Маги, винейды и прочие (джен)

Ещё в Мамблзе Джим порадовал, что сегодня вечером в «Моряке» соберутся только свои чествовать Джулию Эванс, и будет просто отлично, если главная героиня заглянет в паб. Юля вначале никуда не хотела идти, но отдохнув и напившись чаю, передумала, но с условием, что Туни пойдёт с ними.

В «Моряке» жену взяли в оборот подруги, поэтому Никита уселся на углу стойки, откуда просматривался весь зал, с пинтой лагера за счёт заведения. Но насладиться напитком не дали мужики, которые без остановки подходили к нему и высказывали ему горячее одобрение поступком Джулс. Всё бы ничего, но при этом они так душевно хлопали по его плечу, что уже через полчаса рука горела от такого дружелюбия. Пришлось залпом опустошать стакан и спасаться бегством в развлекательный уголок, где Туни с Петси играли в дартс. Там к нему тоже подходили, но вреда здоровью не причиняли, опасаясь дротиков в его руках.

К тому времени, когда в паб заглянули Холвены, поток поздравителей иссяк, и приятели смогли поболтать без лишних ушей.

— Ты же по воскресеньям в паб не ходишь, тем более вдвоём с женой, — удивился Никита. — Сам же говорил, что кто-то должен дежурить.

— А-а, нас начальник отпустил, — небрежно бросил Вир, кивая кому-то знакомому.

— Какой начальник? — удивился Никита. — Ты что, про себя говоришь?

— Ага. Согласись, он у меня парень понимающий? — подмигнул приятель и заливисто заржал.

Никита уже и забыл, когда видел Вира настолько расслабленным, пожалуй, на Рождество.

— Колись, давай, что случилось, — потребовал он и шутливо пихнул друга в бок.

— Да нормально всё, с чего ты взял? — удивился Вир. — Хотя нет, что-то давно у Брауна не были. Как насчёт пострелять на неделе?

— Во вторник, — согласился Никита и протянул ему дротик. — Но пока предлагаю устроить соревнование в дартс, и ты — в моей команде. А то девчонок двое, а я один не справляюсь.

Играли они с переменным успехом, но по итогу их победили мелкие, и Никита подозревал, что Петси намагичила с дротиками.

— Мистер Эванс, а вы когда фотографии делать будете? Можно мне одну колдо с той вопящей тётенькой? Я в школе покажу, чтоб девчонки обзавидовались, — внезапно попросила Петси.

— Хм, да я, в принципе, не против, только бы получилось их напечатать.

— Спа-асибки, мистер Эванс, но если что, мне и обычная сгодится, — обрадовалась «запасная дочь» и ловкой ящеркой забурилась в толпу.

— Папа, ты ведь не серьёзно? — зашипела на него Туни. — Это же не сувенирная открытка, чтобы вот так вот запросто их раздавать!

Никита в недоумении посмотрел на дочку, которая застыла перед ним встрёпанным воробушком: руки в боки, глаза горят возмущением.

— Детка, а что не так-то?

— Я считаю, это только мама должна решать, что делать с фотографиями. Мало ли куда или к кому они попадут, — категорично выпалила Туни и ушла, не дожидаясь ответа.

Никите хотелось недоумённо почесать затылок, но при взгляде на Вира вспомнилась одна полузабытая страшилка: нарушение конфиденциальности. Вроде как в нынешних временах до подобного ещё не додумались, но вдруг у магов по-другому?

— Вир, скажи мне, как аврор, что будет, если это колдофото пойдёт по рукам? — поинтересовался Никита, поделившись своими опасениями.

— Если верить тому, что Нанкин рассказывает об этих тётках — полные штаны геморроя. Джули их, конечно, здорово осадила, да и делать фотки никто не запрещает, но там такие злобные ведьмы, что лучше не провоцируйте, целее будете, — посоветовал Вир.

— Так Бэддо собрался на них в суд подавать.

— Ну и пускай подаёт, у него работа такая, чтобы всё по закону было. О, Менни машет, пойдём к девочкам, как раз Джули поздравлю, — предложил Холвен.

Больше Никита не пытался разговорить приятеля, оно и понятно, посреди толпы особо не посекретничаешь, зато при прощании Вир пообещал, что у Брауна они обязательно поболтают без лишних ушей.

Но это как посмотреть, и считать ли уши Муди своими? Если довольно скалящийся Лэнг не вызвал удивления, даже наоборот, был весьма кстати, то присутствие стажёра, мягко говоря, озадачивало. Похоже Артур не оставил мысли сделать из Муди аврора новой формации, но пока что парень выглядел так, словно его загнали в тир под страхом увольнения. И, зная Лэнга, скорее всего так и было.

Пока Браун проводил с парнем инструктажи и знакомил с девчулями, а Муди бросал на наставника тоскливые взгляды обиженного щенка, они, естественно по задумке Лэнга, занялись фигурной стрельбой. У Никиты получилась кривоватая стрелочка на север, которую Вир принял за руну тейваз.

Когда к рубежу вышел Муди, приятели благоразумно отсели в дальний угол под прикрытие защитного щита чистить оружие и наслаждаться видом того, как волшебник осваивает маггловские игрушки.

Бледный в зеленцу стажёр с трудом держал ствол в дрожащих руках и едва не скулил от страха. Казалось, ему очень хочется отбросить это порождение маггловской мысли прочь, но стоило поймать взгляд сурового наставника, как Муди принимал храбрый вид и подобострастно вилял невидимым хвостом. Вот только его решимость очень быстро сменялась брезгливостью, затем паникой и так по кругу. Ситуацию усугублял артуровский спаниель, который будто что-то понимал в происходящем и при каждом промахе Муди глухо ворчал.

Никите быстро надоело наблюдать за трясущимся стажёром, и он потребовал у Вира обещанных откровений. Поначалу приятель травил забавные аврорские байки, но интересовало-то Никиту другое. Он время от времени просительно поглядывал на Лэнга, но тот то ли игнорировал, то ли реально не замечал его, пристально наблюдая за подопечным.

Вскоре Брауну надоело, что его ученик никак не может сосредоточиться, и в своей обычной манере выставил их троицу вон. Окончательно ошалевший Муди взглядом умолял наставника остаться, только надежда на заступничество оказалась тщетной. Лэнг радостно сорвался с места, стоило Брауну скупо кивнуть на его вопрос: «Я же могу угоститься?»

В зале гостиницы, где ради разнообразия не пахло ничем горелым, Лэнг развил бурную деятельность, и вскоре они уже сидели за уставленным бокалами с пивом и тарелками с закусками столом. Никита было заикнулся, что надо бы в таком случае сброситься, но аврор удивил, что угощает.

— И в честь чего такая щедрость? — поинтересовался Кит.

— Удачно одну операцию провели, — расплывчато ответил Лэнг.

— Это ты про заварушку в баре, что ли? — встрепенулся Никита в надежде, что наконец-то узнает всю правду о случившемся.

— Да нет, хотя вышло очень удачно, не спорю, — довольно улыбнулся Артур, а Вир ехидно, но неудачно фыркнул и долго откашливался из-за попавшей в нос пены.

— Неужели Кукусика поймали на горячем? — наугад бросил Никита, которого не отпускала тема с утечками в министерстве.

— Кого? — искренне удивился Артур.

— Ну, того курьера, — напомнил Кит.

— И кого гриндилоу, ты такой памятливый, Эванс? — недовольно протянул Лэнг, раздражённо дёрнув щекой. Ланс, почувствовав сменившееся настроение хозяина, поднял голову и на всякий случай негромко тяфкнул, вопросительно заглядывая в лицо.

— А ещё он догадливый и, словно жмыр, имеет нюх на плохих людей, — флегматично добавил Вир самым серьёзным тоном и заговорщицки подмигнул Никите.

Артур злобно хмыкнул, долго и придирчиво сооружал гигантский бутерброд, чтобы с видимым наслаждением уничтожить его за пару укусов. Допив пинту, он подобрел и решил-таки раскрыть парочку тайн, но в начале потребовал, чтобы Никита поделился своими догадками.

Оказалось, что их с Джулс версия насчёт курьера под Империусом верна, а ещё Кукинс понятия не имел, о чём конкретно он болтает при встрече с очаровательной Наннет Пондэк, настолько ловко та подчищала ему память, после того, как курьер делился в ней секретной информацией. Но самый смак был в том, что эта девица из без одного поколения чистокровной семьи, занималась откровенным вредительством не ради идеи всемагического господства, а по сугубо личной причине.

С первого дня знакомства юная Наннет выбрала Беллатрису, тогда ещё Блэк, негласной соперницей и делала всё возможное и невероятное, чтобы превзойти чистокровную красавицу в чём угодно. К её великой обиде, прекрасная Белла не обращала на Пондэк ни малейшего внимания, но Наннет не сдавалась и придумывала новые планы, которые всё так же заканчивались красивым ничем. По слухам, мисс Пондэк даже почти соблазнила Рабастана Лестрейнджа, но тут точно бабские сплетни.

«Блеск!» — подумал Никита и решил, что эта часть истории однозначно понравится Туни, а Джулс наверняка выяснит мельчайшие подробности у матери Норы Родри и расскажет ему самый смак.

В общем, когда чистокровная молодёжь стала массово вступать в небезызвестный секретный кружок, а Беллатриса (уже Лестрейндж) оказалась в нём единственной девушкой, Наннет почти отчаялась, ведь её происхождение было недостаточно подходящим для этой компании. Поэтому она, не задумываясь, согласилась на предложение брата, который подвизался прилипалой у Актона Кэрроу.

— Вот и получается, Эванс, что Пондэк с приятелями хотели выслужиться, его сестра утереть нос Блэк, которую до сих пор не допускают к серьёзным делам, и лишь Кэрроу-извращенец совмещал полезное с очень приятным, — брезгливо скривился Лэнг. — Осталось непонятно, Наннет сама наложила на Кукинса Империус, или это сделал Кэрроу-покойничек, но схему точно он придумал, девица бы на этого слизня сроду бы внимания не обратила. И ведь отлично всё придумал: мы этого курьера почти пять недель пасли, Мёрфи все его знакомства перетряс, пока на Пондэк не подумал и не подслушал, о чём она с этим садовым гномом на самом деле кокетничает, — заплетающимся языком жаловался Артур. Под конец рассказа он сдулся, словно шарик, но Виру слово не давал, хотя приятель пару раз порывался что-то добавить.

— Погоди, а разве Мёрфи не уволили? Или это однофамилец? — уточнил Никита.

— Чтоб у тебя в кошельке нюхлер завёлся, — вполголоса выругался Лэнг. — Эванс, ну на кой докси ты такой памятливый?

— Повторяешься, инспектор, — невозмутимо заметил Вир и воспользовался, наконец, шансом вставить свои пять кнатов: — Поэтому и смогли за Кукинсом спокойно проследить, что Мёрфи единственный, на кого не подумали бы.

— Ага, понятно, но вы же не просто так это выяснили, да?

Артур так недобро зыркнул на него, что Никита на секунду забоялся. Всё же мимика у Лэнга и в нормальном настроении была своеобразной, а уж когда он не в духе…

— Нет, мы кое-что придумали, только эти глизни без мозгов всё спутали. Хотя, возможно, это Фрэнк виноват, у этого скауза⁽¹⁾ вечно каша во рту.

— Просто гостей ждали в «Зажги виски», — сжалился над недоумевающим Никитой Вир. — А они почему-то отправились в «Огненный виски»⁽²⁾. И где только адрес узнали?..

— Так вы им что, реально засаду устроили? — удивился Никита, когда до него дошло, что изначально речь шла о пабе, через камин которого они возвращались из рождественского Лондона.

— Ну да, представляешь, какое попадалово?! Расстарались, чтобы Кукинс подслушал якобы секретный разговор Квестгуда и Фрэнка, с трудом договорились с Эммой, шесть часов их прождали, ни капли во рту, и всё зря, — пожаловался Артур и вознаградил себя за страдания щедрым глотком эля. — Хотя нет, не зря, задница у этого якобы наследничка Слизерина теперь знатно подгорает. По крайней мере, надеюсь на это. Всё же у Роберты Кэрроу тяжёлая рука, богатая фантазия и перманентная любовь к внукам.

От обилия новых данных у Никиты закружилась голова, хотя, возможно, дело было во второй пинте стаута. От всего сердца хотелось искренне поблагодарить святого Элиана, который, похоже, честно выполняет просьбы и ставит пожирателям палки в колёса. Хороший мужик, хоть и давно умер.

Никита забрал последний кусок буженины, а пока жевал, старательно обдумывал услышанное и подбирал слова, чтобы не сболтнуть лишнее.

— Слизерин — это который факультет, точнее, его основатель? У него разве есть наследники? Нам на занятиях ничего такого не говорили. И кто таков?

— Так жешь, знакомый тебе Том Реддл, он же лорд-мать-его-Волдеморт, — ядовито процедил Лэнг.

— Ага… Неожиданно. И что, действительно наследник?

Вроде бы у Никиты получилось достоверно отыграть искреннее удивление, по крайней мере Лэнга это убедило.

— Мы тоже малясь прифигели, когда по твоей наводке целенаправленно проверили всё то, что совы из лап выронили. Думали, Томми-бой у нас наглый, но талантливый выскочка, а он оказался байстрюком Гонтов.

— Вообще-то… — перебил его Вир.

— Другое пока не доказано, — категорично отрезал Лэнг. — Своего мужика Меропа в министерство не приводила и брак там не регистрировала, а маггловские документы никто не видел, да и не факт, что они вообще имеются. Но раз Меропа его родила, то он по любому байстрюк. На том и стоим.

— Так, я не понял — он бастард или нет? — уже по-настоящему удивился Никита.

— Да! Нет! — хором выпалили авроры.

Их вопль вспугнул спящего Ланса и заглянувших в зал постояльцев гостиницы, которые как раз шли к креслам у камина. Парочка хилых мужиков переглянулись и боком-боком пошуршали на выход, решив не связываться с нервными незнакомцами.

— Это с какой стороны посмотреть, — со смущённым смешком пояснил Вир, почёсывая растерянного пса, который не переставал еле слышно ворчать.

— И как это преподнести. Но чем скорее все об этом узнают, тем лучше, — со значением сказал Лэнг и хитро прищурился, словно оценивал, как на его слова отреагирует Эванс.

Когда Никита окончательно вписался в параболу чужой мысли, он откровенно прифигел. Так и хотелось заорать: «Мужики, вы чего творите-то?!» Мало того, что Реддл искренне ненавидел отца-маггла, так ещё авроры его незаконнорождённым выставляют. Или пока до этого не дошло?

— Слушайте, я правильно понял, что вы хотите его разозлить? А смысл?

— А смысл в том, Эванс, чтобы расшатать под ним трон, с которого этот дафак руководит этими малолетними дебилами. Судя по всем отзывам, наш Томми-бой непомерно тщеславный парень, — разъяснил ему Лэнг, для убедительности дирижируя пустой вилкой.

— И было бы неплохо, если его сторонники начнут в нём сомневаться, — с неожиданно жёсткой ухмылкой подытожил Вир.

Никита привык считать приятеля воплощением справедливости и закона, но, очевидно, что-то ещё случилось или выяснилось, раз Холвен больше не возражает против грязных приёмов. В целом, то, что авроры худо-бедно зашевелились, стало отличной новостью, только получился ли у них свалить Реддла? Вдруг самые преданные пожиратели в курсе происхождения своего руководителя, и их это совершенно не волнует? Всё же наследник самого Слизерина — политически выгодная фигура для чистокровного движения. А если он харизматичен, умеет убеждать и воодушевлять, то ему вполне можно простить мелкие недостатки. Но кто знает, какие в этой реальности отношения у Реддла с подручными, и как сильна его власть над ними?

Пока Никита размышлял о превратностях магической психологии, Браун приконвоировал в зал еле стоящего на ногах стажёра, который без сил рухнул в ближайшее кресло. Лэнг оценивающе изучил сжавшегося в комок парня, затем вопросительно посмотрел на Брауна. Как всегда невозмутимый сквиб позволил себе немного эмоций: презрительно скривил уголок рта и отрицательно мотнул головой. Похоже, что в битве маггловского прогресса и магических предрассудков последние победили с разгромным счётом.

Присутствовать при разборе полётов Никите совсем не хотелось, юная версия грозного аврора пока только разочаровывала, да и вряд ли парню понравится, что его прилюдно отчитывают. Судя по тому, как заёрзал Вир, он также был не прочь уйти, поэтому они понимающе переглянулись. Хорошо, что причину бегства не пришлось придумывать, и вскоре приятели бодрым шагом, поёживаясь от порывистого ветра, шли по вечернему Амлуху в сторону общественного центра, чтобы забрать Джулс и Туни домой.

Какое-то время они шли молча. Вир явно думал о чём-то хорошем и изредка мечтательно улыбался, а Никита размышлял о заваренной аврорами каше. Вот не так он представлял себе победоносную борьбу с Реддлом и чистокровной кодлой. Где героические кражи крестражей и их уничтожение? Где ожесточённые разноцветные магические дуэли стенка на стенку под дикий хохот безумной Беллатрисы или, на крайний случай, головокружительные погони на мётлах? Где кипящие котлы с оборотным зельем или Феликс Фелицис?

Ладно, ему, как магглу, не светит во всём этом участвовать, но ведь можно узнавать самое интересное из первых рук и радоваться успехам, а не вот это вот всё… Вот почему ему досталась какая-то невнятная перебранка в газетах и наиглупейшее желание обозвать противника в стиле «детский сад — штаны на лямках»?..

— Вир, послушай, — не выдержал всё-таки Никита и тронул приятеля за локоть, притормаживая. — А вы что-нибудь, кроме распускания слухов, собираетесь делать? Пойми правильно, я не то, чтобы критикую, просто, ты же помнишь, у меня личные обстоятельства подрастают.

Вир очень выразительно вздохнул, зачем-то посмотрел в низкие звёзды и нехотя перевёл взгляд на него. И столько было там печали, что Никите буквально на секунду стало стыдно, что испортил приятелю настроение, да и прикрываться безопасностью Лили вроде как не совсем честно, ведь в первой магической много людей полегло. Но на его стороне было желание разобраться, чего ждать, и жгучая досада из-за того, что всё идёт вообще не так, как представлялось и хотелось.

— Оуэн, пойми, я тоже против подобных приёмчиков, только это Квестгуд придумал, а ему мать подсказала, — поморщившись, признался Вир. — У неё ещё такая мудрёная профессия: солитолог. Короче, она людей изучает, как общество устроено, по каким законам люди в нём живут, и уверяет, что законы эти везде одинаковые, хоть люди и разные.

— Социолог, что ли?

— Да, точно, — обрадовался приятель. — Вообщем, это она ему посоветовала не ждать, пока Реддл придумает себе страшную легенду, а работать на опережение. Правда, она предложила его высмеивать, выставлять дурачком, карикатуры, например, рисовать, ведь кто будет бояться клоуна? (Услышав это, Никита иронично хмыкнул, вспомнив очаровашку Пеннивайзера). Вот только глава решил рассказать правду об отце и запустить слух о незаконности брака.

— А ты против? — уточнил Никита, от которого не укрылось недовольство приятеля.

— Не правильно это, чернить имя женщины, к тому же умершей, — на полном серьёзе ответил он.

И не знай Никита, каким способом Меропа заполучила тушку Тома Реддла-старшего в личное пользование, он бы точно с Виром согласился. Но, опять же, кто знает, как их «роман» развивался в этой реальности.

— С этим не поспоришь, но тебе не кажется, что дурачками выставляют как раз авроров? — поддел приятеля Никита.

— Глава пообещал, что скоро всё закончится, и я ему верю, — категорично заявил Вир. — И вообще, что мы всё о грустном? Вы как с Джули собрались валентинов день праздновать? Я вот Менни поведу в лондонский зоопарк капибаров смотреть. У них как раз малыши подросли, такие забавные.

Невозмутимые водосвинки не казались Никите забавными, но Вир искренне улыбался, рассказывая, как увидел их в первый раз. Тогда Филомена вытащила его в маггловский Лондон, показать любимые места, у клетки с капибарами неожиданно заявила, что эти зверушки напоминают ей напарника по стажировке, а после и вовсе поцеловала.

«Вот и раскрыта тайна его Патронуса», — подумал Никита и почувствовал, что ему множко завидно. У них с Джулс никаких особенных традиций так и не завелось. Она даже не расстроилась, когда он сказал, что 14 февраля у него суточная смена, лишь пожала плечами и спокойно так заявила: «Это же всё равно для влюблённых».

Это прозвучало неожиданно обидно, пусть даже между ними нет такой любви, какая была у него с Олей. Но разве это повод не праздновать? Джулс классная, постоянно восхищает полётом своей фантазии, надёжная, с ней хорошо и уютно, в постели просто идеальное совпадение. Даже их тараканы вроде неплохо друг друга понимают. По всему выходила дружба с привилегиями и очень важным общим делом.

От грустных мыслей его отвлёк Вир.

— Эй, Оуэн, о чём задумался? Если о Реддле, то бросай это дело. Самое главное ты уже сделал, мы теперь знаем об этом джарви облезлом, глава вроде как придумал, что делать с его холуями. И там, глядишь, додумаем, как самого Реддла свалить. Время ещё есть, дураки эти чистокровные вроде притихли, надеюсь, хотя бы на год их хватит. А что в газетах полощут — пусть уж лучше так буянят, чем лично к кому-нибудь заявятся.

Никита послушно кивнул, понимая, что у приятеля своя правда, и его не переубедить. Да и предложить альтернативный способ борьбы он пока не мог. Родри всё ещё переводил злополучный текст и ежедневно присылал восторженные письма о том, какую историческую ценность имеет свиток. Вот только ни слова о том, что нашёлся рецепт, как победить злого волшебника.

Они ещё немного обсудили дальнейшую судьбу Кукинса и его дамы сердца. Пока что курьер разносит себе бумажки, почитывает их, пока никто не видит, и знать не знает, что стал невольной причиной нескольких трагедий.

— Думаешь, он и в самом деле под Империусом? — поинтересовался Никита.

— Да кто ж без специалиста разберётся, — пожал плечами Вир. — Он так-то и сам по себе не особо умный, но это же не преступление. Да и вообще, жалко парня, один мать и младшую сестру содержит, крутится, как может. Представляешь, на последние деньги отправил Пондэк огромную корзину траурных гвоздик. Говорю же, идеальный… — И Вир сплюнул под ноги, чтобы не ругаться. — В любом случае, больше ни одной важной или секретной бумажки он не увидит.

— Будет подсадной уткой?

— А почему бы и нет. Да и вообще, если Кукинс всё-таки не виноват, можно оформить его внештатным агентом. Как думаешь?

Никита благоразумно промолчал. Иногда Вир смотрел на этот мир через розовый телескоп с ограниченным полем обзора.

Ждать девочек не пришлось: Джулс с Туни уже стояли на улице в женской компании, которая гудела встревоженным ульем.

— Выглядит, как ситуация: «Шеф, всё пропало!» — предположил Никита и оказался прав.

На генеральном прогоне спектакля главный режиссёр, она же исполнительница главной роли, была не в духе и критиковала всё и всех, чем вывела из себя не только падких на скандал миссис Скарбел и миссис Скримбел, но и саму миссис Хиксон. Да что там, даже закадычные подпевалы из числа атомных жён не выдержали и робким хором пискнули, что дорогая Глэдис перегибает палку.

— И что, спектакль отменяют? — всполошился Вир. — Менни этого не переживёт. Я серьёзно, она обожает эту книжку.

— Конечно, нет, — успокоила его Джулс. — Просто вместо мамы Марч зрители увидят бабушку, только и всего.

— И это будет миссис Крейн, — раскрыла тайну Туни. — Правда, здорово?

Впервые за вечер Никита, не задумываясь, ответил: «Да». Лоуренс был отличным начальником охраны, как говорится, строгим, но справедливым. Но с женой ему конкретно не повезло. Правда, сам Лоуренс считал, что его супружница просто ангел небесный, и в упор не замечал её дурной характер.

Распрощавшись с Эвансами, Вир отправился искать тёмный закоулок, чтобы спокойно аппарировать, а Никита подхватил девочек и вприпрыжку повёл их домой. Им в лицо дул холодный ветер, но это не мешало Туни всю дорогу взахлёб тараторить, делясь подробностями, кто что сказал и каким тоном, кто как реагировал, у кого какое было лицо.

Из-за её болтовни Никита напрочь забыл о собственных новостях и вспомнил о них уже на следующее утро, после того, как забрал газеты. Только вот Туни торопилась, да и Джулс не любила, если болтали во время завтрака, так что рассказ пришлось урезать, отчего, по его мнению, тот стал не таким бомбическим. А когда дочка убежала в школу, Никита внимательно посмотрел на задумчивую жену, которая безостановочно бренчала ложечкой в кружке с чаем, но всё же поделился с ней тяжкими думами:

— Как по-твоему, у Квестгуда что-то путнее получится?

— Неа, это классическая борьба бобра с ослом: пока один орёт с берега благим матом, другой пускает по воде пузыри и лупит по ней же хвостом. По факту никто реально ничего не делает, зато шуму-то, шуму, — от души проехалась по аврорам и пожирателям Джулс.

— Думаешь? — задумался Никита и внимательно посмотрел на хмурую жену. Обычно она не была такой ядовитой, тем более по утрам. — Хотя сегодняшний выпуск «Камри» мне понравился, хоть какое-то подобие аналитики появилось, причём зарубежной.

— Ага, только кто все эти специалисты и стоит ли доверять их мнению? — презрительно хмыкнула Джулс. — Да и вообще, надоела мне эта грызня. Реально ведь, как шавки через забор перегавкиваются. И смысл магам так кичиться своими способностями, если в остальном они ничем не отличаются от магглов? Лучше бы про Лопушка написали, как он там.

— Радость моя, ты же сама говоришь, что человек любит чувствовать себя важной шишкой, пусть даже на пустом месте, — поддел жену Никита, но поймал её тяжёлый взгляд и спрятался за страницами газеты. — О, смотри-ка, результаты голосования напечатали: победила автономия, целых шестьдесят процентов, на два процента отстаёт признание винейдов полноценными членами магического сообщества.

— Погоди, шестьдесят и пятьдесят восемь процентов? Это как вообще? — опешила от вывертов магической статистики Джулс.

— Сам в шоке, — перепроверил напечатанные цифры Никита. — Зато вариант с патронажем магглорождённых волшебников получил тринадцать процентов.

— Чёртова дюжина, как символично. В любом случае, я всё равно не жду от этого ничего толкового. Смысл рыбьему хвосту трепыхаться, если голова сгнила.

— Радость моя, что-то ты сегодня просто образец доброты и человеколюбия, — не выдержал Никита. — Всё нормально?

— Да, просто мне всю ночь вчерашняя ругань с чего-то снилась. Я, наверное, пойду проветрюсь, пока погода хорошая. Ты со мной? Можем устроить пикник на берегу.

Услышав об этом, мгновенно оживился Кас, будто это его пригласили, и всё то время, что они собирались, кот сидел на пороге и требовательно мяукал. Что не помешало ему технично слинять по своим делам по дороге к Булл Бэй.

Они долго гуляли по побережью, точнее, Джулс медленно брела, подставив лицо неожиданному солнцу, а Никита совмещал приятное с полезным: нарезал круги вокруг и разминался.

Берег залива встретил их идеальным безлюдием, одинокая чёрная точка где-то там вдалеке не в счёт. Это, скорее всего, была старая Нэн, которая по обыкновению ворошила песок в поисках интересных вещей или собирала бутылочные осколки.

Джулс флюгером покрутилась из стороны в сторону, выясняя, откуда дует ветер, и решительно направилась к Голове петуха — невысокой скале, чью верхушку вертикально венчал плоский камень, точь-в-точь шикарный гребешок, — у подножия которого валялись удобные валуны и чурбачки. И пока Никита заканчивал разминаться, она достала из корзинки припасы и накрыла пикник.

Обсуждать что-то серьёзное, навроде политики, линии партии, проблем общественной безопасности или строить планы на будущее совершенно не хотелось. Да и что нового они друг другу скажут?.. Всё говорено-переговорено на сто рядов. Поэтому они болтали о всяких всячинах, обсудить которые вечно не хватает времени, но страсть как хочется. Иногда перебивали друг друга, иногда уютно молчали, чтобы внезапно продолжить разговор, будто и не прерывались. Без опаски вспоминали прошлую жизнь, пользуясь тем, что их никто не подслушает.

На русском языке старались не говорить, так, на всякий случай. Мало ли кто, мало ли что… Он и так вечно по краю ходит. Джулс в этом смысле кремень, очень редко нарушала конспирацию, а вот Никита нет-нет да и ляпнет что-нибудь, особенно когда чем-то увлечён или расстроен. Парни на работе относились к этому спокойно, всё же русский матерный это вам не знакомые английскому уху спутник, матрёшка и водка. Никита был уверен, что они думали, будто он ругается на брумми⁽³⁾. А Туни верила в легенду о семействе русских грузчиков, с которым её папа познакомился в доках Кардиффа. По крайней мере, он надеялся, что она верила. В любом случае, о возможном провале Никита старался не думать. Даже шёпотом. Одно утешало: Туни не задавала провокационных вопросов, не пыталась подловить на старых воспоминаниях и не удивлялась, что мама время от времени зовёт папу странным прозвищем.

Свежий ветер пах йодом, ванилью и кофе, солнце припекало спину и грело натруженные мышцы, рядом довольной кошкой жмурилась Джулс и негромко напевала что-то смутно знакомое по той жизни. Море лениво шуршало о вечном, высоко в небе деликатно орали чайки. И в какой-то момент Никита поймал себя на чувстве глубокого спокойствия и почти полного счастья. Думать не хотелось, поэтому он отрешённо разглядывал барашки на волнах: по Амлуху пошли слухи, что в заливе уже видели морских свиней, которые ежегодно столовались у их берега с конца февраля до середины марта.

Подошедшую Нэн выдало сухое покашливание, которым старая винейда привлекла внимание. Джулс тотчас же засуетилась, приглашая её к столу и устраивая со всеми удобствами. Пока старушка, причмокивая от удовольствия, пила горячий чай с творожными пончиками, она цепко разглядывала их с Джулс. Удовлетворённо улыбнулась, увидев на шее жены шнурок с куриным богом, а вот при взгляде на него нахмурилась. Зная о способностях старушки, Никита на всякий случай напрягся, мало ли что она в нём увидела. Но винейда ничего не сказала, лишь сморщила черносливом дочерна загорелое лицо, правда, на прощание протянула ему резной гребешок, обшарпанный и то ли дико грязный, то ли из очень тёмного дерева.

— И как это понимать? — нешуточно обиделся Никита на неказистый подарок.

Он демонстративно взлохматил волосы, и по закону подлости пятерня застряла в вихрах на макушке. Джулс заливисто рассмеялась, отняла у него деревяшку, тщательно протёрла мокрой тряпочкой, которые взяла с собой вместо влажных салфеток и стала аккуратно разбирать колтун. От её мягких рук не хотелось отстраняться, он буквально чувствовал, как мерные движения гребешка и лёгкий массаж убирают остатки напряжения.

— Вот и пригодился, — прошептала Джулс, шутливо дёргая за волосы.

Никита поймал её руку и, поцеловав в ладошку, потянул Джулс на себя. Она не сопротивлялась, только пересела поближе, чтобы устроиться рядом с ним поудобнее. Двигаться не хотелось, о чём-то думать — тем более.

— Хорошо сидим, — удовлетворённо выдохнула Джулс ему в шею. — Но, если честно, у меня уже попа подмерзает. Пойдём домой, а?

— Юлька, а кто мы друг другу?

Он не собирался об этом спрашивать, слова сами вырвались, из самого сердца и на русском.

Джулс не вздрогнула, не ойкнула, продолжала сидеть, как сидела. И долго молчала, очень долго. Никите до смерти хотелось посмотреть на неё, но он боялся. Вот какого гоблина он это ляпнул? Зачем? Чтобы что? Поэтому он машинально гладил её по руке и тупо смотрел перед собой.

— Я не знаю Кит, — наконец-то призналась Джулс, очень спокойно и уверенно. — И если честно, я даже не задумываюсь. Ты просто есть, и я очень рада, что это именно ты.

И вроде бы ничего конкретного она не сказала, но сердце вначале бухнуло вниз, а потом суматошно забилось в горле. Из-за этого он с трудом промямлил:

— Я тоже рад… Очень…

— А славно поговорили, давно надо было, — смущенно хихикнула Джулс, но продолжила совершенно другим тоном: — Давай-ка собираться, не нравится мне эта туча. Как бы дождя не было.

— Кажется, дождь собирается, кажется, дождь собирается, — пискляво спародировал он Пяточка, вставая и рывком поднимая Джулс.

Ему было очень важно посмотреть ей в глаза, чтобы понять, чтобы сравнить. Она спокойно смотрела на него, без вызова, смущения или насмешки. Потом так же спокойно улыбнулась и поцеловала в нос, и от этого у него опять ёкнуло сердце.

Домой они шли, взявшись за руки, будто подростки, и так же хихикали.

— Джулс, а ты точно не обижаешься, что меня завтра не будет дома? — спросил Никита, решив, что раз уж начали выяснять, то надо идти до конца.

— Неа. Кит, расслабься. К тому же, не забывай, завтра вечером спектакль, и я уже заранее мечтаю о том, чтобы поскорей наступила пятница.

Про любовь она так и не сказала, но это было совершенно не важно, потому что Никита отчётливо понял, что страдает ерундой. Самое главное в жизни у него есть: Джулс рядом, дом полная чаша, мелкие в порядке, на работе всё просто отлично, документы на сертификат, вон, поданы, Бэддо вроде как даже заверяет, что подобрал компании, которым потом можно будет выслать предложения. Ещё он в воскресенье не только удачно словил моменты, но и не накосячил, проявляя плёнку, и напечатал потрясные колдофото. Хоть на выставку достижений заявляй. Джулс с Туни охали и хвалили, Полин тоже хвалила, правда, без оханий и немножко критиковала по делу.

А что в магическом мире бардак, так лично он никак на это повлиять не может. Да и вообще, это взрослые мужики, сами разберуться. На этом его внутренний голос немного дрогнул, но Никита мысленно показал ему кулак, чтобы тот не сомневался.

Хорошее настроение сохранилось у него аж до пятницы, его даже не испортило тяжёлая ночь, когда три раза подряд в химическом цехе срабатывала аварийная автоматика. Никита методично, не обращая внимание на истерику старшего смены, проверял датчики с поисках неисправности и нашёл-таки отошедший контакт.

Благостное состояние начало портиться при виде зарёванной Туни, которая ещё сутки назад светилась от нетерпения. На его вопрос дочка отнекивалась и храбрилась, что всё в порядке, но когда Пит не зашёл за ней в обычное время, окончательно сникла. Никита растерянно переглянулся с Джулс, которая точно знала, в чём дело.

— Проводи её в школу, — попросила она. — А я пока блинов напеку.

Никита укоризненно посмотрел на неё, дескать, не за взятку отцом работаю, а за совесть, но тем не менее успел шепнуть:

— Сделай фаршированные.

Только Туни категорически отказалась от сопровождения, отговорившись тем, что по пути зайдёт за подружками, и папа будет совершенно не к месту.

— Так что случилось-то? — поинтересовался Никита, формируя блинные батончики с творогом именно той толщины, как ему хотелось.

— Пит вместо резной ложки подарил ей коробку с печеньем и валентинку, — просветила его Джулс.

— А есть какая-то разница? — удивился он.

— Похоже, что для неё — да. Ещё он пригласил посидеть в компании, вместо того, чтобы побыть вдвоём. В общем, ничего криминального, обычные поступки неопытного подростка, но Туни обиделась.

— Странно всё это, — пробормотал Никита, — как бы не рассорились. Я ещё не придумал следующую проверку.

— Бежин, ты в своём репертуаре, — рассмеялась Джулс. — Иди-ка за газетами, я пока на стол накрою.

Поверх свёртка с газетами лежал конверт от Родри, его-то Никита открыл в первую очередь, ведь волшебник не давал о себе знать целых три дня. Новости в письме были замечательные: Родри закончил переводить и обещал сегодня вечером рассказать интересную историю про древнего волшебника.

Никита собирался пропустить очередные восторги о том, какой уникальный свиток нашла Туни, но зацепился за знакомое имя — Герпий Злостный.

«Благодаря этому манускрипту можно с уверенностью утверждать, что Анихнефтий Изворотливый на самом деле был лучшим другом Герпия Злостного, а не заклятым врагом, как об этом все думают. Представляете, Оуэн, эти волшебники нарочно распускали подобные слухи, причём, делали это смеха ради. Экие затейники…» — восторгался Родри.

Присмиревшая было надежда на нужный ему исход встрепенулась и навострила уши. Крестражи придумал Герпий Злостный, Анихнефтий (и за что его так родители невзлюбили?) был другом Герпия, следовательно, мог знать о крестражах. Правда в логические выводы тут же влезла одна досадная мысль: вдруг этот самый Изворотливый лишь случайное имя, а найденная биография совершенно другого волшебника?..

— Никита, Кит, — уже какое-то время пыталась дозваться его Джулс.

— А, что? Прости, задумался.

— Дом Квестгуда сожгли дотла, никто не выжил, — ошарашила его Джулс и протянула «Пророк» с огромным колдофото каких-то руин на первой странице.

Но самое страшное было не в новости: над дымящимися останками дома висел кривоватый череп, изо рта которого неуклюжими рывками выползала змея. Казалось, что руки того, кто сделал этот снимок, дрожали от ужаса.

А в гулкой пустоте головы билась одна-единственная мысль: «Элиан, мужик, да как так-то!..»

1) Скауз — диалект Ливерпуля. Лэнг так намекает, что Фрэнк житель этой местности.

Вернуться к тексту

2) Как в сломанном телефоне, пропал артикль и “Зажги виски” (fire the whiskey) превратился в “Огневиски” (firewhisky).

Вернуться к тексту

3) Брумми — название диалекта и акцента жителей Бирмингема.

Вернуться к тексту