А если и не сумела, то знай, что в следующей жизни ты можешь сразу прийти ко мне за помощью. Таково моё слово.

Речь была закончена. Торос запел свою песню, призывая бога Света явить свою милость невинной душе, что сейчас растворится в огне и дыме. Эддард увидел, что к костру подходит человек с факелом.

«Неправильно», ‒ прошелестело в его голове.

Эддард решительно остановил воина.

‒ Я сам, ‒ пояснил он, но факел отверг.

Эддард вынул ножен меч. Тот незамедлительно отозвался на его прикосновение, огонь вспыхнул на стали. Братство отпрянуло от жара, которого Эддард так и не мог почувствовать. Меч не станет причинять вреда хозяину.

«Живи, Гермиона Грейнджер, ‒ подумал Эддард, воткнув клинок в дрова. ‒ Живи там, где считаешь себя нужной. Живи там, где тебя не станут пытать и резать. Пусть мрачные судьбы бегут от тебя, словно от огня».

И всё же ты нужна мне в этом долгом пути…

* * *

К фигурам, сотканным из тумана, прибавился голос. Гермиона нахмурилась.

‒ Я не понимаю, говорите чётче, ‒ сказала она куда-то в пространство за прудом.

Весь покой исчез. Гермиона нахмурилась, снова пытаясь понять, почему она стоит под чардревом.

‒ Мама! ‒ громкий девчачий голос вывел Гермиону из раздумий.

Среди деревьев бежала маленькая девочка. Не фигура, сотканная из тумана, а вполне реальный человек. Девочка не переставала радостно вскрикивать, стремительно приближаясь к Гермионе. Луч солнца отразился в рыжих волосах…

‒ Роза! ‒ охнула Гермиона, сорвавшись с места навстречу девочке.

Она не помнила лица дочери, но узнавала в её лице свои черты лица, смешанные с веснушками, полученными от Рона. Гермиона сгребла Розу в объятия, не желая никогда больше отпускать свою дочурку.

‒ Как ты? Нельзя так бегать по неровной дороге! Ты могла упасть и сильно расшибиться! ‒ Гермиона обеспокоенно посмотрела в безмятежное лицо дочери.

‒ Неважно! ‒ Роза отмахнулась. ‒ Ты чего под деревом стояла?

‒ Не знаю, ‒ протянула Гермиона. ‒ Я вообще не помню, как здесь оказалась? А как ты сюда попала?

‒ Неважно! ‒ снова воскликнула девочка. ‒ Мама, ты должна послушать те голоса! Почему ты никогда не слушаешь их?

Гермиона оглянулась на чардрево, не отпуская Розу из объятий.

‒ Я не понимаю их. Слышу лишь шёпот, ‒ растерянно сказала Гермиона.

‒ Как так? ‒ нахмурилась Роза. ‒ Один из них говорит, что ты друг каких-то Пайперов.

И тут Гермиона вспомнила. Глаза её остекленели от ужаса, и она снова прижала к себе дочь.

‒ А второй говорит, что ты нужна ему, ‒ продолжила говорить Роза прямо в ухо Гермионы. ‒ Это папа, да?

Гермиона вспомнила безумное лицо леди Бессердечной, которая… убила её? Почему же она тогда не проснулась в лесу рядом с лютоволками?

‒ Ты должна искупаться в пруду! ‒ вновь затараторила Роза. ‒ Мне нельзя, но тебе ‒ можно!

Гермиона немного отодвинулась от дочери, но не стала выпускать её из объятий.

‒ Почему?

«Почему я умерла и увидела тебя, дочка?» ‒ хотела спросить Гермиона, но не осмелилась.

‒ Голоса из пруда зовут тебя, а не кого-то из нас. Ты должна поторопиться, иначе они перестанут тебя звать!

Гермиона нехотя отвела взгляд от Розы, посмотрев на пруд, затянутый тиной. И вправду, голоса громче всего доносились от воды. Она перевела взгляд на чардрево, которое по-прежнему что-то шептало без ветра.

Гермина внезапно ощутила пустоту и холод. Она сжала покрепче пальцы, а затем с ужасом осознала, что Розы больше нет рядом. Гермиона начала метаться по роще, выкрикивая имя дочери, но так и не смогла найти её вновь.

‒ Я сделаю это, ‒ прошептала она, подойдя к пруду, из которого доносились затихающие голоса.

Быть может, Роза просто указала ей на путь, который приведёт её домой? Другого выхода Гермиона так и не нашла, а потому с разбегу прыгнула в воду. Кожа сразу ощутила холод , который, впрочем, быстро сменился жаром, как от огня…