Гарри Поттер и тайны рода Блэк (джен)

Воздух в приёмной госпиталя Святого Мунго был наполнен запахом антисептиков и тихим гулом тревоги. Гарри и Гермиона, нервно переминаясь с ноги на ногу, дождались, когда к ним подошёл высокий, темноволосый целитель с бородкой и добрыми глазами. Но едва Гарри встретился с ним взглядом, его собственные глаза расширились от шока. Он не мог оторвать взгляд от знакомых черт.

Целитель, заметив его пристальный взгляд, с лёгким недоумением спросил:

— Молодой человек, что это вы на меня так уставились? С вами всё в порядке?

— Сириус?? — имя вырвалось у Гарри само собой, полное надежды и смятения.

— Что? Какой Сириус, позвольте, — целитель мягко улыбнулся, и улыбка эта была совсем не такая, как у крёстного. — Я Филипп Блэквуд, специалист-колдомедик.

— Простите, я вас спутал кое с кем, — смущённо пробормотал Гарри, чувствуя, как кровь приливает к его щекам.

— Я так и понял. Так чем я могу вам помочь?

И тут в разговор вступила Гермиона, взяв инициативу в свои руки. Без лишних слов она изложила суть проблемы с Тедди, в то время как Гарри всё не мог оправиться от потрясения и украдкой изучал лицо целителя. Нет, конечно, это не Сириус. Но сходство было поразительным, почти пугающим. Такие же тёмные, чуть грустные глаза, тот же разрез лица, тот же гордый постав головы. Голос только был другим — более мягким, без привычной сириусовской хрипотцы и насмешливых ноток.

— Думаю, я смогу вам помочь, но не быстро, — задумчиво произнёс целитель, когда Гермиона закончила. — Проблемы, связанные с ликантропией, увы, не редкость, но радикально лечить их мы пока не умеем. А ваш случай… он особенный, нетипичный. Я посоветуюсь с коллегами, и мы подумаем. Когда вы сможете показать ребёнка? Пусть родители привезут его сюда.

— У него… у него нет родителей, они погибли, — тихо сказал Гарри, отводя взгляд. — У него осталась только бабушка, а я их дальний родственник. Они сейчас живут у меня в доме.

— Ну что ж, понимаю. Пусть бабушка приведёт его.

— Э-э-э, мистер… — запнулся Гарри.

— Блэквуд.

— Мистер Блэквуд, а можно ли посмотреть ребёнка не здесь, а на дому? Его бабушка… она не очень хочет появляться здесь, в госпитале…

— Ах, да, конечно, — кивнул целитель, и в его глазах мелькнуло понимание. — С такими деликатными проблемами и впрямь лучше провести осмотр в спокойной, домашней обстановке. Тем более, в данный момент, вне полнолуния, прямой опасности для малыша, я полагаю, нет?

— Да, мы думаем, до следующего полнолуния с ним всё будет в порядке, — подтвердила Гермиона.

— Прекрасно. Тогда оставьте мне адрес, я на днях навещу вас.

Гарри дрожащей от волнения рукой написал на клочке пергамента: «Лондон, площадь Гриммо, 12». Он внимательно следил за реакцией целителя, но тот, прочитав адрес, без тени удивления или узнавания сунул бумажку в карман халата. Эта обыденность немного успокоила Гарри, но и одновременно насторожила. Раз он не отреагировал на адрес, значит, к Сириусу он точно не имеет отношения. Но спокойствия это не прибавило. Пока Блэквуд не скрылся из виду, Гарри не сводил с него взгляда.

— Гермиона, что это только что было? — выдохнул он, когда они остались одни.

— Это был целитель, который, будем надеяться, поможет Тедди, — ответила Гермиона, но и в её лице читалось лёгкое смятение. — И да, он очень похож на Сириуса.

— Вот именно! Как будто его брат-близнец!

— Но у Сириуса не было брата-близнеца. Был Регулус, но он был младше и не так похож… Хотя, погоди… — Гермиона нахмурилась, её брови сошлись в глубокой задумчивости. — Нет, это нужно проверить.

— Ты о чём?

— Мне нужно кое-что срочно обсудить с лордом Ликорусом. Но ты прав, сходство просто поразительное. Возможно, это какой-то дальний родственник? В девятнадцатом веке в семье Блэк было много ветвей. Может, он потомок какой-нибудь дочери, раз фамилия у него другая? На гобелене, как ты знаешь, отражаются только потомки по мужской линии.

— Но тогда он, наверное, знал бы о своём происхождении от Блэков?

— А кто сказал, что он не знает? — многозначительно подняла бровь Гермиона.

— Тогда… тогда надо будет осторожно поинтересоваться, — решил Гарри. — Может, это и не очень вежливо, но, думаю, оно того стоит.

— Согласна. Спросим его, когда он придёт осматривать Тедди. Заодно посмотрим, как он отреагирует на сам особняк.

— Ага, договорились. А теперь куда, домой?

— Давай сначала найдём Билла. Узнаем, как дела у Флёр.

Гарри и Гермиона нашли женское отделение на плане здания и переместились туда. Билл как раз уже повидался с Флер и поговорил с целителем. Его лицо выражало спокойствие.

— Ну, как Флёр? — сразу спросил Гарри.

— С ней всё в порядке, — с облегчением ответил Билл. — Как я и предполагал, она решила перестраховаться. Целитель сказал, что она правильно сделала, что обратилась заранее.

— А что? С ребёнком что-то не так? — насторожилась Гермиона.

— Нет, на этот раз явной угрозы нет, — поспешил успокоить их Билл. — Просто она сейчас как раз на том сроке, когда в прошлые разы… ну, ты понимаешь. Её осмотрели, сказали, что пока всё идёт хорошо, но будут наблюдать, прописали укрепляющие зелья. И да, подтвердили, будет девочка.

— Это замечательно, — искренне улыбнулась Гермиона. — Из того, что я узнала, девочки меньше подвержены влиянию родовых проклятий, если они были направлены не на женщину.

— Да, я тоже об этом слышал, — кивнул Билл. — Но расслабляться рано. Впереди ещё многие месяцы беременности.

— Поэтому нам нужно как можно скорее разобраться с вашей семейной историей, — твёрдо сказал Гарри.

— Да, спасибо вам обоим, что помогли Рону во всём этом разобраться, — Билл с благодарностью посмотрел на друзей. — Я, конечно, тоже приму в этом самое активное участие. Ведь это касается моей будущей дочери в первую очередь.

— Как я выяснила, обряд должен проводить не просто маг, а специалист, опытный в вопросах родомагии, — пояснила Гермиона.

— О, ещё бы, — усмехнулся Билл. — Тут нужен настоящий профессионал. Я хоть и тоже ликвидатор проклятий, но моя специализация — древние гробницы и артефакты, а не тонкости родовой магии.

— А связи с такими специалистами у тебя есть?

— Найдутся. Через гоблинов уж точно можно кого-то отыскать. Только вот… — Билл замялся, и его лицо снова стало озабоченным.

— Что? Какие-то проблемы?

— Ну… есть одна. Услуги таких специалистов… очень и очень дороги.

— Да, мы в курсе, — вздохнул Гарри. — Рон как раз поэтому и пошёл работать к Джорджу.

— Эх, ребята… — Билл покачал головой. — Рону придётся работать год, если не больше, чтобы собрать нужную сумму. Нужно не меньше двух тысяч галеонов, а может, и больше.

— Так дорого? — ахнула Гермиона. — И что же делать?

— Ну, у меня предвидится неплохой заработок, — сказал Билл. — Да и у Перси с Джорджем дела налаживаются, как я понял. Думаю, справимся. Если все скинемся, то нужная сумма наберётся за месяц-два.

— Ты хочешь, чтобы каждый Уизли сделал свой вклад?

— Конечно. Так и должно быть. Проблема-то лежит на всей семье, а не только на Роне и на мне.

— В этом есть логика, — согласилась Гермиона.

— Так, друзья мои, как это ни прискорбно, но мне пора вас покинуть, — Билл взглянул на часы. — Работа ждёт. Так что, извините. Если что, пишите в Нору. Пока Флёр здесь, я поживу с родителями. А то готовить самому неохота, я в этом не мастак.

— Тогда расскажи обо всём остальным, — попросил Гарри. — И Чарли тоже нужно написать, думаю, Рон этим займётся.

— Обязательно, — пообещал Билл и, помахав им на прощание, шагнул в камин в главном холле и исчез в зелёном пламени.

Когда они остались одни в холле госпиталя, Гарри повернулся к Гермионе.

— А что ты там хотела проверить у Ликоруса? — спросил он. — Ты говорила, что тебе нужно кое-что уточнить насчёт гобелена.

— О, Гарри, там такое… — глаза Гермионы загорелись азартом исследователя, наткнувшегося на интереснейшую загадку. — В общем, если ты не возражаешь, сначала я поговорю с ним наедине. Проводи меня в кабинет. Одна-то я туда не войду, а Кикимера просить… как-то не хочется его тревожить по пустякам.

— Конечно, как скажешь, — кивнул Гарри. — Идём.

Воздух в кабинете был неподвижным и густым, пахнущим старыми книгами и воском. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь высокое стрельчатое окно, освещал пылинки, танцующие в воздухе, словно золотая пыль. Гарри и Гермиона стояли перед величественным портретом, чьи живые, проницательные глаза внимательно их изучали.

— Сэр Ликорус, здравствуйте, — почтительно начала Гермиона.

— Добрый день, молодые люди, — его низкий, бархатный голос наполнил тишину комнаты. — Что стряслось? Вы оба выглядите взволнованными.

— Гермиона хочет поговорить с вами наедине, — пояснил Гарри.

— С удовольствием, — на губах Ликоруса появилась лёгкая, одобрительная улыбка. — Общение с умными людьми даже в посмертии великолепное развлечение. Я весь во внимании, мисс Гермиона.

— Тогда я вас оставлю, — сказал Гарри, чувствуя, что его присутствие здесь излишне. — Пойду навещу Андромеду, сообщу ей новость. И Гарри вышел из кабинета.

— Какую новость? — портрет насторожился, его брови поползли вверх.

— Мы нашли целителя в госпитале Св. Мунго, который согласился приехать и посмотреть Тедди на дому, — ответила Гермиона.

— А что случилось? Зачем ребёнку целитель? Разве колдомедик из Хогвартса его не вылечила?

— К сожалению, мадам Помфри больше не сможет помочь малышу, её запасы того особого зелья закончились. Поэтому мы и пошли в Мунго. И нашли там специалиста, который готов взяться за его случай. Вы не против, если он посетит этот дом?

— Конечно, не против, — Ликорус махнул рукой, и его беспокойство, казалось, немного улеглось. — Пусть приходит. Здоровье ребёнка — прежде всего.

— Сэр Ликорус, тут ещё такой момент… — Гермиона замялась, переминаясь с ноги на ногу. — Даже не знаю, как сказать…

— Словами, мисс Грейнджер, — мягко подбодрил её портрет. — У вас это всегда прекрасно получается.

— Этот колдомедик… он внешне очень, до жути, похож на Сириуса Блэка, крёстного Гарри, вашего трижды правнука. И на вас тоже, сэр. И на большинство мужских портретов, которые я видела в этом доме, — выпалила она, следя за реакцией старого лорда.

На лице Ликоруса отразилось живое любопытство.

— Интересно… — протянул он, его взгляд стал острым и изучающим. — Как его зовут?

— Ой, простите, не помню… из головы вылетело, — с досадой призналась Гермиона, хлопнув себя по лбу.

— Ничего страшного, — успокоил её Ликорус. — Спросите у него ещё раз, когда он придёт. Теперь вы и меня заинтриговали. Очень хочется взглянуть на этого двойника.

— Как вы думаете, это может быть какой-то дальний родственник Блэков? — предположила Гермиона.

— Вполне возможно, — задумчиво произнёс Ликорус. — А может, вовсе и не дальний, раз уж такое поразительное сходство. Все мужчины Блэков, состоящие в близком родстве, как две капли воды похожи друг на друга.

— О чём вы, сэр? — не поняла Гермиона.

— Дело в том, — начал Ликорус, устраиваясь поудобнее в своём кресле на картине, словно собираясь рассказать длинную историю, — что один из сыновей Финеаса Найджелуса в своё время вышел из нашего рода и основал свой собственный. И он как раз был тесно связан с колдомедициной, насколько я припоминаю.

— И этот целитель может быть потомком того самого рода? — глаза Гермионы расширились от внезапной догадки.

— Вполне может быть. В жизни, моя дорогая, чего только не бывает. Это был один из немногих по-настоящему успешных случаев добровольного выхода из рода Блэк. Ко мне тогда обращались за одобрением, и я его дал. Но, кажется, тот парень впоследствии уехал продолжать обучение во Францию…

— Билл как раз упоминал о каком-то британском, но очень талантливом целителе, который сейчас живёт и работает во Франции! — воскликнула Гермиона.

— Билл? — нахмурился Ликорус. — Это кто ещё такой?

Гермиона тут же рассказала ему о Билле Уизли, и о его жене Флер, и о её трагичных предыдущих беременностях, и о нынешней, и о своих догадках, связывающих эти несчастья с родовым проклятием.

— Да, с этим определённо нужно торопиться, — лицо Ликоруса стало серьёзным. — Промедление может дорого обойтись.

— Билл сказал, что для обряда нужны немалые деньги, — добавила Гермиона. — Но он обещал заработать, и Рон тоже очень старается, устроился к брату в магазин.

— Прекрасно, — в голосе старого лорда прозвучало одобрение. — Я люблю, когда люди подходят к проблемам по-деловому и предпринимают адекватные, пусть и трудные, шаги для их решения. Таким и помогать — одно удовольствие. Я и сам в своё время немало сделал для своей семьи и для многих других… — он на мгновение задумался, а затем взгляд его снова стал острым. — Но мне кажется, вы, мисс Грейнджер, хотели рассказать мне о чём-то другом, когда вошли сюда.

— Ах да, чуть не забыла! — Гермиона встрепенулась, вспомнив о главной цели своего визита. — Я же хотела спросить вас кое-что, связанное с гобеленом в ритуальном зале. Вы говорили, что гобелен чувствует жизненную силу тех, кто на нём отображён.

— Всё верно. Это его фундаментальное свойство. И что же вы там углядели? — его тон стал настороженным.

— Ваши прапраправнуки, Сириус и Регулус, которые, как известно, мертвы… они отображаются на гобелене не так, как те, кто умер давно и точно. И леди Кассиопея тоже.

— Что??? — обычно невозмутимое лицо Ликоруса исказилось от изумления. — Повторите!

— Да, сэр Ликорус, — твёрдо подтвердила Гермиона, чувствуя, как учащённо бьётся её сердце. — Я сначала подумала, что мне просто показалось. Но нет. Краски, которыми написаны их портреты и их имена… они ярче, чем у тех, кто умер столетия назад. Не такие сочные, как у живых — Андромеды и Нарциссы. Но они определённо не поблёкшие и не потускневшие, как у давно усопших. Они как бы… в промежуточном состоянии. Вы понимаете, о чём я?

На портрете воцарилась гробовая тишина. Ликорус сидел, уставившись в пространство перед собой, его пальцы сжимали подлокотники кресла.

— Этого не может быть… — наконец прошептал он, и его голос дрогнул. — Как это вообще возможно?

— Не знаю, сэр, — честно призналась Гермиона. — Я совершенно теряюсь в догадках. Поэтому и пришла к вам.

— Так… — Ликорус провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями. — Надо подумать… Что именно известно про гибель Сириуса и Регулуса? Расскажите мне всё, что знаете, без утайки.

Гермиона, стараясь говорить чётко, пересказала всё, что знала. Она описала, как Сириус упал в загадочную арку в зале пророчеств в отделе тайн — его столкнула туда Беллатриса. А затем, с дрожью в голосе, пересказала историю, услышанную от Кикимера, о том, как Регулус погиб в пещере, где хранился крестраж Воландеморта.

— Арку? В Отделе Тайн? — голос Ликоруса стал резким, почти испуганным. — Вы уверены?

— Да, сэр, — кивнула Гермиона. — Я была там и видела всё это собственными глазами.

— О, Мерлин всемогущий… — старый лорд закрыл глаза, и его лицо стало маской ужаса и понимания. — Опять эта проклятая арка… Не может этого быть…

— Вы… вы что-то знаете о ней? — робко спросила Гермиона, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Не сейчас, мисс Гермиона, — резко оборвал он. В его глазах бушевала буря эмоций. — Я расскажу вам, но позже, когда всё как следует обдумаю и соберусь с мыслями. А сейчас… сейчас позовите сюда Кикимера. Я расспрошу его сам, во всех подробностях. А когда буду готов поговорить с вами снова, я сообщу.

— Благодарю вас, сэр Ликорус, — поклонилась Гермиона, понимая, что разговор окончен. — До встречи.

Она поспешно вышла из кабинета, оставив портрет в одиночестве, погружённым в пучину тревожных размышлений, которые, судя по всему, могли перевернуть всё, что они знали о судьбе Сириуса Блэка и его младшего брата.

Гарри поджидал Гермиону в гостиной, нервно прохаживаясь перед камином. Он уже успел сообщить Андромеде, что вскоре к Тедди придёт целитель, и та, хоть и с опаской, но согласилась. Когда дверь наконец отворилась и появилась Гермиона, он тут же бросился к ней.

— Что он сказал? — выпалил Гарри. Его глаза горели лихорадочным блеском.

— Кто? — на мгновение растерялась Гермиона, её мысли всё ещё были там, в кабинете со старым портретом.

— Ликорус! Ты же только что от него! — нетерпение в голосе Гарри заставило её вздрогнуть.

— Ах, да… — Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Гарри, это что-то невероятное…

— Да говори же! — почти крикнул он. — Похоже, невероятное — это то, что в волшебном мире происходит на каждом шагу, неужели ещё не привыкла?

— Всё так, — кивнула она, на её лице застыла смесь волнения и страха. — Но это… это нечто особенное. Даже по нашим меркам. И Гермиона, опустившись в ближайшее кресло, словно подкошенная, рассказала Гарри о своих наблюдениях за гобеленом и о беседе с Ликорусом.

— Так ты полагаешь, что… что они не умерли? — голос Гарри дрогнул, в нём смешались надежда и страх. — Как такое возможно, Гермиона? Мы ведь своими глазами видели, как…

— Как что? — резко перебила она, пристально глядя на него. — Как Сириус отшатнулся и улетел в какую-то загадочную арку?

— Ну да… — неуверенно пробормотал Гарри, отводя взгляд. — Влетел в неё… и исчез. Больше его никто не видел.

— А кто сказал, что эта арка — врата смерти или что-то в этом роде? — её вопрос прозвучал как удар хлыста.

Гарри замер, уставившись на неё с открытым ртом.

— Что??

— Я думаю, — продолжила Гермиона, её слова стали чёткими и размеренными, как на лекции, — что говорить о смерти человека с полной уверенностью можно лишь в двух случаях: если ты видел его бездыханное тело своими глазами, или если его похоронили при множестве свидетелей. Во всех остальных случаях, особенно в волшебном мире, всегда иметь место сомнения. Собственно, для того и устраивают похороны, чтобы все знали и видели.

— Да что ты такое говоришь, Гермиона… — прошептал Гарри, отступая на шаг. Голова его пошла кругом. — Это невероятно… Мой крёстный… он может быть… жив?

— Гарри, это волшебный мир! — воскликнула она, вскакивая с кресла. — Тут возможно всё что угодно! И смерть тут может быть не такой окончательной, как у маглов! Если, конечно, тебе не отрубили голову или не попали «Авадой» прямо в сердце!

— Ты хочешь сказать… Дары Смерти… — Гарри сам не понял, откуда пришли эти слова. Они вырвались сами, будто подсказанные кем-то свыше.

— Вот именно, Гарри! Дары! — глаза Гермионы вспыхнули. — Хоть я и не верила Ксенофилиусу Лавгуду, когда он о них рассказывал, но потом мы все убедились — они существуют. Мы держали их в руках! В волшебном мире полно вещей, которые не поддаются обычной логике.

— Да… — Гарри кивнул, и воспоминания хлынули на него волной. — Я говорил тебе. Я держал каждый из них. Они помогли мне выжить и победить Воландеморта. Они настоящие.

— Ну так почему же мы не можем усомниться в смерти, особенно если никто не видел тела? — страстно продолжала она. — Никто! Кстати, Ликорус сказал, что в обязанности главы рода входит знание обстоятельств жизни и смерти каждого члена семьи. И никаких записей о смерти Сириуса или Регулуса на гобелене нет! Только даты рождения. Сириуса даже не отлучали по правилам, его портрет на оригинале гобелена на месте, как и у Андромеды. Похоже, Вальбурга была не в себе или просто не знала, что делает. Ликорус отзывался о ней с нескрываемым презрением.

— Вот как… — прошептал Гарри. — И это натолкнуло тебя на мысль?

— И это, и ещё кое-что, — кивнула Гермиона. — Портреты и подписи Сириуса, Регулуса и леди Кассиопеи… они выглядят не так, как у тех, кто точно умер. Но и не так, как у живых. Они… в промежуточном состоянии. Не живы и не мертвы.

— Ясно… — Гарри провёл рукой по лицу, пытаясь осмыслить услышанное. — Обалдеть, конечно… Кто бы мог подумать… Но это… это же потрясающе! Мы должны всё выяснить! Если есть хоть малейший шанс, что мой крёстный жив, мы обязаны всё проверить!

— Да, обязательно! — с жаром согласилась Гермиона. — Кикимер сейчас рассказывает Ликорусу все детали о том, как пропал Регулус. А нам нужно узнать всё об этой арке. Осталось только понять, как нам снова проникнуть в Отдел Тайн.

— Думаю, с этим проблем не будет, — решительно сказал Гарри. — Новый министр магии — наш старый знакомый. Уверен, он не откажет.

Не теряя ни секунды, Гарри поднялся в свою комнату. Сердце его бешено колотилось, в висках стучала кровь. Он понимал, что количество его просьб к Кингсли начинает превышать все разумные пределы, но сейчас он был не в силах удержаться. Мысль о том, что Сириус мог быть жив, жгла его изнутри. Тем более что Сириус и Кингсли были друзьями по Ордену Феникса… А вдруг это правда? Ведь Гермиона права — никто не видел его тела. Что это была за арка? Та комната, где она стояла, была пустынной и мрачной, совсем не похожей на лабораторию или место для исследований. Другие залы Отдела Тайн выглядели куда более «научно». Арка… Гарри прикрыл глаза, пытаясь воскресить в памяти её образ. Высокая, древняя, завораживающая, покрытая странными символами… От неё исходило какое-то странное притяжение, зов. Может, это была не ловушка, а… портал? И из него можно вернуться? От одной этой мысли перехватило дыхание. Ему страстно хотелось поскорее всё узнать.

И ещё он подумал о Регулусе. Гермиона сказала, он тоже не отмечен как умерший. Что там рассказывал Кикимер? Как Регулус привёл его на тот остров, подменил крестраж, велел эльфу возвращаться домой, а сам остался… Кикимер говорил, что инферналы утащили его под воду. Но что, если он выбрался? Что, если ему удалось спастись, а вернуться он не мог, боясь мести Воландеморта? А этот целитель из Мунго… его поразительное сходство с Сириусом. Прямо как брат-близнец. Может, это и есть он? Спасся, сменил имя и всё это время жил своей жизнью? Эту версию нужно было проверить в первую очередь. Что-то здесь было не так. Обмануть Воландеморта и его пожирателей было сложно, но возможно. А вот обмануть древний магический артефакт, вроде родового гобелена… вряд ли. И Гарри поклялся сам себе, что не успокоится, пока не докопается до истины.

Он поднял глаза и с удивлением обнаружил, что за окном уже сгустились сумерки. «Надо же, — подумал он, — как время летит». Впервые за многие дни в его жизни появилась не просто новая цель, а настоящая, жгучая надежда. Даже проклятие Уизли отошло на второй план. Гарри на мгновение устыдился этой мысли, но тут же отогнал упрёк. Это была проблема Рона и его семьи. Максимум, что он мог сделать, это поддержать друга. Главное — семья Уизли теперь в курсе и готова действовать. Осталось собрать деньги и найти специалиста. К началу учебного года в школе авроров всё должно было быть решено. Хоть одно важное дело будет сделано. А там, глядишь, и все остальные проблемы начнут разрешаться.

С этими ясными, обнадёживающими мыслями Гарри почувствовал необычный покой. Привычная вечерняя усталость накатила на него, но на этот раз она была приятной. Он лёг в кровать, мысленно перебирая события прошедшего дня, и вдруг с непреложной уверенностью почувствовал — всё получится. Все тайны будут раскрыты. Всё будет хорошо. И с этой светлой, твёрдой надеждой в сердце он погрузился в глубокий, спокойный сон.