Мы всё ещё можем быть теми, за кого себя выдавали (гет)

— Готова? — спрашивает Тобиас.

Джинни сидит рядом с ним за столом в Большом зале. Обед давно закончился, и столы опустели. Пятикурсники и те семикурсники, что решили сдавать этот предмет, дожидаются начала практического экзамена по ЗОТИ.

— А разве это имеет значение? — отзывается она, бросая на него мрачный взгляд.

— Да ладно, неужели всё может быть настолько плохо?

Письменная часть оказалась довольно простой, без неприятных сюрпризов, теперь же пришло время показать, что они знают не только теорию.

В зале воцаряется тишина: перед студентами поднимается главный экзаменатор — суровая ведьма неопределённого возраста.

— Пятикурсники Хаффлпаффа, вы идёте к экзаменатору Хартвику, — объявляет она.

Остальных пятикурсников быстро распределяют по группам, и они гуськом выходят вслед за своими экзаменаторами в фиолетовых мантиях.

Джинни подбадривающе улыбается Николе и Рейко, когда те проходят мимо. Рейко кивает в ответ, почти силой уволакивая за собой мертвенно-бледную Николу.

— Что касается остальных, вас мы также разделим на небольшие группы. Пожалуйста, слушайте свои фамилии.

Группа семикурсников оказывается почти такой же внушительной, как поток пятикурсников, — и не только потому, что в этом году многие вернулись пересдавать экзамены. Почти каждый член АД решил сдавать ЗОТИ. И вовсе не из-за карьерных планов: вряд ли все они поголовно собираются в авроры. Это скорее вопрос принципа. Министерство и сменявшие друг друга преподаватели, возможно, и не ценили их практические навыки, но сами студенты — ценили. И ценят до сих пор.

Тобиаса вызывают раньше Джинни, и он присоединяется к Падме, Дину, Вейзи и ещё нескольким ребятам.

Сама Джинни попадает в следующую группу вместе с Луной, Невиллом, Розье, Парвати, Терри, Симусом и Гарри. Она замечает, как за соседним столом Гарри отделяется от Рона и Гермионы, которые, без сомнения, окажутся в самой последней группе. Проходя мимо, он улыбается ей. Они гуськом следуют за своим экзаменатором по коридору, затем спускаются по лестнице — не совсем в подземелья, но довольно близко к ним.

— Сюда, — произносит экзаменатор, приглашая их в кабинет, который, как подозревает Джинни, появился здесь исключительно ради экзаменов: раньше она его никогда не замечала.

Переступив порог, Джинни чувствует, как внутри всё леденеет. На мгновение помещение кажется точной копией того, которым когда-то пользовался Амикус: каменные стены, длинный помост посередине, ряды скамей перед ним. Но это, конечно, не оно.

Джинни заставляет себя вглядеться в детали. Вдоль одной из стен тянутся окна — крошечные, почти символические, но всё же окна. Это не то место. И не то время.

Они больше не те люди.

Она бросает взгляд на Невилла. По напряжению, исказившему его лицо, становится ясно, что он провёл ту же параллель. Симус выглядит не лучше и что-то вполголоса бормочет Парвати, а та мрачно кивает в ответ.

Гарри ловит взгляд Джинни; в его глазах — немой вопрос. Она лишь качает головой и проходит дальше вглубь зала, усаживаясь рядом с Невиллом и Луной с таким видом, будто всё происходящее её совершенно не задевает. Она не позволит этому выбить себя из колеи.

Гарри не настаивает и садится рядом с Симусом.

— Итак, — произносит экзаменатор, засовывая пергамент под мышку, после чего хлопает в ладоши, привлекая внимание, хотя вокруг и без того стоит тишина. — Всё будет довольно просто. Я проведу дуэль с каждым из вас, чтобы оценить атакующие и защитные навыки, а также умение реагировать в реальном времени. Всё ясно?

Он говорит об этом буднично, почти непринуждённо, но это ничуть не разряжает атмосферу.

Рука Невилла мгновенно взмывает вверх.

— Да, мистер?..

— Лонгботтом, сэр, — представляется он. — Вы не возражаете, если я пойду первым?

Джинни нисколько не удивляет эта просьба.

Экзаменатор качает головой, заглядывая в пергамент.

— Вообще-то, мы должны идти в алфавитном порядке, Лонгботтом.

Невилл не сдаётся; он явно не намерен позволить так просто себя отбрить.

— Я понимаю, сэр. Но мне действительно нужно пойти первым.

Экзаменатор хмурится, должно быть, гадая, откуда в Невилле такая настырность. Но дело здесь вовсе не в простом желании поскорее покончить с экзаменом, и все это прекрасно понимают

— О, — выдыхает он. Кажется, до него наконец доходит, что напряжение в комнате — нечто большее, чем обычный мандраж перед экзаменом.

Взгляд, которым он обводит студентов, заставляет Джинни подумать, что он наверняка присутствовал на суде над Кэрроу.

«Ради Мерлина, просто не вставай. Просто сдавайся!»

Джинни медленно выдыхает через нос.

— Что ж, полагаю, это не самое подходящее место для подобных дел, — говорит экзаменатор.

— Всё нормально, — говорит Невилл, стиснув зубы. — Защита ведь не всегда бывает комфортной, верно?

— Верно, — соглашается экзаменатор, внимательно изучая его. — Не всегда. Но вы же… — Он, кажется, вовремя решает не заканчивать фразу.

— Мы «что»? — спрашивает Невилл.

Дети.

Джинни знает, что именно это он и хотел сказать. Она оглядывает студентов. Все они — семикурсники или старше. Все — члены АД. Все — выжившие в этой войне.

— Все мы уже перестали быть детьми, — произносит она.

Экзаменатор долго смотрит на неё, затем наконец кивает.

— Что ж. Мистер Лонгботтом, прошу вас, выходите.

Невилл поднимается и выходит на длинный помост, пока экзаменатор занимает позицию напротив.

Джинни чувствует, как ладонь Луны скользит в её руку. Она сжимает пальцы в ответ, тщательно контролируя дыхание. За весь этот год Мерривезер ни разу не вызывал их на дуэль лично; ни один профессор этого не делал. Не с прошлого года. Не с того самого раза, когда Джинни видела Невилла там, наверху — отчаявшегося и готового принять болезненный вызов.

Невилл и экзаменатор обмениваются приветственными жестами.

— Начнём, — говорит экзаменатор.

С самого начала дуэль выглядит как обычный, почти учебный поединок. Экзаменатор действует методично, постепенно наращивая сложность и темп, но ни разу не пытается воспользоваться преимуществом нечестно. Лишь после первых нескольких обменов заклинаниями, когда они оба входят в ритм, он начинает варьировать тактику, усиливая нажим и пробуя застать Невилла врасплох. При этом он не произносит ни слова, лишь изредка кивает, словно выражая молчаливое одобрение удачному ответу.

К тому моменту, когда всё заканчивается и Невилл спускается с помоста, Джинни с облегчением понимает, что снова может дышать.

— Отличная работа, — говорит она ему, когда он возвращается на место.

В ответ он лишь тепло, пусть и измождённо улыбается. Экзаменатор, может, и был справедлив, но поблажек не делал.

Затем следуют остальные дуэли: Терри, Симус, Луна и Парвати. Все держатся достойно, хотя Терри немного уступает остальным. Парвати же сражается особенно яростно, она стоит на помосте с жёстким, решительным блеском в глазах, словно всё ещё ищет способ стать сильнее, лучше — чтобы успеть спасти свою лучшую подругу в той последней битве.

Когда Парвати спрыгивает вниз, вытирая пот со лба, Гарри уже начинает подниматься, но экзаменатор неожиданно называет Розье.

— Живее, — нетерпеливо бросает он, пока Розье и Гарри в замешательстве оглядываются.

Нахмурившись, Гарри опускается обратно на скамью.

Джинни понимает, что это вовсе не случайная ошибка в алфавитном порядке, лишь тогда, когда вызывают её саму. Проходя мимо Гарри, она ловит его взгляд. Он качает головой и ободряюще улыбается.

Джинни спокойно поднимается по ступеням и занимает место на дальнем краю длинного помоста. Сделав несколько глубоких вдохов, она расслабленно держит палочку в опущенной руке.

— Готовы? — спрашивает экзаменатор.

Она кивает, и он тут же начинает атаку. Вместо того чтобы выставлять щит, Джинни накладывает контрзаклинание — так она сразу же отправляет ответный залп, не теряя ни мгновения. Экзаменатор не позволяет ей упиваться удачным началом и тут же усиливает давление. Дальше всё превращается в ритуал: действие и противодействие, мгновенное узнавание, выверенная реакция, поиск нужных слов и движений.

Это оказывается гораздо труднее, чем выглядело со стороны, пока она просто сидела и наблюдала, — впрочем, так бывает всегда. Конечно, ей помогает то, что она видела все предыдущие поединки и может использовать эти знания, но правда в том, что Джинни всегда была хорошим дуэлянтом — и не более того. Это никогда не было тем, на что она тратила основные силы.

В середине очередного обмена заклинаниями экзаменатор делает нечто совершенно неожиданное, ломая заданный ритм, и она не успевает среагировать, выбирая неверное заклятие. Проклятие настигает её, выбивая из равновесия. Она падает на колено и тут же уходит в кувырок, чтобы не рисковать потерей палочки, инстинктивно пытаясь опереться на руку. Она ударяется о деревянный помост, и это ощущение кажется до ужаса знакомым.

На автомате Джинни готовится к продолжению, зная, что обычно всегда следует за проигрышем — боль и крики. Сердце грохочет в ушах, вымывая из головы все заклинания и планы.

Тяжёлые шаги приближаются — это единственное, что она слышит сквозь пелену паники. И она не думает. Она просто действует. Даёт отпор.

Только не в этот раз.

Перекатившись на спину, она невербально выбрасывает заклятие и лишь мгновение спустя осознаёт, что перед ней всего лишь экзаменатор. Это просто экзамен. Он шёл к ней, чтобы проверить, всё ли в порядке, и помочь подняться, а не проклясть её. Не наказать.

Заклятие врезается в него с глухим ударом, на миг выбивая дыхание. Джинни лихорадочно накладывает контрзаклятие, пока он пятится, пошатываясь.

— Простите, — выдыхает она. — Я думала…

Мерлин, почему у неё так дрожит голос?

— Нет-нет, — отвечает он с улыбкой, хотя и потирает грудь. — Вы меня определённо достали. И вы правы: никогда нельзя терять бдительность.

Она думает, что это довольно любезно с его стороны — не указывать на то, что она явно запаниковала. Джинни не позволяет себе смотреть на других студентов: ей слишком неловко видеть их реакцию.

Экзаменатор отходит на несколько шагов, встряхивая рукой.

— Это было мощно. Что это было за заклятие?

Она медлит, но прежде чем успевает ответить, он без предупреждения швыряет в неё сглаз. Джинни едва успевает выставить щит, после чего обрушивает на него беспорядочный каскад заклинаний — лишь бы выиграть время, вскочить на ноги и занять более выгодную, защищённую позицию.

Обмен чарами продолжается ещё несколько минут: заклинания сменяют друг друга, требуя разных, порой мгновенных контрмер, пока экзаменатор наконец не вскидывает руки, приказывая остановиться. По его виду ясно, что он доволен тем увиденным диапазоном её умений.

Джинни опускает палочку, тяжело и прерывисто дыша.

Экзаменатор усмехается и одобрительно кивает.

— Отлично сработано.

Ей трудно повернуться к нему спиной и спуститься вниз, но она всё же заставляет себя сделать это, не разжимая пальцев на рукояти палочки. Вернувшись на место между Луной и Невиллом, Джинни пытается поймать ощущение облегчения — почувствовать, что всё позади, и просто отдышаться. И именно в этот момент Гарри поднимается.

— Надеюсь, вы обо мне не забыли, — говорит он.

— Разумеется, нет, мистер Поттер, — отзывается экзаменатор.

Гарри кивает.

— Так значит, просто идём по алфавиту, да?

Симус хихикает, но Джинни больше занимает другое: экзаменатор выглядит слегка не в своей тарелке.

Пока Гарри поднимается на помост, в задней стене открывается дверь, и в кабинет входит волшебник. На нём нет фиолетовой мантии экзаменатора, и в том, как он держится, есть нечто такое, что заставляет Джинни мгновенно насторожиться.

Она бросает взгляд на Гарри и видит, что он тоже следит за вошедшим, прищурившись. Джинни невольно задаётся вопросом, знаком ли этот человек Гарри.

— Вы не против? — спрашивает волшебник у экзаменатора, указывая на место напротив Гарри.

Тот качает головой.

— Нисколько, сэр.

Судя по тому, что Гарри ни капли не удивлен, Джинни понимает, что вопрос был чистой формальностью. Никто даже не потрудился поинтересоваться, согласен ли сам Гарри.

Пока волшебник занимает позицию, Джинни подаётся к Невиллу.

— Знаешь, кто это?

— Гавейн Робардс, — шепчет тот в ответ.

Джинни резко втягивает воздух. Глава Аврората? Она выпрямляется, и вся прежняя тревога возвращается с новой силой. Что, чёрт возьми, происходит?

Робардс поднимает палочку к лицу, кивает Гарри и резким движением отводит руку в сторону. Гарри зеркально повторяет приветствие.

— Готов? — спрашивает Робардс, вставая в широкую стойку.

Гарри отвечает коротким кивком. В его глазах вспыхивает то, что Джинни безошибочно распознает как ярость. Вот только она не уверена, вызвана ли она этим особым вниманием или чем-то куда более личным.

Робардс атакует первым, обрушивая на него невероятно сложный каскад заклинаний и с первых же секунд давая понять, что эта дуэль не имеет ничего общего с предыдущими. Никакой плавной раскачки.

Гарри застигнут врасплох, но быстро приходит в себя, парируя удары один за другим. Он использует нестандартные движения для привычных чар, но они работают не хуже, а порой и лучше. Ярость словно подстёгивает его: мощным оборонительным натиском он вынуждает Робардса отступить. В ответ аврор усиливает давление, переходя к ещё более изощрённым заклинаниям. Некоторые из них выглядят откровенно опасно — такими легко можно серьёзно ранить.

Джинни пытается успокоить себя тем, что Гарри, очевидно, чертовски хорош. Он всегда был прирождённым ловцом и уверенно держался в воздухе, но здесь он — чистое движение и энергия. Зрелище завораживает, хотя волоски на её руках встают дыбом от статики, разлитой в воздухе из-за обилия магии. От того, как он стоит там, лицом к лицу с неумолимым противником.

«Это просто экзамен, — твердит она себе. — Это не по-настоящему. А перед ним — аврор».

Робардс призывает одну из свободных скамеек, оживляет её с помощью Оппуньо и обрушивает на Гарри. Раздаётся тяжёлый, гулкий удар, когда заклинание Гарри врезается в дерево. Скамья замирает, и он тут же швыряет её обратно в сторону Робардса.

Взмах палочки аврора — и скамья вспыхивает, за считаные секунды обращаясь в пепел.

— Святые угодники, — бормочет Симус.

Невилл рядом с Джинни подаётся вперёд, наклоняясь всем телом к помосту. Дуэль явственно балансирует на грани, за которой она перестаёт быть экзаменом и становится чем-то иным и куда более опасным.

Там, наверху, Гарри начинает сдавать позиции. Но не похоже, что его прижали к стенке, и Джинни не сразу понимает, почему он отступает, — до тех пор, пока события не начинают разворачиваться с пугающей стремительностью.

Гарри ныряет под проклятие Робардса вместо того, чтобы отвечать. Манёвр кажется безрассудным и излишним — ровно до того мгновения, как он разворачивается на пятках, воздвигая защитные чары именно в тот миг, когда сбоку в него летит ещё одно заклятие. Каким-то образом там оказывается второй волшебник. Откуда он, чёрт возьми, взялся? Проскользнул через заднюю дверь, пока никто не смотрел?

Робардс не выглядит ни встревоженным, ни даже удивлённым, продолжая напирать.

Гарри отступает ещё дальше и спрыгивает с помоста, оказываясь лицом к лицу сразу с двумя противниками.

— Какого чёрта! — вскрикивает Невилл, когда сбоку появляется третий волшебник. — Сзади, Гарри!

Невилл уже на ногах и посылает оглушающее заклятие в нового нападавшего, но тот же миг из тени выходят четвёртый, пятый и шестой.

Джинни чувствует, как мир вокруг внезапно сужается. Гарри окружён. Все утешительные мысли о том, что это всего лишь чёртов экзамен, испаряются без следа. Остаются дым, хаос и рокот замка, отражающийся от стен.

Джинни вскакивает, обрушивая сглаз на одного из волшебников, нацеливших палочку на Гарри. Краем сознания она отмечает, что остальные студенты делают то же самое. Это засада — и никто не собирается тратить время на вопросы или оставлять Гарри одного.

Вмешательство студентов оттягивает на себя часть нападавших, но Гарри всё ещё отрезан от друзей по другую сторону помоста — осаждён со всех сторон и едва держится на ногах.

— Нужно их разделить! — выкрикивает Невилл.

Он бросает быстрый взгляд на Симуса и Парвати, резко кивая в сторону. Те без лишних слов отделяются от группы, увлекая за собой Терри и эффективно оттягивая часть нападающих от Гарри.

Остальные смещаются в противоположную сторону, вынуждая волшебников рассредоточиться и переключить внимание на студентов, иначе те разберут их по одному.

Вскоре образуется брешь, достаточно широкая, чтобы Гарри мог рвануть к своим, под защиту группы.

— Гарри! — кричит Джинни.

Он оглядывается, и по его взгляду она понимает, что он тоже заметил лазейку.

Она выступает вперёд вместе с Розье и Луной, воздвигая защитные чары, пока Гарри разворачивается и перемахивает через помост. Один из магов едва не достаёт его заклятием в спину, но Луна обрушивает на нападавшего особенно злобный Конъюнктивитус — и тот отлетает назад с воплем.

Гарри благополучно добирается до своих, но в следующий же миг Луну поражает луч красного света, и она оседает на пол. Джинни падает рядом; Розье прикрывает их, пока она оттаскивает подругу за спины одноклассников. Убедившись, что с Луной всё в порядке, она использует короткую передышку под защитой укрытия, чтобы оценить ситуацию и отследить перемещения нападающих. Картина складывается мгновенно — она видит их замысел насквозь.

Вскочив на ноги, Джинни касается спины Гарри, стараясь не мешать движению его палочки. Напряжение в его теле ощущается кожей.

— Они попытаются нас разделить! — выкрикивает она так, чтобы слышали и он, и Невилл.

Гарри отражает очередное проклятие и быстро оглядывается, оценивая обстановку. Он кивает в знак понимания.

Можно было бы сменить позицию, но здесь всё же лучше: больше пространства для манёвра, чем там, где остальная группа студентов отбивается под шквальным огнём среди перевёрнутых скамей.

— Им придётся самим идти к нам, — говорит Джинни.

— Симус! — зовет Невилл.

В какой-то момент Терри задевает заклятием. Симус и Парвати закрывают его собой, пока волшебники наседают всё сильнее. Вытащить Терри к основной группе и при этом самим не попасть под удар будет почти невозможно.

Если честно, сама попытка выглядит чистым безумием.

— Им стоит просто его оставить, — бросает Розье.

Гарри награждает его испепеляющим взглядом и, не раздумывая, бросается через весь зал к Симусу. Он на ходу швыряет заклинания через плечо, двигаясь совершенно безрассудно.

Розье вполголоса матерится, но без колебаний мчится следом, выставляя щитовые чары как раз вовремя, чтобы Гарри не зацепило. Симус тем временем затаскивает Терри в круг основной группы, пока остальные удерживают оборону.

— Они что, забыли, что это всего лишь школьный экзамен? — бросает Симус, пригибаясь за перевёрнутой скамьёй вместе с Терри и баюкая руку, покрытую мерзкими фурункулами.

— Похоже на то! — выкрикивает в ответ Парвати, накладывая впечатляющий Петрификус Тоталус, который сбивает с ног одного из магов, едва не задевая и стоящего рядом.

Джинни на мгновение решается взглянуть на Гарри. Его лицо словно окаменело; он буквально излучает какую-то мощную энергию, которая необъяснимым образом напоминает ей маму.

Розье отшатывается после удара, взгляд у него мутнеет и плывет — явно поймал что-то, замедляющее реакцию.

— Мы долго не продержимся, — говорит Джинни, вставая перед ним, чтобы прикрыть. Всё предельно ясно: их меньше, и опыта у намного лучше обученного противников несоизмеримо больше.

— Есть предложения? — выкрикивает Невилл.

Ответить она не успевает: проклятие ударяет в ногу, и тело мгновенно становится ватным, будто превращаясь в желе. Нога подкашивается; она спотыкается о ступню Луны и падает навзничь, задевая плечом край перевёрнутой скамьи. Воздух выбивает из лёгких, но она всё же не выпускает палочку, отчаянно пытаясь вдохнуть, чтобы успеть выставить щит и защититься от новых ударов, пока боль волнами расходится по телу.

Сквозь пелену она слышит, как кто-то выкрикивает её имя, и в тот же миг посреди зала вспыхивает невероятно мощный защитный барьер — люстры над головой раскачиваются от его неистовой силы.

— Хватит! — рявкает Гарри.

Робардс вскакивает на помост, подняв руки.

— Да. Достаточно.

Вокруг воцаряется тишина, но Джинни всё ещё не готова в это верить. Как и остальные студенты — судя по тому, как они настороженно стоят плечом к плечу вокруг упавших, не опуская палочек. Нападавшие волшебники убирают палочки и отходят к стенам. По крайней мере, те, кто не валяется на полу в разной степени обездвиженности.

Гарри не спешит снимать щит. Он оглядывается через плечо в поисках неё.

Джинни кивает, давая понять, что в порядке. Розье наклоняется, помогая ей подняться. Она осторожно вращает рукой: кроме лёгкого дискомфорта, всё работает нормально. Парвати опускается на колени рядом с Луной и Терри, приводя их в чувство.

Только после этого Гарри полностью поворачивается к Робардсу.

— Что за игры вы тут устроили? — требует он ответа.

— Очень хороший вопрос, — произносит Робардс, заложив руки за спину с видом человека, читающего лекцию. — Кто-нибудь рискнёт предположить?

Студенты всё ещё тяжело дышат после боя, глядя на него как на сумасшедшего.

— Вы хотели посмотреть, как мы сработаемся в команде, — наконец произносит Невилл.

— Верно, — подтверждает Робардс.

— И безо всякого предупреждения, — добавляет Симус, потирая ногу, будто всё ещё пытаясь избавиться от последствий жалящего заклятия.

Робардс улыбается и спрыгивает с помоста. Он подходит вплотную к Гарри. Невилл и Розье напрягаются по обе стороны, делая шаг вперёд, будто им в любой момент снова может понадобиться вставить на защиту друга. Джинни замечает, что это откровенно забавляет Робардса — уголки его губ кривятся в усмешке.

— Должен признать, вы меня удивили, Поттер. Весьма впечатляюще. Техника владения палочкой постыдно скверная, но нет ничего такого, что не исправили бы интенсивные тренировки.

— Я польщён, — отзывается Гарри. Его голос сочится сарказмом, хотя дыхание после боя всё ещё слегка сбилось.

— Что ж, зря. Работа палочкой — меньшая из ваших проблем.

Гарри сжимает зубы. Джинни ясно представляет, каких усилий ему стоит не послать Робардса куда подальше.

— Просветите меня, — цедит он.

Робардс делает шаг вперёд — это откровенная демонстрация давления, но Гарри не отступает ни на дюйм, выдерживая взгляд.

— Если коротко? Вы слишком эмоциональны. Позволяете эмоциям вести вас вместо разума, а это делает вас безрассудным. И опасным.

На этот раз у Гарри не находится мгновенного ответа. Он явно на грани и в любую секунду может выйти из себя: пальцы то сжимаются, то разжимаются на рукояти палочки, пока Робардс продолжает давить на него взглядом.

Это заносчивое позёрство — настолько очевидная очередная проверка, ещё одна попытка надавить и прощупать пределы Гарри, что истинная цель Робардса вдруг становится кристально ясной. Всё это время речь шла только о нём.

С Джинни хватит.

Как он смеет. Как он смеет стоять здесь, перед этими студентами, и так нагло нападать на Гарри — и физически, и лично.

— Безрассудный? — произносит она ровным, почти бесцветным голосом, который от этого не становится менее колючим. — Вроде того, как натравить обученных авроров на школьников? На студентов, которых ещё недавно месяцами истязали в точно такой же комнате такие же люди, как вы?

Робардс переводит на неё взгляд, холодно оценивая.

— Как весьма метко заметил мистер Лонгботтом, защита не всегда бывает комфортной.

Очевидно, он рассчитывает поставить её на место, обернув против них их же собственные слова, но вместо этого лишь раскрывает карты. Становится мучительно ясно, что он наблюдал за каждой секундой этого так называемого экзамена задолго до того, как явил себя. Спланировал каждое мгновение этого маленького спектакля.

Джинни улыбается.

— Как будто всё это затевалось ради проверки наших навыков защиты. — Она медленно качает головой. — Будь это так, вам незачем было бы здесь появляться. Нет. Единственная причина вашего присутствия — желание потешить собственное любопытство. И вам было плевать, какими методами.

Она наблюдает за Робардсом достаточно пристально, чтобы уловить мимолётную вспышку удивления. Он явно не ожидал, что кто-то раскусит истинную причину его появления — поймёт, ради чего затевался весь этот спектакль, хотя все подсказки были до смешного очевидны.

В конце концов, они ведь просто дети, верно?

— О, прошу прощения, — продолжает она, нажимая сильнее, потому что ей плевать, пусть он хоть трижды чертов глава Аврората — у него нет на это права. — Вы всерьёзполагали, что ваши мотивы не совсем прозрачны?

Теперь всё внимание Робардса приковано к ней. Выражение его лица трудно прочесть, но взгляд остаётся абсолютно непреклонным. Он делает шаг в её сторону, явно собираясь подойти вплотную; в каждой линии его тела сквозит открытая агрессия.

Далеко пройти ему не удаётся. Гарри намеренно преграждает путь, без малейшего колебания вставая между ними и заслоняя Джинни собой, словно не собирается подпускать Робардса к ней ни на дюйм.

Робардс смотрит на него. Они почти одного роста, и выражения их лиц одинаково непреклонны.

Напряжение в комнате вновь взлетает. Симус слегка смещается, инстинктивно закрывая Джинни, и нервно постукивает палочкой по бедру.

— Ой, — произносит Луна с лёгким любопытством в голосе. — Мы что, снова будем драться?

Её Луны, похоже, наконец пробивает брешь в этом противостоянии. Робардс отводит взгляд от Гарри. После долгой паузы он всё же уступает и отступает на несколько шагов. У Джинни возникает отчётливое ощущение, что он не сдаётся, а перегруппировывается.

— Признаю, — говорит Робардс, снова заложив руки за спину. — Мне было любопытно. Я много слышал о так называемой армии детей-солдат Хогвартса. Полагаю, мне захотелось увидеть её воочию.

Очередная полуправда. Джинни понимает, что и так зашла настолько далеко, насколько осмелилась, и оставляет это без ответа.

Робардс меряет шагами комнату, разглядывая каждого по очереди, будто изучая. В конце концов он останавливается перед Терри и Парвати.

— Вижу, вы правы, мисс Уизли, — произносит он, даже не глядя на неё. — Никто из вас не ребёнок. И вы ни во что не играли, верно?

Несмотря на панику и ярость, всё ещё клокочущие в груди, голос Джинни звучит спокойно и ровно.

— Нет, сэр.

Он кивает.

— В этой комнате огромный потенциал. Куда больший, чем я ожидал. Немало мастерства, готовность работать в команде и подлинный, необработанный талант. При правильном обучении и упорном труде из этого действительно можно что-то вылепить. Оказать реальное влияние.

«Влияние где-то поважнее, чем просто в школе», — догадывается Джинни.

Робардс снова пересекает зал и останавливается перед Гарри.

— По правде говоря, для меня было бы честью видеть любого из вас в Академии авроров.

Он задерживает взгляд на Гарри на долгие секунды, затем по очереди обводит глазами остальных, словно хочет, чтобы они до конца осознали значимость его предложения. Не говоря больше ни слова, он разворачивается и выходит через заднюю дверь. Остальные волшебники быстро следуют за ним, оставляя студентов одних.

— Это что сейчас, блин, такое было? — выдает Розье, как только дверь за ними закрывается.

Джинни не может не согласиться, пусть и молча.

— Господи, Джинни, — произносит Симус, поворачиваясь к ней. — Ты вообще хоть кого-нибудь боишься? Ты уже почти такая же бунтарка, как Гарри!

Она качает головой и резко садится: сердце в груди пускается вскачь, а адреналин начинает понемногу отступать.

— Я многого боюсь, Симус. Но указывать людям на их лицемерие — явно не в этом списке.

Терри усмехается.

— Серьёзно, он и вправду думал, что мы не заметим? Здесь же собрали всех лидеров АД и каждого, кто хоть раз задумывался о поступлении в Академию авроров.

Остальные оглядываются по сторонам — похоже, до многих это доходит только сейчас.

Луна садится рядом с Джинни, мягко положив руку ей на колено.

— Но Рона и Гермионы здесь нет, — замечает Невилл.

— Ему нужен был Гарри сам по себе, — говорит Джинни. Это как раз та часть правды, которую Робардс явно не горел желанием озвучивать. — Наверное, хотел хоть краем глаза посмотреть, на что способен Избранный без своих верных помощников.

Кто-то вполголоса ругается: до ребят наконец доходит, насколько всё это было просчитано и чего именно Робардс добивался. Главе Аврората нужно было прощупать, насколько проблемной может стать эта школьная армия, приглядеться к будущим кандидатам и между делом получить ничем не ограниченный доступ к Гарри Поттеру. И всё это так удобно упаковано в одну маленькую засаду.

Джинни невольно задумывается, как много об этом знала МакГонагалл. Или Кингсли Шеклболт.

— Я не был, — произносит Гарри.

— Что «не был»? — переспрашивает Невилл.

— Сам по себе, — уточняет Гарри, обводя их взглядом. — У меня были вы все.

Джинни видит, как это для него важно — осознание того, что никто в этой комнате ни секунды не колебался, стоит ли вставать на его сторону и ввязываться в драку. Экзамен это или нет — не имело значения. Все они прикрыли его. И она почти уверена, что сейчас Гарри уже корит себя за то, что вообще подверг их такой опасности.

Симус пожимает плечами, словно в этом нет ничего особенного.

— Само собой.

Невилл кивает.

— Мы можем называться Армией Дамблдора, но мы всегда были и твоей армией тоже, Гарри.

Гарри моргает. Похоже, он просто не знает, что на это ответить.

— Пойдёмте, — говорит Парвати. — Обсудим это в другом месте. Я бы не хотела оставаться в этой чёртовом зале ни секундой дольше.

Невилл согласно кивает.

— Кому-нибудь нужно к Помфри?

Несмотря на несколько заметных ссадин и ушибов, все качают головами.

— У нас в кабинете АД всё ещё остались запасы лечебных зелий, — говорит Джинни. — Можем пойти туда.

— Да, — соглашается Парвати. — Заодно узнаем, как дела у остальных.

Они с Терри и Симусом гуськом выходят, а Джинни так и остаётся сидеть на месте.

— Ты в порядке? — спрашивает Гарри, возникая прямо перед ней.

Она поднимает на него взгляд и заставляет себя улыбнуться как можно естественнее.

— Всё нормально.

Он явно ей не верит. Джинни опускает глаза и замечает, как его рука почти тянется к ней и как в последний момент он одёргивает себя.

— Э-э… а ты как, Луна? — неловко спрашивает Гарри, будто только сейчас вспомнив, что Луна и Невилл всё ещё здесь.

Джинни оборачивается к ней и только теперь замечает, что та и правда выглядит не лучшим образом.

— После оглушающего у меня всегда болит голова, — говорит Луна, слегка нахмурившись. — Пожалуй, схожу за зельем к мадам Помфри.

Она поднимается на ноги. Невилл тут же подходит ближе и берёт её под локоть.

— Я тебя провожу.

— Нет, спасибо, — безмятежно отвечает Луна, рассеянно похлопав его по руке. — Я вполне справлюсь сама.

Она разворачивается и уходит, не добавив ни слова. Невилл провожает её взглядом, явно недовольный таким исходом.

— Уверена, с ней всё будет в порядке, — говорит Джинни, тоже поднимаясь и изо всех сил стараясь не поморщиться от боли в спине.

— Ага, — бурчит Невилл.

Они выходят из кабинета и нагоняют остальных: Симус уже увлечённо расписывает другим студентам захватывающую историю экзамена, не жалея красок.

К Джинни решительно подходит Тобиас.

— Что, чёрт возьми, с вами стряслось? — спрашивает он.

Он выглядит безупречно, особенно на резком контрасте с остальными, которые сейчас скорее напоминают команду после особенно жёсткого квиддичного матча.

— Засада, — лаконично отвечает Джинни.

— Что? — в его голосе столько тревоги, что становится ясно: у них в группе ничего подобного не происходило.

Она кивает.

— Организованная самим главой Аврората. Ни больше ни меньше.

Тобиас выглядит должным образом потрясённым.

— С чего бы это ему вдруг... — начинает он и тут же осекается, заметив Гарри. — А, ну да. Конечно.

Гарри явно не в восторге от этого молчаливого вывода, будто рядом с ним по определению должна твориться всякая странная и опасная чертовщина.

— Гарри!

Они оборачиваются и видят спешащих к ним Рона и Гермиону.

— Что за хрень мы только что услышали о нападении на тебя прямо во время экзамена? — выпаливает Рон с таким видом, словно отчаянно надеется, что сейчас всё окажется чьей-то дурной шуткой.

Джинни невольно поражается скорости, с которой разносятся новости — разве что у Рона и правда есть какое-то шестое чувство на неприятности, в которые умудряется вляпаться Гарри.

— Было довольно захватывающе, — говорит она. — Ты многое пропустил.

— То есть это правда? — Рон снова смотрит на Гарри, словно выискивая на нём свежие раны. — Стоило оставить тебя одного на пару часов — и вот результат налицо!

— Я вообще-то не просил устраивать на меня засаду, — огрызается Гарри, Гарри, но заметно расслабляется просто от того, что Рон и Гермиона рядом.

— Так что именно там произошло? — спрашивает Гермиона.

Джинни решает предоставить им разбираться самим и вместе с Тобиасом заходит в кабинет АД.

— Ты в порядке? — спрашивает он и безошибочно попадает ровно в самое больное место.

Она пытается сдержаться, но подавить шипение не удаётся и следом вырывается тихий стон боли.

— У нас случайно не осталось той мази от ушибов?

Тобиас хмурится.

— Уверен, что осталось.

Он ведёт её к небольшому шкафчику с основными запасами. От этой привычка АД так и не удалось избавиться. Пока Тобиас копается в склянках и пузырьках, Джинни стягивает мантию и галстук, бросая их на ближайший стул.

После долгих месяцев, проведённых плечом к плечу в тесноте и на исходе войны, члены АД перестали быть излишне щепетильными в вопросах приватности. Поэтому Джинни, не задумываясь, расстёгивает рубашку — тем более что под ней майка, скрывающая всё лишнее. Больше всего ей хочется разобраться с травмой до того, как сюда заявятся Рон и Гарри. И, судя по реакции Тобиаса, интуиция её не подводит.

— Мерлин, — выдыхает он. — Это что за заклятие такое?

Джинни вытягивает шею, пытаясь разглядеть повреждённое место. И правда, на лопатке уже наливается густой, тёмный синяк.

— Я споткнулась.

Взгляд Тобиаса ясно даёт понять, что он не поверил ни единому слову.

— Надо полагать, без метлы ты совсем беспомощна, — бормочет он. — Даже по прямой пройти не в состоянии.

В ответ она толкает его локтем.

— Если ты воздержишься от рукоприкладства хотя бы на то время, пока я тебе помогаю, дело пойдет куда быстрее, — ворчит он, с негромким хлопком открывая баночку.

Джинни закатывает глаза, но покорно отдаётся в его руки, лишь изредка шипя, когда он задевает особенно болезненное место.

— Не будь ребёнком, — бросает Тобиас и тут же начинает втирать мазь заметно осторожнее.

— Джинни! — раздаётся голос Рона. — Что случилось?

Она вздыхает, понимая, что надежда избежать расспросов была слишком уж призрачной. Обернувшись, она видит Рона, Гермиону и Гарри. Гарри уставился на её плечо с таким видом, будто всерьёз подумывает ещё раз сойтись в дуэли с Робардсом.

— Я в порядке, — бросает Джинни. — Пустяки.

— Ни черта себе пустяки, — возмущается Рон.

— Послушай, этих пустяков вполне хватит, чтобы я с лёгкостью тебя сглазила, если захочу, — отрезает она, совсем не в том настроении терпеть его режим гиперопекающего братца.

К счастью, Гермиона утаскивает Рона прочь. Гарри нехотя плетётся следом, напоследок бросив ещё один взгляд на её плечо; лицо его искажено яростью. Они отходят недалеко, устраиваясь на ближайший диване и продолжая коситься на неё взглядами, в которых слишком уж явно читается беспокойство.

— Ну а если не считать засады, как прошёл экзамен? — спрашивает Тобиас. — У тебя ведь был и настоящий экзамен, верно?

Джинни благодарна за смену темы и с радостью готова обсуждать что угодно, кроме нападения или собственной травмы.

— О-о-ох. Я всё завалила.

— Да? Там ты тоже споткнулась? Случайно сглазила саму себя?

Джинни фыркает и качает головой.

— Я запорола контрзаклятие. Причём настолько дурацкое, что даже обидно.

— Да ладно, большинство хоть на чём-нибудь да лажают. Сомневаюсь, что из-за этого тебе влепят «тролль».

— Ну да, — вздыхает она.

Глаза Тобиаса сужаются.

— В чём дело?

— Проблема не в том, что я пропустила заклинание, — признаётся она. — А в том, что было потом.

— И что же?

Джинни опускает взгляд на свои руки.

— Экзаменатор задел меня сглазом. Я лежу на помосте, он идёт ко мне, и я просто…

— Вмазываешь по нему со всей дури чем-нибудь помощнее?

— Да, — отвечает она с нервным смешком. — На мгновение мне показалось…

Тобиас втирает остатки мази с какой-то запредельной сосредоточенностью.

— Ты подумала, что это я.

Она резко вскидывает голову, но он по-прежнему не смотрит ей в глаза.

Джинни не отрицает — врать бессмысленно. Они оба знают, что всё было именно так.

— Не кисни, солнце, — говорит он, захлопывая баночку крышкой. — В конце концов, их не просто так прозвали непростительными.

Она молча следит за тем, как он убирает мазь обратно в шкаф.

— Может, если бы ты лучше владел заклинаниями... — произносит она наконец. — А так я бы сказала, это было в худшем случае слегка предосудительно.

Он коротко усмехается, но Джинни не может отделаться от ощущения, что этот смешок — не от чистого сердца.

Между ними повисает тяжёлая тишина. Джинни накидывает рубашку, медленно застёгивает пуговицы.

— Тобиас…

Он криво усмехается.

— Не переживай. Ты же меня знаешь: я всегда приземляюсь на ногу.

— О-о-о, — тянет Джинни, наклоняясь и целуя его в щёку. — Вот это было по-настоящему непростительно.

Он дергает её за косу и отходит к Розье — по крайней мере, это лучше, чем если бы он ушёл совсем.

Только сейчас Джинни замечает Рона: он смотрит на неё с плохо скрываемым ужасом. Она искренне надеялась, что они сидели слишком далеко, чтобы что-нибудь услышать.

Рон перегибается через спинку дивана в её сторону.

— Ты хочешь сказать, что он…

— Делал то, что должен был? — обрывает его Джинни. — Да. Многие из нас делали.

Глаза Рона расширяются; он выглядит почти комично, разрываясь между то ли беспокойства за неё, то ли от злостью на Тобиаса. Ей не нужно ни то, ни другое.

— Я не собираюсь это обсуждать, Рон, — отрезает она и пересаживается подальше, к Парвати и Падме.

К счастью, в этот момент находится подходящее отвлечение: в комнату влетает Дин, а за ним по пятам — Ричи и Джимми.

— У вас что, правда была драка? — выпаливает Дин, оглядываясь. — Кто-то опять пытался убить Гарри?

Симус фыркает со смеху.

— Ничего себе, как быстро всё обрастает подробностями. Всего лишь небольшая стычка. Чисто академическая, верно, Гарри?

— Ага, — отзывается Гарри ироничным тоном.

Дин падает на диван рядом с Симусом.

— Ты в порядке?

Симус перехватывает его пальцы и сжимает с нарочитой силой.

— Ты же меня знаешь. Я — крепкий орешек.

Дин только качает головой, явно не находя слов.

Комната вновь наполняется голосами: события пересказывают по второму, а то и по третьему кругу — уже для вновь прибывших. Джинни вздыхает, скользя взглядом по лицам, и, разумеется, останавливается на Гарри. Для случайного наблюдателя он просто болтает с Роном и Гермионой, как ни в чём не бывало, но она видит больше: под внешним спокойствием он кипит от ярости. Его колено едва заметно подрагивает.

Она его не винит — сама чувствует, что напряжена до предела.

Резко тряхнув головой, Джинни решает, что с неё хватит. Хватит Робардса, хватит того грёбаного зала, хватит мыслей, которые ходят по кругу. Им всем нужно переключиться на что-то другое.

Она вскакивает на ноги и демонстративно потягивается.

— Так, — объявляет произносит она, привлекая внимание почти всех присутствующих. — На сегодня достаточно. Мне нужно полетать. Кто за тренировочный матч?

Она выжидательно смотрит на Дина. Тот тут же поднимает руки и мотает головой.

— В этом году ты уже столько раз надирала мне задницу на поле, что с меня хватит, спасибо большое.

— Трус, — бросает Джинни.

— Можно подумать, очередной победы в Кубке по квиддичу ей мало, — ворчит Ричи.

Вейзи и Розье обмениваются самодовольными ухмылками.

— Ну что я могу сказать? — Джинни картинно перекидывает волосы через плечо. — Мне никогда не надоедает побеждать.

С учётом того, с какой нарочитой самоуверенностью это произнесено, неудивительно, что Симус и остальные в ответ дружно стонут. Она уже собирается поднажать ещё чуть-чуть, когда внезапно подаёт голос Гарри.

— Если мне не изменяет память, я не проиграл тебе ни единого матча.

— О-о-о-о! — тянет Симус, с восторженным ужасом и восторгом переводя взгляд с одного на другого.

Ричи хохочет, а Джимми просто закидывает руки за голову.

— Поттер глаголет истину.

Джинни поворачивается к Гарри, сохраняя внешнее невозмутимое спокойствие, хотя внутри довольно улыбается: азарт всё-таки вытащил его из состояния мрачного бешенства.

— Что ж, — произносит она, — значит, сейчас самое время.

— Неужели ты думаешь, что справишься? — бросает он в ответ, и в его голосе всё ещё пульсирует взвинченная энергия.

— Семестр ещё не закончен, — парирует она. — Я бы сказала, у меня есть время это доказать.

Дин переводит взгляд с одного на другого.

— Ну всё, теперь и я хочу играть.

— Завтра после обеда, — отчеканивает Джинни. — Собирай команду, Поттер.

Гарри подаётся вперёд.

— Идёт.

Кто-то издаёт торжествующий клич, и комната взрывается возбуждённым гулом.

— А на что спорим? — подначивает Симус.

— Ой, да бросьте, — Джинни пренебрежительно отмахивается. — Победы над Гарри мне будет более чем достаточно.

— Струсила, значит? — мягко интересуется Гарри.

Кто-то негромко, впечатлённо присвистывает.

Джинни чувствует, как губы расплываются в медленной улыбке — эта сторона Гарри кажется ей куда более притягательной, чем следовало бы.

— Ладно, — говорит она, скрещивая руки на груди. — Когда моя команда выиграет, ты будешь носить слизеринские цвета до конца семестра.

В ответ поднимается целый хор возмущённых голосов.

— Это удар ниже пояса, Уизли! — стонет Джимми.

— А кто сказал, что нам это вообще нужно? — громко спрашивает Тобиас.

Гарри игнорирует их всех, не сводя взгляда с Джинни.

— Это не станет проблемой, — спокойно говорит он, — потому что проигрывать я не собираюсь.

— А что должна будет сделать Джинни? — уточняет Дин.

Гарри постукивает пальцем по подбородку, явно всерьёз обдумывая ответ. Джинни не особенно волнуется: она знает, что он не станет её унижать. И он прекрасно понимает, что на денежные ставки у неё лишних галлеонов нет.

Пока он тянет с решением, со всех сторон летят предложения — от идеи заставить её носить футболку с надписью «Гриффиндор рулит» до чьего-то не слишком тихого бормотания о полировке его метлы.

Глаза Гарри сужаются. Он резко поворачивает голову, пытаясь вычислить автора реплики, но Рон опережает его.

— Ты, блядь, лучше имей в виду его «Молнию», — рявкает он, — или я сделаю из тебя следующего подопытного для «Вредилок Уизли», придурок ты недоделанный!

Джимми наклоняется к Ричи и нарочито громким шёпотом замечает:

— Похоже, всё это время нам стоило бояться совсем не того Уизли.

Джинни лишь закатывает глаза.

— Я жду.

— Ладно, — говорит Гарри. — Ты будешь подавать нам завтрак. Сама. Никакой магии.

Унизительно, но не слишком. Ровно настолько, чтобы устроить показательное представление и дать им всласть насладиться победой. Хороший выбор.

— Всем вам? — уточняет она.

Гарри кивает.

— Всей команде. Сама знаешь, как бесит постоянно вставать, чтобы наполнить тарелки.

Рон одобрительно хохочет, хлопая Гарри по спине.

Джинни лишь улыбается им.

— И чаёк вам разлить? — добавляет она настолько приторно-сладким голоском, что улыбка мигом сползает с лица Рона.

— Она наверняка его отравит, — вполголоса замечает Дин.

— Да брось, — отмахивается Симус. — Знаешь, сколько народу пыталось прикончить Гарри? Даже у Джинни вряд ли выйдет.

— А вот это уже тема для совсем другого спора, — вставляет Терри.

Симус с энтузиазмом кивает, поворачиваясь к нему.

— Точно. Какие ставки?

— Эй! Это вообще-то не смешно, — подает голос Рон, и не совсем ясно, что именно его задело больше: мысль об отравлении друга или то, что у его сестры сложилась репутация человека, способного на убийство.

Симус пожимает плечами,

— Ты просто не видел, против скольких авроров Гарри выстоял в одиночку.

Прежде чем разговор успевает снова скатиться к обсуждению Робардса, дверь с грохотом распахивается. Влетает Демельза, за ней — Рейко, а следом по пятам Мартин.

— Что это такое я только что услышала? — требовательно спрашивает Демельза.

— Ты про засаду? — оборачивается к ним Парвати.

Рейко хмурится и пренебрежительно отмахивается.

— Засада? Да кому сдалась эта чёртова засада?

Демельза кивает.

— Ага. Мы тут слышали кое-что про квиддичный матч…

На мгновение в комнате воцаряется ошеломлённая тишина, а затем все разом начинают хохотать.